nightcap / на сон грядущий

      — Клянусь, ещё один анекдот про Джеймса Бонда, и я всё здесь вверх тормашками переверну. Сколько можно!       Люмин перевела взгляд с планшета на подругу и тихонько рассмеялась. Сегодня Эмбер явно пребывала в паршивом настроении. Поскольку они работали в баре, без дурацких анекдотов от посетителей не проходило ни одного вечера. Странно, что она так реагировала.       — У тебя ПМС, что ли? Эту шутку только немой не отпускал. Раньше она тебя так не задевала.       Эмбер издала тяжёлый вздох.       — Наверное. А может всё из-за моего придурка-бойфренда, который задолбал со своими смс-ками.       Люмин аж воздухом поперхнулась.       — Так у тебя новый парень? Ты чего молчала?!       На щеках собеседницы вспыхнул предательский румянец. Задумчиво наматывая прядь волос на палец, она ответила:       — Ну, по сути, он не новый… И не сказать, что мы… встречаемся…       — По сути не новый? — повторила она сухо. — Погоди, ты про Кэйю говоришь? Чёрт, Эмбер!       — Да знаю я, не начинай! Я не виновата, что люблю его, — жалобно взвыла брюнетка. — И вообще, он очень хорош в постели.       — Обойдёмся без подробностей, — Люмин брезгливо сморщила нос. — Даже представить не могу, чтобы я так из-за мужика унижалась, и плевать, как он там членом орудует.       Столь смелое заявление вызвало у Эмбер ухмылку.       — Неужели? — пальцами она потянулась к уху Люмин, чтобы щёлкнуть по крохотной жемчужинке на конце длинной серёжки. — А как же твой таинственный незнакомец?       — Поверь, это не тот случай, — из уст её вырвался кроткий смешок. — К тому же мне удалось его выдрессировать.       — Жаль, что мой дрессировке не поддаётся, — послышался тяжёлый вздох. — О, какие люди! По сравнению с вон тем парнем, Кэйа — невинный ангел.        Двери бара распахнулись, впуская рослую фигуру в окружении собственной свиты. «Вон тот парень», как выразилась Эмбер, был высоким молодым человеком с рыжей копной волос. Люмин уже успела наслушаться слухов о его принадлежности к мафиозной группировке «Снежная». Болтали, что он среди них самый юный. Тем не менее, она до сих пор не знала его имени.       Ей оставалось лишь гадать, где правда, а где ложь. Одно было ясно: рыжий намертво сросся с репутацией местного плохиша.       И бабника.       Тарталья — вот как к нему обращались. Кто-то сболтнул, что он средний сын богатейшей семьи Снежной, Петровых, авторитет которой был непререкаем. В принципе, походило на правду, ведь выглядел он соответствующе: на плечи небрежно накинута дорогущая кожанка, а сшитый на заказ чёрный жилет сидит на нём так же безукоризненно, как и брюки в тон. Расстёгнутая у шеи рубашка тёмно-бордового цвета открывала вид на цепочку стоимостью наверняка в целое состояние.       — Заноза в заднице, — промолвила Люмин. — Вот кто он такой.       Чёрт знает почему, но она постоянно притягивала к себе неприятности. Тарталья был частым гостем их бара; как бы Люмин ни старалась выстоять перед его чарами, всё равно невольно прониклась симпатией. Нередко она порывалась отказаться его обслуживать, но в голове тут же щёлкал калькулятор: просчитывал плату за жильё, погашение кредита за машину, бонусом прибавлял ворох растрат по мелочёвке. Сумма вырисовывалась немаленькая. В общем, приходилось переступать через себя. Пускай он отъявленный блядун и всем своим видом сулит беду, зато оставляет щедрые чаевые.       Чересчур щедрые.       — Хорошо хоть на чаевых не жлобится, — пробурчала Эмбер. — Удачи!       — Мда. Спасибо, — едва завидев приближающегося Тарталью, Люмин с обречённым вздохом встала за барную стойку.       — Привет, звёздочка! — он положил руки перед собой; на губах его цвела фирменная ухмылка. — Так приятно тебя видеть!       Радушное приветствие было встречено хмурым взглядом.       — Оставь любезности при себе, — Люмин скрестила руки и, опершись локтями о стойку, слегка прогнулась в спине. — Что будешь?       Её взор остановился на мужских пальцах, выстукивающих ритмичную дробь по деревянной поверхности. Чуть ли не на каждом красовались различные символы, выведенные слегка выцветшей чёрной краской, а на левом мизинце поблескивало серебряное кольцо.       Несмотря на татуировки, явно намекающие на тюремный опыт, Тарталья всегда отличался опрятностью. Вот и сейчас его волосы уложены в безупречную причёску, ногти аккуратно пострижены, а одежда поражает дороговизной ткани и несомненно сшита на заказ. Жаль, что от него за версту веет проблемами. При ином раскладе Люмин давным-давно согласилась бы на предложение отправиться к нему домой.       — «Снежный шторм», пожалуйста.       Она сама не знала, зачем из раза в раз задавала этот вопрос. Тарталья неизменно начинает вечер с одного и того же коктейля: две стопки виски по шестьдесят миллилитров, двадцать миллилитров тёмного рома, кофе арабика, сахар — вот и весь «снежный шторм». При смешивании ром с кофе плавно окрашивают прозрачный виски, отчего напоминают штормовые облака, затягивающие ясное небо. Отсюда и название.       Она хорошенько перемешала коктейль соломинкой и подала с абсолютно невозмутимым лицом рыжеволосому завсегдатаю, будто не замечая его попыток очаровать игривым подмигиванием и соблазнительной улыбкой. Желая убедиться, что коктейль приготовлен как надо и придётся по вкусу, Люмин внимательно следила за тем, как парень делает большой глоток. Он с интересом глазел на неё в ответ, пока пробовал свой излюбленный «снежный шторм». С каждым глотком под кожей дёргался острый кадык.       — Совершенство, — заключил Тарталья с улыбкой. — Впрочем, как и всегда.       Он одним глотком покончил с оставшейся жидкостью, морщась, когда горло обожгло жидким огнём, и теперь наблюдал за Люмин: как та берёт в руки рабочий планшет и быстро вбивает его заказ.       — Рассчитаешься заранее? — приподняв идеально нарисованную бровь, спросила она.       Он кивнул, потянулся за бумажником в задний карман брюк и, достав банковскую карту и удостоверение личности, протянул их Люмин. Она взяла пластик, будто не заметив, как Тарталья сознательно провёл большим пальцем по её руке. Он не первый месяц в открытую с ней флиртовал, так что, наверное, уже привычка выработалась.       Очевидно, что флиртовать со смазливыми ду́рочками, попадающими в его лапы точно так же, как мышка угождает к коту, его привычный образ жизни. Люмин считать устанет, если начнёт вспоминать всех девчонок, с которыми он заигрывал. Каждое свидание с ним наверняка идёт по одному и тому же сценарию: смятые простыни, разбитое сердце и чёрные разводы туши на девичьих щеках.       По этой же причине они с Эмбер прозвали его «Казановой местного разлива». Лишь бы, думала Люмин, самой не попасться на удочку. Если учесть, сколько раз в своей жизни она обжигалась, глупо было бы вновь влюбиться в очередного самоуверенного красавчика, завораживающего сладкими речами. Уж кто-кто, а Тарталья точно доверия не заслуживал.       — Скажи, звёздочка, почему у меня создаётся впечатление, будто ты всё время пытаешься избавиться от меня, как шелудивая собака от блох?       С её губ сорвалось неуместное хихиканье, и, прежде чем ответить, она качнула головой.       — Тарталья, единственная собака здесь — это ты.       Он укоризненно цокнул языком.       — Грубовато, не думаешь?       Парень пододвинул Люмин пустой стакан, который она тут же схватила, приступая к приготовлению новой порции.       — Нет. Я людей насквозь вижу. Это издержки работы.       — Значит, судишь книгу по обложке? — он сделал глоток, пристально следя за барменшей. — Я был о тебе лучшего мнения.       Она склонилась над барной стойкой с ехидной ухмылочкой, и в глазах Тартальи мелькнул проблеск интереса: ему подумалось, что девушка хочет шепнуть на ухо какой-то грязный секретик.       Именно такой реакции она и ждала. Ничто не доставляло ей столько удовольствия, как сбитая с заносчивого нахала спесь.       — Не пойми меня неправильно, обложка очень даже симпатичная. Просто… я эту книгу вдоль и поперёк изучила, и не сказать, что она мне понравилась, — Люмин зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Сюжет ни о чём, оригинальности ноль… В общем, пустышка.       Тарталья откинулся на спинку стула, поражённый её тонкой издёвкой, но удивление быстро сменилось искренним смехом.       — Красивая, умная, ещё и на язык острая, — он театрально схватился за грудь. — Пощади моё сердце.       Она довольно усмехнулась сказанным словам и, протянув ему салфетку, подмигнула, сияя золотыми глазками.       — Ты ещё забыл упомянуть, что мне нет равных в смешивании напитков.       Бар заполнялся новыми посетителями, и Люмин была вынуждена на них отвлечься, чтобы принять заказы.       Не прошло и минуты, как до её слуха донеслось нечто, что заставило улыбнуться.       — Зато ты считаешь меня симпатичным. Я это запомню!

