Хорошая девочка

…Вай сводило с ума то, что после сказанного в их отношениях ничего особо не изменилось. Кираманн оставалась такой же как раньше любительницей раздавать приказы, просто теперь менее подвижной, и ни словом, ни взглядом не напоминала о сказанных словах. Вай это выводило из себя. Как можно сказать что-то настолько личное, настолько интимное другому человеку, а потом вести себя как ни в чём не бывало? Впрочем, одно всё же изменилось: Кейтлин начала хвалить её чаще, чем обычно. — Ты хочешь, чтобы я перестала это делать? Кейтлин задала этот вопрос сразу после того, как допила последний пузырёк с лекарством. Спросила прямо и открыто, глядя ей в глаза, чтобы Вай не смогла уйти от ответа или притвориться, что не услышала. Вай злилась, чувствуя себя мотыльком, прибитым к доске иглой. Злилась на Кейтлин, на её взгляд, на её спокойный тон, на простоту, с которой она задаёт такие вопросы, и на то, что она ждёт от неё таких же простых ответов. Они и раньше разговаривали о том, как важно открыто говорить о своих чувствах — и Вай считала это верхом идиотизма, даже несмотря на то, что все причины «быть открытой» выучила наизусть. Это сводило к минимуму обиды и недопонимания. Это укрепляло взаимоотношения и делало их более спокойными. Но хуже всего то, что ни одной причины со всем этим поспорить Вай не находила. Она регулярно напоминала себе: здесь не Заун, и Кейтлин не собиралась делать ей больно, издеваться над ней. Она заботилась о Вай и любила её, поэтому та должна была стать более открытой, чаще делиться мыслями, даже незначительными, чтобы Кейт смогла понять, что она чувствует. Но, сколько Вай ни старалась, — она не могла противостоять леди-шерифу, нужные слова испарялись как вода в жару, а под взглядом Кейт начинала таять и терять самообладание сама Вай. Как вообще было возможно знать, что делать дальше, но ничего в своём поведении не менять? Словно понимать, как увернуться от ударов, но получать по лицу снова, снова и снова. Единственным выходом было игнорировать то, что комплименты и похвалы от Кейтлин Кираман заставляют её сердце биться чаще, а лицо — покрываться румянцем. Просто притвориться, что ничего этого не происходит, что она ничего не замечает. Всё в полном порядке, всё как обычно, а то, что приятные слова из уст Кейтлин звучат всё чаще — просто новая странная ветвь их взаимоотношений. Вай не понимала, что хуже: то, что эта ветвь ей глубоко внутри нравилась, или то, что Кейтлин прекрасно понимала, что делает. В один из дней их незапланированного отпуска, к удивлению Вай, не было ни одного комплимента. Это был совершенно нормальный обычный день, так что Вай не знала толком, разочаровало ли это её или вызвало облегчение. Может, всё это было просто её большой забавой? Затянувшейся шуткой, выдуманной из-за долгого нахождения взаперти. И не важно, что некоторые из комплиментов были ничего не значащими мелочами — важно, что они могли быть простой шуткой. — Вай, я покушала! — позвала Кейтлин. Рефлексы сработали почти моментально, Вай вскочила со стула, словно пёс, которого позвал хозяин, отбросив книгу в сторону. Но почти сразу же остановилась и села обратно: с леди-шерифом уже всё в порядке, она может сама отнести свою посуду. Не было причины вести себя, как послушная пилтоверская служанка. Но ноги уже понесли её в комнату Кейтлин. Да, наверное, хуже все-таки то, что Вай это всё нравилось. Будь в ней хоть толика нежелания, она бы продолжила читать и с места не сдвинулась бы, вместо того, чтобы вилять хвостом, надеясь на похвалу, которая может прозвучать, а может и нет. — В ноги тебе, вроде бы, не стреляли, — Вай толкнула дверь комнаты, прислонившись