Хорошая девочка

Вай неохотно почесала повязку, рана под которой продолжала зудеть. Даже после отвратительно горького лекарства и чистки. В больнице сказали, что останется шрам: лезвие, по видимому, было смазано специальным токсином, который разъедал ткани и мешал их заживлению. Однако без лекарства всё было бы ещё хуже. Вай думала о том, что, будь она в Зауне — точно не пережила бы этой схватки. Даже если бы и выжила каким-то чудом, то превратилась бы в одну из тех жалких бедолаг, на которых за своё долгое детство насмотрелась. Близость смерти её не пугала, наоборот, за долгое время стала чем-то привычным, родным. Были вещи и похуже: жжение антисептика на ране, бесполезные бумаги, или долгое бездействие из-за того, что Кейтлин приказала ей лежать и отдыхать. Если бы не этот приказ, кровать Вай давно пустовала бы. Нечего прохлаждаться, пока столько денег не заработано, и столько отбросов, заслуживающих наказания, не отправлено за решётку. Пускай шериф и настаивает, что денег у них сейчас достаточно, — сама мысль о том чтобы спокойно лежать и ничего не делать, когда ты можешь что-то заработать, была для Вай кошмарной. Но увы, не для Кейтлин. Она могла бы вдумчиво слушать, кивать, соглашаться, но всё равно едва ли поняла бы, почему её безумная напарница так рвётся работать. То, что для Вай было утомительным, для неё самой было неотъемлемой частью жизни. — Я ведь велела тебе их не трогать. Вай подняла взгляд. Её соседка, одетая в длинную шёлковую ночнушку, сейчас стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди, вновь чем-то недовольная. Тёмные волосы она заплела в высокий хвост, однако несколько прядей всё равно спадали на лицо. И даже такая небольшая деталь была Кейтлин Кираманн к лицу. По взгляду её Вай поняла, что, кажется, снова приближаются нотации. — Да, да, — она послушно вернулась в постель, двигаясь так, чтобы случайно не встревожить рану. Следующей встречи с ней этому заунцу точно не пережить. Плевать даже, что Кейтлин станет свидетелем вопиющего превышения полномочий — ни один человек в Пилтовере и в Зауне не смеет пырять Вай отравленной заточкой и сваливать как ни в чем не бывало. Быстрое возвращение в кровать не слишком помогло, и взгляд Кейтлин не особо смягчило. Она прошла в комнату и встала возле кровати, глядя на Вай сверху вниз. Та закатила глаза. — Что, профессор, прочтете мне очередную лекцию? Я не хочу ничего слышать. — Там на мосту ты могла умереть. — И опять двадцать пять… Знаешь, кексик, у тебя иногда реально проблемы со слухом. — Это у меня-то проблемы со слухом?! Это говорит мне самый импульсивный человек, которого я встречала! — Знаешь, ты ещё встречала Паудер. Не успели слова слететь с её рта, — и Вай уже знала, что не стоило их произносить. Но было поздно, и сказанного не воротишь. Непонятно было лишь, почему из всех вещей о сестре ей напомнила именно ножевая рана. Послышался тихий вздох, а затем возня и поскрипывание матраца: Кейтлин забралась на кровать и села на колени Вай. У той что-то сдавило в груди. — Ты чего?.. — У тебя был тяжёлый день. — Вау, правда? Бледные изящные пальцы мягко пробежались по розовым волосам. Вай задержала дыхание. У неё не было права получать такие ласки, она не заслуживала их после сегодняшнего происшествия. Рука её потянулась, чтобы взять Кираманн за запястье и остановить — но та воспротивилась. — Нет, Вай. Я хочу тебя погладить. — Не понимаю я тебя, — Вай перевела взгляд на потолок. Кейтлин всегда вела себя так, когда Вай было больно, и не важно, насколько сильно: она всё равно, подобно кошке-матери, «зализывала» её раны. — А что тут непонятного? «Почему ты это делаешь?» — неозвученный вопрос встал комом в горле. Что будет, если она спросит? Куда их это приведёт? Что она почувствует, если услышит ответ? Вай была отчаянной, но не настолько, чтобы рисковать надёжным комфортным