Тысячи закатов

— Гэгэ, не нервничай, — Хуа Чэн чувствует, как дрожат руки Се Ляня, пока тот развязывает верёвку, стараясь не дёргать слишком резко, чтобы не причинять боли, но при этом всё равно торопясь скорее закончить. — Как я могу не нервничать, Сань Лан? Это ведь по сути твой отец, и он приехал так не вовремя! Как в этих ужасных фильмах или любовных романах, — Се Лянь утыкается лбом меж лопаток Хуа Чэна и несколько секунд так сидит, старательно пытаясь взять себя в руки. — Как он вообще здесь оказался? Мы должны были завтра встречать его в аэропорту. — Хороший вопрос. Я точно помню, что он должен был приехать завтра, — Се Лянь за спиной продолжает развязывать узелки, и когда последний снят, Хуа Чэн разминает плечи и потягивается. После он разворачивается и наблюдает за тем, как его возлюбленный спешно снимает с себя ремешки портупеи. — Гэгэ очень идёт. Может, не будешь снимать? — Сань Лан! — под звонкий смех Се Лянь отворачивается, пряча румяные щёчки, потом забирает верёвку и складывает всё в ту сумку на молнии, из которой ранее достал портупею. — Как мне теперь показываться ему на глаза? — Гэгэ, если будет нужно, я просто выставлю его на улицу. Возможно, даже через окно. Се Лянь сокрушённо стонет, но всё же смиряется со всей этой донельзя абсурдной ситуацией. Он смотрит на своё отражение в зеркале и приходит к выводу, что нужно переодеться; выбор падает на водолазку с высоким воротом. Хуа Чэн, наблюдая за всем этим, расстегивает ещё одну пуговицу на рубашке, а Се Лянь, заметив эту шалость, лишь выдыхает, но не спорит. Исключительно по той причине, что Мэй Няньцин может в любой момент снова потребовать внимания к своей персоне. Первым на кухню заходит Хуа Чэн, он не может сдержать довольной улыбки: ситуация его забавила, да и он, в конце концов, рад видеть здесь этого человека. Се Лянь заходит следом, не в силах поднять взгляд, и неловко переминается с ноги на ногу, в который раз мечтая просто провалиться. — Один вопросик, — Хуа Чэн подходит к столу и отодвигает для Се Ляня стул, а после отходит к кофемашине. — Ты должен был приехать завтра, почему ты здесь? — Что? — Мэй Няньцин вскидывает брови. — Нет, сегодня. Ты неправильно запомнил дату. — Да нет, не может такого быть, — Хуа Чэн хлопает по карманам и вынимает из левого телефон. Он листает переписку и находит нужное сообщение. — И правда сегодня. Как странно. — Ничего странного, можешь не спать вообще — и однажды не вспомнишь, какой сейчас год. Так, сделай мне латте на кокосовом и поесть чего-нибудь, а я пока поболтаю с Се Лянем, — мужчина оценивающим взглядом проходится по избраннику своего подопечного и тихонько усмехается. Се Лянь сидит, опустив плечи и старательно делает вид, что его здесь нет. — Как дела? — Н…нормально, — голос предательски звенит и дрожит, Се Лянь сглатывает. — Я… простите… — За что ты извиняешься? Расслабься, секс это нормально, извиняться стоит мне, ведь это я решил позабавиться, зайдя к вам, — взгляд, которым Се Лянь поглядел на Мэй Няньцина, трудно описать словами. Смесь изумления и стыда, неверия и растерянности, интереса и облегчения. — Поэтому прости. Я лишь хотел пошутить. — Ничего-ничего, забудем об этом, — заметно расслабившись, Се Лянь сел ровнее. Он принял из рук Хуа Чэна чашку ароматного чая на травах и вновь взглянул на мужчину напротив. Он выглядел очень молодо и необычно для человека, который когда-то давно взял ребёнка под свою опеку. У него выкрашенные в белый волосы, украшенные тонкими разноцветными лентами, в ушах серьги-гвоздики, взгляд цепкий и даже немного колкий. Осознав, что осматривает собеседника уже довольно долго, Се Лянь вновь делает глоток и отводит взгляд. — Вы хорошо добрались? — Мой багаж чуть не потеряли, а в остальном всё прошло хорошо. Но было бы лучше, конечно, если бы кое-кто приехал меня встретить, — Хуа Чэн мурлычет себе под нос незамысловатый мотивчик, пока жарит на сковороде рис, он оборачивается через плечо и показывает Мэй Няньцину язык. — И как ты его терпишь, Се Лянь? — С ним не скучно, — с улыбкой отвечает молодой человек, после вновь возвращает свой взгляд Мэй Няньцину. — Могу я спросить, почему Вы