к проëму. — Ты ведь в порядке. Могла бы поднять зад и сама дойти до кухни. Кейтлин, одетая в свою длинную шёлковую ночнушку, сидела и читала. На слова Вай она удивлённо подняла брови. — О, вот теперь ты решила жаловаться? Когда до этого ты своей опекой буквально меня душила? — Не душила я тебя, не выдумывай. — Конечно, нет. Ты приносишь мне еду в постель, заставляешь сменить бинты, и споришь со мной, если я пытаюсь встать — какое там удушье. О такой опеке мои родители могли только мечтать. — Тебя же подстрелили, вот я и... — И я уже в порядке. Джинкс ты так же опекала? — Если бы её подстрелили — да. — Ладно, по крайней мере, если ты не хочешь чтобы я так скоро поправлялась, — думаю, смогу извлечь из этого выгоду. Будь умницей, отнеси пожалуйста посуду на кухню, — Кейтлин кивнула на единственную тарелку, стоящую на тумбочке. Вай сперва даже решила, что не до конца её поняла. — Ты же не серьёзно. — Серьёзно, — Кейтлин сложила руки. — Ты надо мной издеваешься. — Ты что, не хочешь сделать мне приятно? — голос Кейтлин дрогнул, стал тихим и шёлковым. — Ты так заботилась обо мне, ты не хочешь продолжить? Вай так хотелось ненавидеть её. Она почти что хотела бы вернуться в те дни, когда они впервые встретились, и были слишком заняты, стараясь убежать от Силко и найти Джинкс. Слишком заняты, чтобы волноваться обо всём этом эмоциональном дерьме. Вай не хотела чувствовать жар от того, что Кейтлин на неё смотрит. Вай сделала глубокий вдох, давая отпор гневу, подступающему в голову. Это последний шанс. Пути назад после этого не будет. Ей нужно обдумать ответ, а не говорить первое, что придёт на ум. Нужно подумать. — Ладно, забей. Всё в порядке. — Мы можем сделать кое-что получше. — Получше, чем… — Иди сюда, — Кейтлин щёлкнула пальцами, указав на кровать. — Что, блять? — Сюда, — повторила Кейт. И по какой-то причине Вай послушалась. Она пнула дверь, закрыв её за собой, и пошла туда, куда указывала Кейтлин. Та смотрела на неё вниз и вверх, будто бы кивая. — Есть вариант получше, чем «ладно, забей». Как насчёт того, чтобы ты сказала «мне это нравится»? — Что нравится? — Ты прекрасно знаешь, о чём я. — Не-а. — Хорошо. Тебе нравится, когда я хвалю тебя? Как всегда прямолинейна. Вай могла быть такой прямолинейной только когда кого-то била. — Не знаю. — Не знаешь? — голос Кейт прозвучал так удивлённо, будто кто-то сказал, что ему не нравится чай. — Ты хоть сама себе веришь? Вай подняла глаза к потолку. — Ага, — согласилась она. — Думаю, ты врёшь. — Откуда ты, блять, это знаешь? Ты телепат, мысли читать умеешь? — О, если бы не знала, если бы не заметила это прямо перед глазами, — я была бы очень плохим детективом. Ты краснеешь, отводишь взгляд, но каждый раз всё равно возвращаешься ко мне. Как будто тебе нравится делать мне приятно, чтобы я тебя хвалила. — Если тебе больно и ты зовёшь меня, что мне ещё делать? — Ты не хочешь или не можешь это признать? — Что признать? — Отнеси тарелки на кухню, а потом принеси мне стакан воды и кексик. Вай снова на неё посмотрела. Кейтлин вернула свою книгу на колени и снова сделала вид, что книга для неё важнее всего на свете. — Что? — Вай не поверила своим ушам. — Ты меня слышала. Отнеси эти тарелки на кухню, а мне принеси воды и кексик, — резко сказала Кейтлин. Вай схватила посуду так быстро и резко, будто была рада избежать дальнейшего разговора. Потому что чем дольше он длился, тем глубже была могила, которую она себе копала. Уронив тарелку в раковину, она посмотрела на шкаф, где стояли стаканы. Кейтлин хотелось пить, но выполнять её просьбу и возвращаться в комнату было всё равно что приносить себя в жертву льву. Взяв