Контрабанда

Осушающий воздух полоснул по легким, сухие и жаркие лучи забивались в болящие глаза, жгли веки. Он поднялся с кровати, разлепляя их. В голове гудело, тело ломило, а во рту ощущалась хрипящая сухость. Он резко поднялся на простой беленькой кровати, голова, которую он опустил, заболела сильнее. Рычащий стон смешался со звуками просыпающегося города, Кросс закашлял и обхватил виски руками, сжимая. Солнечный и душный кабинет, в котором он проснулся, был неправильным. Совершенно неправильным, странным, диким! Как он мог проснуться здесь после того, что произошло вчера? — Ох, вы очнулись, — послышался голос, кто-то прошел к середине комнаты. — Здравствуйте, Кросс. Тот ничего не смог ответить, горло першило. Он не хотел говорить. Мечник лишь кивнул. — Вас нашли на месте преступления сегодня утром, — так вот почему горло так болело, а взгляд казался таким мутным. Кросс сипло выдохнул. — И… — Мечник насторожился, готовясь к худшему, — Вы — подозреваемы, конечно же. Есть множество улик вашей причастности. Но перед этим хотелось бы прояснить некоторые детали. Статный, выглядящий главным человек пододвинул стул и сел с него, уперевшись острым взглядом в больного. Кросс склонил голову, чувствуя странный первобытный страх. Полководец, Кросс помнил, мог действительно вызывать его своей мимикой, словами и действиями. Как на тренировках или в боях, так и сейчас. Мечник дрожащим голосом, что, в принципе, можно было бы считать за последствия болезни, с трудом прохрипел: — Хорошо… — Ввиду вашего алкогольного опьянения и некоторых увечий, есть подозрения, что вы не знали, что делаете. Да и… раса наталкивает на мысли. Люди вызывают меньше подозрений, вы же еще и стражник, так ведь, Кросс? Помните это. После вашего подтверждения с вас снимутся все обвинения в лице содействия преступникам и предательства страны, однако будет отработка за отлынивание от работы. — С чего вы взяли, что они преступники? Человек напротив него гадко усмехнулся. — С того, что документы показывают принадлежность машины к некоему Эррору, а в ней, кстати, лежат запрещенные у нас товары, плакаты с лицом известного убийцы — Киллера — итак развешены везде, но вот причастность остальных задержанных не подтверждена, однако Ящер и еще пара свидетелей утверждают, что они все же участвовали в провозе контрабанды и, кхм, прочих преступлениях. Осталось только ваше подтверждение и пара деталей, и все решится, Кросс, — улыбнулся следователь. — Думаю, я оставлю вас на обдумывание окончательного решения. Надеюсь на подтвержденный ответ, все же бояться вам больше нечего — угроз или преследования не будет. Но если вы это не признаете, вас ждет… — Казнь? — с готовностью посмотрел на человека исподлобья он. — Нет, нет, что вы. Вечная ссылка на самый север, к горам вашей родной страны. — мрачно сверкнул глазами полководец. — Извините, — в комнату вошла прислуга с серебряным подносом, — ваш завтрак. — Поставьте на столик у кровати, — улыбнулся полководец, — наш гость наверняка голоден. Кросс хотел накричать на него, но слова предательски застряли в горле. Он прокашлялся, когда ему на столик поставили поднос с одурительно пахнущей едой. В животе заурчало. — Мы в скором времени вернемся, стражник. Подумайте тщательно. Человек ушел, а Кросс сжался в сомнениях.

