Позови меня

Братья Хайтани всегда были одиноки. Мать, что оставила их детьми, резко устав от семейной жизни. Отец, что погиб, попав под горячую руку двух банд, решивших устранить свои разногласия перестрелкой. Единственный живой родственник — тётя по отцовской линии. Она была далеко не последним человеком в преступной мире Токио. Женщина растила двух дочерей и сына, всё выгадывая, как удачней сосватать старших замуж для расширения власти и поднятия статуса в нужных кругах. Риндо помнил, как они с братом заключили свою первую в жизни сделку. Сделку на отречение. Жизнь с ходу начала давать им уроки, одно из правил было усвоено сразу же — здесь нельзя никому доверять. Второе пришло чуть позже: в мире, где правят деньги и статус, всё покупается и продаётся. Не имеет значения что это: будь то физический труд, знания, люди или органы. Всё и всегда переводилось, переводится и будет переводится в звон золотых монет, шуршание зелёных купюр и клацание электронных счётов. Госпожа Хайтани не желала возиться с отпрысками своего брата и лишь закидывала крупные суммы на карту каждый месяц. И братьев это вполне устраивало. Ешь, что хочешь, спи, где хочешь, возвращайся домой, когда хочешь. Парней не интересовало ни то, как сложилась судьба их двоюродных сестёр, ни то, откуда госпожа Хайтани брала деньги. Хайтани всегда были одиноки. Получив власть в Роппонги, они не желали присоединяться к уже существующим бандам или создавать что-то новое. Им было удобно вдвоём. Никаких правил, никаких рамок. Только они и их Роппонги. Даже после того, как они попали в колонию, тётка продолжала на автомате переводить деньги на счёт, не интересуюсь их самочувствием или ходом дел. В колонии не может быть друзей и товарищей. Это Риндо понял, переступив высокое ограждение. Злорадные взгляды надзирателей и высокомерные глазёнки заключённых. Они ещё не знали, что через пару месяцев здесь соберётся целое поколение, что будет пугать одним своим упоминанием не только на территории зоны, но и за её пределами. То самое великое поколение S62. Вчерашние крысы, что открыто норовили задеть и обидеть, теперь лицемерно ползали в ногах, а стражи порядка проходили мимо, опуская глаза в пол. Тогда Риндо понял силу власти, той власти, что они не успели прочувствовать, загремев в этот скучный клуб хлопковых рубашек. Даже по истечению срока они остались одни. Новая школа, новая попытка наладить мирный контакт с так называемым правильным социумом, навязанным обществом. Который, как выяснилось, ничем не отличался от подпольной жизни, разве что амбиции чуть попроще. Слухи разошлись быстро. Вернулись они и вернулась и власть. Школьники шарахались, учителя игнорировали, полностью отрезая братьев от общего мира. Попытка превратить Хайтани в изгоев с треском провалилась. Их снова всё устраивало. Ран мог часами лежать на крыше, залипая на очередную классическую утопию или книгу по клинической психологии, а Риндо же прекрасно себя чувствовал в наушниках, постепенно увеличивая громкость. Сколько помнил себя младший, столько Ран был воплощением эстетики. Сдержанность, холодность и прекрасный контроль эмоций. Всё, чего касался старший, проходило тяжёлое испытания требованиями. Книга, одежда или человек — это уже не имело значения. Люди их боялись, опасались их злости, тряслись от одной мысли о неудачной встрече в подворотне. Парни привыкли. Привыкли жить самодостаточно, для себя. Привыкли к косым взглядам, тихим перешептываниям и к ознобу по коже. Такова была цена за свою безопасность. Риндо слабо помнил тот день. Снова школа, непонятные предметы, недовольные преподаватели и огромный водоворот хренового спектакля. В голову прилетел кусок канцелярского ластика, выводя из музыкального транса. За спиной стояла одноклассница, тяжело дыша и сжимая в руках металлическую линейку. Риндо недовольно обвёл всех презрительным взглядом. Он вспомнил, что девчонку зовут Мико Охара, ещё одна претендентка на игнорирование. Отец Мико — полицейский, выстреливший по ошибке в гражданского. Молодого парня спасти не удалось. Ситуация получила