решили оформить опеку? Вы выглядите очень молодо. — Хуа Чэн не рассказывал? — Се Лянь мотает головой, а мужчина недовольно цыкает. — Вот же. Хорошо, что он вообще обо мне рассказывал? — Рассказал о том, как вы проводили вместе время. Про воздушный шар, горы, поездку в Россию. Про парк, где Вы сломали руку. И про дом, — перечислил Се Лянь, с удивительной лёгкостью выдержав прямой взгляд. — О Вас Сань Лан рассказал не очень много. Знаю, что вы архитектор, любите путешествия, активный отдых и кошек. — Хуа Чэн, почему ты ничего ему не рассказывал, ты офигел? — недовольно, почти обиженно, спрашивает Мэй Няньцин. — Мог бы как минимум рассказать, как я научил тебя играть в карты и как ты бегал по всей квартире, когда впервые победил! — Мы с гэгэ обычно разговариваем о более интересных вещах. — Сань Лан! — Вот видишь - несносный ребёнок, не понимаю, что ты в нём нашёл, — Мэй Няньцин наконец получает свой кофе и делает глоток, после довольно жмурится и пьёт ещё. — Я взял его, потому что был знаком с ним. Я был главным архитектором одного проекта и лично контролировал строительство. Однажды я забыл на стройке планшет и пришёл его забрать, а там кто-то спал в углу. Было довольно темно, но я понял, что это ребёнок и подошёл узнать, в чём дело. Он выглядел ужасно худым и измученным, рассказал, что родители не пустили его домой и он спит здесь, потому что это место охраняется и здесь нет ветра из-за стен. Через три года после этой встречи я оформил над ним опеку, а ещё через четыре увёз в Германию. — А как…— Се Лянь осёкся и замолчал. Хуа Чэн не рассказывал ему о том, куда делись его родители, поэтому было бы невежливо спрашивать. Тем более, спрашивать не у него самого, а у его опекуна. — Гэгэ, если хочешь что-то спросить, то спроси. Я не против, пусть рассказывает, — Хуа Чэн накладывает жареный рис с яйцом и луком в три тарелки и тоже садится за стол. — Спасибо, — Се Лянь пододвинул тарелку поближе. — Сань Лан, раз ты не рассказывал, значит мне не нужно это знать. — Но гэгэ интересно, — возразил Хуа Чэн, но Се Лянь всё равно не стал спрашивать. — Хорошо, я сам расс… — Хуа Чэн, закрой рот и ешь, — перебивает Мэй Няньцин. — Ты правда думаешь, что Се Лянь хочет слушать эту историю за столом? На это возразить было нечего и Хуа Чэн замолкает. Се Лянь замечает, что он заметно поник и ободряюще гладит возлюбленного по бедру. — Се Лянь, расскажи мне о том, как вы начали встречаться, кто первым признался и всё такое. Мне жуть как интересно это узнать, — мужчина поудобнее перехватывает палочки и начинает есть. — Ох, там была забавная история… Мы сходили в кино, потом по возвращении домой заказали роллы, купили вина и после одной бутылки пришли к теме отношений, — вспоминая тот вечер, Се Лянь улыбается. Он наконец расслабился полностью, убедившись, что никто не осуждает его за то, что произошло. — Мы узнали друг у друга, что нам кто-то нравится, и я настоял на том, чтобы Сань Лан позвонил этому человеку и рассказал о своих чувствах. Сань Лан позвонил мне. — И правда, весело получилось. Обычно истории отношений этой бестолочи звучали ужасно скучно, — Мэй Няньцин бросает насмешливый взгляд на насупившегося Хуа Чэна и усмехается шире. — «Мне предложили встречаться неделю назад и сейчас этот человек едет сюда. Кстати, я уже хочу расстаться с ним, сделай как-нибудь, чтобы он ушёл, ладно?» — Не… — Хуа Чэн закашлялся, подавившись рисом. — Замол… чи! Се Лянь негромко смеётся и помогает Хуа Чэну справиться с напастью. Он знает, что его возлюбленный в университете разбивал сердца своих воздыхателей буквально после пары свиданий; знает, что он успел неплохо погулять, потому что ему предлагали секс без обязательств и он не всегда отказывал. Но всё это в прошлом, сейчас — Хуа Чэн сам так сказал — он впервые полюбил и не собирается от своей любви отказываться. Да и если вдруг сейчас поступит предложение просто переспать, он без раздумий его отклонит. Се Лянь не сомневался ни на мгновение. — Почему Вы уехали в Германию? — Хуа Чэн перестал кашлять и теперь Се Лянь готов был продолжить разговор. — О, это было связано с работой, мне предложили отличное место в Кёльне.

