Коротыши

Дверь в ванную тихо скрипнула и в щёлке показался желтый глаз. — Ну заходи, — пригласила я Сиань. — Нет, спасибо, — мякнула она в ответ. — Еще брызнешь на меня и я превращусь в крысу. — Откуда ты взяла эту глупость? — я выключила воду и бросила в ведро половую тряпку. — Мяк. Это все знают, — чихнула кошка и скрылась в темноте коридора. Прыг! Плюшевое покрывало прогнулась под полупудовым пушистиком. — Посижу повыше, пока пол просохнет. Помнишь почему? — Помнить помню, просто понимание позиции потеряно. Поясни! — Положи противное, присядь, послушай про прошлое. Пришлось положить мокрую тряпку подальше и сесть рядом с кошкой на диван. Та прикрыла глаза и замурчала: — Давным-давно, когда мы ходили и пели песню: «Я — кошка, кошка, кошка, знакомы мы немножко, а близкого знакомства ни с кем я не вожу! …» Никто из нас не думал боимся мы воды или нет. Говорят, что и воды никакой тогда не было. Все ходили чистые, никто не пачкался. Зачем нам нужна была вода? — Хм. Так, а пить? — Не надо было пить, мы же ели. — Э… — я хотела было напомнить про миску с водой на кухне, но передумала — спорить бесполезно. — Так вот. Кошки были прекрасны сами по себе, — мурлыкала Сиань, уютно устроившись у меня на животе. — Ничто не могло омрачить их красоты. Они приходили любоваться своим отражением к большому голубому озеру. — Погоди! Ты говорила не было воды? Кошка перестала мурчать и подняла на меня свои желтые глаза в которых читалось презрение к человеческой тупости. — Разве озеро это вода? Озеро это зеркало, отражающее нашу прекрасность. Мои предки ходили к нему смотреть на красивое, — кошечка опять замурчала, топчась по моему правому боку. — Вот однажды около озера появились кулики. Сладкими и жирными были эти птички. Котики перестали уходить охотиться в лес, а куликам это почему-то не понравилось. Спустя лето и половину осени, вожак куликов сказал, что если коты не перестанут охотиться на птиц, то птицы проклянут котов. Кошки не поверили и продолжали беззаботно жить на берегу. Тогда кулики собрались в большую стаю, накинулись на одну кошку и загнали её в воду. На глазах у всех пушистая красавица превратилась в облезлую крысу! — Вот ужас-то, — я с сочувствием погладила мягкую спинку Сианечки. — Да! Теперь уже крыса, не выдержав позора, унеслась куда глаза глядят. Больше её не видели. — И с тех пор вы боитесь подходить к воде? — Конечно. Мы даже моемся языком. Зачем рисковать? — Как мудро вы поступаете, — согласилась я, потому что спорить с кошками себе дороже, — а что стало с куликами? — С какими куликами? — Сиань спрыгнула на пол. — Кушать пора, идём.