Неважно

      Николай снова слышит его. Крик Сигмы такой чёткий, громкий, будто реальный. Но ведь это лишь сон. Просто сон, так ведь? Гоголь сейчас откроет глаза и окажется рядом с любимым человеком в тёплой кровати, вновь пытаясь не обращать внимание на «тихое» сопения парня. Только бы сейчас проснуться. Ущипнуть себя не получится — тело не слушается. Придётся сконцентрироваться, восстановить дыхание, и…

***

      — Да, спасибо, я вас понял. Сегодня схожу в аптеку. Всего доброго.       Лишь сон. Это всё же оказалось сном. Голос в соседней комнате был едва различим, но он такой приятный и родной, что Николаю не нужно прилагать усилий для понятия сути диалога. Только вот с кем разговаривал Сигма? С врачом? Это явно плохо. Что-то произошло с ним, а он даже этого не помнит? Нужно напрячь память.       Не выходит.       Гоголь с минуту пытался вспомнить происходящее сегодня, но кроме утреннего разговора в голове мыслей не было. Что странно. Если приходил врач, то значит, что это серьёзно. Николай всегда запоминает не только серьёзные события, даже детали. Он с лёгкостью может вспомнить, какого цвета рюкзак у любого ученика класса, который он ведёт. Тут картинка в голове юноши стала складываться.

«Я попал во что-то по типу дтп и у меня теперь провалы в памяти. Хорошо наверное, что я этого не помню. Возможно, это было очень больно».

      Однако долго размышлять Николай не мог. В комнату зашли. Сигма сел на кровать и стал поглаживать волосы Гоголя. Сам же Коля не подавал признаков бодрствования. Лежал себе, тихонько сопел, на самом деле слушая монолог парня, адресованный так то ему же.       — Коленька, ты же понимаешь, как я тебя люблю и переживаю. Почему ты снова меня не послушал. Сколько можно повторять, сходи к психотерапевту. Но нет, мы же такие гордые, здоровые. Ты мне сам уже второй месяц жалуешься на бессонницу. А теперь обмороки…       Дальше Николай слушать не стал. Обморок? Так это было не дтп. Тогда всё ещё хуже. Но стоит ли идти к специалисту? Гоголь не хотел. Не хотел, чтобы его снова назвали больным. А если ещё и отберут право на занятия с детьми…       Юноша уже давно точно решил для себя, что не пойдёт к врачу. Бессонницы пройдут сами, а обморок… Возможно, он был просто голодным или перенервничал. Но вот что сказать Сигме. Не может же Коля вечность притворяться без сознания. Да, надо подождать ещё минут пять и завязывать. Тем более, интересно услышать, что с ним произошло.       Гоголь дождался, пока Сигма закончит причитать и сядет за рабочий стол. Вот тут и настало время показать всё своё актёрское мастерство. Не зря же мать в театральный пятнадцать лет назад отдавала, верно?       Юноша покряхтел, будто его младенческий сон бессовестно нарушили, потёр костяшками глазки, а после демонстративно потянулся.       — Проснулся? Сонная тетеря, ей богу, — Сигма хихикнул, подъезжая к кровати в кресле на колёсиках. — Как спалось?       — Отлично, сколько времени? — Николай не переставал делать вид, будто не понимает что происходит. И надо сказать, партнёр не учуял подвоха.       — Шесть вечера, дорогой. Что случилось в кафе, не расскажешь?       — Что случилось? — Гоголь округлил глаза. — В каком смысле шесть вечера?       — Ты что же… Ничего не помнишь? — Голос дрогнул. Сигма побледнел и опустил голову. — Я же говорил. Говорил тебе, давай обратимся к врачу, но кто же меня послушает, — Парень не выдержал. Он повысил голос, но из-за подкатившегося к горлу кома не смог сорваться на крик. Впрочем, он был этому благодарен. Кричать тут было ни к месту.       — Сигмочка, тише, прошу, — услышав, как поменялась интонация в голосе парня, Гоголь испугался. Он не хотел расстраивать Сигму, но нужно было понять, что произошло. — Прости меня, я не знаю, что случилось, но… Ты не мог бы рассказать, что знаешь?       — Я не знаю, Коль, — Сигма спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул, но, почувствовав руку парня на своей коленке, чуть успокоился. — Я был дома, когда мне позвонили и сказали, что ты упал в обморок, а после и вовсе потерял сознание. Я так переживал… Тебя привезли часа три назад. Причину случившемуся определить не удалось, но врач предположил, что это могло произойти из-за нехватки сна. Он прописал успокоительные, сказал, они помогут заснуть. Но даже врач теперь тебе настоятельно рекомендует сходить к специалисту за помощью. Это не стыдно, Коленька. Это наоборот хорошо, — парень мимолётно улыбнулся, лишь уголками губ, но сделал это так нежно, что внутри всё съёжилось. — Ты должен заботиться о своём здоровье больше, чем я. И мы сегодня же вместе поищем хорошего психотерапевта, это не обсуждается.       — Нет! — Гоголь в момент схватил руки парня и поднёс к себе, целуя ладони. — Пожалуйста, Сигмочка, не надо. Я справлюсь сам, всё пройдёт. Только не к врачу, умоляю, — на глаза поступили слёзы. В голове всплывали воспоминания о школьном психологе в пятом классе. О том, как именно он сломал мальчика, замкнул в себе.

