Неважно

тик-так

тик-так

тик-так

      Каждый посторонний звук в маленькой спальне раздражает до чёртиков. Сон не идёт. Кажется, голова сейчас взорвётся. Тихое, едва слышимое в обычное время сопение, в два часа ночи ощущается ещё каким слышимым. Ещё и эти винтажные часы с маятником до пола… «Зачем я вообще согласился на их покупку» — отозвалось в голове Николая. Лучше бы не отзывалось. Лучше бы парень сейчас спал, как Сигма под тяжёлым двойным одеялом. Но мысли Николая целиком и полностью забиты. Да, почти у каждого была хотя бы одна бессонная ночь. Первый час, второй, третий… А ты до сих пор не спишь. Размышляешь или о лучшей жизни, или о худших моментах, прожитых за свою. Ну так вот, это состояние у Гоголя продолжается последние несколько месяцев. Заснуть не получается. В животе бурлит третья порция сильного снотворного. Не помогает.       В голову Николая лезет уйма мыслей. И они не такие, как у большинства людей. Они мрачные и навязчивые. Если бы и было что-то, что довело парня до слёз, то это именно воображение перед сном. Единственное, что помогает ему в этой ситуации — наушники со спокойной музыкой. Мелодии отвлекают мозг от «паразитов» и помогают уснуть. Но телефон спрятан Сигмой, который волнуется за здоровый сон Коленьки. Он считает, что если всё действительно так серьёзно, то это нельзя оставлять просто так — как минимум нужно сходить к специалисту и исправить проблему. Но ты попробуй этого клоуна уговорить на психотерапевта. Не выходит. Приходится забирать у парнишки телефон на ночь. Может, хоть так надумает.       А на часах тем временем уже три ночи. Может, стоит взять старый телефон? Это неправильно. Сигма же беспокоится, но доверяет Николаю. Единственным решением остаётся пойти выпить ещё снотворного. Хотя таблетки уже не помогают, вера в лучшее всё же остаётся.

Надежда умирает последней…

***

      В эту ночь Гоголь так и не заснул. В следующую тоже. Естественно, ходячего зомби с бледной кожей и такими неумело закрашенными тоналкой мешками под глазами не заметить было сложно. Особенно, когда этот восставший из мёртвых живёт с тобой в одной квартире. Сигма вздыхал поначалу и пытался закрыть на это глаза, но после того, как за неделю израсходовалась вторая упаковка снотворного, решил спросить на прямую.       — Коля, объясни мне пожалуйста, куда деваются таблетки?       — О чём ты говоришь, котёнок? Какие таблетки? — Гоголь закинул бровки на лоб, а затем улыбнулся самой наивной и мягкой улыбкой из всех своих.       — Хватит притворяться, это же ты выпил двадцать таблеток снотворного за пять дней. Ты понимаешь вообще, какие могут быть последствия?! — Работа с начальными классами в школе конечно дала Сигме хотя бы какой-то набор нервов, но и он заканчивается в таких ситуациях.       — Ну а чего ты хотел? — Николай всплеснул руками. — Ты сам мне не даёшь телефон с наушниками. А быть вампиром от отсутствия сна я не хочу.       — Да ты и так как вампир ходишь. Сколько часов сна в день? Два? Три? Я же вижу тоналку у тебя на лице.       — Стоп. Так заметно? Я думал, у меня хорошо получилось подобрать тон…       — Коля! — тут Сигма уже начал переходить на крик, но вовремя одумался. Слишком уж не хотел он сейчас ругаться. Лучше решить всё «мирным» путём. — Так. Вдох.-выдох… Ладно. Давай я с тобой схожу к врачу. Ну чего ты хочешь?       — Хочу в Диснейленд! — попытался пошутить Николай, но быстро понял, что это сейчас не очень к месту, улыбка растворилась. — Хорошо, я подумаю.       — Вот и договорились, — Сигма понимал, что нихрена они не договорились. Но в глубине души он верит, что когда нибудь (возможно, даже скоро), сможет уговорить парня на врача.

Надежда умирает последней…

***

      Не сможет.       Николай не поведётся на это, он же сильный.       Гоголь выходит из квартиры под трек любимой группы в наушниках. Ему всё равно на то, что происходит вокруг. Юноша прокручивает в голове диалог с Сигмой.

«Получается, снотворное купить тоже не удастся. Что же делать?..»

      В голову вновь лезут непрошенные навязчивые мысли, пока парень переходит дорогу. Красный свет. В детстве мальчик всегда осматривался по сторонам поо пять раз, искал зебру, ждал зелёный свет. Но ближе к двадцати годам стал бесстрашным. Абсолютно.

Сигнал машины. Неприятный визг тормозов и вот, в полуметре от него чёрный джип.

      Близость к автоаварии спустило с небес на землю Николая и он, под отборный мат водителя, убегает с дороги, показывая тому язык.       Смерть не страшна юноше. Пусть его хоть десять раз собьёт фура. Ему страшна реакция Сигмы. Гоголь действительно любит парня и понимает, что тот не проживёт без него. Николай заходит в кафе, обдумывая уже то, как был только что на волоске от смерти.

«Почему я не смотрю по сторонам?! А вдруг что-то случится! Что с ним станет без меня…»

      Очевидно, что-то плохое. Слишком страшно даже представлять это. Но Коля представил. Не специально, это вышло случайно. Воображение рисовало картину Сигмы, находящегося в самой настоящей истерике. Он лежит на кровати, сжимая в руках записку, подкинутую Николаем во время учёбы в вузе вместе с билетами в театр: «Я не вынесу отказа: (». Воспоминания нахлынули не просто волной — они затопили юношу как цунами. Мир потемнел. Всё расплывалось. Сердце наворачивало кульбиты. Каждый его стук было слышно. Гоголю пришлось кое-как рукой нащупать место, куда можно упасть без травм. Ноги онемели, а сознание практически отключалось. Чувствовалось лишь учащённое до максимума дыхание. Он слышал лишь чей-то крик. Не Сигмы. Это хорошо. Плохо то, что он практически не мог разобрать то, что кричали.       — В.о.те с…ую!

      «Нет, не надо. Только не скорую…»

      — У н.го су.о.ги! — пульсация в ушах прерывало половину звуков, а последние силы уходили на то, чтобы разобрать услышанное.       «Если Сигма узнает… Нет. Нельзя этого допустить. Я не хочу, чтобы он волновался. Только бы всё закончилось…»

Ведь надежда умирает последней…