убежищем, обретенным впервые за долгое время. — Если на то пошло, я встречала Джинкс. Не Паудер. И да, она несколько раз пыталась меня убить, так что да, она даже более импульсивна, чем ты, — пальцы мягко впились в волосы Вай. Она чувствовала, как ласково Кейтлин массирует её голову, и с каждым движением её руки отгоняют дурные мысли прочь. — Но это всё ещё не делает тебя более спокойным человеком. — В этот раз я держала себя в руках. Держалась плана, как могла. Но эта тварь смогла сбежать… Но ничего, больше не сбежит. Если я её встречу, я… — Конечно, — мягко шепнула Кейтлин. Вай прикрыла глаза. Затихла. Кажется, в иных обстоятельствах она могла бы и уснуть, но не здесь и не сейчас. — Я знаю, что ты очень стараешься. Ты большая молодец, Вай. Спасибо тебе. — Конечно большая, просто здоровенная, — Вай попыталась пошутить, игнорируя, как что-то внутри неё практически замурчало от нежных слов. — Да. Хорошая девочка. Кейтлин медленно проскользила по контуру её головы ногтем. Вай поморщилась. Это всё руки Кейт, не слова, слова совершенно не важны… — Я тебе кто, ручная собачка? Не зови меня так, а то стукну. — Извини, я не воспринимаю угрозы всерьёз, если после них ничего не следует. Разве ты этого не поняла? — Долго доходит, я твердолобая. — Да, я заметила. Вай всё ждала, что перепалка продолжится, но они замолчали. Кейтлин продолжала гладить её волосы, а Вай продолжала позволять ей делать это. Естественно, даже не думала о том, чтобы всерьёз подняться и стукнуть её. — Мне это совсем не нужно. — Да-да, конечно. — Я серьёзно. — Я не отрицаю. Вай повернулась на спину, сбросив Кейт с коленей. Она не хотела больше ни о чем разговаривать. — Мне правда это не нужно. — Спи крепко, Вай. Она закрыла глаза, решив, что протестовать не имеет смысла, и вскоре и правда уснула.

***

Ублюдок ещё дышал. Вай ясно видела, как грудь его вздымалась и опускалась, пока доктора подхватывали его, клали на носилки и уносили в госпиталь. Глядя ему вслед, Вай впервые за долгое время пожалела, что избила его не в Нижнем Городе: ведь там бы ему никто не помог. Сдох бы, как крыса, с проломленным черепом, ни один доктор не посмел бы к нему сунуться. Никто не смеет причинять боль Кейтлин. Вдох и выдох Вай сделала практически через силу. Руки в перчатках всё ещё чесались зайти в больницу, нагнать врачей, растолкать и завершить начатое… Но убийство ничего бы не изменило. Она не Экко, чтобы возвратиться назад и попытаться всё изменить. С тем, что ублюдок выстрелил и попал в Кейт, было увы ничего не поделать. Всё, что остаётся — ждать, пока врачи закончат свою работу. Пока она очнётся. Скорее всего, ей смогут помочь, ей помогут выкарабкаться. …Заунец, которого они сегодня ловили, переоделся врачом, чтобы украсть лекарства из госпиталя. Поэтому, поймав пулю, шериф уже через полторы минуты оказалась внутри. Вай убеждала себя, что она будет в порядке, но с трудом верила в собственные убеждения. Выровняв дыхание, она с металлическими щелчками размяла пальцы перчаток. Наверное, будь здесь шериф, она хотела бы, чтобы она пошла и забрала их награду, но Вай не собиралась уходить, пока её подруга не очнётся. В конце концов, в госпитале сейчас есть как минимум одно убедительное доказательство того, что они справились с поимкой преступника. Поэтому вместо этого Вай пошла в госпиталь, заняла скрипучий стул в комнате ожидания, и принялась смотреть на часы. Она не могла выгнать из головы мысль о том, что это ей сегодня должно было быть больно, она должна была словить пулю, не хрупкая Кейтлин. Боль не для неё. Посетители иногда бросали на Вай косые взгляды. Может быть, дело было в перчатках, которые она до сих пор не сняла. Но она и не собиралась: класть их в комнате было некуда, а идти домой, не выяснив, в каком состоянии Кейтлин, не хотелось. Она просто немного подождёт. Нужно просто немного подождать.

