nightcap / на сон грядущий

      Пристанище Тартальи располагалось на другом конце города, в районе, застроенном многоэтажками. Для одного человека квартира и впрямь была огромна. Несколько сотен квадратных метров украшала современная мебель, а из высоких окон открывался фантастический вид на город. Некогда фабричное здание превратилось в жилой дом относительно недавно — его отреставрировали так, чтобы оставить первоначальный шарм и в то же время привнести в дизайн некую изюминку.       В первый визит к Тарталье большую часть времени Люмин провела, зачарованно разглядывая россыпь городских огней сквозь огромное арочное окно. В тот вечер он рассказывал ей об истории здания, в котором проживал, чаруя своим бархатным и хрипловатым от постоянного курения голосом, а ещё поил крепким ликёром, о стоимости которого она не отважилась спросить.       Если отбросить предубеждения против выходца из Снежной и закрыть глаза на его дурную репутацию, Тарталья совершенно точно заслуживает звания дамского угодника: он хорош как в постели, так и за её пределами. И именно секс вынудил Люмин вновь к нему вернуться. Тем не менее, она старалась не терять бдительности рядом с ним и всегда помнила, что Тарталья уж точно не относился к тем парням, которых хотелось сводить на знакомство с родителями.       «Дверью» в квартиру служит личный лифт, расположенный на парковке и ведущий прямиком в лофт. У Тартальи, соответственно, имеются ключи, чтобы отпирать раздвижную решётку на лифте.       Так и в этот раз: расправившись с решёткой, он пропустил Люмин вперёд и следом зашёл в кабину.       — Расскажи-ка о Томе поподробнее, — произнёс парень, прислонившись к стене.       Люмин усмехнулась и качнула головой.       — О чём именно? Тома — мой друг и коллега.       Голубые глаза вперились в неё. Их оттенок потемнел до цвета индиго.       — Друг? Видимо, вы близки, раз он предлагает подвезти на своей Веспе.       Она лукаво прищурилась.       — Неужели ты реально ревнуешь?       Он пожал плечами, не переставая теребить кольцо на мизинце.       — А что, нет повода?       — Ага, повода нет, — скрестила руки на груди. — Мы с Томой просто друзья, не более.       Тогда Тарталья задумчиво почесал подбородок, склонив голову набок, и после расплылся в ехидной улыбке.       — Вот и отлично, — она позволила себе расслабиться, когда почувствовала на губах поцелуй: закрыла глаза и отдалась моменту. Вдруг лифт начал покачиваться, из-за чего обоих заштормило, и Люмин прижало к задней стенке крепким телом. — Мне бы не хотелось убивать бедолагу, — пробормотал Тарталья, прежде чем снова накрыть её губы своими.       Люмин издала смешок, потянулась рукой к бордовой рубашке и сжала ту в кулак, заставляя парня немного нагнуться.       Она застенчиво улыбнулась.       — Даже не знаю, должен ли меня отталкивать или возбуждать факт того, что ради меня ты готов пойти на убийство, — мягко потянула его за нижнюю губу, укусив. От приглушённого стона, слетевшего с уст Тартальи, по телу пробежали мурашки.       Внезапно он прижал её к стене, заскользил ладонями по спине, уделяя особое внимание пояснице, и вскоре решил перехватить инициативу: впился грубым поцелуем, глотая стон Люмин и проникая в рот языком.       Её пальцы не стали медлить и, пока хозяйка была занята чужими губами, начали расстёгивать жилет парня. Следом они расправились с пóлами рубашки, выдернув их из брюк, и расстегнули ремень. Люмин действовала быстро, резко, совсем не обращая внимание на возражения Тартальи о том, что она слишком спешит.       — Эй, — он взял её за запястья и прижал к стенке, заглядывая в янтарные глаза девушки. Её взгляд манил и завораживал. — Полегче, звезда. К чему такая спешка? Вся ночь ещё впереди.       