Будто сон наяву

***

Эпилог

~Молли~

      В Ирландии было рождественское утро.       Она выбрала Ирландию для паломничества своего рода, чтобы вспомнить о своих предках, возможно, чтобы перенаправить часть свирепости и огня своей кельтской крови. Женщины, населявшие эти берега, пережили оккупацию, насилие, потерю семей и верности. Они пожертвовали своими телами, своими детьми. Они голодали, сражались и вышли победителями, обнаженные и перепачканные кровью своих врагов. Они сражались за своих дочерей, сыновей и выстояли.       Молли кое-что знала о стойкости.       Она стояла на пронизывающе холодном пляже, лицом к океану и вглядывалась в первые лучи холодного серого рассвета. Ветер подхватил ее волосы, обрамляя их золотистым ореолом вокруг лица, и она провела пальцами по короткому боб-каре, все еще не привыкшая к легкости своей новой прически.       Молли никогда не стриглась так, но после всего, через что ей пришлось пройти, взяться за ножницы было все равно, что сбросить гору с плеч, а не несколько прядей тяжелых светлых волос. С более короткими волосами было проще. Более короткие волосы были безопаснее. Одно дело было схватить огромную пригоршню длинных волос, чтобы накрутить их, крепко стянуть, контролировать. Совсем другое — пытаться сделать это, когда руки едва могут ухватиться. Первое, что она сделала после выписки из больницы, это отрезала все волосы, и с тех пор она не позволяла им расти длиннее линии подбородка.       В такие дни, как этот, когда зимний холод покалывал ее шею, Молли думала о том, чтобы дать им немного подрасти, по крайней мере, на зиму. Прошло семь лет. Если Ганнибал и Уилл все еще были живы где-то в мире, они уже совсем забыли о ней.       Всё же…       Дэвису нравится ее прическа.       Молли мягко улыбнулась, подумав о мужчине, который вскоре должен был стать ее мужем. «Муж номер три», — как вежливо сообщила ей мать, а Молли посоветовала ей не лезть не в свое дело. Дэвис был совсем не похож на Уилла, и на ее первого мужа тоже. Во-первых, она была умнее его, и она обнаружила, что ей это очень нравится. Там, где Дэвису не хватало в интеллекте, он восполнял добрым сердцем, готовностью всегда помочь и абсолютной преданностью. Уолли обожал его так, как она никогда не думала, что он сможет снова после своего отца. И Дэвис никогда не задавал вопросов, когда Молли иногда была молчалива временами.       Путешествие на Рождество было его идеей. Уолли проводил Рождество со своими друзьями из университета. И если годы учебы в колледже не были предназначены для того, чтобы дети веселились с друзьями, а родители отдыхали сами, какой в этом был смысл?       Он был прав. У Дэвиса было двое своих детей в школе, девочки, а его южная семья была такой большой, что потребовалась почти каждая комната в отеле «Best Western» в Эуфоле, штат Алабама, чтобы разместить их на День Благодарения. Внезапно Молли оказалась в большой семье, с людьми, которые полюбили ее с первого взгляда, гостеприимными, теплыми, добрыми и забавными.       От них было так много любви, что она не знала, что с этим делать.       По пляжу, несмотря на холод, прогуливались несколько пар, держась за руки. Мимо нее промчалась черная собака, гоняясь за мячом, который мокро шлепнулся в пенящийся прибой. Молли с удивлением наблюдала, как песик поднял мяч и подбежал к ней, виляя хвостом.       — Привет, — сказала она с улыбкой и подняла покрытый коркой песка мяч, который он бросил к ее ногам. — Хороший мальчик!       Пара прошла мимо нее, не обращая внимания на собаку, и Молли обернулась в поисках хозяина. Она быстро увидела хозяйку — светловолосую девочку, бегущую трусцой по пляжу с раскрасневшимися щеками и смехом на губах.       — Извините, мисс! — воскликнула девочка и плюхнулась на песок, обвив руками шею собаки. — Плохой Аргос! Посмотри на пальто этой дамы!       Молли посмотрела вниз. Ее пальто было забрызгано грязью и песком, и она засмеялась, наклоняясь, чтобы погладить собаку по голове.       — Все в порядке, — добродушно ответила она. — У меня дома есть собаки, так что я к этому привыкла, поверь мне.       — Извините, он только получил этот мяч на Рождество. — Девочка наклонила голову, изучая лицо Молли. Она раскраснелась от холода, ее розовые щеки были влажными от прибоя и легкого тумана, падавшего с вечно серых небес. — Вы из Америки, — сказала девочка.       — Да.       — Что вы здесь делаете? — довольно резко спросила девочка.       Молли не удержалась от смешка. В конце концов, это был довольно уединенный маленький городок. Прямо к югу от Уотерфорда, Трамор был крошечной прибрежной деревушкой, которая могла похвастаться японским садом в качестве главной претензии на славу. Это было сонное, тихое, маленькое и красивое место. Как раз то что ей было нужно в это Рождество.       — Я провожу Рождество со своим женихом, — ответила Молли, подмигивая ребенку. — Я никогда раньше не была в Ирландии. Всегда хотела побывать здесь.       — Конечно, но почему именно здесь? — настаивала девочка, вырывая слюнявый шарик изо рта своей собаки и бросая его в прибой. Он радостно поскакал за ним. — Дублин — место получше, чтобы провести Рождество. Мы собираемся в субботу. Там концерт, и катание на коньках, и Графтон-стрит вся освещена, как Северный полюс. И ярмарка! Мой папа любит ходить на ярмарки. Мы ездим туда каждый год.       — Неужели?       — Все, что здесь есть, — это сад, — кивнула девочка.       — Да, мы ходили туда вчера, и там было прекрасно.       — Я все равно думаю, что Дублин вам понравился бы больше. Мой отец говорит, что никто и нигде больше на белом свете не продает пинту пива так, как в «O'Donoghue’s», — пожала она плечами.       Молли ухмыльнулась, акцент девочки был очаровательным. Она изучала крошечные золотистые кудряшки, выбившиеся из-под огромной детской шапочки с меховой подкладкой.       — Ну, мы уезжаем утром. Возможно, в следующий раз я смогу уговорить своего жениха провести день в Дублине.       — Вы много потеряете, если не увидите Дублин! — Девочка была упрямым созданием, хорошо, грамотно говорила и была взрослой не по годам, и Молли откинула голову назад и от души рассмеялась.       — Спасибо за совет.       — Всегда пожалуйста. — Девочка повернулась, чтобы уйти, затем остановилась, разглядывая Молли любопытными бирюзовыми глазами. — Вы ужинаете в городе, да?       — Да.       Девочка переступила с ноги на ногу. Они были обуты в сапоги до колен, а ее хорошенькое личико нахмурилось, как будто она глубоко задумалась.       — Я могла бы спросить своего папу, сможем ли мы пригласить вас на рождественский ужин, — предложила она наконец, глядя на Молли с крошечной, загадочной улыбкой.       — О. — Молли запнулась, застигнутая врасплох.       Она провела всю свою жизнь в Новой Англии, в обществе, которое было благонамеренным, но сдержанным, в семье, чья привязанность была отдаленной и недемонстративной. Быть внезапно втянутой в жизнь, полную внимания, сначала со стороны семьи Дэвиса, а затем и со стороны всей Ирландии, было поразительно. Здешние люди были добрыми, благополучными в непривычном для нее смысле, и во время этой поездки она не раз удивлялась их быстрой готовности принять ее в свои сердца и дома.       Маленькая девочка с большими бирюзовыми глазами и вьющимися светлыми волосами смотрела на нее снизу вверх, и Молли могла видеть все хорошее в мире на ее открытом лице.       — Спасибо, — хрипло сказала она, переполненная эмоциями.       Все Ганнибалы Лектеры, Уиллы Грэмы и Драконы в мире не могли погасить огонь, который горел в человеческой душе. Такие девочки всегда будут рождаться. Они несут с собой ДНК своих предков, и они будут хорошими, полными доброты, великодушия. Хорошие времена, такие как Рождество, все равно наступают, и независимо от расы, вероисповедания и праздника — люди празднуют, они живут, воспитывают прекрасных детей, указывая им путь. Тьма Уилла и Ганнибала не сможет добраться до них. