Action and reaction

      Посиделки закончились под утро. Здраво рассудив, что сейчас Роджерс, пусть и немного остывший, в одиночку может придумать разве что план из разряда: «пойти разъебать всех, а потом разбираться», они пошли отдыхать. Им нужны были трезвые и здоровые головы, а не полтора землекопа, передознувшиеся кофеином. Брок окопался на диване, проследив за тем, как Барнс и Роджерс скрылись в комнатах. Несмотря на дикую усталость, сон ему не светил в ближайшее время. В голове было слишком много мыслей, чтобы так просто отключиться от всего. Он полчаса покрутился на диване, пытаясь устроиться так, чтобы не напрягать простреленное плечо, и, в конце концов, плюнув на все, поднялся в поисках сигарет. Лучше покурить и по-тихому съебаться из этой квартиры, где все буквально провоняло Роджерсом. Это место вот нисколько не помогало расслабиться. Как и не помогал Роджерс, который нарисовался на пороге гостиной. - Не спится, Кэп? - Как и тебе. - Да уж. Знаешь, я уже давно не мальчик. Все думаю, нахера мне это нужно? Почему я не могу просто уволиться и свалить в закат? - Я себе задаю этот же вопрос каждый день, - Роджерс присел рядом на диван. - Рамлоу, я хотел поговорить. - Что? Опять? - Не про очередной апокалипсис местного пошиба, - он улыбнулся. - Да я понял. Просто... Удачное ли время для этого? - У нас такая работа, что удачное время может никогда не прийти. - А почему бы и нет? - Брок пожал плечами. - Ребенок спит, родители могут наконец-то и поговорить. - Меня все еще умиляют ваши отношения с Баки. Но все же как так вышло, Брок? Только умоляю не увиливай. Ты мастер говорить, но ничего не рассказывать. Почему ты, черт возьми, ничего мне не сказал? - Потому что я не знал, Роджерс. Я не знал, кто такой Зимний. Извини, конечно, твоя биография и рожа - достояние общественности. Это факт. Но, уверяю тебя, в лицо Барнса мало кто знал. Только уж совсем оголтелые фанатки. - Когда ты узнал? - Да перед самым ебучим «Озарением». Увидел фотку в музее. Сам понимаешь, уже было поздняк метаться. - Баки ничего не рассказывает о том времени. Говорит только, что ты заботился о нем. Почему? - Кэп, чтобы там ты себе не думал, но в Гидре состояли не только поголовные отморозки. Большая часть попала туда по молодости, да по глупости. Как я, например. Начинается все невинно. Пару миссий по приказу Пирса без доклада Фьюри. Большие деньги. Никаких жертвоприношений девственниц. Ничего такого. Сопроводить каких-то шишек или особо ценный груз. Поверь, многие даже не замечают как скатываются с этой горки прямо в ад. Я тоже долго не напрягался. - И что изменилось? - Баки. Я познакомился с Зимним задолго до твоей разморозки. И это было... Я много дерьма повидал, но то, что творили с этим мальчиком, было за гранью. По документам он значился как детище какого-то эксперимента. Рожденный в лабораториях. Бред. Пиздеж чистой воды. Ты бы это видел, Кэп. - Не уверен, что хотел бы. Я читал документы. И только от них в дрожь бросает. - Они не передают и десятую долю всей жести. Я помню, когда меня Пирс назначил его хендлером. Какой тяжелый был день... - Кстати, почему ты? - Ты будешь смеяться, но мои выдающиеся навыки воспитания лоботрясов потрясают воображение. Пирс впечатлился и решил, что меня Зимний не согнет в бараний рог. Ну, или согнет, но не так быстро, как остальных. Баки даже беспамятный все еще был собой. Только в режиме зомби его шуточки обычно стоили кому-то жизни. Сколько он там техников и командиров положил... - Но не тебя. - Не меня. Все