В ответ она зарычала, да так, что напомнила дикую кошку; вырвала из сильной хватки руки, запустила ладонь в рыжие волосы и вновь прильнула к нему губами.       Дальше — больше. Тарталья чуть не рухнул, когда она неожиданно прыгнула на него, обвивая ногами талию. Благо, лифт наконец остановился. Тарталья кое-как разобрался с решёткой, пока Люмин осыпала его горячими поцелуями.       Пыл она так и не поубавила. Наоборот, что есть силы толкнула в грудь, от чего он налетел на кухонный островок. Парень машинально вскинул руки, готовясь к встрече с твёрдой поверхностью, и тем самым сбил всё то, что стояло на граните.       Тарталья не хотел уступать. Он поменялся с ней местами и усадил прямо на островок, в то время как Люмин принялась отчаянно стягивать с его тела рубашку. Этой же участи удостоился ремень, исчезнувший с Тартальи так резко, что до ушей донеслось громкое «вшух». Кожаное изделие она бросила через плечо, совершенно не заботясь о том, куда оно приземлится.       Он наклонился над ней так, что Люмин почти что полностью легла на гранитную стойку. Её рубашка оказалась задрана и теперь открывала вид на мягкие полушария, скрытые лифчиком. Мешавший элемент одежды был вскоре снят через голову одним резким движением. Несколько секунд, и Тарталья припал к её ключицам языком, спускаясь замысловатыми узорами к груди. Руками он метнулся вниз, к её бёдрам, скользя по кожаным обтягивающим штанам.       Он оставлял на нежной коже засосы, и от каждого касания языком Люмин сладко стонала, выгибалась в спине и пальцами путалась в густых волосах парня.       — На тебе слишком много одежды, — хрипло промолвил он, обжигая шею горячим дыханием.       Реакцией на его слова стала улыбка и мягкий смех, раздавшийся прямо на ухо.       — Так реши эту проблему, Аякс.       Тарталья не сдержал стон и в очередной раз приник к ней губами, осыпая градом поцелуев. Закончил он лишь тогда, когда её уста распухли от продолжительных терзаний, а на шее не осталось места, где не было бы розоватых пятен от засосов.       — Мне пиздецки нравится то, как ты произносишь моё имя, — признался он, расстёгивая молнию на ширинке её штанов и пальцами проникая под плотную ткань.       Люмин пожирала его взглядом: глядела дико да то и дело облизывала губы, будто голодная львица, что завидела свежий кусок мяса. Свет ночного города косо разрезал мрак квартиры, проникая сквозь узкие окна, и попадал на лицо Тартальи — наполненные густой синевой глаза сверкали, подобно океану под светом луны.       Он был безумно красив, и Люмин не видела смысла отрицать сей факт. Желание внутри росло с каждой секундой, ждать становилось невмоготу. Рыжий засранец прекрасно об этом знал, но торопиться не собирался: мучительно медленно стягивал с её длинных ног штаны.       Тогда она грубо толкнула его в грудь, недовольно фыркнув, и спрыгнула с островка. Тарталья, опешив, неуклюже попятился назад. Она схватила его за руку и повела в гостиную. Перевалившись через диван, они оба распластались на ворсистом ковре. Люмин тут же накинулась на парня, сорвала с него несчастные брюки и уселась меж бёдер, сразу припадая к возбуждённому члену.       Для лучшего обзора Тарталья приподнялся на локтях. Для него не было ничего более сексуальнее, чем наблюдать за какой-нибудь симпатяжкой, седлающей его. Но Люмин, конечно, ни в какое сравнение с другими не шла. Она — самая красивая девушка, которую он когда-либо встречал. Прелестнейшее создание, добиться которого оказалось той ещё задачей: пришлось побегать за ним, прежде чем наконец-то (хвала небесам!) получить согласие на совместное времяпровождение.       