***

      — Мистер Денежный мешок сегодня щедрый?       Люмин оторвалась от рассматривания внушительной пачки денег в руках и обратила взор на подругу. Та старательно приводила причёску в порядок, распустив изрядно растрепавшийся высокий хвост. Длинные волосы цвета горького шоколада обрамляли её милое личико пышными волнами, мешая обзору.       — А, ты про Тарталью? Всё как обычно.       Она принялась пересчитывать заработанные чаевые, прежде чем убрать их в кошелёк, в то время как Эмбер старательно пропускала сквозь пальцы непослушные пряди в попытке их распутать. Тяжко вздохнув, та произнесла:       — Тоже хочу богатого красавчика, который тратил бы на меня свои миллионы…       Губы Люмин тронула усмешка.       — Поверь, такой красавчик и даром не нужен. Лишняя головная боль.       Внезапно экран телефона Эмбер вспыхнул, уведомляя о новом сообщении. Она быстро пробежалась глазами по тексту и недовольно цокнула языком.       — Раз уж заговорили про головную боль, — экран снова погас, — прибыл мой принц на белом коне.       От услышанного Люмин невольно закатила глаза.       — Я по-прежнему считаю, что ты дурочка, раз даёшь ему очередной шанс.       — Все заслуживают второго шанса, — подметила Эмбер.       — Ага, только у Кэйи этот шанс уже десятый! — покачав головой, возмутилась Люмин.       Бар практически опустел: последние из оставшихся сотрудников уже собирались покидать стены заведения. Люмин старательно наводила порядок на барной стойке, когда боковым зрением уловила чужую тень.       — Тома, привет! Почему ещё не ушёл? — задала она вопрос, заправляя за ухо выбившуюся прядь.       — Только закончил на кухне. Знаешь, мне чертовски жаль тех, кто сегодня будет убирать туалет. После бурной пятницы туда в противогазе нужно заходить, — его аж передёрнуло от отвращения, на что Люмин не сумела сдержать смех.       — У Дилюка денег не хватит, чтобы заставить меня оттирать чью-то блевоту, — она неприязненно поморщилась, — и ведь не только…       Тома согласно кивнул.       — Кстати, тебя подбросить до дома? Я сегодня на скутере, шлем можешь мой надеть. Прекрасная ночь для поездки с ветерком, как думаешь? Гнать сильно не буду, обещаю!       Люмин отклонила предложение: вежливо улыбнувшись, звякнула в воздухе ключами от машины, на которых висел брелок в форме диско-шара.       — Я сегодня приехала на своей развалюхе, так что…       — Давай хотя бы провожу, — настоял он. В глазах его, двух изумрудах, мелькнуло огорчение. — В такое позднее время опасно бродить по улицам одной.       Люмин смилостивилась, так что Тома, будучи истинным джентльменом, проводил её до машины. Припарковалась она там, где в нынешнее время паркуется любая другая девушка — прямо под уличным фонарём, ведь в случае чего так легче заметить потенциальную угрозу. В сумочке у неё всегда лежал перцовый баллончик, а благодаря пройденному курсу самообороны она не боялась дать отпор. Именно по этой причине коллеги особо за Люмин не беспокоились, но Томе, видимо, воспитание не давало оставить её одну.       От чего-то она не решилась сообщить, что даже отпетый головорез не уйдёт от неё в целости и невредимости. Наверное, причина крылась в самом Томе: он добрый настолько, что мухи не обидит.       — Спасибо, ты мой герой! — шутливым тоном ответила она, попутно открывая дверцу машины.       В ответ Тома отсалютовал рукой.       — Рад помочь вам, мадам.       — Ну, спокойной ночи! — Люмин изобразила неловкую улыбку. Ей показалось, что он хочет что-то предложить.       — Ага… Слушай, Люмин…       Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, а после взглянула на коллегу. Щёки полыхнули огнём. Вот парадокс: она любому может переломать все пальцы, но отшить такого милого парня, как Тому, кажется непосильной задачей. И всё бы ничего, но она уже состоит в серьёзных отношениях. Правда, об этом мало кто знает, поскольку Люмин весьма неохотно делится нюансами своей личной жизни. В курсе, наверное, только Эмбер, но даже она практически ничего не знает о избраннике подруги. Оно и к лучшему — меньше знает, крепче спит.       — М?       — Я тут достал билеты на концерт в эти выходные. Собирался пойти с соседом, но он вдруг слёг с жуткой болезнью, — Тома хихикнул.       — Жуткой болезнью? — повторила она, на что получила кивок.       — Да, какая-то страшная зараза. Лежит пластом и не встаёт.       — Кажется, твоему соседу срочно нужно к врачу.       — Возможно… В общем, я к чему это… Может, пойдём вместе? — он нервно почесал затылок. Сейчас Тома походил на застенчивого старшеклассника, враз краснеющего при общении с противоположным полом; казалось, ответь отказом, и Люмин разобьёт ему сердце.       — Давай я чуть позже отвечу, — уклончиво начала она, — ладно? Не уверена, как сложится неделя.       Тома, моргнув, резко закивал головой, будто сам удивился её обнадёживающему ответу вместо лаконичного «нет».       — Да! Да, конечно! Не торопись! Я понимаю, что такое нужно обговаривать заранее, а не в последнюю минуту.       — Отлично. Ладно, ещё раз спасибо!       Люмин быстро села за руль. Сквозь лобовое стекло она заметила выезжающего с парковки Тому — он помахал на прощание и умчался прочь.       Тем временем девушка повернула ключ в замке зажигания и приготовилась услышать рёв двигателя, но надеждам не суждено было сбыться: тот лишь рыкнул пару раз и заглох. Воцарилась тишина.       В раздражении скрипя зубами, Люмин попыталась вновь его завести, но сдохший мотор не собирался возвращаться с того света, а на приборной панели теперь отчаянно мигал индикатор неисправности двигателя.       Она с горестным вздохом уткнулась лбом об руль.       Ну, пиздец, приплыли.

***

      Люмин нетерпеливо слушала гудки, прислонившись к капоту машины. Вскоре сигнал сменился на механический женский голос, который как заезженная пластинка повторил набор команд. Итэр был прав: в наши дни на экстренные вызовы отвечают одни роботы, и изредка — настоящие люди. Такая система даже в полиции работает.       В любом случае, бедную железяку мог спасти лишь эвакуатор, и желательно как можно скорее. Холод ночи становился заметно ощутимее, и теперь дыхание рисовало маленькие облачка пара. Люмин зябко куталась в пальто, желая найти спасительное тепло.       Можно позвонить Томе, пока тот далеко не уехал, и заодно прокатиться с ним на скутере. Но в таком случае она должна согласиться пойти на злосчастный концерт, а её мужчине это ой как не понравится. Оставался один единственный выход: дождаться ответа оператора и запросить помощь, что было совсем не просто в ранние предрассветные часы.       — Спасибо за звонок в дорожную службу. Меня зовут Сьюзен, чем могу быть полезна?       — О, Сьюзен! Хвала небесам! — от неожиданности она подскочила. — Я звоню, потому что мне срочно нужен эваку…       Остаток фразы застыл на кончике языка, когда мобильник вдруг с лёгкостью выхватили из рук. Люмин обернулась; на смену удивлению в её взгляде мгновенно пришло облегчение.       А после — ярость.       — Ты, — буркнула она, скрестив руки на груди. — Что ты тут забыл?       Тарталья коснулся красной трубки на экране и с невинной улыбкой завершил вызов.       — Звёздочка, у тебя какие-то проблемы с машиной?       Она потянулась за своим мобильником, но Тарталья тут же вскинул руку вверх.       — Дай сюда телефон.       — Так возьми, — нарочно поддразнил её он и поднял телефон ещё выше, пользуясь их значительной разницей в росте.       — Сейчас по яйцам врежу, — в ход пошли угрозы.       Они сработали: Тарталья сдался и, звонко рассмеявшись, вернул устройство хозяйке.       — Не советовал бы раскрывать свои приёмчики прямо противнику в лоб. Здесь лучше сработает элемент внезапности.       Тогда Люмин сердито пробормотала:       — Что ты тут забыл?       Он отвёл взгляд в сторону, словно ответ на вопрос притаился где-то за углом.       — Просто проходил мимо.       Девушка усмехнулась.       — Ага, так и поверила. Ты на машине?       Он нажал на брелок и глянул через плечо. Роскошный седан цвета воронова крыла приветливо моргнул фарами. Повернувшись, Тарталья с задорным блеском в глазах взглянул на девушку.       — Хочешь прокатиться? — спросил он её.       — Нет уж, спасибо, — было ему ответом. — Мне просто нужен кто-то, кто поможет отбуксировать машину. Трос у меня есть в багажнике.       Она достала из кармана пальто ключи и подошла к багажнику, собираясь его открыть, как вдруг её остановил Тарталья. Он схватил за плечи и развернул к себе лицом. Ключи выпали из руки, звякнув об асфальт.       Люмин окинула его таким взглядом, что ещё чуть-чуть, и отправит на тот свет.       — Тарталья, ты… — начала она, но приложенный к губам палец в перчатке не дал закончить гневную тираду. Устремлённый на неё взгляд был подобен взгляду хищника, нацеленного на добычу.       — Зови меня по имени, звёздочка, — произнёс тоном таким сладким, что казалось, будто в уши льётся мёд.       Люмин прикусила нижнюю губу. Глаза её заскользили по парковке, надеясь отыскать возможных свидетелей открывшегося зрелища, но, увы, вокруг — ни души, лишь пустота и тишина. Здесь только перекати-поле не хватало.       Тогда она опустила руку к его паху и схватила за мужское достоинство, отчего Тарталья сдавленно охнул. Ошеломлённый на мгновение, он выдавил натужную улыбку, метнув взгляд вниз и обратно.       — Полегче, малышка, — выдавил он, — иначе как я буду доставлять тебе удовольствие?       Её пальцы поддели пряжку ремня и притянули ближе, из-за чего Тарталья был вынужден опереться на багажник, расположив руки по обе стороны от Люмин. Теперь она восседала на гладкой поверхности собственной машины и, стиснув зубы, злобно глядела на рыжего сверху вниз. Глаза у неё горели так, что невольно разгоняли по телу жар.       — Я же говорила, что не нужно просто так сюда приходить… Аякс, — мурлыкнула она его имя.       — Я и не приходил. Сначала был здесь по делам, а потом решил подождать, когда ты закончишь смену, — нашёл он оправдание, морщась от боли в причинном месте. Ну и хватка…       — Ты понял, о чём я, придурок, — Люмин огрызалась, но всё же не предпринимала попыток оттолкнуть парня, — а что, если кто-то тебя увидит? Тома, к примеру?       На его губах появилась язвительная улыбка.       — Тома, значит. Кстати, как с ним дела обстоят?       — Он безобидный, просто не очень понимает намёки.       — Что-то я не слышал, чтобы ты напрямую его отвергала, — пробурчал Тарталья, не в силах скрыть обвинительный тон в голосе, на что Люмин шумно вздохнула и запустила пальцы в его густые волосы.       — Я собиралась. Надо мягко отшить, а то расстроится.       — Почему не рассказать ему всё как есть?       Его рассудок начал мутнеть, едва Тарталья почувствовал прикосновения тёплых губ к шее, что оставляли раскалённым следом дорожку поцелуев. Девушка вновь заглянула в глаза, уголки её рта на мгновение дёрнулись вверх.       — Что, например?       — Что у тебя парень есть, — заявил он как о чём-то само собой разумеющемся.       