***

— Я пожалуй пойду посплю, — уже несколько часов под аккомпанемент какого-то фильма Мэй Няньцин тешил себя болтовнёй с «детьми», а Хуа Чэн, снова не спавший ночь, чувствовал себя ужасно уставшим. — Ого, ты умеешь? — не удержался от сарказма мужчина. — Умею. Если утром гэгэ пожалуется на твои дебильные вопросы, я лично вышвырну тебя отсюда. — Да-да, я понял. Иди уже, — Мэй Няньцин проследил за тем, как Хуа Чэн потянул за руку Се Ляня, чтобы тот проводил его до спальни, Се Лянь вновь смутился, но в конечном итоге сдался и пошёл следом за Хуа Чэном, а вернулся через десяток минут с раскрасневшимися губами и блестящими глазами. — Раз уж мы остались одни, я могу задать вопросы, которые не стал бы при Хуа Чэне. — Угу, — кивает Се Лянь. — Спрашивайте. — Он пару недель назад не говорил тебе ничего особенного? Может, его что-то беспокоило? — Говорил. Он в целом был очень подавленным, пока неделю назад не решил, что хочет водить мотоцикл. Я поддержал его идею и ему сразу стало лучше, — честно говоря, в тот период Се Лянь был готов отчаяться. Он делал всё, чтобы поднять Хуа Чэну настроение, но тот выглядел ужасно усталым и на все попытки Се Ляня улучшить ситуацию, реагировал лишь вежливыми улыбками и неизменным «я в порядке». Расстраивало, что ничего не удалось сделать с этой ситуацией и в итоге Хуа Чэн вышел из неё сам, но ведь вышел. И это главное. — Хорошо. Раз он рассказывает тебе о своих проблемах, значит, точно доверяет, — Мэй Няньцин подлил себе в стакан немного сока и отпил пару глотков. — Я долго добивался того, чтобы он начал со мной нормально разговаривать и чтобы понял, что ему есть на кого положиться. Я не мог действовать с ним как отец с сыном, потому что его собственный отец был ужасным человеком — и я попробовал стать ему другом. Се Лянь, я хочу, чтобы ты был готов к тому, что Хуа Чэн не всегда сможет правильно реагировать на некоторые вещи и… если он тебя как-то обидит, то вряд ли будет понимать, что с этим делать. — Я догадывался, да. В любом случае, я готов принять его проблемы и помочь их решить. Знаете… Сань Лан часто обесценивает свои эмоции и никак не реагирует на похвалу или комплименты, — это Се Лянь заметил сразу. Сколько бы он ни пытался добрым словом отозваться о внешности Хуа Чэна, он словно бы не слышал. Единственное, что он принимал — это похвалу по учёбе, но и здесь он смущался и не всегда знал, как реагировать. — Ничего удивительного. Его не научили принимать похвалу, не привили любовь к себе, а когда я забрал его, было уже поздно прививать это. Но я оплачивал ему терапевта и в целом мы неплохо проработали его травмы. — Спасибо, — тепло улыбнулся Се Лянь, — что были добры к нему. Сань Лан мало о Вас рассказывал, поэтому я изначально решил, что этот эпизод его жизни такой же негативный, как и его детство, но сейчас я вижу, что это не так. — Он доставил мне хлопот, пока был младше. Я таскал его по огромному числу врачей: из-за истощения он был слабоват здоровьем и заметно отставал в росте и весе, но в итоге восстановился. Ещё и психотерапия. Дорого, конечно, но зато помогло —и это главное. Когда вырос и мы уехали в Германию, мне пришлось защищать его и наш дом от настойчивых поклонниц и поклонников. Поэтому, вероятно, он просто стыдился своего поведения в те годы и поэтому не рассказывал особо. — Сань Лань был настолько популярен? — удивился Се Лянь. Он, конечно, знал, но чтоб защищать дом… — Знаешь, из-за чего он забрал документы и перевёлся? Дело в том, что дочка ректора по уши в него влюбилась и липла к нему буквально везде, но результатов это не давало. Потом она выждала примерно месяц, извинилась за своё поведение и сказала, что это была глупая странная вспышка интереса. А ещё через пару месяцев предложила переспать, — мужчина усмехнулся, вспоминая те деньки. — Ну, Хуа Чэн, дурак, согласился. Через две недели она заявилась к нам домой и сказала, что беременна. Хуа Чэн был на все двести процентов уверен, что она лжёт, и продолжал отказывать ей, но всё равно заметно нервничал. Ректор его универа начал угрожать: либо отчисление, либо свадьба, но угрозы не сработали. Он много раз пытался прийти к нам домой и устроить скандал, а на девушку начали давить все вокруг и после очередного скандала между ректором и Хуа Чэном, она призналась, что соврала. Тогда Хуа Чэн и решил, что переведётся, чтобы не быть с этими сумасшедшими. — Кошмар какой-то, — выдохнул Се Лянь, поражённый этой историей. Он и предположить не мог, что его возлюбленный когда-то вляпался в такое. — О, да. Слухов тогда раз в двадцать больше стало, Хуа Чэн вообще изначально хотел просто сменить университет в Германии, но эта прекрасная история разлетелась довольно сильно, и в итоге он просто решил вернуться в Китай. Кстати, о слухах, — Мэй Няньцин убрал пустую тарелку из-под чипсов на столик. — Может сложиться впечатление, что он спал с огромным количеством людей, но на самом деле, не переживай, он разборчив и большинству всё-таки отказывал. — Я не переживаю, Сань Лан рассказывал об этом, когда мы разговаривали о… близости, — Се Лянь вновь алеет щеками, вспомнив, на каком моменте их сегодня поймали. — Ещё он говорил, что у него практически не было друзей в Германии. — Это правда. Он общался со мной и ещё с парочкой человек, но я о них почти ничего не знаю. Большинство хотело с ним переспать, а не подружиться. — Понятно, — Се Лянь выглядел немного расстроенным. Теперь, когда Мэй Няньцин подтвердил его опасения, рассказав, что Хуа Чэну было действительно одиноко, да ещё и в той ситуации с дочкой ректора у него не было никакой поддержки от друзей, лишь от толпы воздыхателей, захотелось скорее пойти к нему и обнять покрепче. — Сейчас он смог найти друзей и у него целых три лучших друга. Тот самый Вэй Ин с ключами, который иногда приходит без предупреждения, как раз один из них. — Это хорошо. Я взрастил в нëм хоть какую-то уверенность в себе и очень надеялся, что в Китае, где не будет языкового барьера, он справится, — Мэй Няньцин сложил все тарелки из-под еды в одну башенку и поднял её, а Се Лянь взял одну тарелку, на которую были сложены все остатки еды. Вместе они проследовали на кухню, где всё разложили по своим