Хорошая девочка

– Отличная работа! Дыхание сбилось, а вместо крови по венам, кажется, циркулировал чистый адреналин. Стараясь отдышаться, Вай смотрела под ноги, на лежащего на земле торговца мерцанием. Фиолетовый химикат из разбитых колб расплывался вокруг него, образовывая лужу. Словно привет из далёкого прошлого Нижнего Города, когда кровь так же скапливалась вокруг голов трупов, что лежали почти за каждым поворотом. Кровь их была тёмно-красной, а зеленоватые отсветы Зауна отражались в ней фиолетовыми. Первое, что сделала Кейтлин, нагнав её – это присела и проверила у преступника пульс. Всё ещё тяжело дыша, Вай смотрела, как шериф удовлетворённо кивает, убирает руку и поднимается. На лицо ей упало несколько тёмных прядей. Глядя на неё, стоящую в лучах закатного пилтоверского солнца, Вай становилось не по себе: в животе расплывались бабочки. Поэтому она поспешно отвернулась, сказав как можно более непринуждённо: – Жить будет, и ноги на месте, так что в клетку может и сам зайдёт. Надеюсь, нам хоть нормально заплатят. – Конечно, заплатят. Кстати, ты молодец. Спасибо, что не перестаралась сегодня. – Ты называешь это «не перестаралась»? Я могла бы быть и поаккуратнее, – Вай нахмурилась. – Могла бы. Но, в отличие от прошлых наших подопечных, этому хотя бы не нужно в госпиталь. Так что ты делаешь успехи. – Я могла и лучше. Всегда можно было что-то делать лучше – это ей с детства прививал Вандер. Не важно, насколько гладко пройдёт операция, всё равно кто-то допустит ошибку или просчитается. Но допущенные ошибки усваиваются, чтобы их больше не допускать, а вот пустые похвалы наоборот маскируют допущенные ошибки. – Ты меня поражаешь, – аккуратно перевернув преступника на живот, Кейтлин умело сковала его запястья наручниками, а затем заставила подняться на ноги. Он не сопротивлялся. – Сегодня ты следовала плану, не спешила, всё сделала как нужно. Почему бы просто не принять комплимент? В хекстековых перчатках сложно было намотать на палец прядь волос или почесать затылок – а Вай захотелось сделать именно это, чтобы занять руки. – А какой смысл в похвалах, если я их не заслужила? Шериф Кираманн нахмурилась. Вай знала, что играть в гляделки с ней бессмысленно, но всё равно вступила в неравную схватку, выдержав несколько долгих секунд. Зря: когда она так на неё смотрела, Вай чувствовала себя крохотной. И ей это не нравилось, потому что за всю жизнь так смотрел на неё только Вандер. – Тебе вообще раньше делали комплименты? – Конечно. – Дай угадаю, оскорбления ты тоже считаешь комплиментами, да? – Ну, – ухмыльнулась Вай. – Послушай, давай уже сдадим этого клоуна и получим наши деньги, кексик? Ужасно хочу помыться. Но «кексик» не спешила: кажется, в голове у неё что-то перещёлкнуло. Вай пожала плечами, надеясь, что буря пройдёт мимо, и отвернулась. Злиться на Кейтлин она ненавидела, но иногда та будто бы напрашивалась специально. – Ладно… Поговорим об этом позже, – подтолкнув преступника, Кейтлин повела его вперёд, зашагав вниз по улице. Стоя на мостовой, Вай всё думала о том, какое такое «позже» Кейт имела в виду. Не должно быть никакого позже, она больше не хочет говорить об этом. Но как только эти мысли сформировались в законченный протест, Кейтлин и их мишень уже были далеко внизу. Вай поспешила за ними.