***

Было темно и мокро, но главным чувством до мурашек к костям пробирался холод. Кусачий и напитанный льдом камней, он зудел на поверхности костей, отдавая затекшим существом. Тело ломило, на нем проступали напитанные раны и уродливые синяки, только в самых неприятных случаях появляющиеся у скелетов — хотя, это были даже не синяки, а сборище кровоточащих и напитанных насыщенным цветом переломов. Так… Обидно. Они не успели. Не. Успели. Он тихо скрипнул ладонью по камню. Как пошевелиться? Голова жутко болела. Но не только она. Болело тело. Болела уязвленная гордость. Киллер несколько раз двинулся, тревожа раны, дернулся и на своем упорстве встал. Его боль в любом случае была поменьше, чем боль других за счет его бесчувственности. Он осмотрелся — Даст лежал в углу, раскинувшись, будто неживой, на его боку была рваная рана, а под глазами синяки, огро-омные такие. Их заслоняла бледность, как от магического истощения. За решетку не пробивался свет, было темно и мокро, словно в глубокой-глубокой яме, наполненной болью. Ах да, точно… Убийца осторожно прикоснулся к собственной перевязанной черепушке, трогая мокрые от магической крови бинты. Помял вокруг особо болящего места, ощутил слабую по его меркам боль. Кости задрожали в болевом шоке, Киллер был уверен, что обычный монстр даже пальцем к такому месту не смог бы прикоснуться. Поэтому руку он осторожно отодвинул. Он снова оглянулся. Кроме него и Даста в камере лежал и Найтмер. Он свернулся клубком на полу — кажется, в отличие от него и Даста бывшего принца вообще не перевязывали — бинты на глазах перепачкались, а одежда вся была в какой-то смолянистой жиже, иногда бурлящей на костях и перетекающей от одного места в другое. На спине было множество сколов и… дыра, объятая той жижей. Кажется, они все выглядели невероятно жалко в этом холодном объятии камней. Цепей не было, но они и не были нужны. Киллер с трудом поднял руку, осмотрел ее. М-м-м, перелом. Но совсем не сильный, лишь небольшая трещинка. Он подвигал пальцами, сжал в кулак. Вздохнул. — Эй! — крикнул он в тишину. Горло, на удивление, не першило. ощущалась лишь неясная сухость — в пустыне частое чувство, так что Киллер не заметил этого казуса. Никто не ответил — кажется, они были на нижних этажах, остальные безмятежно спали, а охрана и не думала обращать на них внимания. В черепе зазвенело от собственного голоса, до этого он не особо замечал то неприятное ощущение, но сейчас оно выстрелило в голову как никогда. Заторможенность реакции, шуршание и частая глухота окончательно убедили его в неисправности магических каналов. Накатывала усталость. Киллер прищурился. Как жаль, подумал он, смотря на... кажется, друга, а еще того, кто вызывал в нем какие-то непонятные эмоции, сейчас грустно лежащих в этом гулком забвении, потрепанных и не похожих на самих себя. Он нечаянно ударился, пытаясь встать, поваливаясь на пол и сильнее тревожа раны, проваливаясь в черный и глухой сон.