местам. — Рад, что он не просто справился с поиском друзей, но ещё и смог наконец полюбить. Я уже начал подозревать, что у него так и не застучит в груди. — Хорошо, что всё в итоге сложилось так, как сложилось. Не представляю никого лучше рядом с собой, — Се Лянь зевнул, прикрыв рот рукой, он зажмурился так, что на ресницах появилась влага. — Вы не хотите спать? — Как раз собирался предложить. Я встану часов в девять по вашему времени. Вам к какой паре? — мужчина налил себе немного воды в стакан, насыпал льда и с этим стаканом пошёл к выходу из кухни. — Мне ко второй, Сань Лану к четвёртой, — в ответ раздалось неопределённое «Ммм…» и Се Лянь понял, что вряд ли Мэй Няньцин в свои тридцать пять помнит, во сколько начинаются пары. — Вторая в половину одиннадцатого, а четвёртая в три часа. — Ничего себе разброс, — закрыв за собой дверь кухни, Мэй Няньцин прошёл немного по коридору и остановился у входа в гостиную. — Хорошо, диван я сам заправлю. Спокойной ночи, Се Лянь. — И Вам спокойной ночи, Мэй Няньцин, — попрощался Се Лянь. Он тихо вошёл в спальню и, переодевшись в ночное, лёг в кровать, прислушиваясь к тихому дыханию Хуа Чэна. Несколько секунд Се Лянь слушал, затем тихонько вздохнул. — Сань Лан, ты не спишь? — Нет, — с небольшой паузой ответил младший, голос его звучал так устало и надломленно, что Се Лянь вздрогнул. — Очень хочу, но не получается. — Может, тебе стоит попить того успокаивающего чая? Или всё же попробовать снотворное? — Се Лянь осторожно сел и коснулся плеча Хуа Чэна. — Тебе всё тяжелее и тяжелее засыпать, это ненормально. — Нет, всё в порядке. Я обещаю тебе наладить режим на каникулах, но сейчас я, кажется, физически не могу уснуть раньше привычного времени. — Ты устал и всё равно не можешь уснуть, — беспокойство закипало внутри. Старший видел, как с каждым днём состояние его любимого человека становится всё хуже и хуже, простая головная боль давно переросла в пытки, и Се Лянь понимал, что порой Хуа Чэн едва держится. — Ещё и остальные твои странности… Сань Лан, тебе нужно… — Хватит! — Се Лянь вздрогнул. — Я не больной. Если тебе что-то не нравится, то… Хуа Чэн замолчал. Он быстро понял, что сказал лишнего и продолжать говорить глупости не собирался, быстро вернув себе контроль над эмоциями. Срываться на Се Ляне было бы слишком. — Прости, гэгэ. Я не должен был повышать на тебя голос, — в голосе Хуа Чэна искреннее раскаяние, он отворачивается и прячет лицо в подушках. — Я очень устал. — Всё в порядке, Сань Лан, — всё ещё немного шокированный тем, что на него накричали, Се Лянь осторожно лёг рядом и протянул было руку, чтобы вновь коснуться плеча Хуа Чэна, но передумал и опустил её. — Спокойной ночи. Хуа Чэн молчал. Его сердце билось в груди так, словно норовило пробить грудную клетку изнутри и вырваться наружу. Подальше от отравленной ядом внезапной злобы души. Трудно было поверить словам Се Ляня, ведь Хуа Чэн слышал, как изменился его тон, видел, как поникли плечи… Конечно, не всё в порядке. Конечно же, чёрт возьми, всё было не в порядке. Резко выпрямившись, Хуа Чэн поднялся с кровати, он слышал, что Се Лянь ещё не спит, поэтому предупредил его, что пойдёт в душ. В ответ послышалось тихое-тихое «угу», после которого Хуа Чэн вышел, не забыв прихватить с собой сменную одежду. Под струями прохладной воды молодой человек почувствовал, как отступает усталость, а на её место приходит оно. Ужасающее всепоглощающее отчаяние. Хуа Чэн ненавидел себя за то, что посмел накричать на Се Ляня, что сорвался, не сдержал в себе этот из ниоткуда взявшийся гнев. Он должен был обрушить его на кого угодно, но не на единственного любимого человека. А всё из-за такой глупости, как излишняя забота. Забота полностью, как ни посмотри, обоснованная. — Прости меня, гэгэ, — Хуа Чэн поднял голову, капли воды забили по лицу, не принося ни капли успокоения. Плечи задрожали в подступающей истерике и молодой человек со всей силы ударил кулаком по стене, разбивая костяшки пальцев в кровь. Резкая боль от удара мгновенно отрезвила, переключила всë внимание на себя и отвлекла, пусть и ненадолго, от невесëлых мыслей. Это подтвердило опасения и догадки Хуа Чэна. Он нервно рассмеялся и поднялся на ноги, окрылённый осознанием того, как теперь бороться с собой и своим странным поведением. Метод не самый лучший, но, говорят, работает безотказно. Вообще, он давно знал о том, что такое существует, и знал, зачем оно существует, но никогда прежде не думал, что однажды сам прибегнет к такому методу. Методу, который тяжело назвать здоровым, но легко назвать эффективным. Повинуясь своим ощущениям, Хуа Чэн подошёл к шкафчику возле зеркала и достал из коробочки новую сменную кассету для бритвенного станка. Вновь сев на пол под струями воды, молодой человек с силой ударил кассетой по стенке, стараясь расколоть корпус, но он не поддался так просто. Недовольно фыркнув, молодой человек поднёс кассету ближе к лицу и внимательно её осмотрел. Со сторон всё держалось металлическими кольцами, поэтому первым делом он снял их. После нашёл сзади крепления и, изрядно поранив свои пальцы, всё же смог сломать пластик. Дальше легче. Несколько коротких тонких лезвий было извлечено наружу, Хуа Чэн несколько секунд колебался, прежде чем схватить одно из них двумя пальцами и подняться на ноги. Он несколько долгих секунд думал, где именно рассечь кожу, пока наконец не пришёл к выводу, что лучше всего подойдёт бедро. С внешней стороны возле колена — отличное место, на которое никто не посмотрит. Шорты Хуа Чэн не носил, все домашние халаты были длиннее, а в случае близости… вряд ли Се Лянь будет смотреть в такие места. Если после сегодняшнего срыва он вообще останется рядом. Горько усмехнувшись, молодой человек наотмашь нанёс первый пробный порез лезвием. Неглубокий, но такой отрезвляюще болезненный, что Хуа Чэн не сдержал улыбки. Капли воды сразу подхватили маленькие бусинки-капельки крови, выступившие на ранке, и алыми разводами украсили ногу. Второй порез вышел более осознанным, глубоким. Тонкое-тонкое лезвие в подрагивающих пальцах делало рану чуть волнистой, отчего она обязательно заживёт с заметным шрамом, но сейчас это последнее, что заботило.

