Тысячи закатов

Сессия — особенный период для всех студентов. Кто-то отчаянно пытается уломать преподавателя на автомат, кто-то закрывает последние долги, кто-то даже во сне пытается что-то выучить, а кто-то машет зачёткой в окне, призывая великую Халяву, которая, как её верная подруга Фортуна, не всегда повёрнута лицом к несчастному. Впрочем, не все были такими ответственными. — Выпьем за завтрашний, а точнее, сегодняшний экзамен! — торжественно продекламировал Вэй Ин. — И пусть Пэй Мин будет с нами нежен! Зазвенели стаканы. В клубе за угловым столом расположились Вэй Усянь, Не Хуайсан, Хуа Чэн, Хэ Сюань и Ши Цинсюань. Они хотели затащить сюда ещё и Сюэ Яна, но он относился ко второй категории несчастных и учил последнюю лекцию, которую утром после экзамена ответит Лин Вэнь и получит у неё автомат. Вообще-то, получить автомат как у Лин Вэнь, так и у Пэй Мина планировали все здесь сидящие, потому что долгов ни у кого не было, а оценки оказались на высоте. Единственный проблемный предмет будет в эту пятницу, и его ведёт Ши Уду. Ши Уду, который никому не ставил автомат. Ши Уду, который является одним из самых молодых преподавателей и, тем не менее, одним из самых невыносимых. — И чтобы Ши Уду подавился своими рисунками, — запоздало дополнил уже изрядно выпивший Хэ Сюань. Все расценили это как следующий тост и выпили ещё. — Хуа-сюн, возьми ещё маотай, — нараспев попросил Не Хуайсан, он достал веер и начал им обмахиваться. — Мы как в аудиторию придём, от нашего аромата и Пэй Мин захмелеет. — Чудесно, будет посговорчивей, — Ши Цинсюань хотел было хлопнуть в ладоши, но забыл, что держит в руках рюмку, поэтому облился зеленоватым абсентом. — Вот чёрт! — Цинсюань, ты что, реально не материшься? Совсем-совсем? — Вэй Усянь скривился, проследив за тем, как зеленоватое пятно расползается по кремовой шёлковой кофточке Цинсюаня. — Как так можно? — Мат звучит очень грубо, Вэй-сюн, — Ши Цинсюань надул губы, словно его обидели. — Разве мне подходит такое? — Мат делает речь более эмоциональной, этим он и охуенен. Так сказать, выражает истинную глубину чувств, — глубокомысленно заявил вернувшийся с двумя бутылками маотай Хуа Чэн. Он отвернул крышку первой бутылки и разлил всем по стаканам. Он уже собрался выпить, но увидел, как зажёгся экран его телефона и на нём появилось фото улыбающегося заспанного Се Ляня. — Мне гэгэ звонит, давайте с ним поболтаем? — Давай! — Вэй Усянь сел поближе, чтобы его точно было видно, а Хуа Чэн ответил на звонок и перешёл в режим видеосвязи. — Привет, ребята, — Се Лянь помахал всем рукой, ответом ему послужил нестройный хор приветов от друзей. — Вижу, ваша вечеринка в самом разгаре? — Да! Се-сюн, как погулял? — Ши Цинсюань перехватил телефон и поставил его ровно напротив себя. — Хорошо отдыхаете? Му Цин и Фэн Синь тебя не утомили? — Эй, верни мне гэгэ! — Хуа Чэн наклонился над столом и потянулся за телефоном, а Ши Цинсюань вскочил и хотел было побежать вглубь клуба, но запнулся и упал на колени Вэй Усяня. Все дружно рассмеялись, а Хуа Чэн успешно вернул телефон себе. — Гэгэ, твой лучший друг тебя похитил! Но не волнуйся, я тебя вернул. — Сань Лан самый храбрый, — рассмеялся Се Лянь, он отпил немного чая из своей любимой кружки и потянулся. Молодой человек сидел на кухне снятого с друзьями домика в Хучжоу; сюда они приехали, чтобы отдохнуть и потому, что это было их традицией — вместе выезжать