стакан, Вай начала наполнять его. Наполнив до краёв, посмотрела в кухонное окно. На улицах к вечеру становилось всё тише, солнце закатывалось, а Вай… всё ещё нужно было отнести этот стакан в комнату Кейтлин. Нет, решительно подумала она, нужно любой ценой заставить Кейтлин подняться. Она ведь почти здорова, и ноги в порядке. Вай на ходу решила, что сделает: не будет заходить, а просто просунет руку в дверной проём, и Кейт, если уж ей так сильно хочется пить, сможет забрать стакан. Идеальное преступление. Она не заметила, как вода начала выливаться. Выключила кран, сделав пару глотков, затем схватила пару бисквитов с полки и зашагала обратно в львиное логово. Толкнула плечом дверь, просунула руку в проём, держа на вытянутой руке небольшой поднос со стаканом воды и кексами. Если она не будет смотреть в глаза Кейтлин — то и в ловушку не попадётся. Просто и гениально. — Встань и возьми. — Хочешь, чтобы я встала? Я ранена, Вай. Ты жестока. — Я задолбалась тебе потакать. Если так хочешь, встань и возьми. — Ты боишься, Вай? — подразнила её Кейт. — Нет… — Тогда почему не входишь в комнату? Это что, так страшно? — Ты сказала, что я тебя излишне опекаю. Значит, я перестану это делать. — Я же сказала, что это было моё решение — быть опекаемой. Пожалуйста, Вай, ну зайди? Мне будет так приятно. Вай сжала край подноса так сильно, что боялась, что он выскользнет. Чёрт, почему Кейтлин берёт и говорит подобное? — Кейт, я серьёзно. — Я тоже серьёзно. Подойди и принеси мне поднос. Если захочешь уйти после этого — можешь уйти. Я никогда не заставлю тебя сделать что-то, чего ты не хочешь делать. Ты можешь уйти или сказать мне прекратить в любое время. Клянусь, я тебя послушаю. Вай знала, что Кейтлин говорит правду. Она никогда на неё не давила слишком сильно. Всегда можно было отказать ей в чём-то и уйти, ведь и власть, и выбор всегда были у неё. Ноги Вай снова подались вперёд прежде, чем сама их хозяйка смогла это осознать; она открыла дверь и вошла в комнату. Кейтлин сидела на краю кровати, ровно выпрямив спину. На ногах у неё была подушка. Пройдя вперёд, Вай поставила бисквиты и стакан на прикроватную тумбочку. Кейтлин мягко ей улыбнулась. — Хорошая девочка. Вай вздрогнула, на миг зажмурив глаза. — Всегда пожалуйста. — Не хотела бы ты закончить тот разговор, который мы начали? — А о чём мы говорили? Я думала, он закончен. Даже сейчас, когда она смотрела на Кейтлин, та не выглядела слишком властной. — О том, что я тебя хвалю. Ты говорила о том, что чувствуешь, — Кейтлин закинула ногу на ногу. — Я с нетерпением жду ответа. И мне казалось, что ты почти ответила. — Нет, я… Я совсем не это хотела сказать, — запротестовала Вай. — Тогда что ты думаешь обо всём этом? Меня не волнует, какой ответ, я просто хочу узнать правду. Вай потерпела поражение, стараясь избежать разговора. Она могла бы уйти, всё ещё могла бы. Но она не станет. Чему быть, того не миновать, и момент, которого она избегала, все-таки наступил. Чёрт, чёрт, этого не должно произойти… но если произойдёт, Вай просто положится на свои инстинкты. Она всегда так делала, когда не знала, как поступить. Они уже зашли слишком далеко. — Я не против, — пробурчала Вай, отводя глаза. — Хорошая девочка, спасибо, что сказала мне, — практически промурчала Кейтлин. Вай залилась краской. — Блин, такую пошлятину можно только в борделях слышать… Кейтлин положила руки на бёдра Вай, чуть притянув еë к себе. — Если это такая «пошлятина», почему ты краснеешь? — Потому что ты ко мне прикасаешься. — Я не трогала тебя, когда похвалила. — Мы уже продвинемся куда-нибудь? Может, потрахаемся уже наконец? — спросила Вай, откинув голову назад, чтобы