Коротыши

— Вы уж извините, что попросила перенести меня на такое позднее время. Совсем забыла, что завтра собрание дома. — Да ничего, десять это еще терпимо. Как-то в одиннадцать девушка попросилась. — Видимо совсем ей худо было, я в одиннадцать уже сплю, обычно. Завтра еще непойми когда разойдемся. — Вы ведь внизу улицы живете? У вас дом маленький, собственников по пальцам пересчитать можно. Быстро всё решите и разойдетесь, а пока все наши пять подъездов соберутся — год пройдет. — Ну, конечно. У нас половина жильцов — безумные бабки, — хмыкнула Галя. — Тогда да, печаль. Неспеша переворачивайтесь на спинку. — Вот уж действительно говорят, что безумие — рецепт долголетия. Мне тридцать девять, а я просто разваливаюсь, — Галя, кряхтя, перевернулась и поудобнее устроилась на массажном столе. — А эти… Одной под сто лет уже и все живет. Дома антисанитария, питается чем попало, за квартиру не платит. Кошмар, одним словом и ничего с ней не сделаешь. Представляете? Она дома петуха держит. — Ой. В квартире или на балконе? — Да в квартире, по ходу. Он там кукарекает бесконца. — Нда. Думаю это уже не она, а какая-то сущность в ней обосновалась и живет, как умеет. — Господи, страхи какие. — Я, конечно, не уверена, но если она так долго непойми на чем держится… Тут призадумаешься. — И что? Прям вот такое может быть? Аж мурашки по телу. — Да всё в этом мире может быть. Так, ну на сегодня мы всё. — Спасибо. Я к вам в следующий раз уже в ноябре записалась, пятого вроде, тоже на спину. Ой, время летит! Уже и октябрь закончился. До дома Гале идти было недалеко. Панельные девятиэтажки к концу улицы сменялись небольшими трехэтажными домами барачного типа. Летом они утопали в зелени и цветах, но сейчас палисадники выглядели уныло, только остатки ярких листьев черноплодки да жухлые хризантемки напоминали о былой роскоши. Галя шла и мечтала, как было бы здорово сразу нырнуть в теплую постельку, тихо включить какую-нибудь киношку и почти сразу уснуть под невнятный бубнёж. Но мечтам не суждено было сбыться: сначала нужно дождаться мужа с работы. — Галя, деточка, это ты? — рядом с подъездом шевельнулся силуэт. — Ты поди сюда, посмотри что это у меня тут. Галя было сделала шаг вперед, услышав голос пожилой соседки, но в ужасе замерла потому что в свет фонаря вышла та самая столетняя бабка, держащая в руках обезглавленного, всё еще дергающегося петуха. — Я тебе подарок приготовил, — бабка заговорила неестественно скрипучим голосом и бросила птицу на землю. — Держи! Безголовый петух заметался от одного забора другому, потом упал на спину, раскинув крылья, полежал пару секунд, перевернулся, встал на ноги и побежал в сторону Гали. В это время погасли все фонари на улице. Галя завизжала и побежала в сторону магазина, туда, где было светло. Она бежала, подвывая от ужаса, боясь даже подумать что будет если петух её догонит. Магазин был почти в нескольких метрах, как кто-то дернул её за куртку. — Попалась! — Отпусти! Милиция! — просипела она. — Галь, ты чего, это я! Ты куда несешься? Магазин не закроется, круглосуточный же. Она, всё еще отбиваясь, начала понимать, что лупит по груди собственного мужа. — Галя! Да что случилось, — он перестал улыбаться и обнял её сильнее. — Ну, всё, всё. Тише. Это я. *** — Представляете! Я так рыдала! Так потом рыдала! — Вы меня напугали сейчас. И что с тем петухом? — Мы его не нашли, а бабка та померла. Позавчера похоронили. — Ну значит нашел в кого переселиться, раз эту отпустил. А охотился-то он на вас, ишь, засаду устроил. Хорошо, что муж встретился. *** — Ты чего хрыч старый домой приволок? С ума сбрендил? То дохлых петухов в дом таскает, то теперь живых! — Мой это теперь дом. Уходи. — Куда уходи? Ополоумел в конец! А ну неси назад откуда принёс! Засрет весь дом! Дед медленно повернулся и тихо проскрипел: «Умри». Женщина охнула и сползла по стене на пол.