в первых числах июня и декабря в этот город, чтобы провести втроём время на берегу озера Тайху. — Мы выяснили, что Пэй Мин вроде как собирается поставить нам всем автомат. Поэтому я успею встретить гэгэ на вокзале, — Хуа Чэн на несколько секунд отвлёкся, потому что ему написали сообщение. — Гэгэ, забыл тебе сказать. На следующих выходных я еду кататься за городом на мотоцикле. — У тебя же ещё нет прав, Сань Лан. С кем ты собрался проказничать? — в ответ Хуа Чэн загадочно улыбнулся, но не ответил. Се Лянь уже знал, что в таких случаях нужно дождаться, когда обстановка будет располагать к разговору, либо когда само событие уже свершится и Хуа Чэн захочет о нём рассказать. — Не уверен, что будет весело? — Весело-то будет, но не знаю, кому именно. Там ещё обещают вечеринку после всего этого, если весело будет мне, то схожу. И тебя с собой возьму. — Сань Лан, у меня как раз в следующий понедельник будет экзамен у Юйши Хуан, — в последнее время Хуа Чэну и Се Ляню не удавалось вместе выбраться на студенческие вечеринки: то один был занят, то другой; то у Хуа Чэна не было на это абсолютно никакого настроения. Он и на сегодняшнюю-то не хотел идти, но за полтора часа до встречи настроение резко изменилось — и вот он здесь. Выпил уже так много, что чуть не роняет телефон. — Когда будете заканчивать? — Допьём всё и поедем. Хотя, маотай, может, и был лишним. — Се Лянь! — Вэй Ин снова появляется в кадре. — Давай рум-тур, хочу посмотреть, как вы там устроились! — Хорошо. Сейчас я на кухне, смотри, — все сгрудились в одну кучку и особенно внимательно наблюдали за тем, как Се Лянь, иногда за что-то запинаясь, бродит по дому. Параллельно он рассказывал о том, как проводит время с друзьями. Например, сегодня они катались на вёсельной лодке по озеру, а вечером попали на небольшой концерт в центральном парке, буквально недавно вернулись. — Му Цин и Фэн Синь уже легли, мне тоже пора. Завтра на рассвете поедим лапшу на берегу, а потом на поезд. Не засиживайтесь и удачи вам завтра на экзамене всем. В ответ ребята пожелали Се Ляню спокойной ночи, хорошенько выспаться и встретить лучший рассвет. После этого Хуа Чэн и Се Лянь недолго поговорили одни и тепло попрощались. — Необычная у парней традиция, — заметил Вэй Усянь, когда Хуа Чэн вернулся за столик. — Уезжают на Тайху и живут там три дня, просто наслаждаясь жизнью. Всем бы такие традиции. — Раньше они ездили каждый месяц, — Ши Цинсюань налил ещё выпить, но пока не спешил осушить бокал. — Это было частью психотерапии: Се Лянь уезжал с близкими ему людьми на выходные каждый месяц и проводил время, наслаждаясь исключительно природой, людьми, общением. И никакой спешки, никакого отвлечения на социальные сети. Он даже не фотографировал поначалу, сейчас хотя бы это делать начал. — Гэгэ сказал, что включает телефон, только чтобы позвонить мне вечером, — задумчиво произнёс Хуа Чэн. — Наверное, мне стоило сказать ему так не делать, чтобы он всё же не внедрял телефон в свой отдых? — Хуа-сюн, что за глупые мысли? Тогда за него некому было беспокоиться — думаю, он рад, что эти выходные не так сильно похожи на терапию, как предыдущие, — нахмурившись, Цинсюань подлил Хуа Чэну тоже. — Выпьем за то, чтобы Хуа-сюн не унывал! Вновь звон стаканов, Хуа Чэн покачал головой, подавляя улыбку, но тоже выпил со всеми. Он ещё не до конца привык к тому, как же это всё-таки приятно — иметь друзей.