посмотреть на Кейтлин. — О, на этот раз ты мне позволяешь? — На этот?.. Ты же никогда… — Помолчи, — Кейтлин сказала это и Вай захлопнула рот быстрее, чем когда-либо до этого. Это был настоящий приказ. Приказ от единственного человека в жизни Вай, которого та уважала без каких либо оговорок. Приказ, отданный самым резким образом. — Вай, я сидела у тебя на коленях, целовала тебя и пыталась затащить к себе в комнату, но ты не хотела за мной идти. Уже забыла? Вай поморщилась. «Забыла» — это не то слово. Она скорее… не заостряла на этом внимания. Было много вещей, происходивших в жизни, и Кейтлин Кираманн участвовала почти в каждой из них. Один провал с ней, одно неправильное решение приведёт к крушению прекрасной жизни, которую Вай с таким трудом построила. Она заботилась о Кейтлин, а более быстрого способа всё испортить, чем любовь или секс, просто не существовало. Но было слишком поздно сейчас об этом думать. Вай не знала, зачем она продолжала бороться. Этот момент был неизбежен, и сдаться стоило гораздо раньше. — Да, сейчас мы можем это сделать. Я… Мы будем трахаться. Вай повела плечами. В животе снова взорвались бабочки. Она почувствовала возбуждение, словно вот-вот готовилась с кем-нибудь драться. — «Трахаться» такое вульгарное слово, — игриво произнесла Кейтлин. — Но это ведь именно то, что мы будем делать, так? Я заставлю тебя кончать так жёстко, что ты имя своё забудешь. — А теперь смотри-ка, кто разбрасывается бордельными фразочками, — Кейтлин с ухмылкой закатила глаза. Чёрт. Это не Кейтлин должна была говорить. Вай закусила губу. — Ладно, извини, просто… Я сделаю тебе приятно? Я в этом хороша. Тебе больше ни о чём не нужно будет думать. Кейтлин рассмеялась. Вай чуть не вздрогнула, как будто ей дали пощёчину. Услышать этот смех было так же больно, как получить в живот заточкой. Было ли это все шуткой? — Ты всё не так поняла, — глаза Кейтлин потемнели, голос стал глубже. Вай тяжело сглотнула, почувствовав себя не в своей тарелке. — Думать буду я. Всё, что нужно делать тебе — это слушаться. — Ааа? — Ты меня слышала. У тебя был шанс взять меня так, как тебе хочется — но ты им не воспользовалась. Теперь моя очередь взять контроль. И ты будешь хорошей девочкой и не будешь сопротивляться, правда? Казалось, желудок Вай превратился в кипящий котёл. Она не могла сказать, была ли она возбуждена, встревожена, готова драться или всё сразу, или что-то среднее. Она пыталась рассмеяться. Ладно. Она сможет сыграть в игру Кейтлин. Секс — не разговоры о похвалах, даже если Кейтлин продолжала их понемногу раздавать. Он должен быть гораздо менее неловким, чем все разговоры, что между ними происходили за всё время. Кроме того, Вай сама этого хотела, и уже давно. Теперь же перед ней появился шанс, упускать который она не собиралась. — Ладно, принцесса. Что я должна делать? Как мне вам услужить? — с ядовитым сарказмом произнесла Вай. Она коснулась лбом лба Кейтлин. — Снова начнём с поцелуйчиков? Кейтлин приложила палец ко лбу Вай и оттолкнула её голову назад, а затем поместила подушку на пол у своих ног. — Нет, мы начнём с преклонения. Вай моргнула. — Зачем… — Ты задаёшь слишком много вопросов. Ты сказала, что будешь меня слушаться. Если у тебя с этим проблемы, просто откажись. В противном случае, мы можем обойтись без комментариев. Голос её звучал так, будто она вела допрос преступника. Вай редко оказывалась в роли допрашиваемого, так что такой тон заставил её почувствовать, что она в чём-то облажалась перед Кейтлин. В каком-то смысле это было верным, но, как обычно, осознание ничего не облегчало. Вай посмотрела на подушку, а затем снова на свою