***

Хуа Чэн смеялся. Тихо, надломленно, только сейчас окончательно вернув себе самообладание и осознав, что натворил. Возле левого колена вся кожа покрылась сетью тонких алых полос, они пересекались, наслаивались друг на друга, но, что более важно, болели. Кровь уже перестала течь, а сами ранки пощипывало от воды: слишком больно, чтобы думать о чем-то ином. Самым ужасным было то, что Хуа Чэн ясно понимал: это помогло. Помогло подавить гнев, страх, выбить из головы мысли о том, как ужасно он повёл себя в отношении Се Ляня и наконец взять себя в руки, чтобы сосредоточиться только на одной конкретной боли. Боли, которую вполне можно игнорировать и терпеть. Боли, которую можно в любой момент вернуть, лишь надавив пальцами на незажившие раны и заставив их вновь открыться, вновь закровоточить и вновь отвлечь от любого раздражителя. А если они заживут и перестанут приносить достаточно боли, всегда можно сделать ещё. Всегда можно вогнать лезвие глубже, чтобы стало ещё больнее. С трудом успокоившись, молодой человек поднялся на ноги и осмотрелся. На стене местами замерли красноватые разводы, в стыках между плиткой они особенно хорошо виднелись, на полу валялись тонкие лезвия, а одно всë ещё было в руках. Последнее Хуа Чэн отложил на полочку и начал прибираться. От движения нога чуть побаливала, но оно и к лучшему. Когда со всей уборкой было покончено, молодой человек высушил волосы и, не забыв спрятать лезвие на верх шкафа, вернулся в комнату. За окном уже посветлело. Хуа Чэн лёг к спящему Се Ляню и, покрепче обняв его, закрыл глаза, вдыхая лёгкий цветочный аромат его волос. Уснуть Хуа Чэн уже не надеялся, а потому совсем не удивился, когда спустя время услышал звук будильника. Се Лянь сразу проснулся и выключил его, затем повернулся в объятиях и улыбнулся Хуа Чэну: — Доброе утро, Сань Лан. Хуа Чэн как ребёнок радовался тому, что на него не обижались. Он даже успел начать корить себя за то, что вообще подумал, что его бросят из-за этого маленького срыва, но быстро переключился с этого, ведь Се Лянь и правда не злился. Как можно грустить, когда новости такие хорошие? — Гэгэ, мне проводить тебя на занятия? — пока Се Лянь шнуровал высокие берцы, Хуа Чэн продолжал стоять с ним рядом и не хотел никуда от него отходить. — Оставь его в покое, Хуа Чэн. Ты всё утро за ним хвостиком ходишь, — заметил Мэй Няньцин, который с кружкой ароматного кофе шёл с кухни в гостиную. — Отстань, я не тебя спрашивал, — отмахнулся от него Хуа Чэн и вновь повернулся к Се Ляню. — Сань Лан, я дойду сам. Там дождь, тебе незачем выходить на улицу сейчас, — Се Лянь наконец выпрямился и, подойдя к Хуа Чэну, встал на носочки, чтобы с улыбкой коротко чмокнуть его в нос. — До встречи. — До встречи, гэгэ, — Хуа Чэн дождался, пока Се Лянь закроет за собой дверь, и только после этого пошёл на кухню, чтобы, напевая под нос незамысловатый мотивчик, налить себе кофе и с ним пойти к Мэй Няньцину. Тот вскоре собирался уходить и осталось не так много времени на то, чтобы с ним поболтать. — Ты вечером к нам или в отель? — В отель, я буду работать. Но мы с Се Лянем договорились, что на выходных пойдём все вместе куда-нибудь. Либо только мы с ним, если ты не захочешь, — мужчина застёгивал пуговицы на манжетах рубашки, стоя напротив зеркала. В этот раз он не вплетал в волосы ленты и не надевал никаких украшений. — Се Лянь мне нравится, хороший парень. Я был не прав, когда начал подозревать его в чём-то. — Хорошо, я рад, что ты это признаёшь. Мне бы не хотелось, чтобы между вами возникали конфликты. — Не уверен, что у Се Ляня с кем-то возникают конфликты, — хмыкнул Мэй Нянцин. Он вновь взялся за кофе и сел на диван. — Выглядит абсолютно безобидно. Я