***

Комната ожидания успела опустеть и наполниться дважды, прежде чем одна из медсестёр наконец вышла к Вай. С Кейтлин всё было в порядке: врачи успели вовремя оказать медицинскую помощь, так что ущерб был сведён к минимуму, разве что останется небольшой шрам. Когда Вай попросила у медсестры разрешения навестить её, та попыталась её отговорить. Потом пыталась снова, снова и снова, но Вай продолжала настаивать, пока не попала наконец в палату. Увиденное ранило её в самое сердце. Меткий стрелок и непревзойденный снайпер, грозная охотница за головами и дочь советника Кейтлин Кираманн сейчас лежала на узкой больничной койке, закрыв глаза, и кожа её была бледнее мела. Она была мертвенно бледной. Вай сдавило сердце. Это всё её вина. Кейт не должна вступать в битву, попадать под пули, находиться на линии огня. Это всё её, Вай, роли и её обязанности. Только в этот раз шериф не смогла попасть на крышу — местные здания из-за близости к госпиталю охраняли Миротворцы, и не пропускали снайперов. Но Кейтлин это всё равно не остановило бы. Медсестра предприняла финальную попытку вытолкать Вай из комнаты, но сдалась уже через минуту, поняв, что та просто не уйдёт, и просто ретировалась. Без униформы, под тонким одеялом и ещё более тонким больничным халатом леди шериф казалась почти что хрупкой. Такое преображение наблюдать было так же больно, как видеть, во что превратилась Паудер. Кейтлин никогда не должна выглядеть такой. Строгой, серьёзной, утончённой, но точно не хрупкoй. Её Кексик не должна так выглядеть. Тяжело выдохнув, Вай сбросила перчатки на пол. — Обещаю, Кейт. Такого больше не повторится.

***

Кейтлин проснулась, когда наступило уже следующее утро. Глаза Вай к тому времени уже налились тяжестью, но вид пробуждения её подруги (настоящего пробуждения, а не случайного движения во сне) мгновенно заставили проснуться и её саму. Она вскочила на ноги, начав ходить из стороны в сторону. Когда Кейтлин наконец открыла глаза, первое, что она увидела — это свою розоволосую напарницу, мечущуюся туда-сюда. — Ох-х, серьёзно? — произнесла она слабым голосом, не веря тому, что видит. Первое, что сделала Вай — резко наклонилась вперёд и поцеловала Кейтлин в губы. Её мучило то, что леди-шериф и сама пыталась поцеловать её, гладила по волосам, но Вай её оттолкнула. Сейчас она почувствовала, как сильно нужен ей этот поцелуй: как надёжное доказательство, что Кейтлин в порядке, что она жива. Сейчас Вай могла рискнуть, потому что знала, что теперь такая мелочь их точно не разлучит. Что угодно, но не поцелуй. — Доброе утро, кексик, — разорвав поцелуй, Вай ухмыльнулась и отступила немного назад. — Кое-как тебя разбудила. Что, решила вздремнуть посреди рабочего дня? — Ну конечно, ведь нет лучшего снотворного, чем попавшая в тебя пуля, — невозмутимо парировала Кейтлин. Она сделала какое-то неразличимое движение губами, а после слегка поморщилась. Про себя Вай взмолилась, чтобы Кейтлин не спрашивала её, что это был за неожиданный поцелуй. Глаза шерифа скользнули по ней, но неловких вопросов не последовало. Вместо этого она спросила: — Эти… лекарства всегда такие гадкие на вкус? — Ну вкуснее точно не становятся. Вай оперлась спиной о стену и скрестила руки на груди. На короткий миг в глазах помутнело. Раньше от нервов она не осознавала, как сильно хотела спать — а теперь, когда Кейтлин пришла в себя, Вай