***

— Эй! Эй! Ты слышишь меня? — он почти ничего не понял из обеспокоенной речи, но голос показался ему приятным и смутно знакомым. — Киллер, давай, поднимайся! — Он долго уже здесь лежит, смотри что на голове. Может, глухота? — Вроде нет, что-то реагирует. Ки-иллер! — его аккуратно потрясли за плечи. Он поморщился и махнул рукой, мыча. В гулкости Киллер сжал другой рукой череп, пытаясь унять боль в голове. — Нет-нет-нет, не трогай голову! — его слабые руки оторвали от черепа, он злобно поморщился. Это был другой, тоже смутно знакомый голос, который говорил и до этого, но чуть погрубее. Кто же?.. Он попытался разлепить глаза, голова все сильнее гудела. По нему будто машиной проехались, подумал скелет ненароком. — Угх... Что... Что произошло? Ай... — зашипел он. Ко рту поднесли воду и велели выпить. Киллер подчинился, так как в горле было невероятно сухо. — Эй, а нам? — обеспокоенно раздалось от одного из них. — Воду здесь выдают два раза в день. Мы потерпим. — Надо было Килла раньше разбудить — понять что-то из речи этих чертовых стражников невозможно! Все, как один, говорят на истинно родном языке, чтоб им провалиться! И хоть бы хны! Киллер в мутности плохого зрения разглядел пятна — черное, сиреневое, и странно-бирюзовое. — П-привет? А что я здесь делаю? — на это черное пятно вздохнуло и шикнуло "Совсем память отшибло". — Киллер, ты помнишь нас? Мы в тюряге, поздравляю! Уже как второй день с момента как здесь очнулись. Завтра казнь, ха-ха! — обреченно и будто обвинительно сказал тот, кто дал ему воды. Постепенно проявлялись воспоминания, как изображение на фотопленке. Это... Найтмер и Даст, так ведь? Он ничего не путает? Ох, как же сильно болит голова... Он поспешил спросить их об этом. — Вау, ты вспомнил! — саркастически уведомил его о правильности ответа Найтмер. — Поздравляю! И кто же этому виной, позволь уточнить?! — вмиг переменился он. — Найтмер, не дави на него. Виноваты все. — Но именно из-за него нас упекли тоже! Именно он — убийца! Киллер поднялся сквозь крики, проморгался и оперся о стену. Кости чуть заскрипели. Он потянулся к голове, но, вспомнив, тут же отдернул руку. Зрение стало чуть четче, и он увидел перепалку двух рассерженных и обмотанных бинтами скелетов. — Прекратите оба! — устав от криков высказался он. Даст послушно замолк, а Найтмер рыкнул и поспешил возразить. Киллер не узнал его голос в следующей фразе: — Ты вообще не вмешивайся!!! Именно ты виноват во всем этом!!! Ты разозлил группировку со связями у стражей и именно ты вытащил меня из замка! — Бывший принц говорил раздраженно, с надрывом, от каждого "ты" из него вырывался нечеловеческий рык, от которого подкашивались в страхе ноги. — Даже слушать не хочу! — Он ударил стену рядом с головой убийцы. Крошка от камней посыпалась от места удара, словно сахарный песок. Даст тоже отошел от разозленного принца, который досадливо рыкнул что-то нечленораздельное и удалился в противоположную сторону, к решетке. Воздействие новой магии? Внезапное раскрытие его истинного характера? Они оба совершенно не узнали нового Найтмера. Киллер встал соляным столпом у стены, его пальцы подрагивали. Да, он был виноват в этом очевидной и ужасной огрехе, да, он много глупостей сделал за столь долгое время, да, он был жалким и грязным преступником, без зазрения совести убивающим любое живое существо, но являлось ли это только его виной? Только его проступком? Был ли он вообще в этом виноват, лишь учавствуя в этом бесконечном потоке решений и проблем живых существ лишь как незначительная единица, которую забрасывает туда-сюда? Очевидно, убийца не стал бы молить о раскаянии после столькой хрени, что случалась с ним не просто по его глупой воле, как это было с принцем, а совершенно против ее и его собственного решения. — Ты ничего не знаешь!!! — в необъятной ярости крикнул он. Киллер впервые обратился к бывшему принцу на ты. Найтмер обернулся. Он посмотрел на убийцу ужасным зрачком, переливающимся бирюзой, с кошачьим разрезом посередине. На убийцу навалился груз, удушающая аура, будто его кинули в ледяное озеро собственных грехов. Но Киллер не собирался отступать. — Что. Ты. Сказал. — хриплым баритоном проскрежетал бывший принц. Угроза нависла над ним страшной тенью. — Я сказал... — Киллер был непреклонен перед кричащей опасностью, даже не видя что Даст, подверженный тому же воздействию проклюнувшейся в Найтмере проклятой магии, отползает к углу, схватившись за голову и шепча что-то оправдательное, крутя головой. — Что ты не знаешь абсолютно ничего, связанного со мной и моим прошлым, Найтмер. — Киллер смотрел исподлобья на него, жестоко продолжая: — Ты был все это время в замке, наслаждаясь сладкой жизнью. И вот она — первая серьезная ситуация, и ты уже впадаешь в истерику! Ты не знаешь ничего. Ты не был на той войне, где к каждому утру выжить считалось чудом! — Заткнись. — И ты не знал, какого это — жить в абсолютной бедности вдалеке от дома, вдалеке от всего, разбитый после военных действий, когда город кажется пустырем с кучей трупов!.. — он все подходил и подходил к отчаянно вжавшемуся в стену бывшему принцу. — Заткнись! — И ты совершенно не знаешь, на что я шел, забирая тебя. Не только забавы ради! Ты выглядел разбитым, ха! — Он подошел, крича ему это в лицо, растягивая рот в ужасной улыбке. — Оказалось, это только из-за потерянного величия! — Найтмер вжался в стену еще сильнее, смотря так же зло, будто приготовившись напасть. Киллер уже надрывно кричал, давил. — И кто теперь лицемер? ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ!.. — Щупальца выползли из-за спины покрытого шипящей жижей скелета, дергаясь, словно рассерженные змеи. — вообще ничего, — Киллер утих на последнем слове, ведь одно остроконечное щупальце стиснуло его шейные позвонки, ломая некоторые остистые отростки. Он шикнул, в жгучей злости схватившись за него, продолжая сипло, — не тебе об этом говорить, На-й-ти. — на последнем слове его шею сжали слишком сильно, лишая воздуха и еще нескольких позвонков. Зрение поплыло и Киллер отключился, слыша чей-то крик.