***

Тёплая вода омывала её, смывая грязь и пот, накопившиеся за день. Если в Пилтовере что-то и делали хорошо, то определённо души. Те, что в Зауне, были с плохим напором и грязной водой, будто бы десятки раз перефильтрованной. А приятной температуры вовсе не существовало: душ либо шпарил кожу кипятком до розового оттенка, либо холодил до бледно-синего. И это ещё были апартаменты "низкого" качества – с хорошим душем, кухней и двумя спальнями. В Нижнем Городе такое жилище считалось бы элитным, так что пилтошки явно не понимали своего счастья. Вай лишь недавно приучила себя не злиться на них за это. Кейтлин часто проводила ей лекции о том, что каждый привыкает к условиям, в которых находится, и старается сделать их комфортными для себя, и это совсем не плохо. Она сама являлась примером того, что не все, кто живёт лучше других людей, обесценивает их проблемы. Но эффект от её слов был бы гораздо слабее, если бы Вай не проговаривала их у себя в голове с точным повторением интонаций и фраз Кираманн. Звук её голоса что-то напоминал Вай, что-то пробуждал в ней. Внешняя красота – одно дело, она не была редкостью даже в Зауне, не то что в Пилтовере. Но совсем другое – красота внутренняя, преодолевающая пределы физической оболочки, заставляющая что-то щёлкать в груди, бабочек в животе интенсивнее хлопать крыльями, лицо – покрываться жаром. «Она не выходит у меня из головы». Кейтлин Кираманн поселилась в её голове с самой их первой встречи. Но чем дольше она там находилась, тем меньше Вай понимала, как ей поступить. Какие-то вещи она могла предвидеть: например, то, что мало что так сближает незнакомых людей, как нависшая угроза смерти. Но угроза смерти не значит, что после всего пережитого вы станете жить вместе. Угроза смерти не означает, что Кейтлин устроит скандал с родителями, сдаст жетон Миротворца, уйдёт в наёмники. И угроза смерти не означает, что Вай пойдёт за ней. Не то чтобы у неё был большой выбор. Она не мальчик-спаситель, чтобы пытаться изменить Заун изнутри, и она больше не часть Зауна. После всего, что случилось с Вандером и Паудер… или Джинкс, черт пойми, как теперь её называть. Желание простой жизни казалось Вай почти эгоистичным, да и эта самая "простая" жизнь – просто выдумка, а в охоте за головами были вещи помимо охоты и голов. В промежутках была жизнь, с которой тоже нужно было справляться: разобраться с бумажками, навести порядок дома, о чём-то поговорить. Ответить на вопросы Кейтлин, ни один из которых не был простым, и которых невозможно было избежать. Если Вай предпринимала попытку, Кейтлин говорила то же самое, что сегодня: «Поговорим об этом позже». Словно это было неизбежным. Словно она знала, что стоит подождать, и ответы придут к ней сами. Вай схватила цветастую блестящую банку с шампунем и выдавила на волосы. Надеялась, что вместе с пилтоверской пылью он смоет из головы все неприятные мысли. Даже бутылка от шампуня Кейтлин выглядела очень дорого и напыщенно, а само средство пахло чем-то приятным, но незнакомым. Раньше такая трата денег на шампунь казалась Вай абсурдной, пока она сама не убедилась, насколько мягкими становятся волосы после душа. Почти что стоило своих денег. Тогда она и поняла, что Кейтлин никогда не тратила много денег впустую. Что в бытовых делах, что в расследованиях она всегда была нацелена на результат, а не на богатство и дороговизну. А дорогой шампунь был просто способом «заботиться о себе». Кейтлин старалась делать это ежедневно, если была возможность. Когда Вай впервые услышала эту формулировку, она рассмеялась и сказала, что понятия не имеет, что это вообще такое. Так она случайно нарвалась на очередную лекцию о том, как именно стоит заботиться о себе, и что жизнь не состоит только из споров и избиений. Может быть, в Пилтовере она правда такой не была. Но язык насилия – универсальный диалект, и Вай просто хорошо умела на нём доходчиво изъясняться. После шампуня настала очередь кондиционера и геля для душа. Постепенно в голову Вай закралась подлая мысль, что она просто окружает себя запахами Кейтлин… Дальнейший ход мыслей было уже не остановить. Конечно, можно было бы сказать, что они просто пользуются одним средством, потому что Вай «заботится о себе» и не тратит с трудом заработанные деньги, но… «Отличная работа!» По телу пробежала дрожь. Стало жарко, и явно не из-за горячей воды, льющейся на неё сверху. Тепло, накапливающееся в теле, постепенно стекалось в низ живота. Вай прикусила нижнюю губу. Вечно Кейтлин всё усложняет, зачем нужно было говорить подобное? Вместо того, чтобы разбрасываться пустыми похвалами, она могла бы покритиковать её действия, как Вандер всегда делал, указать на ошибки. С замечаниями дело иметь было проще, но что делать с похвалами – Вай понятия не имела. Особенно если они поступают всё чаще и чаще. Сегодня был не первый раз, и Вай знала, что далеко не последний. Прислонив затылок к стенке душа, она тяжело выдохнула. Нужно как можно дольше откладывать этот разговор про похвалы. Вай не понимала, потому что это всё было гораздо сложнее, чем вся жизнь, прожитая в Зауне, сложнее, чем масса плохих вещей, которые с ней случились в детстве. Эти похвалы и эти разговоры не могут так её заводить. Невозможно, чтобы простые слова делали так тепло, приятно и даже… жарко… Вай стиснула зубы. Нет, всё не так просто, дело далеко не в словах. Это тембр голоса, это мягкий тон, это взгляд Кейтлин, смотрящей на неё чуть сверху вниз. Ей нравились не слова, ей нравилась Кейтлин. Кексик. Зажмурив глаза, Вай представила её обнажённой и положила руку между ног, а затем ещё сильнее закусила губу. В её воображении Кейтлин смотрела на неё своим пристальным властным взглядом – и всё вставало на свои места. Причиной была именно Кейтлин.

