Сыграй мне под лунным светом

      — Итер, зачем ты меня сюда притащил? — Венти явно был недоволен тем, что он оказался на концерте классической музыки, в которой он совсем не разбирается.       — Я хотел послушать одного из самых талантливых скрипачей, — казалось, Итер горел от нетерпения наконец услышать игру того самого известного музыканта, что заставлял сердце парня трепетать. Он любил звуки струнных инструментов, в особенности гитары и скрипки, только вторая заставила Итера влюбиться в классическую музыку. А что ещё нужно для счастья, когда скрипачи под игру аккомпаниатора выступают на сцене, даруя тем самым всем слушателям незабываемые ощущения. Такие, которые сложно испытать, наслаждаясь чем-то иным.       — Мы можем уйти хотя бы после того, как выступит твой музыкант? — жаловался Венти и крутил косичку, глядя куда-то вдаль, дабы не встретиться с недовольным взглядом друга.       — Ни в коем случае: это категорически запрещено! — если бы они не находились в зале, полном людей, Итер начал бы жестикулировать, чуть ли не смахивая все вокруг. — Это невежливо по отношению к другим. Да и к тому же, — он сделал небольшую паузу, обращая внимание Венти, — мы не посмотрели расписание выступлений, поэтому я не знаю, каким по счету будет выступать Сяо.       — Ох, — протянул Венти после того, как драматично вздохнул, — неужели этот твой Сяо настолько хороший скрипач, что ты решил познакомиться с ним именно сейчас?       Протяжными звуками он дразнил Итера, который нахмурился из-за слов друга, а после чего закатил глаза, так как спорить с ним было бес-по-лез-но. Иногда его выводы и догадки о жизни парня выводили Итера из себя. К примеру, отказавшись от прогулки вечером, Венти тут же начал намекать на появившуюся вторую половинку у друга. Само собой, это злило Итера.       — Через сколько начнется?       А в ответ тишина, так как свет в зале отключился так неожиданно, что Итер не успел понять, что произошло, и ответить. Однако теперь стало ясно, что вот-вот начнется чьё-то выступление.       — Начнется сейчас.       — Я уже понял.       На сцену вышла девушка с крашенными в небесно-голубой цвет волосами. Ее платье было невероятным: в пол, а на предплечьях красовались рукава-фонарики. Плечи были оголены, так что рукава держались на резинках. Она была худощавого телосложения, слегка неуверенная в своих действиях. Казалось, что если она запнется о что-то и упадет, то непременно что-то сломает: хрупкая, как фарфор.       — Шостакович, соната для скрипки и фортепиано, сочинение 134. Исполняет Гань Юй.       За тем представлением девушки последовали громкие аплодисменты. Понятно, что от такого названия многие в зале ожидали безупречную игру, но кто знает, как она сыграет?       Взгляды музыканта и аккомпаниатора пересеклись: они кивнули друг другу, и через пару секунду был услышан первый звук.       Нота соль появилась под смычкой скрипачки, чей выход обворожил присутствующих. Неожиданно, мелодия начала обретать новые перевороты, словно Гань Юй пыталась выплеснуть эмоции. Так артистично, будто она не играла, а выступала в театре и показывала историю своей жизни: хоть и мелодия казалась необычайно грустной, под конец девушка старалась показать свет в этом. Единственным выходом в жизни она поделилась с публикой, которая завороженно прислушивалась к музыке.       Так же неожиданно, как и началась музыка, так и закончилась: девушка опустила смычок, сыграв последнюю ноту, казавшейся вторым началом для слушателей. Гань Юй глядела в зал, наверняка пытаясь найти кого-то близкого. Возможно, ждала, что кто-то сможет помахать ей рукой или крикнуть «браво!», хлопая громче всех, но почему-то никто не делал этого, пока так называемые «ценители искусства», сидящие на первых рядах, не начали аплодировать. Девушка дождалась аккомпаниатора, чтобы поклониться одновременно. Ах, какая была атмосфера в зале: Гань Юй сумела не то чтобы влюбить в себя публику, а заставить запомнить свое представление. Она была уверена, что позже слушатели будут рассказывать своим друзьям и близким о ее выступлении, если, конечно, те не прочь узнать больше о классической музыке.       — Тебе понравилось ее выступление? — Итер обернулся на друга, который демонстративно зевал, даже не прикрывая рот рукой.       — Очень, поскорее бы выступил твой скрипач, и мы пошли домой.       — Тебе настолько неинтересно? — с ноткой усмешки поинтересовался Итер, ожидая следующего участника выступления.       — Не подумай, что я против классической музыки, но такая монотонная игра меня утомляет, — он поставил локоть на подлокотник сидения близ друга.       — Это была вовсе не монотонная игра. она старалась выплеснуть эмоции, однако у нее не совсем получилось. Просто ты, Венти, ещё не слышал настоящей монотонной и неинтересной игры, — на самом деле, у Итера не было должного опыта в музыке, особенно классической, чтобы так рассуждать, но однажды на одном из концертов он услышал отвратительную игру. Кажется, в тот вечер в течение тех скучных десяти минут никто не мог не зевать.       — Ого, да ты у нас эксперт, — он съязвил и, если бы была возможность, показал язык, щуря глаза.       — В отличие от тебя.       Венти усмехнулся.       — Я эксперт в другом.       — В чем? В выпивке?       — Ещё бы громче сказал, — он цокнул и откинулся на спинку кресла, надеясь, что такое положение устроит его позвоночник. — В другом, естественно.       Они оба знали, что нет ничего «другого», но наверняка от таких слов самому Венти становилось легче на душе, поэтому отвечать на такое Итер не стал: друг тоже должен почувствовать себя в чем-то лучше, ведь для каждого это важное осознание.       — Следующая участница концерта: Камисато Аяка, которая исполнит для нас прелюдию номер 4, Фридерик Шопен.       Девушка с высоким хвостом на голове, одетая в облегающее платье, вышла из-за кулис под руку с высоким мужчиной. Он был ее аккомпаниатором и казался властным, что не каждый бы осмелился подойти к нему. Поклонившись, Аяка взяла в руки скрипку и оглядела зал: каждый был прикован к ее неотразимому платью. Не столько сама девушка притягивала, а ее характер и атмосфера, которую она создала сама: такая же властная, как и у того мужчины.       Они не посмотрели друг на друга, а просто начали играть. Итер поразился этому: у них потрясающая синхронность и знание друг друга с ног до головы. Не стоит быть слишком догадливым, чтобы понять, как много времени ушло этим молодым людям на столь качественную игру.       Аяка, закончив играть, не стала опускать инструмент и ожидала реакцию публики, но та была очарована: как элегантно она играла! Думаю, вам стоит додуматься, что даже Венти удивился, как может пронзить игра незнакомой девушки. Как она смогла на пару минут добиться признания публики? Ответ ясен: волшебница.       — Кажется, даже тебе понравилось выступление, — довольно произнес Итер и наклонился к другу, чтобы слышать, как он будет болтать себе под нос что-то наподобие «неправда, я не любил классику и не полюблю!».       — Бе, — он высунул язык, на что Итер еле сдержался, чтобы не засмеяться.       И как только его угораздило связаться с таким парнем, который всегда найдет место для шутки (особенно в очень неловких и нехороших ситуациях).       Выступления шли одно за другим. До пятнадцатиминутного перерыва Итер и Венти пришли к выводу, что Аяка сыграла более выразительно и увлекательно, нежели другие участники концерта. Вернее, первый пришел к такому выводу, так как его друг издавал что-то наподобие «угу» на рассуждения блондина.       — Остается только ждать твоего Сяо, — вздохнул парень и прикрыл глаза в надежде, что от этого он сможет задремать до игры «лучшего скрипача вселенной», как описывал его Итер.       — Интересно, что он будет играть, — сделав вид, что не услышал издевки со стороны друга, начал блондин. — Наверняка что-то красивое и сложное! — он был в восторге от ещё не начавшегося выступления.       — Откуда ты вообще про него узнал?       — Я уже тебе рассказывал, — он изогнул бровь, с подозрением смотря на Венти. — Я случайно увидел его выступление в интернете. И оно мне до жути понравилось, что я начал искать соцсети, чтобы наверняка отыскать его аккаунт и хоть какую-то информацию про него.       — Но все безуспешно: Инстаграма-то у него нет, — парень оказался догадливым: об этом Итер ещё не успел рассказать, но, судя по всему, Венти имел опыт с такими необычными звездами.       — Должен быть!       — Разве что только для обычных людей, то есть для родственников и его девушки, может быть даже друзей. Если, конечно, они у него есть, — он получил в ответ хмурый взгляд.       Это было странно. Странно видеть, как Итер отчаянно защищает Сяо, будто они знакомы с ним или даже являются друзьями. Если бы ему не попалось видео с игрой этого молодого человека, то навряд ли бы блондин узнал от кого-то другого про скрипача. Однако тот казался ему идеальным. Привлекательная внешность, трогающая игра и красивый голос — описание, которое дал бы Итер, если у него спросили про Сяо. Кажется, такими темпами, у музыканта появится свой фан-клуб.       — Фанатик.       — Выйдем — до смерти защекочу.       — Сжалься надо мной! — Итер усмехнулся и потрепал Венти по голове: такой милый. Он взял его косичку в руки и после аккуратных поглаживаний, снял резинку с волос, за что получил грозный взгляд, который вскоре сменился на улыбку.       — А мне ведь идёт больше без косичек? — он подмигнул, пока расплетал вторую косичку и внимательно смотрел на друга, чья реакция для него бесценна.       — И так, и так. Поэтому резинки я оставлю себе, — парень посмеялся и надел две вещицы себе на запястье.       — В следующий раз пойду на концерт без них, — он скрестил руки на груди и вновь облокотился на спинку кресла, смотря вперед и ожидая следующего выступающего. На самом деле, Венти не хотелось слушать других музыкантов: только Сяо, так как это было важно для Итера.       — То есть ты невольно согласился на поход со мной на концерт?       Венти понял, что он сказал, только после ответа друга. Судя по всему, на следующей концерт скрипачей Итер заставит друга идти вместе с ним.       — Неважно.       На сцену медленным шагом вышла ведущая. На нее нельзя было не обратить внимания: белое болеро надето поверх длинного белого платья с широкими лямками. Светлые волосы девушки были заплетены в два хвоста, отчего создавался эффект густых волос.       — Каприс 24, Никколо Паганини. Исполняет Сяо Ли.       Из-за кулис выходит невысокий парень в официальном костюме. Уверенной походкой с громким стуком каблуков его туфель, он шагал до середины сцены, затем поклонился и прислонил подбородник инструмента к левой ключице. Держал скрипку левой рукой снизу шейки грифа у порожка, разместив её между указательным и большим пальцем, и расположил смычок на струне в перпендикулярном к ней отношении, а также к верхней деке инструмента.       «Вот бы притянуть его к себе за галстук», — поймал себя на мысли Итер, как только заметил часть образа скрипача, однако тут же отогнал от себя нелепые идеи. Если бы они сидели ближе к сцене, то блондин смог рассмотреть каждую черту музыканта; в следующий раз он обязан это сделать.       Произведения Никколо Паганини действительно сложны. Его каприсы каждый раз вызывают бурю эмоций у каждого слушателя, а исполнителям этих мелодий остается лишь работать без остановки, чтобы добиться идеального звучания.       Итер был в предвкушении: интересно, как же сыграет Сяо каприс этого композитора?       Ля.       Он начал идеально: темп тот, который ожидал каждый. Невероятные движения правой и левой рук создавали музыку, непохожую на всю, которую слышал Итер до этого. Он был влюблен в этот каприс. И он был влюблен в Сяо, играющего это произведение.