Спасение утопающей души не дело рук самой утопающей

Соль Хи сидела в зале для конференций и разговаривала с директором Баном по видео-звонку. — Да, я думаю, что хореография не должна быть слишком перегруженной, — согласилась Соль Хи с директором. Бан Шихёк, сидевший в Нью-Йорке, закивал через экран. — Я попробую найти подходящего хореографа, — продолжила Соль, — и тогда свяжусь с вами. — Отлично, вышли кандидатов мне на почту, я посмотрю. Давай закругляться, у меня уже шесть утра. Закрыв ноутбук, Соль Хи устало потянулась. Она пришла в офис к семи утра и просидела за компьютером почти двенадцать часов, не считая коротких посиделок с Юнхи в кофейне утром. Не прошло и суток с одобрения проекта, а её уже завалили всевозможными бумажками. Отметив, что сейчас всего семь вечера, Соль решила ещё раз прогуляться до кофейни внизу, чтобы выпить кофе в очередной раз за день и немного отвлечься от навалившегося объёма работы. Неспешно прогуливаясь по коридорам агентства, Соль грустно вздохнула. Чонвон утром позвонил ей, смазано поздравив с успешной презентацией, и даже не упомянул про то, что не поддержал её в такой важный для неё момент. Взяв себе горячий американо, она села в углу кофейни и меланхолично наблюдала за бегающими словно муравьи работниками и артистами. Мысли о Чонвоне и о маме омрачили и так не самое лучшее настроение, и даже горячий кофе не согревал. Вздохнув, она встала забрав недопитый кофе с собой. Подойдя к двери своего нового кабинета, который ей выделили после одобрения проекта, она насторожилась: дверь была приоткрыта и горел свет, хотя она точно его выключала. Смело шагнув в кабинет, она увидела Чонвона, сидевшего на напротив. Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, словно старался подремать, пока была такая возможность. Услышав приход Соль, он встрепенулся и поднялся на ноги с неловкой улыбкой. Только сейчас она заметила букет ландышей у себя на столе и его виноватый взгляд. — Извини, что не позвонил вчера. Я правда хотел, но так замотался, что… Соль грустно улыбнулась и взяла букет в руки, проводя пальцем по белым цветкам. — Чонвон, я думаю, нам нужно взять перерыв. Виноватая улыбка мгновенно исчезла с его лица. Руки, нервно теребившие край худи, опустились, а взгляд потух. — Что? Голос надломился, но Чонвон даже не попытался прокашляться. Соль Хи отложила букет и отвернулась к окну, неловко сложив руки на груди. — У нас нет на это времени и сил, — прохрипела она, не глядя в его сторону. — Я уверена, ты сам это чувствуешь. Я не хочу, чтобы ты вечно чувствовал себя виноватым из-за своей работы, а я не могу… — она запнулась, пытаясь подобрать правильные слова, — у меня не получается поддерживать тебя так как, я должна… Моя работа тоже отнимает много сил и… Чонвон перебил её: — Так, как ты должна?! Что за бред, Соль? Что значит должна? Ты думаешь, я жду, что ты будешь матерью Терезой и откажешься от своей жизни в угоду мне? Не нужно решать, что я чувствую за меня, твоей поддержки мне более чем достаточно. И мне жаль, что тебе моей нет. Я знаю, что в последнее время всё идёт наперекосяк, но я правда стараюсь. Соль Хи закусила губу, сдерживая слёзы и помотала головой. Разозлившись, он выплюнул: — Перерыв? Хочешь перерыв? Пожалуйста! Только давай ты будешь достаточно смелой, чтобы сказать, что хочешь расстаться. Он хотел добавить что-то ещё, но выдохнул и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Обняв себя за плечи, Соль Хи не сумела подавить тихий всхлип. *** Первые два дня прошли как в трансе. Чонвон не звонил и не писал, и она тоже не спешила прерывать их молчание. Соль Хи не помнила, как оказалась дома, не помнила, как приходила на работу или общалась с коллегами. Помнила только, как приходила к маме и молчала так долго, что когда её попросили покинуть помещение, так как часы посещений закончились, она даже прохрипеть ничего не смогла в ответ. Молча встала и ушла. Она даже не помнила, как Юнхи нашла её плачущую на полу своего кабинета. — Боже, Соль, что