История одной зимы

      Я проснулась. К моему облегчению корабль наконец-то причалил к порту. Я поспешила покинуть его и порт. Морское путешествие от Мондштарда до Сумеру «накормило» меня морем настолько, что его последние сутки меня укачивало даже от вида волны в стакане.       Море попрощалось мне в спину, но до самой Академии ещё оставалось три дня и леса, и на сколько я была рада, когда с вещами наконец-то ступила на территорию Академии. Час был довольно поздний, но нашёлся местный охранник, который провел меня до общежития, а там комендант, крепкая в годах женщина, заворчавшая на меня за заселение в поздний час, запровадилась искать мне комнату.       —И куда мне тебя... Какой факультет? — женщина всем кривым видом и низким голосом демонстрировала, насколько ей не в радость вечернее заселение.       —Практическая магия.       И, мне показалось, что ухмыльнувшись, комендант сказала:       —Ну, пойдём.       Она привела меня на третий этаж к двери, которых было по четыре на этаж, за ней оказалась секция из четырёх комнат, на которые были одна кухня, кладовая и душевая комната. Комендант открыла первую комнату. Я увидела стол, два стула, комода, две кровати, одна из которых уже была занята.       —Соседка заедет завтра. — и, закрывая двери, женщина «пожелала»: — Удачи вам ужиться.       По её тону я уже представила, что меня ждёт... Комендант точно «выбрала» к кому заселись того, кто, видите ли, поздно потревожил её, будь-то я намеренно выбрала время, во сколько мне добраться сюда...       От того мне стало ещё грустней. Оказавшись одной в незнакомой комнате, чужой стране, встретив грубого человека, я присела за стол и...заплакала. Я наконец осознала, что мама больше не рядом, я не в родном доме и завтра я проснусь в этом же месте в кругу только чужих, незнакомых людей. В мыслях и слезами я уже хотела вернуться домой. Это нелепое желание, когда ты поступила в престижную Академию, и мечешься вернуться домой только от страха и одиночества, но от этого первые два часа я горько, тихо плакала...       Я слышала, как за стеной в прихожей открывались двери — кто-то возвращался с каникул или то, как я, первоклассники. В те моменты я от чего-то старалась вести себя тише... В тот вечер я не решилась выйти из комнаты. Я не представляла — как знакомиться, кто те люди, какой у них характер, как они отнесутся ко мне.       Притронувшись к сумкам только за вещами, в которых можно уснуть, я оставила их рядом с кроватью, а сама с грустью упала в кровать.       Я долго не могла уснуть, но в конце концов не заметила, как приоткрыла глаза уже утром. Только приоткрыла...я не хотела целиком увидеть, что по-прежнему в незнакомой комнате и чужой стране. Но голод взял своё. Я повернулась от стены к комнате, чтобы подняться, но вздрогнула, когда увидела незнакомую девушку за столом.       Она повернулась ко мне. Бледная, черноволосая девушка с остроугольными очками на тёмных глазах.       Мы неловко молча оглядывали друг друга. Лицо девушки, с четкими скулами и поджатыми губами, казалось мне строгим и гордым, пока она не подняла ладонь и робко не помахала ей:       —Я Сидней.       На что я так же робко помахала ладонью и представилась:       —Я Розалина.       И только тогда Сидней мило улыбнулась.       —Первый курс? — она спросила.       —Да.       —Дай угадаю, ты поздно вчера заехала и тебя заселила старая карга, пожелав удачи?       В ответ я слабо натянула улыбку и закивала.       Сидней немного засмеялась.       —Ладно, не бойся меня. Просто я четвёртый год заселяюсь ночью, два года живу одна, и вредная старушка подумала, что мне одиноко жить без второго ночного засельщика. Ты видимо тоже не из Сумеру?       —Из Мондштарда.       —А я из Фонтейна.       Я наконец оторвала о подушки ещё сонную растерянную голову. На часах время было далеко за полдень, от того я резко вспомнила, что сегодня позарез мне следовало отдать мамино письмо. Но теперь территория Академии казалась мне настолько огромна, что я даже не представляла, где искать человека, о котором говорила мама. Но сложилось удачно, что моя соседка должна была это знать.       Поэтому я скромно спросила:       —Сидней...скажи, пожалуйста, где мне можно найти человека по имени Металлия.       Сидней растерялась ещё больше, чем я. Она повернула голову в мою сторону, а её глаза сделали оборот во все 360 градусов.       —Металлия? Ты из Кшахревара?       Теперь я недоумела:       —Каша...вара?       —Ну...