широкую огласку, срывая людей на дикую травлю. Не выдержав чувства вины и общественного осуждения, мужчина покончил с собой. Повесился на люстре, пока дочерей не было дома. Любая школа грозилась превратиться в комнату пыток, доводя розоволосую до предистеричного состояния. Вскоре Охара начала вести себя гораздо спокойнее, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Но всё больше складывалось ощущение подавленности и опустошения. Карие глаза потускнели, а дымчато-розовые волосы до лопаток собирались в очередное стилистическое недоразумение. Риндо и Рану повезло больше. Их никто не трогал, что не скажешь о Мико. Постоянные крики и конфликты выводили Хайтани из себя. Пока в один момент ему не пришлось остаться на дежурство на пару с грустной Охарой. По какой-то причине девушка спокойно ходила мимо парня и совершенно его не боялась. Мало того, ещё и умудрилась отвесить парню пару хороших ударов за попытку слинять пораньше. Блондин не понимал, почему он не хочет ударить в ответ, ему было просто всё равно. Мико была похожа на сырого маленького котенка, брошенного в реку. И почему-то топить это крохотное жалкое создание совершенно не хотелось. Вскоре парень поймал себя на мысли, что Мико забавная. Она ничего не пыталась доказать, но периодически срывалась на крик, чтобы её просто оставили в покое. Она не искала защиты у сильных. Мико просто жила, возможно даже, проживала эту жизнь. Второй раз судьба столкнула их после уроков, дежурные по классу сбежали, оставляя Охару одну. Но даже здесь она не плакала. Просто включила музыку и, вооружившись шваброй, начала уборку. Риндо почему-то показалось это весёлым, и соблазн присоединиться оказался сильнее собственного страха. — Мне казалось тебе плевать, — тихо усмехнулась розоволосая, видя, как в кабинете появилась высокая фигура. Кинув сумку и пиджак в угол, Риндо начал закатывать рукава. — Не оставлять же всё веселье тебе, да и музыкальное сопровождение приятное, — послышался низковатый голос парня. Охара тут же поймала себя на том, что впервые слышит его голос. Приятный бархатистый тембр, ласкающий уши. Уверенный и спокойный, дарящий долгожданное спасение и спокойствие. — Тогда лови тряпку, — хихикнула Мико, отправляя кусок ткани в полёт. Быстро убрав кабинет, ребята уже собирались уходить, но вопрос, что терзал Риндо уже пару дней, сейчас был как никогда кстати. — Почему ты меня не боишься? — А должна? — отвечая вопросом на вопрос, спросила школьница, слегка изогнув бровь. — Другие бояться. Ты либо бесстрашная, либо сумасшедшая, — облокотившись на парту, спросил блондин. — Мне не интересно мнение других людей, я опираюсь только на своё впечатление. Смысл следовать за стадом баранов, что дальше своего загона не видят, — фыркнула Охара. — Тебе настолько пофиг на тот факт, что ты с убийцей в одном кабинете? — равнодушно задавал вопросы Хайтани, пытаясь уловить хоть крупицу волнения. — Люди никогда не задумываются над вопросом, почему человек это сделал. Два подростка обречённые на вечное одиночество. С каких пор защита себя стала грехом, — бросила Мико, разочарованно смотря куда-то в пустоту. — Ты ничего не знаешь! И поэтому сильно ошибаешься, — вскрикнул блондин, впадая в крайнюю ярость. Костяшки побелели от напряжения, а к горлу начал подкатывать неприятный комок. — Риндо, не беги от себя. Вам с Раном просто никто не рассказал, какого это быть хорошими, и не показал, как можно обороняться другими способами. Живи реальностью, а не прошлым, — тихо прошептала Охара, кладя руку на плечо одноклассника. Тело парня трясло от напряжения, и, решив, что и так сказано уже слишком много, розоволосая подхватила свою сумку и быстро покинула класс, оставляя парня один на один с собой. Риндо не помнил, когда в последний раз плакал. Дорога до дома казалась ему нескончаемо длинной. Закинув сумку в коридор квартиры, Хайтани-младший захлопнул дверь и поднялся на крышу серой многоэтажки. Слова одноклассницы плотно застряли в голове, вызывав две влажные дорожки на щеках. Внутри что-то надломилось, образ выстроенный годами дал