Взаимная теснота

— Рома, быстрее пошли, ну что ты под ногами мельтешишь?       Вадя покрепче ухватил Мокривского за рукав, таща вслед за собой, но тот постоянно что-то строчил в сотовом, поэтому было сложно вытянуть друга, наконец, из дома. — Ром, сейчас Жожо с Дипинсом подойдут, ну не позорься перед людьми. — Почему мы вообще должны идти с ними? Мы же не общались до этого! — голос Романа звучал недоумённо, хотя он ещё не отрывался от созерцания содержимого своего телефона, тыкая да тыкая пальцами по панели. Видимо, писал смс. — Ну так познакомимся, давай давай, идём. — и Эвелон, в итоге, смог оттащить Мокрицу от телефона на улицу, где их давно поджидали ребята.

***

      Те оказались, вроде как, вполне нормальными людьми, но только вот стример всё равно чувствовал себя неуютно. Казалось — всё это не для него, да и вписка эта дурацкая… Кому она нужна? Лучше бы дома посидел, чем это всё. Рома повернул голову к стеклу машины, следя за мокрыми каплями, что скатывались вниз, и тяжело думал. Сегодня даже погода какая-то ужасная. Промокнуть можно же…       Вписка тоже оказалась совсем не такой, как предполагал Мокрица: тут не было ни прожекторов с яркими цветовыми линиями, не было милых девушек, и даже алкоголь тут лёгкий был. Это что, гей пати? Нет, ну на такое он не подписывался, извольте. Дипинс увидел замешательство на лице нового знакомого, и лёгкая улыбка скользнула на его губы. — Что, первый раз здесь? На такой тусне? Можно подумать, что это скучно, но на самом деле нужно просто втянуться в процесс — и бам! Всё, тебе понравится. Но главное…– голос Вани стал загадочным. Но ещё более загадочней было то, что он наклонился к нему и стал тихо разъяснять на ухо, как будто бы это была какая-то страшная тайна, никому не дозволенная. — Старайся, чтобы тебя не зажали с двух сторон на диване, а то хер выберешься. А так суть данного мероприятия в нахождении новых контактов. Это же так перспективно, Ром! Уверен: сегодня ты встретишь свою судьбу. Но, в ответ на это, разоблачитель лишь презрительно фыркнул, принимая из рук Вади стакан пива, тут же половину вливая внутрь в себя. Да уж, новые контакты. В чьём же лице? Какого-то Некоглая? Не надо ему таких контактов, спасибо.       Постепенно Роман стал к подобной обстановке привыкать, вливаться в компанию. Было довольно весело, хотя он и не особо принимал участия в играх. Никаких подозрительных личностей не было, пиво вовсе не пьянило, отчего парень понял, что оно являлось безалкогольным, а мягкий свет, который был здесь, совсем делал обстановку комфортной. В конце концов, Мокрица понял, что выйти из дома было довольно-таки не глупой идеей, а очень даже хорошее, и в конец расслабился. Расслабился, и забыл о том, что же Бессмертных говорил про диван. А забыв, как раз таки, сел. На вписку приходили всё новые и новые люди… И вот Мокривского, по воле судьбы, всё-таки зажали. Идиот, что. Слушать надо. Парень ошарашенно вздохнул, пытаясь чуть раздвинуть расстояние, но было непросто. Поэтому Рома попытался расслабить напряжённые мысли, и посмотрел справа. — О, Вадя! Он потянул друга за плечо, слегка тряся за одежду, и заставил того обернуться, чтобы обратить внимание на себя. Козаков, еле как оторвавшись, видимо, от очень интересного диалога, быстро повернул голову, замечая, кто же его так настойчиво мучает. Оказалось, что это никто иной, как Мокривский. И выглядел он как-то очень и очень жалко. — Что случилось? — Я… — А. Всё ясно. — не дав договорить даже, Эвелон понимающе кивнул, глядя куда-то за плечо стримера, и сочувствующе похлопал по плечу. — Зря ты сюда сел. — Вот-вот, меня заж-… Стоп, что? О чём это ты-…       И разоблачитель обернул корпус туда, куда пялился Вадя. Голубые глаза с ужасом расширились, становясь размером с шариками, а рот так презрительно скривился, что можно было подумать о том, будто бы он увидел учебник по ЕГЭ, или же порнушку с пони… Такие глупые сравнения, но как можно ещё описать это его лицо? Просто перед ним буквально был самый противный цвет волос в мире. Грёбаный зелёный. Некоглай. Сидел, и смотрел в сторону обратно от него, опять над чем-то угарая. И когда пришёл? Свернуть бы шею падле.       Человек, с которым разговаривал Коля, тоже заметил взгляд Мокривского — какой-то малолетний чмошник, и пихнул в плечо, а затем, дождавшись, когда Лебедев обернётся и посмотрит на него, указал головой прямо на Рому, что смотрел в упор на них. Клоун послушно обернулся и, увидев то, на что показывал его друг, тоже скопировал мимику Мокривского — то бишь, скривил рот и удивлённо округлил глаза. Прямо в точь в точь. Как они в этот момент были похожи, кто бы знал… Сразу же после этого искривленный рот Некоглая быстро стал насмешливой полуулыбкой, что ознаменовало последующие издевательства над несчастнейшим из несчастных. Над Романом Мокривским. Кретин. — Андрей, глянь-ка. — Шоумен пихнул друга локтём в плечо, всё также не сводя глаз с человека, что был прижат к нему с другой стороны. — Кто это здесь пожаловал? Сам Роман Мокривский! Собственной персоной! Что, решил выбраться из своей конуры, и наконец завести новые контакты? На тебя это не похоже…– потом его глаза медленно перебежали с Мокрицы на Вадю, и он понятливо кивнул. — Ясно-ясно, вытащили, значит. Ну-ну, давай же, устанавливай контакты, только вот… — С таким, как ты, люди не особо-то водятся. Весь такой мрачный, крутой, весь из себя разоблачитель. — Лебедев снова ухмыльнулся, чуть смеясь в своей привычной клоунской манере, и противно после этого обернул голову назад, к своему другу, которого назвал Андреем. Как же бесит! Да кем он себя возомнил вообще? В смысле с такими, «как он», не водятся? А с кем водятся? С такими, как Некоглай? Накрутчиками и клоунами? Это что, шутка какая-то? Тоже мне, герой. Сидит здесь непонятно зачем, непонятно с кем, ещё и смеётся. Да ты не нужен никому, идиот. Так хочется пару раз ударить по лицу… Но здесь нельзя, здесь могут выкинуть и всё это в интернет слить. А потом обвинить Рому, и посадить в тюрьму. Хотя в тюрьме должен сидеть этот гандон, не Мокривский — Некривский. И как только вывернулся?       Единственное, что мог сделать парень, это тоже отвернуться в сторону и влиться в диалог со своими друзьями, плечом ощущая чужое тепло. Слишком тесное место здесь, хоть немного пошевелишься — сразу же заденешь человека рядом. Но выбраться — значит показать себя слабым. А Коля только и хочет этого, чтобы у Мокривского нервы сдали, и он съебался, как юродивый последний. Ан нет, не дождёшься. Не будет Рома сбегать. Выдержит это испытание. Главное, чтобы руки были при себе…       Но и сам Коля, кажется, трогать его не собирался, лишь трясся от смеха время от времени, да громко разговаривал, что мешало стримеру думать. В итоге он не выдержал, яростно обернулся, и стал буравить чужие волосы взглядом, пока, наконец, не гаркнул: — Ты прекратишь ржать или нет?! Тебе тут не работа, в цирке завтра будешь выступать! Николай замер, прекратив смеяться над очередной шуткой Андрея, чуть обернулся боком, а затем и снова всем лицом, и насмешливо оглядел врага снизу вверх. И так презрительно, будто кусок дерьма увидел. На всех так смотрит, но на него особенно дерзко. Клоун, что. — Че ты вякаешь, коротышка? Пей пиво молча, блять. — Пиздец оскорбления. Такие же, как тут алкоголь. — Алкоголь? — улыбка, что тут же появилась на губах психа, не очень то и понравилась Мокривскому. Слишком… жуткая. — Малопроцентный, да? Выпить хочешь, наверное? Андрей, ну-ка. — вытянул руку в сторону. — Дай стаканчик. Дождавшись, когда ему вручат в руку пластиковый стакан, Лебедев схватил его и протянул неприятелю. — Будешь? Вот, не то, что это фуфло. Но тот лишь скривился. — Сам пей. Пытаешься меня опоить и гадостей наделать? Не дождёшься. — Ха, да кому ты нужен? Приблизился к лицу и показательно отхлебнул из стакана. Разоблачитель отстранился, стукаясь головой 192, затем извинился, ни разу не сводя взора с тиктокера. Тошнит от его духов, гадость какая. Слишком сладкие. — Че? — Коля недоумённо приподнял бровь, возвращая стакан другу. — Чего так пялишь? Мне не комфортно. — Хуй в очо. Куда хочу, туда и пялю. — честно говоря, размышления по типу «слабый» или «ссыкло» уже не так морочили его голову, потому что сбежать было нет таким уж и плохим решением, по сравнению со всем тем, о чем думал он несколько минут назад, так как сидеть здесь было невыносимо и очень противно. Ну это Некоглай, как вообще они тут вдвоём оказались? Вон уже и другие смотрят, шепчутся: неужели они друзьями стали? О боги. Нет, конечно. — Да что ты? А нахуй пойти не хочешь? — какой грубый человек, ну серьёзно. А ещё вдобавок и локтём пихнул, гребаный чёрт. Больно. Но Рома в долгу не остался, повторил действие Джокера. Четно было как-то пытаться отодвинуться, становилось хуже. Лучше уже не ёрзать. После этой маленькой толкучки парни, всё-таки, прекратили сраться, и каждый повернул головы к своим друзьям, разговаривая по разным сторонам баррикад.       Вечерело, Рома потерял счёт времени, он вообще уже не следил за диалогом, просто отклонил голову назад, на спинку дивана так, чтобы была видна шея. Этот факт его не заботил, он не девушка, и домогаться его никто не будет. А ведь красивая шея. Тонкая, белая. Взгляда не оторвёшь, не правда ли? Вот и Коля думал также, пока Андрей что-то орал сзади, пытаясь достучаться до друга. Но это было бесполезно, тиктокер не слышал. Лишь пялился туда, куда, по правде, не хотел. И как они вместе оказались? Ещё и так долго. Может, пора уже закругляться да домой дуть? Ну всего пару секунд…       Мокривский будто бы почувствовал на себе этот тяжёлый взгляд, такое ощущение, что его лапали. Стример тут же открыл глаза, и резко наткнулся на чужие, чёрные, что сразу же перебежали с шеи на лицо. Что этому додику надо? Пидор крашеный… — Что? Тебе чего-то надо? — парень вернул свою голову в нормальное состояние, сразу же задевая плечом Некоглая, и чертыхнулся. Пора по съёбам, вам не кажется? Что-то слишком часто они сталкиваются. — Да так…– задумчиво протянул оппонент, сразу же опуская голову вниз, и накрутил на палец прядь волос, раздумывая над тем, как оправдать свой явный интерес. Сказать, что просто задумался, поэтому завис случайно? Да нет. Лучше всего правду. Кто знает, может, это принесёт свои плоды, и проблем удастся избежать? Ну, если мы всегда будем говорить правду? — Залип на твою шею. Красивая. Мокрица был давно уже готов ко всему, что угодно, и даже к тому что Лебедев скажет якобы о желании свернуть ему эту самую шею, но когда он услышал слова о том, что Коля залип на неё, парень подавился воздухом. Что, блять?! Это явный стёб, не иначе. Ну нет, сейчас он тоже над этим юмористом постебётся. Не сомневайтесь. И повеселится, как раз таки. — Неужели обратил на меня своё внимание? — Мокривский начал голоском тонким, стараясь, чтобы там было максимально флирта. Шоумен, услышав такие слова и интонации, еле заметно напрягся, на что Рома мысленно возликовал. Отлично. Сейчас, сейчас, Коля. Сам отсюда сбежишь. Стример поставил правую руку к своим губам и медленно мазнул большим пальцем по нижней, удовлетворённо подмечая тот взгляд, коим проводил Николай сие действие. Что, раздражает уже, не так ли, а, Коленька? — Долго ты держался… — Как это? — ясно было, что клоун ничего не понял. Ну сейчас, значит, и поймёт всё. Да, Роман уже втянулся в игру, и его рука медленно легла на чужое колено, пугая Колю ещё больше. Тот сразу же часто-часто заморгал, судорожно сглатывая, и попытался убрать сжимающую его кожу ладонь, но разоблачитель тут же вернул её обратно. — Ну что ты, не бойся. Я же тебе нравлюсь, давно это понял. Ты так смотрел на меня, будто хочешь… И прижаться ближе пытался. — его сейчас смех прорвёт — слишком уж вытянулось лицо Некоглая. На самом деле, ничего из этого клоун не делал, но стоило чуток приукрасить для должного эффекта, не правда ли? Для результата, так скажем. — Да как ты-… У меня что, на лице всё написано? — Коля схватился за разные волосы и потянул их в стороны.       А у Ромы не было слов. Его глаза снова стали большими, а рука быстро одёрнулась от чужого колена, изящным движением взметнулась вверх. Мокривский ошарашенно начал оглядывать своего врага шокированным взглядом, а Некоглай, в свою очередь, глядел лишь на плотно сжатые колени, да дрожащие руки, что крепким замком лежали на ногах. Может, это шутка какая-то? Ну да, по-любому шутка. Надо добить накрутчика, раз уже начал, хотя то, что только что было — как-то очень подозрительно. Но стример решил эти свои глупые мысли отложить на вторую полку и, сглотнув непонятно отчего, принялся за новые издевательства. Ну, так он их называл. — Значит, взаимно, да? — положил руку на спинку дивана, аккурат за голову клоуна, и этим самым оказался довольно-таки близко к бледно нездоровому лицу. Ну, знаете эту манеру подкатов «эй, малышка, может, познакомимся? Я тебе член покаж-…». Экхм. А вот это уже вторая стадия.       Ну так вот и Роман начал делать этакие придурковатые фикции для парня в лице Некоглая. У того нервно дернулся глаз, кажется, кому-то не нравится то, что происходит. Уголок губ презрительно дёрнулся, глаза зло прожигали собеседника, будто он раздумывал, как бы эту мошку убить. Псих. Кажется, сейчас кое-кто здесь сорвётся и устроит потасовку. Да, давай же, Коля. Избей его. Получи привод. — А если взаимно, значит…– и тут вдруг… Мокрица даже и не заметил: с молниеносной скоростью Николай расцепил руки из зацепа, и левая ладонь со свистом потянулась к запястью, легко сжав. Казалось, что чуть сильнее надавить, и тут же можно её сломать. Игнорируя недовольный мат со стороны Мокривского, Лебедев с силой притянул за руку к себе поближе, внимательно разглядывая оппонента. — Я могу тебя поцеловать? Может, тот понял его шутку и раскусил его? Подыграть или же сбежать? Да ладно, что можно случится?       Испуганное выражение лица Романа сразу же сменилось на нежно влюблённое, даже и не поймёшь, что это всего лишь хорошая игра одного актёра. Стример ухмыльнулся, игриво потянул пальцы к чужому подбородку и слегка погладил тот пальцами, заставляя тиктокера её немного приподнять. Интересно, а Коле также противно сейчас, как и ему? А Шоумена будто бы током пробило. Стало так приятно, что он готов был замурчать от одного только касания этого низкорослого выскочки, что вечно задирает нос в попытке казаться выше. Он наклонился пониже, ещё ниже, пальцы Мокривского уже гуляли где-то около щеки и уха, мягко поглаживая тёплую кожу и слегка оттягивая. Белая, как смерть. Какая-то даже противная, скользкая. Тьфу. — Эй, Коль, ты…– Андрей чисто случайно пихнул локтём своего дружка в бок, отчего самому стало больно, после увидел что-то впереди себя и совсем забыл про тиктокера. И хорошо. Потому что потом обязательно бы оказался с расквашеным носом. Знаете, это как в сериалах — вас толкают на кого-то, вы целуетесь, признаётесь в чувствах, и летите в закат на крыльях любви.       Только вот Коля и Рома никуда лететь не собирались, да и целовались они недолго. Так, лёгкое касание. Но и этого хватило Мокрице, чтобы почувствовать, как они обхватили его рот: такие, знаете, пухлые, гадкие. Брр. И всё это так мокро и неприятно, что хотелось почистить зубы. Ну всё, пора с этим развлечением закругляться, а то уже слишком многое произошло… Но Николай думал со всем по иному, ведь ему так понравилось то, как был приоткрыт чужой рот, и мягкие губы слишком завели голодное нутро. — Можно или нет? Рома удивлённо нахмурился. Что, разве не хватило этого сумбура несколько секунд назад? И куда он… — Разведи колени, и постарайся, чтобы тебя не услышали.       И взгляд такой жуткий, что невозможно было не повиноваться. Накрутчик согнул длинную ногу и пропихнул одно колено между чужих бёдер, заталкивая то вглубь. Стример чуть судорожно вздохнул, в изумлении хлопая глазами, опёрся рукам на свои колени и почувствовал, как между ног начались терзающие движения, отчего низ сладко потянуло. Было мерзко и противно, особенно то, что дыхание врага уже чувствовалось у уха и шеи, но ещё более омерзительно ему казалось то чувство, что ему это всё нравилось! Рома раздвинул колени пошире, делая больше пространства, весь затрясся от ощущений и испуга быть замеченным и услышанным. Они с Колей были как проказники-школьники, решившие порезвиться на уроке не самым гуманным способом. Губы касались уже лица, Мокрица давил вздохи, что рвались из груди, стоило партнёру сжать кожу через ткань его джинсов, или же мазнуть языком по завитку. По бокам слишком зажимали друзья, они буквально плотно находились друг к другу, притиснутые так, чтобы нельзя было хоть немного отстраниться. Каждый толчок коленом по члену сопровождался сладкой вибрацией, которая распространялась по всему телу. — Зачем ты это всё делаешь, скажешь, можешь? — голос шипел и саднил после долгого молчания. — М? — Если наши чувства взаимны, то почему бы и нет? Вот же блять. В яму, что собственноручно была вырыта Мокрицей, он сам же и угодил. Ну да ладно, ведь его руки сами давно уже прижали Колю к груди, голубые глаза заплыли от жаркого удовольствия, а губы все шептали да шептали слова нежности, и бесконечно много целовали по чужим, таким же податливым, как и его. Сегодня они чуть поиграются на этой странной вписке, занимаясь непотребными для врагов делами в темноте, ну а потом уже подумают, что дальше делать. Ну а пока…

Взаимно, да?