это факультет Металлии. Там всякие историки, археологи. — посвятила Сидней. — Ты из них?       —Нет...я...знаю, что мой факультет имеет отношение к практической магии.       —Тогда ты Спантамад. Я тоже из него. Так, тебе нужна Металлия? Тогда...когда выйдешь, увидишь очень большое дерево, оно одно на территории. Подойди к нему, на нём есть указатели. Запад, восток... В общем тебе надо восток. Там крыло Кша...в общем, где сидит Металлия. Третий этаж. Кабинет...открытый найдёшь. В это время она там одна.       Начертив горе-карту, я стала собираться.       Пока я продолжала в сумках найти письмо, Сидней спросила:       —А, если не секрет, зачем тебе здешняя ненавистница магов?       Я опешила и растерялась:       —Почему ненавистница?       —Металлия не любит наш факультет. Сначала может показаться, что она ко всему безразлична. Но есть у неё одно пристрастие... — лицо Сидней скривилось, словно она только что съела ложку горчицы. — Она пристрастно любит принимать экзамены у магов. Мой курс не сдал ей первый экзамен, пока зубы не сточил обо все фолианты истории. С раза десятого... Да, как профессор истории, она требовательна. Но...придёт время — ты почувствуешь это «особое» отношение. Выжимает с магов как с профессоров истории.       Пока Сидней ведала мне местные страшилки, я нашла письмо. Не то, что бы Сидней смогла меня напугать, но неоднозначное представление вызвала. Всё-таки со слов мамы я представила Металлию другим человеком.       —Что ж...сегодня я её увижу. Я не привыкла верить слухам... Всех можно понять, если узнать.       —«Если есть силы, можно даже вечную тьму на осколки разбить» — я тоже слышала эти слова. Только всегда можно узнать, что движет человеком, и понять, а вот простить, попав под огонь...возможно не часто.       —Я попадала под огонь...и смогла понять.       —А простить...? Полюбить?       По-честному —нет. Но:       —Чтобы жить, мне хватило понять.       Сидней подняла голову и нежно, по родительский сказала:       —Видимо, у тебя была добрая семья.       Я улыбнулась. Но, опустив голову, Сидней добавила:       —Огню всегда мало «понять». Если рядом нет человека, кто потушит его — огонь потребует мести. Это и есть круг вечной тьмы. Хи-хи...вы будете проходить его на метамагии. Да, помнится так и звучало «теория круга тьмы». Кстати, мы заговорились... время уже не раннее. Беги искать Металлию. У Мудрецов сегодня совет.       —Кто такие Мудрецы?       —Главные заместители директора Академии — Архонта Сумеру — Руккодеваты. Каждый Мудрец возглавляет один из шести факультетов Академии. Металлия — декан Кша... Историков. — в догоняй Сидней замахала руками к двери. —Беги! Уйдёт Металлия — до утра не поймаешь.       И я побежала быстрее, чем глаза успевали разбирать ландшафт.       Нашла дерево. Восток. Здание. Третий этаж.       —Ой-й, сколько кабинетов... — тут мой метровый шаг оседлался черепашим. Но я нашла открытую дверь. И мне стало не по себе. За щелью приоткрытой двери я увидела женщину, вальяжно сидевшую над книгой. До меня к коридоре не велось ни души, но на мои топоты женщина и ухом не повела. Стало неловко её отвлекать. От неё не веяло дружелюбием... Но куда мне больше было идти... Я постучалась:       —Извините, вы профессор Металлия?       —Да. Кто вы?       —Розалина Лоефальтер.       Металлия всё не поднимала голову, и я хотела сказать про письмо, но она монотонно и резко отрезала:       —Вас нет в списках моего факультета. Вы с факультета практической магии. Вам в южное крыло.       Мне уже правда хотелось сбежать…       —Нет, извините, мне нужны вы.       И только тогда Металлия подняла голову. Её лицо ещё больше убедило меня, что гостей здесь не жалуют.       Она позволила мне войти. Я молча протянула письмо, которое она так же молча открыла и прочла.       Прочла, положила между страниц от книги «История земли Сетеха», закрыла её и, подняв голову на меня, улыбнулась.       —Что ж, рада знакомству, Розалина. Я — профессор Металлия, преподаватель истории.       —Да, рада знакомству. Извините, что... в письме?       Я просто не могла не спросить! А Металлия...как её однозначно понять:       —Дружественные слова от бывшей ученицы. Учителям с теплом приятно, когда о них не забывают. Их стоит иногда навещать даже письмами.       —Мне кажется там есть и другие слова...       —Например?       —Что-то обо мне.       —Конечно есть. Твоя мама просто не могла не похвастаться, какая у неё прелестная дочь.       Мама точно её ученица. Обе горазды увиливать.       