Коротыши

Мир, когда он такой молодой и прозрачный, особенно уязвим, если его автору всего шесть тысяч лет. Стоит автору пересидеть под холодным лунным светом или объесться незрелой земляники: всё — миру каюк. Каждый раз приходится придумывать его и его жителей заново. Но тебе повезет, если ты качественный житель этого мира. Если не боишься и не паникуешь от того, что утром у тебя синие волосы, а вечером жёлтые, если ты уснул в тепленькой кроватке, а проснулся в сырой земляной пещере, ну или ты вдруг стал огнегривым жеребцом, скачущим по полю из мармеладок — ты очень качественный житель. Судя по тому, что меня постоянно носит из одной крайности в другую, то я и есть тот самый любимый персонаж. Вот совсем недавно очередное злосчастие разрушило мой прежний Мир. Ну может птичка не дала себя рассмотреть поближе и упорхнула, и вот я уже не я, а как сознание плаваю или даже просто есть. Вокруг не субстанция, а чёрное ничего. Страшно? Первый раз да, потом привыкаешь. Тут важно расслабиться и просто дать себе время на не быть, отдаться на волю автора и ничего не ждать. Вот это сложно, а потом появляется воронка. Она каждый раз разного цвета и, в принципе, всё равно нужно ей дать тебя забрать. Иногда этот вихрь очень маленький и я смеясь пытаюсь себя в него упихнуть. Кстати, после таких воронок я всегда получаюсь котом. Мой опыт гласит: видишь воронку — лезь в нее. По крайней мере это лучше, чем болтаться без дела просто так, ну и интереснее, конечно. Вот сейчас я только что осознала себя стоящей пляже. У меня в руках веточка к которой привязан кристалл. Он ловит солнечные лучи и рассыпает их по сухой траве у меня под ногами, по бирюзовой скале, что загораживает пляж от ветра и по весёлому детскому личику с восхищением смотрящему на меня снизу вверх. — Ты волшебница? — спрашивает ребенок и от волнения его крылышки трепещут, как листья на ветру. — Не знаю, — я неопределённо пожимаю плечами, присаживаюсь на корточки и отдаю девочке веточку с радужным камешком. — Надо подумать как это можем это узнать. — Ты точно волшебница, если сможешь сделать так, чтобы Ильзэ из соседнего леса больше никогда-никогда не кидался в меня грязью. И тут я понимаю, что и этому Миру тоже долго не прожить. Весь это пляж, скала и трава существуют ровно до первого грязного комка на тонкий ткани платья автора этого хрупкого юного Мира. Но я попытаюсь потянуть время. Я протягиваю юному эльфу руку и спрашиваю: — Идём, покажешь мне Ильзэ. Посмотрим, что можно сделать.