***

— Оценки «отлично» автоматом получают Су Шэ, Цзян Иньчжу, Сюэ Ян и… — Пэй Мин поднял глаза на студентов и глубоко вздохнул. — Вы. Какого чёрта вы напились перед экзаменом? А если у меня сейчас испортится настроение и я не захочу вам ставить автомат? — Тогда я вам спляшу и вы порадуетесь! — сразу же нашёлся Ши Цинсюань. Выглядел он, как и все, не очень хорошо. Бессонная ночь, огромное количество алкоголя. Ребята в целом были похожи на оживших призраков, а не на явившихся на экзамен студентов. — О? И даже не свалишься здесь от того, что у тебя закружилась голова? — Давайте проверим, — Цинсюань с готовностью поднялся. — Нет-нет, избавь меня от этого. Мне хватило Хуа Чэна и его обморока на моём занятии. Давайте свои зачётки и идите спать, — Пэй Мин, хоть и был требователен, всё же легко ладил со студентами и не собирался их мучить. Тем более, что вся компания по его предмету понимала более чем хорошо. Он поставил всем отметки в зачётках и отпустил наконец студентов восвояси, оставшись с теми, кому не повезло получить у него автомат. Впрочем, он обязательно пару раз выйдет в коридор прогуляться, чтобы дать им шанс списать хоть что-нибудь и наскрести баллов хотя бы на «удовлетворительно». — Вот если бы Ши Уду ставил автоматы, мы бы уже могли отпраздновать закрытие сессии, — прохныкал Вэй Усянь, когда остановился напротив кофейного автомата. — Сюэ Ян, ты когда к Лин Вэнь? — У меня ещё полчаса до того, как она придёт, — Сюэ Ян под недовольный возглас забрал кофе из автомата быстрее, чем это сделал Вэй Усянь, а после заказал следующую порцию, которую заберёт уже тот, но придётся ждать ещё. — Я вчера заебал Синчэня этой лекцией, заставлял его придумывать всякие вопросы по ней, чтобы эта сучка не смогла меня завалить. Я ответил на все. — Молодец, надеюсь, она всё же поставит тебе «отлично», — Не Хуайсан стоял рядом, обмахиваясь зачёткой — веер он сегодня забыл дома. — Куда денется? У меня все остальные задания выполнены как надо, только этот прогул осталось закрыть. Если у меня не будет повышенной стипендии из-за неё, придётся работать весь семестр, а мне лень, — молодой человек написал сообщение в телефоне и снова вернулся к друзьям. — Мне вчера Ци Жун написал, кстати. Звал на какую-то тусу в следующие выходные. — А ты? — поинтересовался Ши Цинсюань. — Он вроде не впервые пытается с тобой подружиться. — Да нахер мне этот мусор, — отмахнулся Сюэ Ян. — Я пообещал Синчэню, что больше не буду ему ебальник бить, так что ему не обязательно пытаться со мной дружить. Кстати, где Хуа Чэн? — Он ушёл вперёд. Ему нужно встречать Се Ляня, — ответил Вэй Ин. Вся компания двинулась на улицу. — Вы сейчас по домам? — Сначала поесть, — ответил Хэ Сюань. Ши Цинсюань издал до невозможности усталый звук. — Не ной. Я куплю тебе шоколад. — Хэ-сюн, я хочу спать, — ответом послужило спокойное «а я хочу есть», поэтому Ши Цинсюаню осталось только смириться. — Подожди, Хэ Сюань покупает тебе еду? — удивился Не Хуайсан. — Всем известно, что больше, чем еду, он любил только деньги. Что между вами двумя? — Ой! Ха-ха… Пойдём, Хэ-сюн, я тоже есть захотел, не могу… — Цинсюань схватил парня за руку и, помахав на прощанье рукой, потащил того в сторону ближайшей пиццерии, в которую студенты из общежития нередко бегали на свидания. — Как думаете, может, Ши Уду ненавидит Хэ Сюаня за то, что он увёл у него младшего братика? — предположил Вэй Ин, оставшись с Сюэ Яном и Не Хуайсаном. — Это не сложно узнать, дай мне денёк, — улыбнулся Не Хуайсан, вытаскивая из кармана телефон. — Твоя способность добывать информацию иногда пугает, — Вэй Ин поёжился. — Страшно что-то в интернет выкладывать, вдруг найдёшь. — Так не выкладывай то, что не должны видеть, — пожал плечами Сюэ Ян. — Или ты хочешь в вебкам пойти, чтобы заработать? — Вот ещё! — фыркнул Вэй Ин, припомнив про себя один интересный разговор с Хуа Чэном. — Какой мне вебкам? Лань Чжань убьёт меня, если я этим займусь! — Можете стримить парочкой! — хихикнул Не Хуайсан. — О, вижу машину брата. Пока-пока! — Пока! — Вэй Усянь посмотрел по сторонам и вздохнул. — А моего такси всё нет. — Что такое? Не выносишь моей компании? — Сюэ Ян заприметил лавочку и направился туда. — Нет, очень жду встречи с Лань Чжанем. Сегодня я буду учить его готовить торт, будет весело. — Слабо представляю себе торт из перца, — задумчиво, словно и правда пытался представить, сказал Сюэ Ян. Вэй Усянь рассмеялся и махнул рукой: — Ну! Я не только перец ем! Я и сладкое люблю. Не так сильно, как ты, конечно. — Не вер… О, Лин Вэнь. Я пошёл, — молодой человек поднялся с лавки, куда только успел сесть, и пошёл в сторону преподавателя. — Не скучай. — Уже скучаю! — Вэй Усянь посмеялся, глядя другу в след, а после включил телефон, чтобы написать сообщение Хуа Чэну.