готова была рухнуть и не просыпаться три дня к ряду. — Точно… ты ведь пьешь их гораздо чаще чем я, — Кейтлин приподняла одеяло и осмотрела свою рану. — Так врачи не сказали, насколько всё плохо? — Ты ведь жива, верно? Значит… — Вай. — …так ли важно всё остальное? — Да, важно. Для меня. Так что будь добра, расскажи сама, иначе я позову доктора и спрошу его. — Тебя сильно ранили, ясно? Тебя подстрелили. Не будь мы рядом с больницей, ты могла умереть. Ну как, ты довольна? — Да. Я довольна. Спасибо, Вай. — Я много раз говорила чтобы ты не совалась на поле боя, не лезла в пекло. Я должна бить людей, а не ты. Для этой работы мне перчатки и нужны. И я сейчас должна быть на твоём месте. — «На моём месте»? Вай, ты вообще себя слышишь?.. — Я бы выдержала! — Вай почти кричала. — Ты права, я пью гораздо больше сраных лекарств, чем ты, и мне чаще бывает больно, но я уже сломана! Я сломана, а ты ещё не… — её плечи опустились. Гнев исчезал так же быстро, как и появился. — Ты не можешь подвергать себя опасности из-за меня. Кейтлин недоумённо взглянула на неë. Она как будто пыталась решить неимоверно сложное уравнение. — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. — Нет, я не шучу. Кажется, Кейтлин была готова то ли рассмеяться, то ли рассердиться. Крохотная морщинка на её переносице не позволяла сказать наверняка. — Послушай… Ты хоть и говоришь, что Пилтовер портит жизнь Зауну, но ты ежедневно борешься за его жителей, подвергаешь себя риску. И этот риск — он наш с тобой общий, понимаешь? Ты рискуешь жизнью ради меня, я — ради тебя. Я не хрустальная, и знаю, на что иду. Как об стену биться. Она всё равно не понимала, отказывалась понимать, а у Вай не находилось слов, чтобы ей объяснить. Не нашлось бы, даже не будь она такой уставшей. От бессилия Вай бухнулась обратно на стул. Какое-то время спустя произнесла, отводя глаза: — Неделя. — Что, прости? — Тебе недельку полежать и выздоровеешь. Ещё пара-тройка горьких лекарств, немного отдыха, и, готова поспорить, мы свалим отсюда. По крайней мере, так мне медсестра сказала. — И мы просто притворимся, что этой твоей тирады не было, да?.. — Мы… — Вай моргнула. Стук в дверь прервал их разговор. Большего облегчения Вай уже давно не чувствовала. Кейтлин долго смотрела на неё, прежде чем громко произнести: — Войдите. Доктор вошёл в палату. Невысокого роста мужчина в белом халате едва ли был старше Джейса Талиса, но в лице имел какие-то схожие черты. — Рад встрече, мисс Кираманн, — сказал он. — Я ваш лечащий врач, и, если честно, предпочёл бы встретиться с вами при других обстоятельствах. Скажите пожалуйста, как вы себя чувствуете? — пролистав её медкарту, доктор остановился рядом с кроватью. — Как будто в меня выстрелили, — её голос был вежливым, но Вай казалось, что она до сих пор слышит нотки гнева, не нашедшего выхода, но явно предназначенного для неё. Но она легко нашла выход из положения: подняла с пола перчатки и принялась их надевать, как ни в чем не бывало. — Имеет смысл, потому что именно это с вами и произошло. Искренне надеюсь, это ощущение с вами ненадолго. Лекарства вам в этом помогут. Их три. Первое вы примете с ужином сегодня ночью. Следующее через два дня после первого, и ещё через два дня последнее. Можете выбрать, днём или вечером. Есть один из самых распространённых побочных эффектов — небольшая сонливость. Но уже на