Но, увидев с каким лицом я замолчала, Металлия, видимо, решила сжалиться:       —Что тебя беспокоит?       —С одной стороны вы отвечаете на вопросы...но я бы хотела другие ответы.       —Например?       —Кто я?       —Розалина, я знаю тебя несколько минут — это мало, чтобы дать ответ на этот вопрос. С твоей стороны: ты знаешь меня столько же. Разве ты можешь дать ответ на мой вопрос «кто я»?       Я неловко замяла вискам — на вопрос «кто она» я вспомнила всё, что слышала о Металлии. Конечно, я не могла сказать ей это прямо, но, было видно, она всё поняла:       —Хм...ты прибыла в Академию вчера? Как обустроилась? Познакомилась с соседкой?       —Да...всё хорошо. Моя соседка...Сидней.       —Вот как...Сидней — четвёртый курс. Интересно сложилось. Обычно вместе заселяют только студентов одного курса. Иное противоречит правилу…       —Зачем это правило?       —Проблема в ранней коммуникации студентов разного опыта. Я совсем не против коммуникации, но, считаю, она должна быть своевременна. В ином случае происходит раннее представление со слов из чужого опыта. Безусловно, хорошо уже знать — чего ожидать. Но многие после забывают дополнять представление своим опытом или вовсе — отказываются получать свой опыт, ссылаясь, что уже всё знают. Поэтому...всегда стоит обретать свой опыт. Например, личной беседой.       Раскусила как орешек. И опять увильнула от первого вопроса...ведь...она точно поняла, что именно я спросила.       Мне снова стало нечего ответить... А Металлия снова сжалилась молчанию:       —Розалина, всему своё время. Не знаю, обрадует ли тебя это, но видеться со мной ты будешь чаще, чем твои будущие товарищи.       —Наверно, загадок на сегодня хватит…       Я уже встала, чтобы уйти, но в дверях засветился ещё один гость — молодой мужчина с сиду на пол десятка старше меня. Он сразу напомнил мне Сидней — чёрные волосы и очки на глазах. Только, если Сидней была худа как спичка, этот человек был в крепком теле.       Мужчина вошёл, и не замечая меня, элегантно преклонился к руке Металлии:       —Металлия, имею честь пригласить и сопроводить вас на уморительно интересную процессию созидания плана грядущего года.       —Профессор Базиль, за руку с красноречием имейте с собой совесть. Между прочим перед нами ваша студентка — Розалина Лоефальтер.       —Радушен лицезреть беседу моего студента и вас на добром тоне.       —Бросьте, Базиль. Только не скажите, что и вы поверили в страшилки о минувшей аттестации.       —Трудности порождают силу характера. Вашими трудами породилась незыблемая сила.       —Лучше пережить подобные трудности, чем печаль, когда однажды кто-то из них применил бы чары исцеления, не зная, что их использовал воронной целитель, чтобы облегчить от мук неисцелимого.       Я не удержалась спросить:       —Вы сказали о смерти?       Но ответил профессор Базиль:       —Совершенно верно. Жестокая правда: магия — это исключительно оружие. Оружием либо держат оборону, либо убивают. Хочешь мира — готовься к войне.       —А как же маги целители?       —Первородное исцеление — это смерть. Всё иное — инверсия первородного — «противоположное лечится противоположным» до восстановления жизненного баланса.       Какая-то вещь на их ушах в форме зелёного листика ярко засветилась — это заставило профессора Базиля прервать свой «урок». А Металлия удручённо вздохнула:       —Пора…       Мне всё ещё помнилось, что у них должен состояться совет.       Пока мы двигались общим направлением я всё-таки спросила:       —Совет так поздно? Ведь завтра праздник...вы успеете выспаться?       Мой серьёзный вопрос позабавил Металлию:       —Ох, милая, мы то выспимся. — а уходя в свою сторону подкинула: — И ты завтра выспишься.       Короткий, но какой утомительный вышел тот день... Я вернулась в комнату с желанием упасть лицом в подушку и проспать до завтра, и вот, когда я уже одним глазом плыла по морю, в комнату вернулась Сидней:       —А ты любишь подремать. Хи-хи, тебе явно понравится в Академии.       —Я уже устала... — пробормотала я. — Я шла отдавать одно письмо, а побыла на уроке двух профессоров.       —И кто же второй?       —Как его...Бази..       —Оу, профессор Базиль! — Сидней раньше меня воскликнула его имя. — Всё-таки успел вернуться... Минувшая аттестация со студентами окончилась для него неудачно. Буду рада завтра увидеть его в добром здравии.       —Здоровее всех здоровых... — бормочило моё тело, когда мои мысли уже плыли по океанам.