подругу. — Давай, — поторопила её леди-шериф. Ладно, в этом нет проблем. Она просто… встанет на колени. Перед красивой девушкой, одетой в лёгкую ночную рубашку. То, что должно произойти дальше, было очевидным, но Вай точно не ожидала подобной просьбы от Кейтлин, и до сих пор не могла с этим смириться. Ну ничего, она быстро заставит Кексик стонать её имя. Она подалась вперёд, но Кейтлин внезапно вздрогнула: — Стой!.. Прежде вставать, хотя бы разденься! Вай это немного успокоило: Кейтлин похоже тоже нервничала, просто притворялась уверенной. Тем не менее, огромный кусок её уверенности сейчас как рукой сняло. — Мэм, есть, мэм, — отрапортовала Вай, сдёргивая футболку и штаны. Она отбросила их на пол на середину комнаты. Кейтлин нахмурилась. Вай ухмыльнулась. Её Кексик, как всегда была слишком аккуратной врединой. Даже в таких ситуациях — Ну что, нравится? — спросила Вай, выпятив грудь и уперев руки в бока. Кейтлин оглядела её оценивающим взглядом. — Да. Теперь вставай на колени. — Когда это ты стала такой начальницей? — Когда мне пришлось трижды попросить тебя о том, что ты уже должна была сделать. Вай сделала глубокий вдох, а затем опустилась на подушку. На ней стоять на коленях было гораздо удобнее, чем на полу. — Это для тебя привычно, да? Ставить на колени подземников? — Нет, только тебя. — Кейтлин положила руку на подбородок Вай и приподняла её голову, заставив её поднять взгляд. — То, что ты из Нижнего Города, не имеет никакого значения. Вай схватила Кейтлин за запястье, приготовившись оттолкнуть его, но не могла заставить себя это сделать. А Кейтлин, казалось, это совсем не волновало. Вай понятия не имела, что происходит. Она чувствовала себя маленькой, и это было слишком смущающе, но на каком-то уровне почему-то ещё и возбуждало. — Тогда почему… — её голос дрогнул. — В чём причина всего этого? — Ты тратила столько времени, заботясь обо мне, и я подумала, что должна вернуть должок. Кейтлин потянулась к столику, достала один бисквит и надломила его пополам. — Открой ротик, — скомандовала она. В любое другое время Вай бы посчитала это шуткой — но сейчас у неё не нашлось слов для этого. Приказ почти заставил её дрожать. — Это было не предложение, Вай. Открой рот, — она нажала пальцем на губы Вай, но та их сомкнула. — Открой. Зуд между ног становился всё сильнее. Она ни за что не могла сказать ей, что уже намокла. — Просто отдай его мне. Не нужно меня кормить, я не чёртов младенец. — Я и не говорила такого, но ты не делаешь этого. А я делаю. Так что опусти руку и открой. Твой. Ротик. Вай зажмурила глаза и так сильно сжала бёдра, что подумала, что останутся синяки. Она ожидала, что её губы столкнутся совсем не с этим. Это было… она даже не знала, что, но это было странно. — Вай. Она медленно разомкнула губы. Кейтлин почесала пальцами её голову. — Хорошая девочка, — сказала она, опустив бисквит ей в рот. Похвала почти что заставила Вай подавиться: вся её концентрация ушла на то, чтобы прожевать и проглотить лакомство. Она едва почувствовала какой-то вкус. Кейтлин смотрела на неё, словно ястреб на беспомощную добычу. Это было слишком за гранью. Вай открыла глаза. — Ещё один, — сказала Кейтлин. — Ты заслужила. Ты была так добра ко мне, выполняла все мои просьбы, так хорошо и мило склонилась передо мной. Дай мне похвалить тебя. Ты же хочешь, чтобы я тебя похвалила? — спросила она, прижимая ещё один бисквит к губам Вай. Та приняла его. Жевание означало, что у неё нет ответа. У неё не было ни единого ответа ни на один вопрос Кейтлин. — Ты делаешь меня счастливой, Вай. Ты так тяжело работаешь и никогда не расслабляешься. Всего несколько раз я видела, как ты спишь. Ты