следующей неделе вы должны вернуться в форму. Я сильно рекомендую вам пока что не охотиться за головами несколько недель, пока вы не выздоровеете. Но сомневаюсь, что вы последуете моей рекомендации. — Так вы что, меня выпишете? — спросила Кейтлин. — Да, но перед тем, как вы уйдёте, я быстро осмотрю раны и сменю повязки. Когда я закончу, я отправлю медсестру, она передаст вам и вашей… напарнице лекарства. Тогда можете идти. Отдыхайте как можно больше. Опять же, неделя для вас — абсолютный минимум. Если растревожить рану до этого, вы очень скоро сюда вернётесь, и теперь лечение не будет таким лёгким, как сейчас. Вы меня поняли? — Я поняла, доктор. Тот одарил её сияющей улыбкой. — Прекрасно, а теперь дайте-ка взглянуть…

***

— Только не думай, что я забыла обо всех твоих словах. — Я могу прямо сейчас оставить тебя в прихожей. — Не делай этого. — А вот и сделаю. Их перепалка началась с самого порога. Вай несла свою подругу на руках, словно она была принцессой, или они только что поженились. — Вай, ты ведь устала, правда? Ты всю прошлую ночь не спала, и ждала, пока я проснусь, верно? Ты совершенно о себе не заботишься… — Обязательно обсуждать это прямо сейчас? Давай я лучше приготовлю нам поесть, а потом ты примешь своё лекар… — Нет, Вай, со мной этот номер не выйдет. Лучше обьясни мне, с чего ты вдруг решила, что ты пуленепробиваемая, и для тебя нормально получать ножевые и пулевые ранения и делать себе больно? — Я так не считаю. За ножевые ранения я обычно людям лица разбиваю. Вай пнула ногой дверь, вошла в комнату Кейтлин и уложила её на кровать. Сняла с плеч сумку, в которой были лекарства, и положила их на пол. Затем сняла перчатки. Кейтлин расслабилась, откинув голову на подушку. Вай чуть отступила назад, готовая ретироваться, но рука Кейтлин быстро схватила её за запястье. — Не будешь стоять спокойно — я закую тебя в наручники и заставлю сидеть и слушать, пока я говорю. Волна жара прошла по телу Вай. Лицо стало горячим. Она покачала головой, проведя рукой по лбу. — Ладно, кекс, ты меня поймала. Я слушаю. — Спасибо. Я говорила, что мы напарницы, Вай. Я иду на риск ради тебя, ты делаешь то же самое ради меня. Мы равны. Я не лучше тебя, ты не лучше меня. Поэтому если я решила подвергнуть себя опасности, ты никак не сможешь мне помешать. Вай пожала плечами. Тон Кейтлин ясно давал понять, почему не стоит с ней спорить… Но Вай умела правильно выбирать сражения, и точно знала, когда стоит отступить. — Ладно. — «Ладно»? — брови Кейтлин поползли вверх. — Что означает твоё «ладно»? — Означает именно то, что ты думаешь. Ты победила, я умываю руки и прекращаю с тобой спорить. Теперь я могу приготовить нам еду, чтобы ты выпила лекарства? Пожалуйста? Или ты арестуешь меня, если я попытаюсь? Кейтлин выглядела разочарованной. Она долго сверлила Вай взглядом, прежде чем сдула волосы с лица и потупила взгляд. — Иди. Вай отступила в кухню и принялась готовить сэндвичи. Ни на что другое у неё сейчас не хватило бы сил. Последнее, что ей было нужно — отрубить ножом один из пальцев при попытке изготовить что-нибудь более сложное. Кейтлин такого на тормоза точно не спустит. Готовка заняла меньше десяти минут, однако ещё пятнадцать ушло на то, чтобы прислониться к столешнице и смотреть в стену. Разочарованный взгляд Кейтлин до сих пор стоял перед глазами. Вай не хотела ей лгать, но вместе с тем