***

…На мосту Вай выдохлась, устав бежать. Ножевая рана в боку сильно кровоточила, а заунца было уже не догнать. Пускай его сумки с мерцанием благодаря меткому выстрелу и ушли на дно речное, сам контрабандист смог уйти без единой царапины. Задача Вай заключалась именно в том, чтобы этого не допустить – и она облажалась. И хуже всего, что она даже не знала, в чём именно. Заунец, с которым она сцепилась, был невероятно ловким, и пытаться задеть его ударом было всё равно что махаться с воздухом. Он порезал её и успел сбежать прежде, чем Вай это поняла. Какая-то её часть – безрассудная и дикая – всё ещё рвалась в погоню, не желая отпускать беглеца. И Вай бы её послушала, догнала и выбила бы из мерзавца всё дерьмо, если бы не рана, пульсирующая в такт ударам сердца. – Блять. Контрабанду химиката как будто ничто не могло остановить. Глупо было думать, что после получения независимости Заун перестанет говорить на одном из любимых своих языков: языке денег. Пытался ли Силко расширить сферу влияния или наоборот прикрывал заводы мерцания – всё это было совершенно не важно. Пока наркотик приносил прибыль, его продолжали производить и распространять. И уж тем более никуда не исчезла с улиц Нижнего Города нищета, никуда не ушли отбросы, созданные Пилтовером. Несколько подписанных Советом бумажек ничего не могли изменить. Развернувшись, Вай зашагала обратно вниз по мосту, стараясь держать спину ровно. Это давалось ей с трудом: ранение причиняло боль, так что теперь даже пуля в лоб сейчас казалась вполне себе приятной эвтаназией. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, а крови вытекало явно больше, чем следовало. Но что хуже – к Вай быстрым шагом приближалась по мосту Кейтлин. Вай помахала ей рукой. Шериф бросилась вперёд. Она сделала ещё несколько тяжёлых шагов, прежде чем опереться на ограду моста и перевести дыхание. От боли плыло в глазах, и ещё чуть-чуть – и лицо Вай поздоровалось бы с мостовой. «Снова нужно будет пить лекарства. Терпеть не могу эту дрянь. Она гадкая…» – Вай! Тебя ранили… – Спасибо, а то я не заметила, – откинув голову назад, Вай посмотрела на небо, по которому плыл дирижабль. Красивое, голубое и чистое. Непривычное, как и здешние души. – Всё нормально… – Это по-твоему «нормально»?! – Кейтлин сбросила с плеча сумку, быстро найдя в ней бинты и два бутылька. В одной была чистая вода, в другой дезинфицирующее средство. – Ты кровью заляпала весь мост! Почему ты совсем о себе не заботишься?! – Бывало и хуже. – И это всё? Всё твоё оправдание? Она обмыла ранение водой, смывая кровь. Вай покосилась на свой бок краем глаза. Не такая уж и страшная была прорезь: глубокая, конечно, но не слишком широкая. – Нет у меня оправданий, – она поморщилась, когда шериф начала обрабатывать поверхность вокруг раны. Жгучую боль Вай терпеть не могла, и лучше бы стерпела ещё одно ножевое. Кейтлин недовольно цокнула. – Тебе очень повезло, что ты была не одна. А то случилось бы как обычно: приходишь домой, задрав нос, а, переступив порог, падаешь замертво. – Меньше стресса, кексик. Затянув вокруг раны бинт, Кейтлин пристально на неё посмотрела – и взгляд резал сильнее ножа. – Ещё раз скажешь мне «меньше стресса» – и ты сама у меня застрессуешь. – Обещаешь? – Вай криво ухмыльнулась. – Будь умницей, Вай. Она не сразу поняла смысл сказанной фразы – но прежде чем нашла ответ, Кейтлин аккуратно подхватила её под руку и повела вниз по мосту. Вай не противилась. Пока кексик была рядом, её даже не слишком волновало, насколько опасно ранение. В конце концов, самое страшное было уже позади.