Винная феечка

Ты уже на вокзале?? 10:26

Нет Я домой ушёл Гэгэ написал, что Му Цина встретят на машине и они вместе приедут 10:29

А, понял Всё нормально? 10:30

Вроде, да? 10:35

Ты просто ушёл и ничего не сказал 10:35

Всё хорошо 10:36

Хуа Чэн отложил телефон в сторону и пошарил рукой по верхней части шкафчиков у зеркала. Теперь там лежало не маленькое лезвие из станка, а несколько рулончиков бинтов и бритвенно острый канцелярский нож. Сегодняшний день не был слишком стрессовым, но тем не менее, Хуа Чэн чувствовал, словно тонет. В своих страхах, сомнениях, в усталости и разочаровании; а держаться на плаву с каждым днём становится всё сложнее и сложнее. Помогала только боль, которая на несколько часов, но всё же заглушала голос воспалённого разума. Понять, почему это происходит, молодой человек не мог. Просто эмоции становились всё сильнее и сильнее, а контролировать их стало почти невыносимо сложно. Самой ужасной оказалась ревность. Дикая, проснувшаяся в его разуме впервые, ещё необузданная, незнакомая. Что с ней делать — не ясно, как с ней жить — тоже. «Сань Лан, я встретил подругу детства, она так изменилась! Мы сходим погулять, когда вернёмся в Шанхай», — кожу рассекает первым глубоким порезом. Хуа Чэн шипит от боли, но улыбается, когда становится чуть легче и он осознаёт, что порезом словно перечеркнул эту мысль. «Последняя модель была очень красивой. Смотри, она так тепло улыбается!» — лезвие вгрызается глубже под кожу. Чтобы не закричать, Хуа Чэн впивается зубами в нижнюю губу. Во рту появляется металлический привкус крови, но разум становится чище. «Мне нравится… Се Лянь». — Сань Лан? Я дома! — Хуа Чэн вздрагивает и с ужасом смотрит в сторону незапертой двери в ванную. Он сидит на закапанном красным полу, с канцелярским ножом в руках, перепачканный собственной кровью, а за стенкой раздевается после поездки Се Лянь. Рывком Хуа Чэн поднимается, игнорируя боль, подходит к двери и настолько тихо, насколько это вообще возможно, её запирает. Капельки крови дорожкой проследовали за ним. — Гэгэ, я в ванной, — вновь отойдя от двери, отвечает Хуа Чэн. Он приложил все силы, чтобы голос звучал ровно и не выдавал всех эмоций, что кроются под этой расколотой маской безмятежного спокойствия. Се Лянь уходит в спальню, чтобы переодеться, а Хуа Чэн спешно перебинтовал колено и теперь прибирался в ванной, старательно вытирая пол, внимательно следя за тем, чтобы не упустить ни единого пятнышка. Он быстро ополоснулся в душе, чтобы не выдать то, что он здесь далеко не этим занимался, сменил повязку и наконец вышел в коридор. Перепачканные кровью бинты он пока спрятал наверх, чтобы выкинуть ночью, когда Се Лянь уже уснёт. — Привет, гэгэ, — Се Лянь нашёлся в спальне. Он переоделся в домашнюю одежду и теперь сидел на кровати. Увидев Хуа Чэна, он сразу кинулся обниматься, не скрывая, насколько сильно рад этой встрече. — Ты решил меня задушить? — Ах, Сань Лан, — рассмеявшись, Се Лянь потёрся лбом о основание шеи возлюбленного и потянул того в сторону кровати. Они вместе упали на неё и продолжили обниматься. — Мне столько всего нужно тебе рассказать… — Разве гэгэ не устал с дороги? — мысленно Хуа Чэн вручил себе медаль за стойкость, ведь он смог не проронить ни звука, когда упал прямо на изрезанную только что кожу. — Точно, минут через двадцать должны привезти пиццу — я заказал примерно ко времени твоего прибытия. — О, нам очень повезло: удалось проехать до того, как образовались основные пробки. В этот раз даже возле моста не было. — Возле моста когда-то не бывает пробок? Нам стоит занести этот день в календарь, — из-за этой череды удач Хуа Чэн едва не был раскрыт, поэтому день он мог бы занести с пометкой «чёрный». Потому что Се Лянь точно убьёт его, если узнает. Когда узнает. — Что такое? — Се Лянь заметил, как изменилось настроение Хуа Чэна: померкла его улыбка и опустился взгляд. Это стало происходить так часто, что Се Лянь научился замечать изменения мгновенно. — Сань Лан? — Всё нормально, гэгэ. После поезда, наверное, хочется в душ? — Да, стоит сходить, — согласился Се Лянь и аккуратно сполз с Хуа Чэна. — Если интересно, можешь посмотреть фотографии