хотела сказать всё, что хотела услышать Кейтлин, лишь бы та наконец успокоилась. Ложь была хуже, гораздо хуже, чем уход от ответа. Налив два стакана воды, она вернулась в комнату. Кейтлин держала глаза открытыми. Вай поставила тарелку на колени девушке, стаканы — на прикроватную тумбочку. Сама села на край кровати. Сделала вдох, медленно подбирая слова. — Кексик, я не могу сейчас говорить об этом. Я понимаю, что ты пытаешься сказать, правда понимаю. Но для меня это всë ещё не причина, чтобы тебе было больно. Через себя переступить я не смогу, так что давай пока что замнем эту тему? И продолжим, когда я не буду валиться с ног. К её облегчению, Кейтлин мягко улыбнулась. — Хорошо, мы поговорим об этом позже. Спасибо, Вай. Ты молодец. Вай отвернулась прежде чем Кейтлин успела увидеть её румянец, и вгрызлась в сэндвич, чтобы не пришлось ничего говорить. Конец разговора она плохо запомнила: осушила свой стакан, забрала пустые тарелки и унесла обратно на кухню. Когда она вернулась в комнату Кейтлин, та уже выпила лекарство и оставила пустой стакан на тумбочке. Больше ей не нужна была помощь, и Вай могла наконец-то вернуться к себе и вволю выспаться… но на всякий случай она немного задержалась: мало ли что ещё могло понадобиться её подруге. — Приглуши свет. Вай выполнила эту просьбу. — Теперь подойди, — приказала Кейтлин. — Что ещё? — спросила Вай, подходя ближе. Кейтлин немного отодвинулась на кровати и похлопала ладонью рядом с собой. — Пожалуйста, полежи со мной, пока я не усну? Мне приятно, когда ты рядом. Плохая идея, очень плохая идея. Вай знала, что, если она заберётся на эту кровать, выбираться оттуда она не захочет точно. Но усталость брала верх, а кровать Кейт была гораздо более комфортной, чем её собственная. Ещё когда они её покупали, Кейтлин сказала, что сильно пожалеет, если возьмёт что-то дешевле — а Вай была слишком горда, чтобы признать её правоту. — Я, ээ… тебя не побеспокою? — Конечно нет. Ложись скорее, — сказала Кейтлин настойчиво. У неё было всё меньше причин, чтобы отказываться, её тело охватывала слабость. Сделав последний шаг и перейдя невидимый рубеж, Вай забралась на кровать, устроившись поудобнее. Кейтлин ровно дышала — не так, как дышат люди во сне, но так спокойно и мягко, что для Вай не существовало лучшей колыбельной. Всё это было ловушкой, поняла она. Почти детской ловушкой леди-шерифа, в которую Вай так легко угодила. — Я люблю тебя. Вай широко раскрыла глаза, а её губы дрогнули. Она повернула голову, но не смогла различить лица Кейтлин в темноте. — Тебе не обязательно отвечать мне или чувствовать ко мне то же самое. Ты просто должна это знать. Я хочу, чтобы ты это знала. Что, чёрт возьми, можно сделать, когда тебе говорят подобное? Как вообще можно так запросто это говорить? Сколько раз Вандер ей это говорил, сколько раз она говорила это Паудер? Вай едва могла вспомнить. В груди было так тесно, что дышалось с трудом. Даже её сердце будто бы билось медленнее. Почему чья-то любовь заставляла её умирать изнутри? Почему слова Кейтлин терзали и пронзали её легче любой заточки? Вай сжала кулаки и считала вдохи, давая себе утонуть в темноте, через силу заставляя каждую часть тела расслабиться, пока не почувствовала наконец вялое, сонливое спокойствие. Теснота всё ещё была здесь, но теперь уже не так удушала. — Доброй ночи, Вайолет. — Доброй ночи, кексик.