случилось?! — испуганно воскликнула подруга, поднимая её на ноги. Рвано всхлипнув, Соль промычала: — Юнхи мы… Я… Я порвала с ним. Она горько расплакалась, и Юнхи ахнула: — Боже, Соль… Мне так жаль… Она вытерла дорожки от слёз бумажной салфеткой, вывела её из офиса, усадила в такси и привезла к себе домой. После чуть ли не насильно влитого в неё бокала вина, переживающей Биско на её коленях, и облизанных ею же руках, Соль смогла немного прийти в себя. — Я обидела его, я с-сказала, что у меня н-нет на него времени… — ещё не отошедшая от недавней истерики, она слегка подрагивала и заикалась. Юнхи притянула подругу к себе и успокаивающе погладила по голове. — Ты сделала так, как посчитала правильным, и ему не за что тебя винить. Я уверена, он и сам прекрасно видел, как тяжело вам было совмещать карьеру и отношения. Ты сделала смелый шаг, Соль, и он обязан это принять. Соль Хи отчаянно помотала головой: — Видимо, он уже это принял. Ни одного звонка или сообщения. — Они же в тур сегодня уехали. Я точно знаю, что он переживает не меньше чем ты. Юнхи пыталась приободрить подругу насколько это было возможно, но все попытки были тщетными. После третьего бокала вина, её слёзы было не остановить. «Наверное, ей лучше выплакаться», — подумала Юнхи и послушно обняла её, принимая роль жилетки. Она хотела рассказать новость про то, что они с Ники начали встречаться, но увидев её, такую разбитую в том кабинете, просто не смогла. Юнхи могла с уверенностью сказать, что знает Соль Хи достаточно хорошо. Но ещё ни разу она не видела её такой… подавленной? Нет, это слово недостаточно сильное. Соль была… сломленной. Она ощущала похожие эмоции, когда узнала про болезнь мамы, и ещё раз, когда узнала, что та впала в кому. Но сейчас… Расставание с Чонвоном должно было ощущаться такой мелочью по сравнению с новостью о неизлечимой болезни матери, но Соль Хи чувствовала себя так же погано. Кажется, она и правда его… любила? Это осознание стукнуло по голове с такой силой, что затихшая на мгновение Соль Хи снова разразилась рыданиями. — Ну-ну, поплачь, милая, — шептала Юнхи, сжимая объятья сильнее. *** Сидя в самолёте рядом с Ники, Чонвон напряжённо смотрел в окно, делая вид, что не замечает вопросительные взгляды друга. Наконец Сонхун, сидевший спереди, повернулся и насмешливо спросил: — Чего такой кислый? Опять Соль Хи с директором Баном не поделил? Чонвон резко повернул к нему голову и от его взгляда Сонхуну и Ники стало не по себе. Спустя десять секунд напряжённого зрительного контакта, Чонвон безразлично выплюнул: — Мы расстались. От шока у Ники открылся рот, а Сонхун глупо захлопал глазами, переваривая услышанное. Джей, дремавший возле Сонхуна, мгновенно обернулся, сканируя лицо лидера и одновременно его друга на эмоции, а Джейк и Хисын, сидевшие сзади, одновременно выкрикнули: — Что?! Сону, которому достались билеты сбоку и немного в отдалении от друзей, заметил оживление и решил подойти поближе. Вдруг какое-то важное объявление? — Что случилось? - он опёрся о спинку сиденья Ники и вопросительно оглядел товарищей. Чонвон снова отвернулся к окну, пытаясь отвлечься на пролетающие облака, а Джейк неуверенно переглянулся с остальными и тихо повторил: — Чонвон и Соль Хи расстались. Сону театрально, но от этого не менее искренне ахнул: — Боже мой! Ники, который сам только собирался признаться друзьям о начавшихся отношениях с Юнхи, спросил: — Почему? В горле стал ком. Чонвон хоть и молчал половину полёта, ему очень хотелось об этом с кем-нибудь поговорить. Но, оценив обстановку вокруг и заметив парочку любопытных лиц, периодически поглядывающих на них, он резко ответил: — Я не буду сейчас это обсуждать. Все мгновенно поддержали нежелание Чонвона говорить и вернулись на свои места, периодически кидая друг на друга тревожные взгляды. Остальные сорок минут полёта прошли в молчании, где каждый пытался переварить услышанное. Телефон у Ники засветился, показывая сообщение от Юнхи: “Ты уже знаешь?” Он мгновенно