Люмин застыла, шокированная, но через пару секунд разразилась звонким смехом, откинув голову назад. На устах теперь играла широкая улыбка.       — Ага, размечтался. Скажу прямо, — закатив глаза, она продолжила, — даже не мечтай. Мы это уже обсуждали.       Тарталья, кажется, встревожился.       — Да, звёздочка, я помню наш разговор, как и помню то, что ты со мной уже несколько месяцев встречаешься. Не надоело прятаться ото всех?       Она покачала головой.       — Смысл тайных отношений в том, чтобы держать их в тайне.       — Да, и поначалу меня всё устраивало, — начал объяснять Тарталья, — но, думаю, нам пора переходить на новый этап.       Она опять картинно закатила глаза.       — Ты о чём?       — Хочу, чтобы люди о нас знали, — заявил парень, положив ладони на девичьи бёдра, — знали, что ты — моя.       Люмин сжалась, когда он уткнулся лицом в изгиб шеи — то ли от того, что было слишком приятно, то ли наоборот. Аромат его одеколона бил по носу, но она горячо любила этот запах: терпкий, свежий, дорогой, с нотками кедра или осины.       — Как ты это себе представляешь? — задала она вопрос и на миг прервалась, открывая ему для поцелуев шею. — «Эй, ребят, знакомьтесь, это мой молодой человек, член крупнейшего преступного синдиката в Снежной». Так, что ли?       Он поднял на неё голубые, как сапфиры, глаза.       — А что тебе не нравится?       Не стерпев, Люмин оттолкнула его и слезла с багажника.       — Мы уже это проходили…       — Ты же с самого начала отношений знала, кто я такой, — Тарталья пошёл следом, — знала, на что подписываешься.       Она развернулась.       — Да, знала! На тайные отношения! Да какие там отношения… — Люмин потёрла переносицу и сокрушённо вздохнула. — Просто интрижка, не более.       Кажется, его это задело.       — Интрижка?! Значит, поэтому ты постоянно ко мне ходишь?       Щёки Люмин зарделись ярко-красной краской. Во всей этой истории была маленькая загвоздка: каждая клеточка её тела отчаянно вопила, чуть ли не в колокол била в попытке вразумить — не стоит связываться с кем-то, от кого за версту разит неприятностями. Однако именно поэтому её влекло к рыжему ещё сильнее. Итэр в очередной раз оказался прав — вкус в мужчинах у неё в самом деле полное дерьмо.       — На плохих мальчиков западают потому, что они плохие, — решила пояснить она, — и с ними классно проводить время. А не потому, что хотят привести домой и познакомить с мамочкой.       Тарталья, властно возвышаясь над ней, снова прижал девушку к бедной развалюхе. Могло казаться, что она злилась, но тело предательски выдавало истинное состояние. В глазах Люмин он видел желание, чувствовал всем телом исходящее от неё тепло. Лучше б она вдарила ему по яйцам, ей-богу.       — Раз так, — он наклонился ближе, обжигая горячим дыханием ушко, — я покажу тебе, мышка, как «классно» со мной проводить время. Погнали ко мне.       Тарталья принялся усыпать поцелуями её шею, тесно жаться к ней тазом. Тело Люмин расслабилось, глаза закрылись. Ему окончательно удалось добить её своим мягким, глубоким шёпотом. Несмотря на то, что одно из произнесённых слов было сказано на неизвестном ей языке, всё равно звучало чертовски пошло.       Она выругалась себе под нос. Искусен, мерзавец; знает, на что давить. Чёрт возьми, да именно поэтому она сейчас и растекалась под ним лужицей.       Видимо, Люмин слабачка. Она правда не могла сопротивляться ни его взгляду, томному и глубокому, ни его заискивающему тону. А ещё прекрасно осознавала, что своё обещание он непременно выполнит — в этом нет никаких сомнений.       Она кивнула, безмолвно принимая его предложение.       В конце концов, зачем лишний раз морочить себе голову, раз о их связи всё равно никто не знает?