Её губы были мягкими. Проворным языком она исследовала каждый сантиметр его плоти. Своими движениями, медленными и умелыми, Люмин старалась доставить как можно больше удовольствия Тарталье, ведь она прекрасно знала его любимые ласки.       Она резко оторвалась от члена, с характерным звуком выпуская тот изо рта, и оставила невесомый поцелуй на головке. Затем Люмин подняла взгляд вверх, на Тарталью. Щёки её раскраснелись, в глазах блестели слёзы. Кто ж знал, что за внешностью невинного ангела скрывалась такая бестия-искусительница. Буквально всё это время мельтешила перед его глазами, а он и не замечал её истинной натуры…       Пришлось несильно хватать за белокурые волосы и останавливать её — ещё чуть-чуть, и он бы кончил. Тогда она ладошкой обхватила у самого основания, заставив Тарталью стиснуть зубы и тихонько ругнуться под нос. Ещё слишком рано для кульминации — ему хотелось больше времени уделить прелюдиям. Он балансировал на острие ножа: шаг вперёд, и экстаз накрыл бы с головы до пят.       — Погоди… — выдохнул парень и ласково огладил её щёку, проводя большим пальцем по нижней губе. — Иди ко мне, малышка.       Люмин покорно прильнула к нему и прижалась всем телом. Тарталья тут же приник к её шее, оставляя очередной засос на нежной коже. Его опытные пальцы ловко расправились с застёжкой лифчика — та быстро сдалась с тихим щелчком, высвободив небольшую грудь.       — Ты. Такая. Аппетитная, — мурлыкнул он в промежутках между поцелуями; его рука сжала упругую ягодицу. — Разрешишь мне тебя попробовать?       От его слов внутри всё затрепетало. Люмин согласно кивнула и вскоре, приняв комфортную позу, села ему на лицо. Возбуждение было настолько сильным, что она вся дрожала: истекала смазкой и чувствовала горячую пульсацию между ног. Стоило Тарталье слегка заскользить языком между половых губ, как у Люмин перед глазами вспыхнули звёзды.       Тем временем он осторожно ввёл пальцы, растягивая её изнутри. Навыки оральных ласк парня заслуживали твёрдой пятёрки с плюсом: языком он касался страстно, жадно, пуская электрические разряды по каждой клеточке тела и распаляя её всё сильнее. Она непроизвольно двигалась ему навстречу.       Тарталья остановился лишь тогда, когда языком почувствовал ритмичную пульсацию внутри нутра — Люмин хрипло простонала и бурно кончила, заливая его смазкой. Она слезла и, прижавшись к груди Тартальи своей, приникла к его губам глубоким поцелуем, пробуя себя на вкус.       Её била мелкая дрожь, послеоргазменная нега медленно разливалась по всему телу: сердце нещадно колотилось, уши горели огнём. Напряжённые соски девушки, что касались груди, ощущались уж слишком явственно — настолько острыми те были.       — Ты чего это, заснуть удумал? — поинтересовалась она, вопросительно изогнув бровь. Её губы тронула игривая ухмылка.       Тарталья приподнял веки и обвёл Люмин ленивым взглядом. До её слуха донёсся мягкий смех.       — Ни в коем случае, красотуля. Ночь только началась, да и я с тобой ещё не закончил.       — Хороший мальчик, — шепнула она, оседлав его бёдра. Головка члена коснулась входа, отчего дыхание Люмин враз сбилось.       Тарталья привстал. Теперь их тела вплотную касались друг друга; Люмин обхватила его ногами за талию. Одним плавным движением он приподнял её и, примостившись у самого входа, плавно вошёл. Ногтями она впилась в его плечи, оставляя на коже следы-полумесяцы, зубы сомкнула на острой ключице.       Каждый толчок вырывал из её горла громкие стоны, а ощущение заполненности затмевало рассудок. Она сжимала его стенками влагалища невероятно туго, будто тисками. Удивительно, как в такой хрупкой и изящной девушке умещалось столько силы.       