напечатал короткое: “Да, как Соль Хи?” И нахмурился, прочитав: “Ужасно. А Чонвон?” “Пока непонятно, молчит” Ники попытался незаметно посмотреть на друга, но тот всё ещё угрюмо смотрел в окно. Ответив на просьбу Юнхи написать, когда они приедут, он отложил телефон и прикрыл глаза, вслушиваясь в объявление о посадке. После нудной процедуры заселения в отель, Чонвон, получив ключи от номера, тут же скрылся в коридоре, даже не подождав остальных, но буквально спустя пятнадцать минут все в полном составе пришли к нему в комнату с купленной в баре бутылкой ирландского виски двадцатилетней выдержки. Чонвон устало выдохнул и Хисын робко предложил: — Поделись, станет легче. Посмотрев на друзей, Чонвон наконец-то увидел их взволнованность и тревогу, и кивнул головой на бутылку виски у Джея в руках. — Когда? — коротко спросил Сонхун, отпивая немного виски из гранёного стакана. Чонвон покрутил свой стакан в руке, вслушиваясь в звук льда катающегося по стеклу из стороны в сторону. — Позавчера. После лаконичного ответа он сделал глоток и чуть поморщился. — Почему? — повторил Джейк вопрос Ники. Их лидер опустил голову и тихо сказал: — Я не… Это… Это сложно. Все молчали, чувствуя, что ему просто нужно немного времени собраться с мыслями. — Она сказала, что мы… Что у нас не хватает сил на отношения. Но что она себе представляла? Что я буду брать по три выходных в неделю и… — Чонвон замолк, будто бы услышав сказанное со стороны. Сделал ещё глоток виски, удручённо хмыкнул: — Нет, вообще-то она меня ни в чём не обвиняла. Просто сказала, что не может поддерживать меня так, как она “должна”, — он пальцами показал кавычки. — Ну что за бред? Она правда думает, что я жду от неё… Ай, чёрт! Он выругался, проведя рукой по волосам, и допил содержимое стакана залпом. — Возможно, Хи просто не выдерживает нагрузку на работе, вот и сорвалась? — предположил Сону, смотря в пол. Чонвон горько усмехнулся: — Если бы она сорвалась, то накричала бы на меня за то, что я даже сообщение ей на написал перед её презентацией. А это… Она явно долго над этим размышляла… И даже не попыталась поговорить со мной! Почему?! Отставив стакан на пол, он закрыл лицо ладонями, сдерживая всхлип. Слеза всё же скатилась по щеке, и он спросил с таким надрывом, что все подавленно замолкли: — Неужели она меня больше не любит? Энхайпен было настолько непривычно видеть Чонвона уязвлённым и раздавленным, что они растерялись. Они знали, что их лидер легко впускал и отпускал людей из своей жизни, и никогда не был слишком чувствительным, если его с кем-то пути расходились. Поэтому то, как он вёл себя сейчас было для них в новинку. Джей и Сонхун переглянулись, и первый сказал: — Я уверен, что Соль Хи сейчас разбита так же, как и ты. Наверное, вам лучше дать друг другу немного пространства, чтобы осмыслить произошедшее и спокойно это обсудить, когда эмоции поутихнут. Чонвон криво улыбнулся и налил себе ещё виски: — А пофиг. Разбита или нет, меня это теперь не касается. И во второй раз осушил стакан. *** На следующее утро после пьяных рыданий, Соль проснулась у Юнхи в спальне, рядом с подругой, которая легонько сжимала её запястье во сне. Невольно улыбнувшись, она вдруг поняла, что теперь Юнхи — это единственный оставшийся у неё близкий человек. Ей нужно было собираться в офис, чтобы наконец заняться поиском достойного хореографа для девочек. Теперь, когда она пьяно и сбивчиво выплеснула все эмоции, она вдруг почувствовала невероятное рвение к работе. Вообще-то она могла заняться этим из дома, но сидеть в квартире одной ей не хотелось от слова совсем. Да, в своём кабинете она тоже сидит одна, но там хотя бы есть ощущение, что она часть большой компании, а не одинокий трудоголик. Юнхи, услышавшая шорохи, тоже проснулась и сладко зевнула. События вчерашнего вечера не сразу всплыли в её голове, но когда это произошло, уголки её губ медленно опустились, а тревожный взгляд быстро прошёлся по Соль Хи, оценивая её состояние. — Я в порядке, — заверила