на камере. — Да, я посмотрю, — Хуа Чэн потянулся за лежащей на прикроватной тумбочке камерой и вытащил из неё карту памяти, которую после поместил в ноутбук, и начал просматривать фотографии. Было правда интересно. Ему на самом деле нравится смотреть буквально на всё, что связано с Се Лянем, и это кажется им обоим таким очаровательным… Хуа Чэн сохраняет для себя несколько красивых пейзажей, которые хотел бы зарисовать. Он смотрит бесчисленное множество фотографий Фэн Синя и Му Цина, которые то дурачатся, то заваривают лапшу, то разводят костёр и жарят мясо на гриле. Много кадров со штатива, на них есть и Се Лянь. Такой же счастливый, как и его друзья. Тоже дурачится, тоже улыбается. И это тоже заставляет угольки сдерживаемой внутри ревности вновь зардеться, заискриться и в конце концов вспыхнуть алым пламенем. А девушка, в которой Се Лянь узнал подругу детства, и правда выросла в красавицу. Она улыбается в камеру искренней улыбкой, на нескольких видео видно и слышно, как много она уделяет внимания Се Ляню, слушает каждое его слово, задаёт вопросы. На фоне журчит ручеёк или алеет закат, но Хуа Чэн слышит только треск угольков своей собственной съедаемой пламенем ревности души. Когда появляется курьер, ему как раз удаётся взять себя в руки. Нельзя ревновать Се Ляня ко всем вокруг. Он не даёт повода и, кажется, искренне не замечает всех этих взглядов, что на него направлены. Хуа Чэн ловит себя на мысли, что, возможно, единственный их замечает. И эта мысль не радует. Она тревожит. — Может, я схожу с ума? — Хуа Чэн смотрит на последнюю фотографию. На ней Фэн Синь и Му Цин отбирают друг у друга бамбуковые палочки, на столике между ними стоят небольшие порции вкусного шоколадного десерта и дымится в стаканчиках чёрный чай. В отражениях видно, как рядом с Се Лянем смеётся та самая встреченная им девушка. Дверь открывается и в спальне снова оказывается Се Лянь. Его волосы перемотаны полотенцем, а вид в целом очень виноватый. — Что такое, гэгэ? — Сань Лан, я, кажется, сломал фен… — Се Лянь опустил взгляд и прикусил губу, словно ожидал, что его сейчас начнут ругать за это. — Я мокрыми руками потрогал его, и он заискрил, когда я вставил вилку в розетку… — Ты сам в порядке? Не ударило током? — Се Лянь помотал головой и Хуа Чэн облегчённо выдохнул. — Отлично. Не беспокойся об этом, идём на кухню, как раз пиццу только что привезли. Обедая, Се Лянь всё ещё выглядел несчастно. Настолько, что Хуа Чэну пришлось отложить в сторону свой кусочек и сесть поближе: — Гэгэ, не переживай. Техника всегда ломается. Из-за внутренних проблем, из-за наших ошибок, из-за чего угодно. И это нормально. Я ни в чём тебя не обвиняю, у нас достаточно денег для того, чтобы просто купить новый и забыть об этом. — Я понимаю, но… я такой неловкий. Постоянно что-то ломаю или роняю. Я чуть не сломал тебе мольберт — это было просто ужасно. — И что теперь? Запретить тебе заходить в здания? Оставить тебя посреди пустыни, чтобы точно нельзя было ничего случайно сломать? — в ответ на это Се Лянь лишь удручённо вздыхает и мотает головой, когда Хуа Чэн продолжает молчать, дожидаясь ответа. — Вот. Ты сам понимаешь, что это глупости, поэтому прекрати винить себя и ешь пиццу. — Ты тоже ешь, Сань Лан, — убедившись, что Се Ляня удалось успокоить и отвлечь, Хуа Чэн вернулся к своему кусочку и продолжил есть. Вскоре Се Лянь решает всё же отвлечься от поломки и начинает разговор. — Ты посмотрел фотографии? — Да. Мне очень понравились некоторые пейзажи, и я хочу их нарисовать, — Хуа Чэн постарался не думать о фотографиях той девушки и поскорее переключился на более безопасную тему. — Я закончил эскизы линейки верхней одежды на осень-зиму для Max Mara, а ещё мне написали из Off-White. Не уверен, что приму их предложение — их стиль, конечно, интересный, но не уверен, что это для меня. — Ци Жун раньше постоянно носил Off-White, потом перешёл на более яркие вещи. На самом деле, это выглядит неплохо, даже интересно. Может, если бы мы с Ци Жуном были близки, я бы тоже со временем стал одеваться похожим образом. — Гэгэ прекрасно выглядит в любой одежде, — уверенно заявил Хуа Чэн. — И даже без неё. — Сань Лан!