относились к нему как к особо опасному оружию. Все эти регламенты и инструкции по содержанию и хранению. Ебануться можно. А он никогда не был оружием. Он был человеком. Господи, да мальчишка мальчишкой. Знаешь, я забрал его после одной из миссий к себе домой. Мы тогда управились раньше. Да и Баки уже ко мне привык. Он стоял в прихожей, хлопал глазами и не понимал, что происходит. Я накормил его нормальной едой и он, наверное, впервые улыбался, сидя на моем диване. А я решил, что скорее умру, пытаясь его вытащить, чем оставлю все как есть. - Ты пошел к Фьюри? - Да. Выбора особо не было. - Как отнеслась твоя команда? - Нормально. Я обучал и фактически вырастил каждого из них. Они моя семья и пойдут за мной в любую срань. Да и Зимнему они все сочувствовали. Мэй вечно украдкой таскала ему шоколадки. Думала, я не знаю. Стив, ты правда считал, что я знал и просто не говорил тебе? - Я, - Роджерс выдохнул. - Да, одно время я так и думал. Знаешь, твои подозрения насчет Фьюри. Он ведь не мог не знать, кто такой Зимний, когда ты ему слил инфу. И он молчал. До последнего. - Об этом я и говорю. Шпион. Верить ему, пиздец, как тяжело. Ты злился только из-за Барнса? - Из-за всего, Брок. Из-за всего. Я понимаю, что ЩИТ не шариками торгует, но меня задела даже не вся эта канитель с Гидрой. Хотя обидно, конечно. Умер зря, получается. Меня задело, что, работая со мной, ты ничего мне не сказал. И дело не в Гидре. И даже не в Баки. Дело в тебе. - Роджерс, - он присел рядом с ним. - У нас сейчас очень тяжелая и неопределенная ситуация по всем фронтам. Поэтому я скажу как есть. Скажу один раз и больше не буду повторять. Ты можешь делать с этой информацией, что угодно. Можешь забыть, если хочешь. Но я больше не хочу никаких недомолвок. Я рос буквально на историях о твоих подвигах. Будучи мальчишкой я мечтал, что вырасту и буду как ты. Таким же рыцарем с непоколебимыми идеалами и принципами. Буду защищать свою страну, работать на благо людей. Буду кем-то очень хорошим. Детские мечты. Жизнь обламывает по полной. Служба, война, горячие точки, смерть друзей. Вся эта грязь, кровища и беспросветный пиздец вытравляют любое благородство. Не сразу, конечно. Но с каждым годом благородства становится все меньше. Ты сдаешься. И место высоких идеалов заменяет расчет и банальное желание дожить до завтра. Однажды, ты посмотришь в зеркало и не узнаешь себя. Так бывает со всеми. Ты просто будешь смотреть на эту хмурую рожу в отражении и не понимать, как она там оказалась. И если тебе очень-очень повезет, ты найдешь повод выбраться и поступить правильно. Для меня таким толчком стал Баки. Я смотрел на этого покалеченного мальчишку и чувствовал, как та часть меня, которую я считал давно мертвой, копошится где-то там внутри и пытается выползти наружу. Я был в полнейшем раздрае. Никак не мог собрать то, что от меня осталось. А потом вернулся ты. И это было похлеще шоковой электротерапии. У меня перед глазами стоял живой упрек всей моей жизни. Всему, что я, блядь, делал за эти годы. Я смотрел на тебя и не мог оторвать взгляд. В этом, определенно, есть что-то мазохистское. Ты был... Был собой. Ты вообще знаешь, как сильно ты влияешь на людей? Хоть кто-то остается в здравом уме после встречи с тобой? Я вот не смог. Я покалеченный человек, подбитый жизнью, который просто потянулся на свет. В кого еще я мог так по-глупому втрескаться? Когда эта мысль полностью укоренилась в сознании, я испугался. Не знаю, боялся ли я еще когда-нибудь так сильно в своей жизни. Я не