Тарталья всегда подчинялся любой её прихоти: брал то жёстко, то нежно, потакая желаниям Люмин. Его заботит лишь удовольствие партнёрши, да и своей главной целью он считает доведение её до состояния нестояния и лишение трезвости рассудка.       Что ж, сегодня Люмин явно была настроена на грубость. Второй оргазм настиг её прямо на полу в гостиной. Тарталья вбивался остервенело, удерживая за ягодицы, и не останавливался до тех пор, пока Люмин не простонала его настоящее имя, резко запрокинув голову.       — Аякс!       Из раза в раз это сладкое «Аякс», произнесённое чуть ли не в мольбе, воздействовало на него одинаково. У Тартальи словно второе дыхание просыпалось. Вот и сейчас, несмотря на совсем недавний яркий оргазм, он перенёс девушку на диван, а та, в свою очередь, облокотилась на высокую спинку дивана. Тарталья задвигался с такой силой, что бедный диван то и дело жалобно поскрипывал, царапая ножкам дорогой паркет. Правда, сквозь протяжные стоны Люмин это едва ли можно было расслышать.       Наконец, она снова достигла желанной разрядки — стенки влагалища начали мерно сокращаться вокруг члена, крепко сжимая. С уст слетал бессвязный поток слов вперемешку с хаотичными вздохами.       На этом они, разумеется, не остановились.       Места менялись как в калейдоскопе. Сначала у окна — потной спиной Люмин елозила по стеклу, пока в неё грубо толкался Тарталья; после — прямо на кухонной гранитной столешнице, в которую девушка цеплялась до побелевших костяшек, едва держась на дрожащих ногах. Конечной остановкой стала спальня, где Люмин привязала запястья парня к металлическому изголовью кровати кинг сайз красными шёлковыми лентами. К слову, такой атрибут он подготовил специально для неё, готовый к любым поворотам и фетишам со стороны Люмин.       Она скакала на нём то резво и быстро, то мучительно медленно, постоянно меняя темп и амплитуду движений, как только чувствовала, что Тарталья вот-вот кончит.       — Ах-х! Люми… — он замер на полувыдохе, чувствуя, как узел в животе затягивается всё туже.       Лёгкие горели от нехватки кислорода, отчего она жадно глотала воздух. Бисеринки пота на её раскрасневшейся коже поблескивали в рассеянном свете луны. Люмин опустила на парня взгляд, упёршись ладонями в его грудь.       — Что такое? — её прервал невольный стон. — Я… уже близко… Ещё чуть-чуть…       Тарталья стиснул зубы и крепко сжал пальцы ног. Чего он точно не ожидал, так это кончить вновь, да ещё так ярко. На какое-то мгновение ему даже показалось, что он сейчас позорно отключится от нахлынувших ощущений. Люмин же, не останавливаясь, продолжала рьяно на нём скакать, невольно царапая его грудь.       Тарталья был перевозбуждён и чувствителен до такой степени, что из глаз брызнули слёзы.       То ли Люмин собиралась таким зверским способом его убить, то ли затрахать до тех пор, пока член не отвалится. Явно не лучший исход для среднего сына пресловутой семьи Петровых и одного из самых молодых членов мафии Снежной, опытного киллера, счётчик убийств которого давно перевалил за сотню. Но если взглянуть с другой стороны, — оказаться затраханным до смерти потрясающей блондинкой с ангельской внешностью — то звучит вполне себе ничего.       Наконец, Люмин рухнула на него, обессиленная. Сердце её яростно билось в грудной клетке. Тарталья попытался шевельнуть руками, но те по-прежнему надёжно удерживал прочный шёлк. Впрочем, плевать. Сил открыть рот и озвучить просьбу об освобождении банально не было.       Вскоре они оба отключились, даже не озаботившись сменой позы — сказались переутомление и слабость.       