***

— А вот и она! — Се Лянь и Хуа Чэн стояли возле подъезда и ждали, когда подруга Се Ляня подойдёт к их дому. Они договорились встретиться здесь, потому что девушке было интересно посмотреть район, где живёт её друг. А Хуа Чэн вышел посмотреть, потому что ему хотелось обозначить своё присутствие. Он, конечно, обозначил его красноречивыми засосами на молочной коже своего возлюбленного, но этого казалось мало. — Привет, — девушка, одетая в облегающее розовое платье, поднялась по ступеням и остановилась напротив парней. Она пробежала взглядом по фигуре Хуа Чэна, распознав в нём того, о ком ей рассказал Се Лянь. — Меня зовут Ло Цинъян. — Хуа Чэн, — стараясь сделать голос максимально нейтральным, чтобы не выдать своей непрошенной ревности, представился молодой человек. Он сделал шаг к двери и взялся за её ручку. — Долго не гуляйте. Дверь за Хуа Чэном закрылась, Ло Цинъян потянула Се Ляня вниз по лестнице, взяв за запястье: — Неприветливый он у тебя, конечно. Но красавчик! — Сань Лан очень милый, — возразил Се Лянь. — У него, наверное, просто не очень хорошее настроение. — Очень мило он на меня посмотрел. Будто хочет оторвать все конечности и заставить меня их съесть, — хохотнула девушка. Се Лянь смутился и принялся уверять, что его Сань Лан никогда бы так не сделал. — Так и быть, поверю. Будем надеяться, что когда ты вернёшься, настроение у него уже будет отличным. Идём к университету? Настроение у Хуа Чэна и правда было паршивым. Он проводил две фигуры тяжёлым взглядом и поднялся в квартиру, громко хлопнув дверью за своей спиной. Он быстро вытащил мобильный и, не давая себе время на то, чтобы передумать, набрал номер: — Ты занят сейчас? На том конце вопит музыка и не сразу ясно, что отвечает собеседник. Ещё через полминуты он выходит куда-то, и голос уже можно различить: — Не занят, а что? — Твоё предложение в силе? — Хуа Чэн открывает дверцу шкафа и быстро вынимает из него чёрную водолазку, узкие чёрные джинсы и алого цвета свободную короткую футболку с небольшой вышивкой в виде чёрной разбитой на куски планеты. Он сам сшил эту вещь. — Хочешь выпить и покататься? — в ответ Хуа Чэн угукает, на том конце присвистывают, явно не ожидая согласия. — Ладно, подъезжай на такси, свободный байк найдётся. — Мой приедет через два дня, так что на выходных уже буду на нём, — собеседник в ответ довольно мычит и говорит кому-то свалить. — Буду через час. У вас там есть что-нибудь выпить? — Блять, ты музыку слышишь? Конечно, у нас есть выпивка, что за вопросы. — Точно. Ладно, — Хуа Чэн, не прощаясь, сбрасывает звонок и кидает телефон на кровать. Он быстро переодевается, надевает поверх рукавов водолазки узкие серебряные браслеты, несколько цепочек на шею, прикрепляет одну к джинсам и смотрит на себя в зеркало. Получилось отлично. — Прости, Се Лянь. Ты не оставляешь мне выбора, — говорит своему отражению Хуа Чэн, прежде чем выйти из квартиры и спуститься вниз к машине такси. Она везёт его за город, где в большом частном доме гремит музыка, шумят студенты, реками льётся алкоголь. Хуа Чэн знает, что это неправильно. Знает, что не должен так бороться со стрессом. Знает, что алкоголь и опасная езда — это ненормально. Но ничего не может с собой поделать. И не хочет.