разрываешь себя на части, а я так не хочу этого. — Я немного отдыхаю… — Шшш, я не разрешала тебе спорить. Просто будь тихой, пока тебе не нужно будет сказать мне «стоп», — сказала Кейтлин, скармливая ей ещё один бисквит. У Вай было много причин поспорить, но было странное ощущение тумана в её голове, который мешал думать о чём бы то ни было. Она дала телу расслабиться. В каком-то смысле, так она тоже заботилась о Кейтлин: та захотела сделать странную вещь, и Вай ей в этом потакала. Она делала её счастливой. Она заботилась о ней. Как и должно было быть. — Попей немного, — сказала Кейтлин, взяв стакан и поднеся его к подбородку Вай. Та инстинктивно протянула руку, но Кейтлин остановила её, заставив опустить. — Нет. Это делаю я. Пей. — Ты ведь… я… — Пей, — она поднесла самый край стакана к губам Вай. Та разомкнула губы. Кейтлин наклонила стакан. Холодная вода полилась на язык. Вай выпила весь стакан. Это было утомительно — питьё воды явно не должно было таким быть. Кейтлин снова запустила пальцы в волосы Вай, затем подтолкнула голову к своим коленям. Вай безвольно поддалась, потому что ей не хотелось сопротивляться. — Как ты себя чувствуешь? — Странно. Кейтлин снова погладила её по волосам, затем нежно провела пальцами по задней стороне шеи Вай. В следующий проход она немного нажала на кожу ногтями. Вай поморщилась. Каждый след от ногтей Кейтлин оставлял за собой дорожку жара. Дышать стало тяжело. Она чувствовала что теряет контроль над чем-то неведомым, над чем-то, над чем нельзя было терять контроль. — По-хорошему странно? — спросила Кейтлин нежно. И так оно и было. Снова возникла нервозность. Вай открыла глаза и посмотрела на Кейтлин снизу вверх. Лицо Кейт было открыто. Она выглядела такой же уязвимой, какой Вай себя чувствовала. Вай закрыла глаза и приникла к ногам Кейтлин. Она могла потерять контроль, но знала, что Кейтлин не навредит ей. Никто в целом мире не смотрел на неё так взволнованно, кроме Паудер и Вандера. Было приятно, когда о тебе заботятся. — Думаю, да. — Хорошо. — Тебя это заводит? — спросила Вай, и слова вышли легче. Словно фильтр, который обычно у неё был, куда-то пропал. — Не очень. — Тогда зачем это всё? — Вай всё ещё не понимала, но отчаянно хотела понять. — Я не уверена, что смогу объяснить. Это просто приятно. Это лучший способ показать, что я люблю тебя, разве нет? — она погладила Вай по голове. Вай больше ни о чём не думала. Нежность руки Кейтлин, ощущение её ногтей, её прикосновения — всё это стирало всё вокруг. Вай никогда бы не подумала, что может ощутить такое спокойствие — как будто в ней что-то переключили. Кейтлин скормила ей последний бисквит, прежде чем вошла в приятный ритм, поглаживая Вай по голове и играя с ее волосами. Время от времени она что-то говорила, но слишком тихо, чтобы ее расслышать. Либо же Вай была слишком расслабленной, чтобы обращать внимание. — Иди сюда, — сказала Кейтлин в один момент, протягивая ей руки. — Ммм? — Вай чувствовала себя слишком мягкой и податливой. Ей не хотелось никуда двигаться. — На кровать. Вай застонала. Она решила, что этого не происходит. Она была счастлива оставить свою голову на коленях у Кейтлин. Ей не нужно было большего. — Давай же, — приказала Кейтлин твёрже. Она взяла Вай за руку. — Ты не хочешь сделать мне приятно? Мне будет так приятно, если ты ляжешь на кровать со мной. Ты можешь лечь прямо здесь. Тебе больше ничего не нужно будет делать. Словно в тумане, Вай поднялась на ноги, ведомая девушкой. Её ноги дрожали. Она ужасно хотела снова встать на колени, но ещё больше хотела сделать Кейтлин счастливой. Это всё, чего ей хотелось. Она должна заботиться о Кейт, и если это