Соль, отвечая на немой вопрос подруги. Обе поднялись и были встречены радостной Биско, которая вертелась в ногах и весело попискивала. Соль Хи присела на корточки, чтобы погладить собачку, и Юнхи предложила: — Хочешь, выгуляем её вместе? Соль улыбнулась и помотала головой: — Мне нужно на работу, я и так затянула с подбором хореографа, хотя обещала выслать Бан Шихёку список подходящих. Юнхи нахмурилась: — Я поеду с тобой, — сказала она. — Мы ведь можем сделать это вместе. Я тоже часть этого проекта и могла бы дать мнение со стороны. Или лучше оставайся здесь, — попросила она. — Сходим погуляем с Биско, возьмём кофе и спокойно поработаешь. Я придумала пару концептов для фотосессий и хочу показать тебе. Соль Хи засомневалась. Ей хотелось посидеть в серости и унынии офиса, а не в уютной обстановке с подругой. Это казалось неправильным. Но искреннее волнение Юнхи и беспокойство в её взгляде заставили её сказать: — Хорошо. Только чтобы показать ей, что она в порядке и ей не нужна такая пристальная опека. Целый день обе просидели за работой. Соль Хи вообще не делала перерывов между звонками и составлением разнообразных списков кандидатов на роль хореографа. Юнхи насильно забирала ноутбук из её рук и заставляла есть сначала завтрак, потом обед, а потом и ужин. Устало зевнув, Юнхи взглянула на часы и ужаснулась: час ночи. Она тоже проработала весь день, и её глаза устали от долгого редактирования концептуальных эскизов. Она взглянула на Соль и тяжело вздохнула: она бегала пальцами по клавиатуре, составляя электронное письмо, и белый свет от ноутбука освещал её посеревшее от недостатка сна и какой-то пугающей удручённости лицо. Увидев, что та нажала кнопку “отправить”, Юнхи села рядом и аккуратно, но настойчиво забрала ноутбук из рук. — Соль, уже второй час ночи. Ложись спать. Соль Хи помотала головой: — Я должна ещё… — но Юнхи её перебила: — Их дебют не завтра и не послезавтра, а через три месяца. Может сроки и сжатые, но работа по ночам не решит эту проблему, а только понизит твою продуктивность. Закрыв и отставив ноутбук в сторону, Юнхи взяла Соль под локоть и отвела на кухню, ставя перед подругой кружку горячего чая с полнынью. Соль Хи благодарно улыбнулась и сделала глоток. Если до этого её не клонило в сон, то сейчас усталость накатывала медленными волнами, и она сладко зевнула. *** Всю следующую неделю Соль Хи почти что жила у Юнхи, изредка заскакивая домой и в офис, встретиться с девочками, рассказать им про то, как продвигается процесс подготовки их дебюта и посмотреть на их репетиции. Их небольшой альбом, подготовленный Соль Хи для презентации, одобрили, и теперь из демок она должна была сделать полноценные качественные песни. Она связывалась с различными музыкантами и искала подходящих людей для сотрудничества. Студия была уже забронирована, и через полторы недели все должны были быть готовы к записи. На самом деле, Соль Хи нашла почти всех, кто был нужен, кроме хорошего барабанщика. Но и тот был уже на подходе, Соль нашла одного и вела с ним переговоры по поводу его занятости на момент записи и планировавшегося небольшого тура по Корее. Так что, в общем-то, ей нужно было запсиать альбом, утвердить хореографию, отснять клип и сделать пару фотосессий (но это была ответственность Юнхи) и договориться с разнообразными шоу и интервьюерами о продвижении новой группы. За три месяца… Обьём работы вполне было возможно осилить. Работа действительно смогла отвлечь Соль от пустоты в груди, а Юнхи помогала не зарыться в песке окончательно и поддерживать более менее нормальный образ жизни, вытягивая её на прогулки с Биско стабильно раз в день и следив за её питанием и сном. И в один вечер, закончив с работой раньше обычного, они с Юнхи пили чай у той на кухне, когда телефон Соль зазвонил: — Госпожа Юн? — получив настороженное подтверждение, голос продолжил: — Это больница Мирэ. Нам очень жаль сообщать вам об этом, но ваша мать, госпожа Юн Чаён, скончалась сегоня вечером, в десять двадцать девять.