«Ты сумасшедший ребёнок. Никогда не видел ещё настолько мозговыносящих детей. Ты бываешь хоть когда-то спокойным? Быстрее бы этот сеанс кончился…»

      Да, это чудовище выгнали в том же году. Оказывается, до истерики он довёл человек двадцать. Гоголь же не плакал, не психовал. Он сжимал руки в кулаки, пока от ногтей не оставалось кровавых ранок, а под конец сеанса перестал слушать, молча переосмысливая свою жизнь. Домой он шёл так же тихо, чем даже испугал одноклассников. С того момента мальчик стал спокойнее. Каждый раз, когда его выводили на бурные эмоции, Коля оттягивал канцелярскую резинку на запястье и резко отпускал. На руке оставались красные следы и царапинки. Николай ненавидел себя и своё поведение, но, встретившись с Сигмой, стал чаще показывать свой настоящий характер. Резинка была снята с запястья и выкинута вместе с лезвиями самим Сигмой, хотя историю парень не слышал. Но тема психического здоровья до сих пор вызывало у юноши некий триггер.       — Эй? Коль, ты плачешь? Солнце, погоди, успокойся, — Сигма моментально вскочил с кресла, садясь около парня, приобнимая того за плечи. Злость полностью растворилась. На её место пришли беспокойство и вина за свои слова. Хотя что он такого сказал? Нет, тут дело не в его словах. За этим стоит что-то серьёзное. — Всё хорошо, слышишь? Я тут. Мы пока что никуда тебя не записали. Только объясни свою реакцию. Почему ты так не хочешь идти к врачу?       — Хоро… Хорошо. Только можешь сначала… налить чай? Рассказ долгий… — захлёбываясь в слезах произнёс Николай, ещё сильнее прижимаясь к Сигме.       Да, разговор будет не только долгим, но и серьёзным…

***

      — Значит ты хочешь сказать, что боишься идти к психотерапевту из-за травмы десять лет назад?       — Эй! Не обесценивай мои проблемы!       — Спокойно, я не обесцениваю. Просто ты сам не думаешь, что если какой-то урод так поступил с половиной школы, то значит все врачи такие? Он же даже права сто процентов не имел работать с детьми, — Сигма перевёл дыхание, прикрыл глаза и взял ладонь Гоголя, рассматривая длинные, но не такие как у него самого тонкие пальцы. — Давай хотя бы попробуем один раз сходить к специалисту. Выберем дорогого, с хорошими отзывами. Пойми, бессонницы, панические атаки, обмороки, это всё просто так не пройдёт, — юноша погладил руку парня, как всегда уделяя внимание белым шрамам на запястье, поцеловал её и настолько аккуратно, будто она хрустальная, положил обратно на стол.       — Я понимаю, но… А вдруг что-то снова случится? Вдруг он не поможет, а усугубит ситуацию. Да и это дорого…       — Знаешь, у моего хорошего знакомого есть брат психотерапевт. Я уверен, что он ни в коем случае не усугубит ситуацию. Деньги это другой вопрос. Я сам готов оплатить твои походы к врачу, мне серьёзно важно твоё здоровье.       — Стой, ты чего? Я и сам могу в принципе. В крайнем случае, поделим пополам, если будет слишком дорого?..       — Ну вот, смотри, уже сам соглашается всё оплатить, — парень вновь хихикнул, проводя тыльной стороной ладони по белоснежной щеке любимого. — Конечно поделим, я же сказал, что мне очень важно твоё состояние. Тем более, вряд ли будет слишком дорого. Да и этот знакомый мне говорил, что может устроить мне сеанс со скидкой.       — Постой, а ты ходил?       — Нет, времени не было особо, да и я не то, чтобы в этом нуждался. Бессонницей не страдаю, — юноша мягко улыбнулся, снимая резинку с косички Гоголя. — Ну так как, ты готов?       Николай долго колебался, он не хотел этого. Но ради Сигмы…       — Готов.       Сигма улыбнулся. Наконец-то его послушали. Лишь бы всё прошло гладко. Лишь бы Коле там помогли. Лишь бы он больше не страдал.       Парни пролежали весь вечер в обнимку. Сначала дочитывали книгу вслух, а после, когда устали, а во рту пересохло, слушали детские крики за окном, радио соседей. Редко-редко перебрасывались словечком, но в основном молчали. Они наслаждались присутствием друг друга, достигнутым сегодня взаимопониманием. Так хорошо и здорово…       — Точно! Я в аптеку сходить забыл!