***

Дрим смотрел расфокусированным взглядом на нечитаемые буквы и думал. И правда, его мысли были далеко-далеко от привычной работы. В принципе было всего два варианта, что делать дальше — либо отложить бумажки и прочие рабочие прелести и наконец всласть утонуть в скребущихся под черепушкой мыслях, либо закинуть их в дальний угол и заняться наконец работой. И, конечно, он делал сразу все, по итогу нигде не продвигаясь. Наследник сидел между двумя перепутьями часа как два — не думать он не мог категорически, но и работа требовала своего скорейшего завершения, желательно сегодня. Да, лучше было заняться именно работой… Дрим всмотрелся в буковки, забавно и проказно пляшущие. Он попытался прочесть хоть слово, поняв его итоговое значение. «Изменение основы товарного документа предпринимается в связи с увеличением…». Дрим потер глазницы, перечитывая. Вроде же невероятно знакомая штука, простая, постоянно проводимая, если сконцентрироваться, должно сработать… Он снова перечитал, дойдя глазами до конца страницы, прямиком к месту для подписи. Че… Он отодвинулся и взвыл, откидывая бумаги и опрокидывая чернильницу. Вчера привели всех скелетов, имеющих хоть какое-то отношение к фиолетовому цвету и его оттенкам. Приводили и парней, и девушек, даже кого-то подкидного зазвали в зал. У Дрима кончились нервы на девушке, просто разодевшейся в платье всех оттенков сиреневого и фиолетового. Конечно, он накричал и на стражей, и на прислугу. Что за вздор! Жену он пока что точно себе не искал, не до этого было. В их королевстве король первые пять лет правления не обязан был жениться, что значительно облегчало ситуацию. Наследник вышел из покоев, тихо прикрывая дверь. Надо было совсем чуть-чуть передохнуть. Он удрученно прошагал по коридору с затаившимся эхом. Ковер глушил шаги, но раздраженная походка все равно была шумной. Все оборачивались в легком испуге или открытом страхе, ведь наследник в последнее время вел себя… нервно. Да, действительно. Наследник не обратил на их взгляды внимания. К нему приклеился мальчишка, странно озираясь по сторонам и выглядя торжественно, будто что-то невероятно важное донося. Спустя пару минут преследования Дрим закатил глаза и поднял голос: — Ну и что тебе надо, мальчик? Тот сверкнул глазами и объявил: — Вас звал король, обсудить дела, а еще коммандер просил зайти. — протараторил он. — Он говорил, хорошие новости... — Пусть перенесут встречи. — Мальчик растерянно поморщился, прикидывая, как повежливее сказать ему нелицеприятную правду. — Извиняюсь, принц, но это... Это приказ. Два приказа. — Наследник поморщился. — Сначала попросил король, затем — офицер. — Хорошо, скажи им что я зайду через час, — вздохнул он на полуслове. Мальчик-посол кивнул и удалился, доносить о времени встречи. Как бы шишки не получить, думал он, идя наверх. Дрим же думал совершенно о другом, смотря в окно на живописные фонтаны и кусты изысканных деревьев, легко покачивающихся от ветра. Напиться бы.