мог тебе рассказать не потому что не хотел. Я не мог, потому что не знал как. Как объяснить человеку, которого ты любишь, что предавал каждый день своей жизни все, во что он когда либо верил. Боюсь, таких слов просто нет... Брок выдохнул и, прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Ему было тревожно и хорошо одновременно. Этот монолог принес некоторое облегчение. Ему давно хотелось рассказать все, что наболело и накипело. Но его жизнь никогда не располагала к откровениям. То времени не было, то людей, которым бы хотелось открыться. Но выложить все Роджерсу оказалось проще, чем он думал. Тот слушал внимательно и даже не выглядел осуждающим. А это уже было не мало. Теплая рука, опустившаяся на плечо, стала неожиданностью. Он распахнул глаза, чтобы столкнуться взглядом с Кэпом. - Брок, - Стив почему-то улыбался и выглядел так, словно только что спас весь мир. - Надеюсь, ты меня не убьешь. - Чего... - Ралмоу не успел договорить. Роджерс притянул его к себе один резким движением и поцеловал. Он среагировал моментально и вцепился в этого невероятного мужчину, с готовностью откликаясь. И, Боже мой, как же это было хорошо. Углубив поцелуй, он с наслаждением зарылся пальцами в волосы гордости нации. Если вот прямо сейчас начнется конец света, он ни о чем не пожалеет и умрет абсолютно счастливым на этом сраном диване, обнимая Стива и не думая о завтрашнем дне, который несет в себе очередные шпионские игрища и высокую вероятность смерти. - Родители таки помирились, - раздался меланхоличный голос Барнса. - Блядь, - Брок, успевший переползти на колени к Роджерсу, просто уткнулся головой ему в плечо. И как он забыл про этого ребенка с чутким слухом? - Ну а ты чего бродишь? - Водички попить захотелось. - Снежинка, я тебя, конечно, люблю, но это не уменьшает желания придушить тебя во сне. - Понял. Уже ухожу. Не обращайте на меня внимания. Меня тут нет, - Барнс выпорхнул из гостиной, а Стив, еле сдерживающий себя до этого, рассмеялся. - Ну а ты чего ржешь? Сказал бы своему дружку что-нибудь. - Не поможет. Это же Баки, - Кэп поглаживал его по спине, словно пытаясь успокоить. - Прости. Я просто набросился на тебя. - Я не в обиде. - Я вижу, - Роджерс поцеловал его в уголок губ и, немного отстранившись, прижался виском к его лбу. - Ты мне всегда чертовски нравился. После того, как меня разморозили мне все казалось каким-то мертвым. Словно смотришь на что-то серое и неживое. А потом я увидел тебя. Ты выделялся ярким пятном на этом фоне. Ты был живым. Таким живым, что я всегда тянулся к тебе. Мне так хотелось просто дотронуться до тебя и почувствовать, что я тоже жив. Постепенно мир стал наполняться красками. Через тебя. Даже когда все пришло в норму, ты продолжал выделяться, а я продолжал смотреть на тебя. Я так сильно и так долго отрицал чувства к тебе, что это стало привычкой. А потом случилась Гидра. И я фактически сошел с ума. Потому что единственный человек, который мне по-настоящему нравился, предал меня. Я знаю, что это не правда, но тогда я ничего не мог с собой поделать и все ощущалось именно так. Я чертовски хорош в отрицании и избегании. Прости меня. - За что? - За то, что мучал тебя, себя, Баки. Да всех. Меня уже даже Наташа послала. Это, по-моему, показатель. - Ты ни в чем не виноват, - Брок скатился с колен Стива и прижался к его боку. - Надеюсь, ты понимаешь, что я теперь никогда не смогу тебя отпустить? И я пиздец какой ревнивый. Ты со мной еще хлебнешь дерьма... - Ух ты. Хотел сказать то же самое. - Сработаемся.