Их сонное царство нарушил зазвонивший телефон Люмин. Каждое движение сопровождалось болью в затёкших конечностях. Она села; утренние лучи солнца заливали спальню, касались лица, отчего приходилось щурить уставшие глаза. Уткнувшись в шею Тартальи, она захныкала, как дитё, а после неразборчиво что-то пробормотала.       — Чего-чего? — спросил он. — Ты сейчас точно на английском говорила?       Люмин насупилась и уткнулась подбородком ему в грудь.       — Я сказала, что слишком вымоталась, чтобы идти за мобильником.       На что парень рассмеялся.       — Малышка… Может, ты хотя бы, эм… развяжешь меня?..       Она растерянно моргнула и метнула взгляд на его запястья.       — Ой! Чёрт, конечно! Извини! Совсем позабыла.       — Пустяки, — заверил её он, невзирая на острую боль, сковавшую мышцы сразу после того, как руки оказались свободны.       Люмин вылезла из постели, босыми ногами почти что ступила на деревянный пол, как вдруг её схватили за талию и вернули обратно.       — А-аякс! — вскрикнула она, широко распахнув глаза. — Ты что творишь?       Он навис над ней, крепко удерживая за руки, и нагло ухмыльнулся.       — Предотвращаю попытку бегства. Ты же любишь так делать.       Девушка тяжело вздохнула, когда плечом почувствовала мягкий поцелуй, и попыталась высвободиться из-под сильного тела, извиваясь.       — Это не бегство. Я просто возвращаюсь домой.       Он покачал головой и скорчил недовольную гримасу, как маленький мальчик, уставший выслушивать нотации родителей.       — Никуда ты не идёшь.       — Как это? — нахмурилась она.       — Я не хочу, чтобы ты уходила, — Тарталья прижался лбом ко лбу.       Теперь её хмурый взгляд метал молнии.       — Брось, Аякс. Заканчивай со своими шутками. Мне нужно домой, там кошка голодная ждёт.       Парень наотрез отказывался отпускать её. Он стиснул Люмин в объятиях и уткнулся носом в шею.       — Да пусти же! — она стала вырываться, вся раскрасневшись от упорства. — Паймон станет плохо, если пропустит хотя бы один приём корма!       Со стоном разочарования Тарталья всё-таки уступил её просьбе. Он слез с неё и лёг обратно на свою часть кровати, запуская в рыжие волосы пальцы, Люмин же села на краешек кровати и, прежде чем встать, добавила:       — Ты одеваться будешь? Или мне вызвать Uber?       Он привстал и глянул на неё с напускной грустью во взгляде.       — Нет, я тебя подброшу.       — Спасибо, — Люмин наклонилась и быстро чмокнула в губы. Затем она отправилась на поиски одежды, но тут же споткнулась об собственные штаны. Лифчик каким-то боком оказался нанизанным на ножку журнального столика, а крючки на застёжке застряли в ворсистом ковре. — Не видел мою рубашку? — поинтересовалась девушка, заглядывая под кровать.       Тарталья невозмутимо пожал плечами.       — Надень какую-нибудь из моих.       Она подошла к шкафу, распахнула дверцы и просто обомлела: тот ломился от одежды. Люмин выбрала самую простую белую рубашку и, надев её, развернулась к парню с нетерпеливым выражением лица.       — Ты одеваться будешь или нет?! — шикнула она.       Тарталья кивнул. Пришлось вставать.       — Да, сейчас, — он сладко потянулся всем телом и вдруг заметил на себе странный взгляд. Брови его нахмурились. — Ты чего?       — Это… то, о чём я думаю?.. — Люмин сделала пару шагов, совсем позабыв о пуговицах на рубашке, прищурилась и потянула за серебряный циркуляр, что висел на левом соске. Парень вздрогнул, неловко прикрыл грудь руками и залился краской. — Что ж, это что-то новенькое.       — Вообще-то, я ещё вчера проколол, — он подошёл к шкафу и достал оттуда спортивные штаны, — но кое-кто был слишком увлечён другими вещами, чтобы обратить внимание.       Настала её очередь краснеть.       — Ну, знаешь ли, у моего молодого организма есть определённые потребности!       