первую трещину. Дверь на крышу тихо скрипнула, выпуская на площадку озадаченного брата. — Это что ещё за хуйня? — спросил парень с косичками, теряясь в догадках из-за разбитого состояния младшего. — Я сегодня встретил человека, которому абсолютно плевать на наше прошлое, смешно, не правда ли? — усмехнулся Риндо, разваливаясь на бетоне. — Такие ещё остались?! Я думал, они все вымерли, когда мы вышли, — бросил Ран, ложась рядом. — Я тоже так думал. Насколько же понятие сильный человек может быть обширным и многогранным, — выдохнул блондин, философски рассуждая. — Тебе чем там двинули, братец?! Головушка не болит?! — удивленно спросил длинноволосый, тут же принимая сидячее положение и проверяя температуру младшего. — Да не били меня. Ты можешь не стебать меня хотя бы сейчас? Я тебе тут душу изливаю, — возмущённо зарычал Риндо и недовольно сбросил руку брата с головы. — Да ладно, ладно. Пойдем, страдалец, изливать душу можно и на теплой кухне за ужином, — сказал Ран, рывком поднялся с места и протянул руку помощи. — Опять издеваешься?! — крикнул блондин, пускаясь вдогонку за убегающим братом. На этом сюрпризы со стороны Охары не закончились. На большей перемене братья ушли на крышу, плотно закрыв за собой дверь. Спустя минут семь железка скрипуче затрещала, выбешивая и без того импульсивного Риндо. — Я же, блять, сказал, никому не входить. Руки переломаю! — крикнул младший, оглядываясь на нарушителя спокойствия. — Не утруждайся, я не претендую на звание самоубийцы, — послышался голос одноклассницы, пропитанный почему-то особым цинизмом. — А тебя-то сюда какими судьбами занесло? — выдохнул блондин, вызывая немой вопрос у брата. Ран настороженно уставился на девушку, активно сканируя взглядом её вдоль и поперёк. — Я всего лишь хотела отблагодарить, а потом скромно удалиться, — бросила Мико, ставя на пол небольшой контейнер с едой. Мешать братьям действительно в планы не входило, поэтому, развернувшись на пятках, розоволосая двинулась к выходу. — Точно ведьма, — тихо выдохнул одноклассник. — Не бойся, яда там нет, — крикнула Охара, скрываясь за дверью. Риндо чертыхнулся и посмотрел на брата. Старший сидел с задумчивым лицом, полностью уйдя в размышления. — Она действительно не боится, я бы даже сказал ей весело, — ухмыльнулся длинноволосый, открывая коробочку, — занятный кадр, эта твоя одноклассница. — У неё ещё взгляд такой, словно она тебя насквозь видит. Жутковато, — сказал Риндо, отламывая кусочек печенья. — Смотри, сойдетесь ведь потом ещё, — сказал Ран, доставая второе печенье. — Ну тебя нахер, — выдохнул блондин отворачиваясь. Ребята старались как можно реже пересекаться, но у жизни на них были другие планы. Все дежурства и парные проекты сводили их вместе из-за огромного нежелания других работать с ними. Постоянные стычки привели к язвительным стёбным диалогам. Когда Риндо отсутствовал после очередной драки, Мико чувствовала себя невероятно плохо и всеми силами старалась уйти пораньше из учебного заведения. Хайтани-младший и вовсе, заходя в кабинет и не находя розовой макушки, разворачивался и шёл в сторону дома одноклассницы. — Эй, госпожа ведьмочка, у нас доклад по древней литературе горит, что будем делать? — вместо приветствия спросил блондин, в очередной раз заваливаясь без приглашения к девушке домой. — Ещё раз назовёшь меня ведьмой, весь твой Хайтаневский род прокляну. Поэтому поднимайся и топай сюда, у меня нет желания переться на кухню, — бросила Мико, развалившись на диване в гостиной. — Волшебное гостеприимство, в кого ты такая? — проворчал Хайтани, усаживаясь на другой конец дивана. — Вся в тебя, — отмахиваясь бросила Охара и свернулась клубочком в мягком пледе. — Стоять, не спать, кому говорю, — крикнул блондин, стаскивая девушку с дивана. Гостиная наполнилась отборным матом, писками и криками. Проект они, конечно, сделали, заплатив за это парой синяков и ушибов. Так Мико Охара стала постоянным посетителем квартиры братьев и периодически подкармливала их чем-то вкусненьким.

«Похоже, найти себе равных можно лишь отказавшись от остальных».