бы даже сказал, что это не твой типаж, но если учесть, что всех прошлых пассий ты бросал сразу, то, может, и твой. — Мой типаж — это парень по фамилии Се и имени Лянь, на два года старше меня, красивый, как божество, и очень добрый. Друзей, конечно, выбирает не очень хорошо, да и брат у него ебанутый, но все мы не без изъянов. — А чем тебе друзья его не угодили? И брат? — Лучше спроси у них, чем я им не угодил. Как только я появился, один из них начал ко мне цепляться, а потом и другой подключился. А брат просто всех ненавидит, — фыркнул Хуа Чэн, сложив руки на груди. Одно лишь упоминание этих людей заставляло его раздражаться. — Прямо как ты, когда я тебя только забрал? — хохотнул мужчина, чуть сощурив глаза. — Ты был просто невыносим. — Мне было одиннадцать, а ему уже восемнадцать, — возмутился Хуа Чэн. — Ну, лет до пятнадцати я всех ненавидел, но у меня были все на то основания. — Восемнадцать — тоже детский возраст. Да и ты, хоть тебе и двадцать, разве слишком взрослый? Не можешь даже победить себя и скорректировать режим сна — чем ты отличаешься от того ребëнка? — Всем, — твëрдо заявил Хуа Чэн. — Я лучше него, потому что… у меня хотя бы есть друзья. — О? Ты получше меня знаешь, что это не показатель, — ухмыльнулся мужчина, глядя сверху вниз на лежащего на диване Хуа Чэна. — Мальчика не научили дружить и общаться. Когда ему этого захочется, с этим явно возникнут проблемы. — Сам виноват. Помогать ему никто не станет, — Хуа Чэн вновь сел, в прежнем положении диван давил на изрезанную кожу и от этого появлялась ненужная сейчас боль. — Что ты так смотришь? Единственный раз за эти полгода, когда его видели нормальным, был на вечеринке в клубе, куда я не пошёл. Всë остальное время он был невыносим. — Очень уж напоминает тебя в юные годы. Ну да ладно, этот ребёнок не моя проблема, да и мне уже пора ехать на объект, — пустая кружка из-под кофе опустилась на стеклянный столик перед Хуа Чэном, с явным намëком на то, что еë нужно будет унести на кухню. — Твой кофе как всегда лучший. Не думал всё бросить и открыть кофейню? — Ага, сейчас напишу всем партнёрам из известных брендов, что решил больше никогда не заниматься одеждой, — усмехнулся Хуа Чэн. — Так сказать, приглашаю вас в свою кофейню. Платить можно шмотками. — Ещё ценники поставь такие, чтобы одна вещь была по стоимости как одна кружка кофе. — Отличный бизнес план, когда я разорюсь, ты дашь денег мне на еду? И на то, чтобы радовать гэгэ подарочками, — пока Мэй Няньцин застёгивал кофту, Хуа Чэн сбегал на кухню и вернулся к нему уже без кружек. — Нет, просто отправлю тебя в бордель, будешь там зарабатывать. Уверен, от клиентов не будет отбоя, — хохотнул мужчина. — Можно сказать, минимальный опыт у тебя есть. Осталось только деньги с них брать. — Ой, да иди ты, — Хуа Чэн сдержался от того, чтобы не рассмеяться. Год назад, сидя вечером в компании бутылочки рома, у Мэй Няньцина и Хуа Чэна появилась эта локальная шутка про проституцию. Тогда они зашли дальше и даже придумали расценки, но вспомнить их сейчас ни тот, ни другой уже не мог. — А вот и пошёл, — Мэй Няньцин положил руку на ручку двери. — Не скучай, мелкий. — Ага. До встречи, — старший уже открыл дверь, чтобы выйти, но Хуа Чэн остановил его, схватив за рукав. — Я хотел спросить, но забыл. Ты не думаешь… вернуться в Китай? — Вернуться? — взгляд Мэй Няньцина мигом потеплел, когда он посмотрел на своего подопечного. Мужчина потрепал того по волосам и тепло улыбнулся. — Да. Я вернусь. Через полгода, может, меньше. Вот достроим новый офис Tesla и закончим реставрацию ратуши в Берлине, тогда и вернусь. — Понятно. Хорошо, — Хуа Чэн сделал шаг назад, отходя немного от двери. — Ладно, иди уже.