Тарталья, закончив одеваться, потянулся к девушке и, приобняв, уложил её на кровать. Люмин глянула так, будто ещё секунда, и она вмажет по самое не балуй, но быстро успокоилась, как только встретилась с его серьёзным взглядом.       — Переезжай ко мне, — произнёс он, игриво ущипнув за щёку.       Она оторопело заморгала ресницами.       — Что-что, прости?!       Тарталья взял её ладошку, поднёс к губам и поцеловал костяшки пальцев.       — Переезжай ко мне.       — Аякс… — отрицательно замотала головой Люмин.       — Да брось, моя звезда, — произнёс он умоляющим голосом, — ты нужна мне здесь, рядом. Тебе тут самое место.       — А, это чтобы тебе было удобнее за мной следить? — её брови взметнулись вверх.       — Нет же, чтобы заботиться о тебе. Приносить по выходным завтрак в постель. Отвозить на работу и забирать с неё, — губы его растянулись в улыбке, — а ещё так мне будет удобнее за тобой следить. Мало ли, украдёт кто.       Она тихонько прыснула.       — Тарталья. Ну не могу я.       Кажется, её слова ранили парня в самое сердце.       — Это из-за Паймон, да? Так переезжай вместе с ней, это не проблема. Я люблю животных!       Люмин снова мотнула головой.       — Нет, дело не в этом.       — Так в чём же?       Она нервно сглотнула слюну.       — Ты же знаешь.       Конечно знал, но всё равно решил уточнить.       — Из-за моей… профессии?       Люмин кивнула. Её пальцы заскользили по чёрным татуировкам, что украшали кожу на его рёбрах.       — И это тоже. А ещё из-за количества убитых тобой людей.       Тарталья испустил тяжёлый вздох.       — Я убиваю только плохих, Люмин.       — И что? Значит, нужно лишать их жизни? Можно подумать, тебя вынуждают убивать, — скептически поинтересовалась она.       Он пожал плечами.       — А что мне остаётся? Провести воспитательную беседу и отпустить как ни в чём не бывало? Мда, тактика просто супер.       — Боги, во что я влипла… — Люмин устало потёрла глаза.       — Эй, — он нежно взял её за подбородок, — ты же с самого начала знала, кто я такой. Более того, сама же сказала, что мой род деятельности тебя заводит.       Люмин прикусила нижнюю губу. Да, она и вправду такое говорила, причём очень, очень часто… И в словах её определённо была доля правды. По большей части Тарталья привлекал её именно из-за своей репутации плохиша. Когда в одну из первых встреч он сломал одному «ухажёру» руку и пригрозил ножом только из-за того, что тот настойчиво приставал к Люмин и не понимал слова «нет», внутри девушки разлилось… нечто тёплое.       Нередко она задумывалась над тем, насколько умелым и опытным киллером был рыжий, и насколько важную роль тот играл в криминальной группировке «Снежная». Как именно он устранял цели: подмешивал смертельный яд, душил, использовал снайперку или же предпочитал ножи? Не раз Люмин приезжала к нему домой и натыкалась на перепачканного в чужой крови Тарталью. Что уж греха таить, её это… очень даже привлекало.       От абсурдности мыслей она чуть не рассмеялась в голос. Узнай об этом Итэр, непременно бы угрюмо зыркнул на неё и спросил что-то наподобие «ты, блять, совсем рехнулась?».       Ну, может и рехнулась. Иначе как ещё объяснить, что она сейчас на полном серьёзе обдумывала предложение Тартальи и в какое-то мгновение решила, что мысль вполне себе… неплохая. Во-первых, он ей действительно нравился. Во-вторых, секс с ним — десять из десяти. В-третьих, самое важное, — рядом с Тартальей спокойно и безопасно. Ну и последнее…       — Люблю тебя, малышка.       Вот оно. Он правда её любил. И Люмин, кажется, в чувствах недалеко от него ушла.       Что ж, Итэр, твоя сестра… полная идиотка.