****

      День посвящения. Всё началось, когда нас привели на амфитеатр огромного зала-арены — концертного поля Академии. С высоты птичьего полёта я смотрела, как торжественное место наполняется людьми, словно голуби слетаются на хлеб. Студенты, разбитые на шесть секторов, возглавляли флаг своего факультета. Я была под красным знаменем — Спантамад. Так, оказалось, официально назывался мой факультет. Узнав все имена, больше всего мне приглянулось Амурта — имя факультета экологов. Да и стиль формы Академии по цвету больше всего близок флагу Амурты.       Мне понравилась студенческая форма. Чем-то она даже оказалось похожа на мои любимые платья, только зелёных тонов. Мне казалось, если бы мама увидела меня в этой форме, она бы без сомнения сказала: «теперь ты точно, как летнее дерево Сирени». И я бы согласилась: всех оттенков зелёного платье, которое дополнял зелёный берет. Мне пришла идея сделать фотографию и отправить её домой. «Только…дойдёт ли она быстрее, чем у меня начнутся каникулы?» Меня выкинули из мыслей овации зала. Я подняла голову, куда, встав и аплодируя, смотрели все студенты — на верховные трибуны, где вряд сияли восемь человек. Я узнала среди них Металлию и Базиля.       «Да, это Мудрецы Академии. И каждый из них под знаменем своего факультета. Но…знамён и Мудрецов шесть, а кто те двое? Женщина и мужчина. Женщина… Наверное, Руккодевата! Она прекрасна, как цветочная фея.»       Руккодевата и кто-то рядом с ней своим появлением поделили Мудрецов на две стороны. По сторону Руккодеваты встали Металлия и Базиль.       «Металлия…видок у неё неизменный. Если её девиз «где меньше народу, там лучше», то сейчас она явно не в добром духе».       Руккодевата подошла к краю балюстрады. Все замерли.       —Юные дары, Академия рада приветствовать каждого из вас. Я — Руккодевата. Рядом со мной — Дешрет, мой верный друг и товарищ. Мы Боги Мудрости и путеводные звезды ваших снов. Рядом с нами — мои верные друзья и ваши наставники — Мудрецы Академии. Добираясь к нам с разных сторон света, вы уже увидели одну сторону Сумеру — вечнозелёный лес, мои владения. Однако если вы оглянетесь на юг — то увидите золотую пустыню. Её правитель — Царь Дешрет. Вместе мы — Сумеру, страна Мудрости. В Академии вы получите самые разные знания, но в поиске знаний всегда помните: «Мудрость не в их количестве внутри вас, а в благоразумии их применения». Только ваша личная Мудрость направит вас. Найдите эту Мудрость и покажите мне на последней странице своего обучения. До той, последней, страницы я желаю вам найти своё призвание. Что же такое — найти призвание? Каждый из вас — герой своей книги. Но вы можете найти своё имя на страницах чужой книги и так же в вашей книге найти чужие имена. Страницы всех книг объединяются и пишут единую книгу — фолиант судьбы мира. Найти своё призвание — это определить имя и роль, которыми вы оставите след о себе в судьбе мира. Да будет с вами рядом Мудрость.       На моём ухе появилась вещь, похожая на листочек дерева.       —Это терминал Акаши. — во звоны всех изумлений огласила Руккодевата. — Он поможет вам обмениваться информацией и предоставит вам желаемые, в пределах разумного, знания.       А следом…всё случилось как в тумане…глаза закрылись, я успела увидеть, как зал покрывает тугой купол лоз. Я на секунду потеряла сознание, а когда открыла глаза, оказалась в месте, где я — один зритель, где уже иная сцена: зелёные леса и поля, чистое небо, солнце на пике сияния, щебет птиц и множество животных, а между ними — потоки гармонии.       «Юные дары, ваш первый урок — узнайте о сказке, где живёт далека быль.       Сказка о долине, где звери и птицы знали только о мире, где каждый роль свою нёс, где ролью равной каждый обладал — и маленький сверчок, и могучий олень.       Кто крылом и голосом одарен — птицы всех высот и полётов, снисходя с гор и деревьев, мир на земле опевали: могли поднять в зарю яркую и проводить во сны под сумерки; крыльями пёстрыми раскрасить день солнечный или в ненастные дожди у неба света вымолить. Кто копытом ходил по земле, а рогом по небу, кто статью — споры решали, а силой — горы сводили, чтобы двери долины гостям и солнцу были открыты.       Кто — гости долины с далёкого края, в грозную ночь постучавшие в двери — ни то многохвостые лисы, ни то птицы, под чьи перья молнии плясали, ни то зверь с копытом, ни то птица с рогом. Они миру сказки дарили из своих далеких краёв, о почивших и живших...в ночь особую их с собой приводили.       Кто жил под покровом ночи, чьё солнце — луна — совы и мыши, косули и лисы, они не видели дня, им ночь открывала все тайны: о Солнце и звездах, о мире и прахе, все мудрые тайны они снами дню отдавали.       Кто гордился своей красотой — хозяйки рек, над водой кристальной плвчие, омывали лучи солнечные хвостами золотыми. И даже голодная чайка, пролетая над рыбкой, не смела тронуть танец солнца и воды.       Волк и волчица, гордые и храбрые — племя их стать и защиту долине дарило.       Тигрица под солнцем свой прайд берегла. Её сила дарила славную жизнь и лёгкую смерть.       Но пришла в их долину львица, чей отец — Царь зверей, и от его лица она проревела:       «Царь покинул долину. Он оставил корону. Я поделила её на равные части и подарила долине. Властвуй тот, кто найдет и присвоит осколок.»       Так зародился дух первенства. Семь корон и тысяча тех, кто желает её примерить.       Одну корону высоко на небе нашли птицы. Сотни крыльев разбилили о вихри, берёгшие корону. Самым шустрым и гибким не поддалась их стихия. Буревестник с бурей совладал, и мира нового опавшись, всех птиц накрыл крылом тяжёлым. Крыло легло цепями, и заклевали его птицы, а корону получил птенец, чьё крыло легчайшее — квазель певчий...       На небе том же, на другом конце долины, где грозы гремели, сорок блеск приманил, окольцованный молнией. Хитрые птицы громовым предложили умилить пером молнию, а им крылья на ветер пустить, но сил сороки не размерили. Осколок власти остался у двух громовых...       Когда счён был день первый и лучи за горизонт ушли, осветил луной свет третий осколок. Его заметили дети ночи. Они спали, когда львица миру объявила охоту за власть, но луна им поведала день накануне. И коль корона одна связана с ночью, достаться должна отродью её. И пасти открыли проворные лисы «власть наша, в ночи мы сильнее и зверше» и, слова укрепляя, всех мышей и косуль на шкуры пустили... И сова поняла — не место тиранам на троне ночи, в живых никого не оставят и сами умрут от тоски. Схватила в когти корону и улетела. Вверх, куда не достанут тираны, в пустое гнездо, где нашла там орлёнка.       И с каждым днём всё глубже прорастали семена. Посаженные духом первенства, они всходили плющом с горьким ядом. Яд отравлял красные нити, что связывали небо и землю, день и ночь. И порвалась когда последняя нить, отныне...

Певчий квезель только в небе живёт,

А на земле чужим ликом поёт.

Горный олень стены камнем возводит,

И только достроив, душой будет спокоен.

Птицы грома с небес мир созерцают,

И только выше небес в гнезде души оставят.

Ночами сова сон чужой окрыляет,

И верный орел её день охраняет.

В рай подводный, глубокий рыбка уплыла,

Ни к нему ей теперь чешуя золотая.

Тигрица, зубы о пламя сточившая, вскоре ему отдалась,

Не осталось в ней сил в сердце огонь потушить.

В пламенном море племя волчицы ожило,

Им огонь преклонился — их вечная сила.

Своим и чужим — память о были, как его сотворили.

      Дни сменили ночи, с ними сгладилось былое...»       В одном месте собрались коронованные звери. Ветер, чудом на яву, рассеял их облики: сова и орёл — Руккодевата и Дешрет, а звери — их Мудрецы.       —Юные дары, окончен ваш первый урок. Скоро вы узнаете, какая быль кроется под сказкой. С ней вас познакомит ваш Мудрец Истории — Профессор Металлия.       Строгим голосом Металлия продолжила:       —На сегодняшний день усвойте одно: на все книги — один фолиант. Вы вернётесь в тот мир, который сами себе оставите. В вас всех живут амбиции, благие и алчные. И перед тем, как их воплотить, подумайте, какие плоды даст вам это желание в жизни этой и следующей.       Снова мир перед глазами размылся, я...«проснулась?», да, проснулась, это был сон. Я огляделась: все вокруг словно пробуждались от сна, а зал всё ещё был покрыт куполом лоз.       —Не волнуйтесь. — я услышала Руккодевату. — Это был сон. К сожалению, пока вы носите терминал Акаши, ваши сны вам недоступны. Акаши собирает энергию, чтобы в нужный момент вы могли увидеть осознанный сон похожий на тот, который вы увидели сейчас.       Купол лоз начал спускаться. На тот раз я увидела, что им управляет Мудрец Амурты.       Заиграла музыка. Круглую сцену под нами наполнил дымок: сначала белый, потом он переливался шестью цветами факультетов. Когда дымок немного осел, на сцене в кругу стояли студенты. Они хором запели:

Gaudeāmus igĭtur,

Juvĕnes dum sumus!

Post jucundam juventūtem,

Post molestam senectūte

Nos habēbit humus!

Vivat Academia!

Vivant professōres!

Vivat membrum quodlĭbet!

Vivant membra quaelĭbet!

Semper sint in flore!

Vivat nostra sociĕtas,

Vivant studiōsi!

Crescat unā verĭtas,

Floreat fraternĭtas,

Patriae prosperĭtas!

Итак, порадуемся,

Пока мы молоды!

Потому что после бурной молодости,

После смиренной старости

Нас возьмёт земля!

Да здравствует Академия!

Да здравствуют профессора!

Да здравствует каждый!

Да здравствуем все вместе!

Лишь Наука на земле

Светит людям вечно.

Славься тот, кто дружен с ней,

Беззаветно служит Ей.

В жизни быстротечной

Прочь уныние! Прочь вражду!

Слава Миру и Труду!

Пусть все процветают.

Да здравствует наш союз,

Да здравствуют студенты!

Пусть живёт в мире истина,

Процветает единство,

Процветает каждая страна!