***

Время близилось к закату. Дождь недавно закончился, небо порозовело, а через окошки в домики заглядывало золотое, почти рыжее солнышко. Се Лянь сидел на кухне, подставив лицо этим ласковым лучам, но выглядел он совсем не так, как обычно выглядят наслаждающиеся видами люди. Он беспокойно смотрел то в телефон, то в сторону двери, то вниз, на подъезды и парковку. Хуа Чэн не пришёл с учёбы. Его пары должны были закончиться два часа назад, одногруппники в общем чате спокойно общались время от времени, а сам Хуа Чэн не появлялся даже в сети. Се Лянь для себя решил, что подождёт ещё немного, и вот это «ещё немного» подошло к концу. Он набрал номер Вэй Усяня, но тот не ответил, да и из сети вышел вместе с Лань Ванцзи буквально десять минут назад. Телефон Хэ Сюаня оказался выключен, поэтому пришлось набрать номер Сюэ Яна. — Привет, Сюэ Ян, ты не занят? — прекрасно зная, что Сюэ Ян часто помогает по работе Сяо Синчэню с разными бумажками и документами, Се Лянь предположил, что у парня может не быть времени поговорить, поэтому решил спросить. Дело здесь было не только в обычной дежурной вежливости. — Привет-привет. Неа, лежу дома и играю в приставку. Ты обычно не звонишь просто так, что-то нужно? — на фоне у Сюэ Яна играла какая-то эпичная музыка, Се Лянь распознал в ней мелодию из одной недавно вышедшей игры, которая очень нравилась Хуа Чэну. — Ты был на всех парах сегодня? — в ответ послышалось «ага» и звук, с которым парень налил себе попить воды. — Скажи, Сань Лан ушёл со всеми с пар? Не мог ли он куда-то пойти, ну… не домой? — Я тебе больше скажу, он был только на первой паре, на вторую он уже не пришёл, на консультацию тоже. Хотя, её и не было по итогу, — Сюэ Ян попил воды и продолжил: — Он вроде никуда не собирался. Вэй Усянь спрашивал, не хотел ли он вечером сходить в баре посидеть, но он сказал, что пойдёт домой, потому что не спал. — Он не приходил домой, — выдохнул Се Лянь, стараясь победить нервозность. — Не знаю, что делать. Он не отвечает на звонки и не читает сообщения. — Может, в универе спросить? Посмотрим по камерам, выходил ли он вообще. Там сейчас только охранник должен был остаться, — на фоне у Сюэ Яна снова сначала появилась, затем исчезла музыка. Судя по звукам, он вышел из игры. — Давай я сейчас к тебе приду и сходим вместе. Я всё равно собирался пойти проветриться. — Хорошо, — Се Лянь спрыгнул с подоконника, а у Сюэ Яна зазвенели ключи. — Я пойду тебе навстречу, а то уже не могу просто сидеть на месте. На этом и решили. Буквально через пять минут ребята встретились, а ещё через десять пришли в здание университета. Свет горел только на лестничных клетках, а в кабинетах и коридорах из окон смотрела лишь темнота. На нижнем этаже в небольшом помещении, где свет тоже горел, сидел охранник, его хорошо было видно с улицы, поэтому не возникало никаких сомнений, что он на посту. Се Лянь продолжал время от времени набирать номер Хуа Чэна, но безуспешно. Он вместе с Сюэ Яном вошёл в дверь и сразу повернул к посту охраны. — Здравствуйте, — Се Лянь остановился перед охранником. — Извините, а вы не могли бы помочь? Наш друг ушёл на занятия и не вернулся, возможно ли посмотреть по камерам, ушёл ли он вообще из университета? — Нельзя, — фыркнул охранник, покосившись недовольно на двух студентов. — Где-нибудь пьёт с друзьями наверное. Если нет, то подождите, а потом приходите с полиц… — Сука, почему же вы все не понимаете по-нормальному, — вздохнул Сюэ Ян, подходя чуть ближе. — Мужик. Ты либо нормально разговариваешь и показываешь нам запись, либо когда мы явимся сюда с полицией, напиздим им, как упорно ты мешал нам его искать. Мой отец, кстати, прокурор, так что приплетём тебе препятствие следствию и… — Ну и студенты пошли, — охранник закатил глаза и взялся за компьютерную мышь. — Идите сюда. Как бы Се Лянь ни хотел никогда не прибегать к подобным методам, всё же, если бы не угроза Сюэ Яна, не ясно, как скоро удалось бы решить эту ситуацию и удалось ли вообще. Охранник нашёл запись за нужное время, ребята проследили за тем, как Хуа Чэн, болтая о чём-то с Вэй Усянем и Не Хуайсаном, вошёл в университет и поднялся на этаж выше. По следующим записям они посмотрели, как он дошёл до аудитории и просидел там до конца четвёртой пары. После этого вместе с ребятами пошёл на пятую, она проходила этажом ниже. Вот Сюэ Ян побежал за Вэй Усянем и они забежали в аудиторию, а Хуа Чэн остался позади. Он остановился и вместе с Хэ Сюанем пошёл куда-то в противоположную сторону по коридору. Там они встретились с Пэй Мином и Лин Вэнь, несколько минут поговорили, Хэ Сюань пошёл в аудиторию с преподавателями, а Хуа Чэн скрылся от взора камер. При дальнейшей перемотке было видно, что из той зоны он так и не вышел. — Значит, он где-то там. Мы можем пойти? — Се Лянь тепло улыбнулся охраннику, бессознательно пытаясь хотя бы так его задобрить, но охранник лишь фыркнул и махнул рукой. В конце концов, Сюэ Ян ясно дал понять, что будет, если им помешают. Поднимаясь на пятый этаж, Се Лянь не удержался от вопроса. — Ходили слухи, что у тебя нет родителей. Твой отец правда?.. — Конечно нет, Се Лянь, какой ты доверчивый, — рассмеялся Сюэ Ян. — Я жил в детском доме, а про прокурора просто придумал. Незачем терять время и сюсюкаться с ним. — Ох, понял. Прости, — Сюэ Ян лишь махнул рукой. Он не распространялся особо о том, что сирота, но и не скрывал это от друзей. — Вот этот коридор. — Да, вопрос только, где именно он спрятался. И почему в тупиках нет камер? Как глупо. — Сюэ Ян взял первый из ключей и открыл дверь. Там оказалась простая небольшая аудитория, напротив точно такая же и обе пустые. Вот за двумя оставшимися дверьми лекционные залы. Огромные, которые обычно используют для потоковых лекций, либо для мероприятий, на которых читают на большую аудиторию. Разделяться по кабинетам ребята не стали. Сюэ Ян начал смотреть ряды первого кабинета сверху, а Се Лянь снизу, на середине они встретились и обнаружили лежащего на длинных лавках-сидениях Хуа Чэна, под его головой, заменяя подушку, лежала чёрная кофта. — Спит, скотина, — возмутился Сюэ Ян, начиная идти к спящему. — А мы тут его ищем. — Сань Лан не спал двое суток — не удивительно, что он устал. Но почему не пошёл домой… — Се Лянь старался говорить не так громко, хотя и понимал, что будить Хуа Чэна всё равно придётся. Первым до спящего парня добрался Сюэ Ян. Он наклонился над ним и, коснувшись пальцами его живота, начал щекотать. Просыпался Хуа Чэн медленно. Рукой он попытался отмахнуться от назойливого друга, но успехом это не увенчалось. Сюэ Ян лишь активнее стал щекотать, переместился на бока и теперь упорно пытался растормошить друга. — Отстань, — хриплым ото сна голосом попросил Хуа Чэн, закрывшись краем кофты от бьющего в глаза света ламп. — Ещё пять минут… — Какие пять минут, универ давно закрыт. — Не кричи, Сюэ Ян, он же спал. Ты его напугаешь, — Се Лянь сел возле головы возлюбленного и погладил его по волосам. — Вставай, Сань Лан. — Гэгэ? — нехотя, но Хуа Чэн всё же открыл глаза и выпутался из своей кофты. — Что такое? — Сань Лан, ты уснул в университете, нужно пойти домой, — Хуа Чэн выпрямился, но смотрел с явным непониманием то на Се Ляня, то на Сюэ Яна. Он выглядел ужасно уставшим и помятым, словно не тот, кто только что проснулся, а тот, кто не спал пару вечностей. Впрочем, скоро его взгляд прояснился и он понял, где оказался и что происходит. — Почему ты не пошёл домой? — Я не знаю, гэгэ, — вздохнул молодой человек, снова ложась на лавку. — Меня тошнит… — Заболел? — предположил Сюэ Ян, но Хуа Чэн лишь помотал головой. — Ну ладно. Давай, вставай. Если что, туалет тут рядом. — Надо умыться, — с большим трудом, но Хуа Чэн всё же встал. Он с каждым шагом чувствовал себя всё хуже, а когда зашёл умыться, пропал на добрых десять минут. — Сань Лан, ты очень бледный, — заметил Се Лянь, как только молодой человек вышел и вновь пошёл по коридорам. Вместо ответа он лишь помотал головой и упрямо пошёл дальше, поэтому Сюэ Яну и Се Ляню ничего не оставалось, кроме как двинуться за ним. Вопрос с охранником решился быстро: он попробовал возмутиться, когда увидел студента, который заснул в аудитории, но Сюэ Ян в грубой форме попросил его помолчать, а Хуа Чэн вообще не стал слушать и сразу вышел на улицу. Следом вышли и остальные. — Где здесь ближайшая аптека? — задумчиво, словно самого себя, спросил Хуа Чэн. Долго раздумывать не пришлось, и он уже хотел было пойти в нужную сторону, когда его за руку остановил Се Лянь. На пустой парковке стояла машина Сяо Синчэня и сам он рядом. — Нет, гэгэ, я не поеду. Боюсь, меня укачает. — А в аптеке ты хотел взять таблеток от головы? — спросил Се Лянь, вновь отпустив руку Хуа Чэна. Тот кивнул в ответ. — Понятно. Тогда идём, здесь через дорогу. — Напишите, как дома будете, — на прощание сказал Сюэ Ян и, помахав рукой, ушёл к Синчэню, чтобы поехать с ним домой и рассказать о том, что вообще произошло. После того, как Хуа Чэн купил таблетки, попил воды и подышал свежим воздухом, ему правда стало легче. Идти домой сразу он не захотел, а потому сначала сходил с Се Лянем до магазина, чтобы купить мороженого и фруктов, только после этого согласился вернуться. Как и обещал, Се Лянь написал Сюэ Яну сообщение, а после вместе с Хуа Чэном разместился на кухне. — Сань Лан. И всё-таки, почему ты решил поспать в аудитории? Сюэ Ян сказал, что ты нормально себя чувствовал и не выглядел так, будто прямо сейчас уснёшь. — Ну… Ладно, гэгэ. На самом деле, я просто захотел спать и подумал, что будет весело поспать в универе. Знаешь, пришли бы утром студенты, а я там сплю. Или преподаватель бы сидел, а я вдруг встаю. Здорово же! — Хуа Чэн искренне улыбался, размахивая ложечкой от мороженого. Се Лянь его радость не слишком разделял. — А предупредить я забыл, прости. — Но, Сань Лан… Сколько тебе лет? — со вздохом спросил Се Лянь. Хуа Чэн гордо ответил «двадцать», а Се Лянь вновь вздохнул. — Тебе не кажется, что если бы тебе было двенадцать, то такие шутки бы приемлемы, а сейчас… — Нет, я правда считаю, что было бы весело. Единственное, я не подумал, что мне будет плохо, когда я проснусь. И ещё я забыл тебе позвонить. — А если бы ты захотел попить? В туалет? Или не знаю, что угодно… — Се Лянь опустился к столешнице и уткнулся в неё лбом. — Я беспокоился. — Прости, гэгэ. Но у меня есть отличная идея, как сделать так, чтобы тебе стало лучше, — Хуа Чэн сбегал в комнату и через минуту вернулся с красной верёвкой. — Как насчёт этого?