значит встать и выйти из зоны комфорта — значит, так и должно быть. Она позаботится о Кейтлин. Поддавшись уговорам, Вай оказалась на кровати и легла на живот. Её заставили засунуть руки под подушку и держать их там. Не имея ничего против, она лениво согласилась. Кейтлин села на бёдра Вай и пробежала пальцами по её спине. Вай вздохнула. Каким-то образом ладони Кейт были такими мягкими и нежными, несмотря на кучу работы, которую она делала. А её собственные были грубыми и мозолистыми. — У тебя очень красивые татуировки, — сказала она. Прочертила пальцем линию посреди рисунка. У Вай сбилось дыхание. — Ты прекрасна, Вай. Ты такая красивая — Я не… — Не что? — перебила её Кейтлин. Когда она проводила ногтями по коже спины, Вай переставала дышать. Боль смешивалась с удовольствием, и различить, где кончается одно и начинается другое, было чертовски сложно. Всё, что она знала — это что ей хотелось ещё. Ей нужно больше. Она попыталась развернуться на кровати, но Кейтлин не дала ей сделать этого. — Не красивая? Это не тебе решать. Ты не можешь контролировать мои мысли, милая. Для меня ты самая прекрасная девушка в Пилтовере и в Зауне. Это была ложь, Вай это точно знала. В Нижнем Городе иногда встречались такие модели, которые даже в Пилтовер пробивались — а о тех, кто родился в Пилтовере, и говорить не стоило. Кто-то из них имел мировую известность. Вай просто не могла быть красивой. Она не… Но Кейтлин только что так сказала. И в её голосе было столько благоговения, что сложно было поверить, что она лжёт. Кейтлин Кираманн не была лгуньей, она не могла вести себя так и лгать. Она не Силко. Значит, она говорила искренне. Это то, что она имела в виду, и то, о чём она думала: Вай была милой. Эта мысль сломала что-то внутри девушки. Она чувствовала, как глаза намокают от слёз, и не способна была остановить их. Точно не когда Кейтлин обнимает её и говорит все эти милые, пронзительные вещи. — Ты хорошая девочка, Вай, — прошептала Кейтлин. Она расстегнула лифчик Вай и прошлась пальцами по линиям, оставленным на коже тканью. Тихий выдох пронзил горло Вай. Кейтлин остановилась, подняв глаза. — Что такое? — Всё нормально. Она хотела смахнуть слёзы, но Кейтлин сказала не двигать руками и быть послушной. Вай хотела быть хорошей, и не хотела ошибиться на этот раз, как во многие, многие другие. — О, Вайолет, — произнесла Кейтлин. Наклонившись, она поцеловала Вай в волосы. — Я… Ты хочешь, чтобы я продолжила? — Пожалуйста, не останавливайся. Я в порядке. Просто… не останавливайся. Всё хорошо. Просто… не останавливайся… Кейтлин немного колебалась, затем снова приподнялась и провела руками по спине Вай. Вай всхлипнула громче, и слёзы намочили подушку. — Я люблю тебя, Вай. — шептала она. — Я так тебя люблю. Вай чувствовала себя мягкой податливой глиной, которую Кейтлин могла лепить как заблагорассудится. Раньше она не знала, что такое вообще возможно. Если леди-шериф захочет — она сможет уничтожить Вай одним словом, одним движением, и та будет беспомощной, не сможет её остановить. Она была уязвима. Ей может быть больно. Но Кейтлин никогда не сделает ей больно: она любит её. По-настоящему. Кейтлин опустилась ниже, к спине Вай, массируя те мышцы, о существовании которых та то ли забыла, то ли никогда и не знала. Кирамман не давала ей противоречить, все время рассказывая, какая она хорошая, что позволила себя трогать, и как она счастлива. Вай не могла остановить текущие из глаз слёзы. Опустившись вниз, к ногам, Кейтлин продолжила массировать её ягодицы с той же заботой и нежностью, что и все остальные мускулы. Затем медленно стянула нижнее бельё. Вай тихо застонала, спрятав лицо в подушку. Она почти забыла, насколько сильно была возбуждена; однако, но теперь пальцы Кейтлин проникали всё глубже, они были настолько близко к её ноющему, влажному, молящему нутру, что возбуждение вернулось к самой важной вещи в её голове. — Ты только моя, — сказала Кейтлин сладким голосом. — Пожалуйста… — простонала Вай, не до конца поняв, чего именно она просит, но давая понять, что ей что-то нужно. — Ты у меня на коленях будешь ползать, сладкая, — голос Кейтлин звучал почти голодно, почти хищно. Она окончательно скинула трусы с Вай и отбросила прочь. — Раздвинь ноги, — приказала она. Вай послушалась. Кейтлин шлёпнула по бёдрам: — Выше. Вай приподняла бёдра. Кейтлин просунула подушку между ног, затем снова оседлала Вай, теперь уже выше на спине, позволяя бедрам свободно двигаться. Вай инстинктивно шевельнулась, вжавшись в подушку. Каждое движение её бедер посылало сквозь её тело волны удовольствия. Хотелось двигаться ещё и ещё, в такт движениям Кейтлин. — Тебе нравится, когда я так делаю, правда? — Кейтлин продолжила царапать спину Вай. — Ты хотела, чтобы я это сделала. Тебе это было так нужно, да, Вайолет? Имя сорвалось с её губ молитвой, а с губ Вай сорвался громкий стон. Та никогда не чувствовала себя настолько жалкой — и никогда в жизни ей ещё не было настолько всё равно, как она себя чувствует. — Всё хорошо, ты справишься. Ты была чудесной для меня, такой хорошей и мягкой. Мне нравится видеть тебя такой. Я люблю то, что я делаю для тебя. Ты красивая. Всхлипывая, Вай быстрее заработала бёдрами. Она даже не знала, как вообще дышала, она не понимала, что происходило. Ей казалось, что собственное тело она знает вдоль и поперёк, но теперь она заново открывала для себя каждое новое чувство, что Кейтлин ей дарила. Она ошибалась, она так сильно ошибалась. Кейтлин мурлыкала медовым голоском ей в уши, царапала спину, и там, где она её целовала, на коже расцветали бабочки. Чувство трения о подушку отгоняло все остальные мысли. Напряжение в ее животе, то, как жар рос и расширялся, сказали ей, что она вот-вот кончит. Она хотела предупредить Кейтлин, но ее губы были слишком заняты стонами. Это было ужасно. Ей казалось, что ее оргазм вот-вот сломает ее, но она не могла остановиться. Он был ей так нужен. Она не могла… — Кончи для меня, Вай… Покажи мне, как тебе хорошо… Вай переместилась немного вниз, и нашла положение, в котором продолжила двигаться интенсивнее, на пределе возможностей. Она словно давала себе утонуть глубоко в удовольствии, дала ему наполнить её изнутри, пока его не стало слишком много, пока оно не полилось через край… — Кейтлин!!! Вай закричала, и её оргазм пронзил её тело, заряжая каждый нерв, каждую клетку, пока она не стала будто сосудом для удовольствия, для хорошего самочувствия. — Я люблю тебя, — всхлипнула Вай. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю… Кейтлин продолжала гладить её по голове, успокаивая ласковыми словами. Вай потрясла бёдрами, пытаясь переждать оргазм, пока могла, — перед тем, как наконец затихнуть. Она была не здесь, а где-то ещё — она понятия не имела, где и как она оказалась, но она знала, что этого не могло быть по-настоящему. Реальность не могла быть такой хорошей и тёплой. Такой нежной и такой любящей. — Хорошая девочка, — шепнула Кейтлин, целуя её за ушком. — Я тоже тебя люблю. — Люблю, — эхом повторила Вай. Звучало так приятно. И Кейтлин любила её. Она закрыла глаза. — Люблю тебя. — Ты можешь поспать, — сказала Кейтлин. Она скатилась с Вай и обняла её ногами. — Ты в безопасности. Я с тобой. Безопасность. Она в безопасности. В безопасности, в тепле и в любви. Это всё, чего Вайолет когда-либо хотела.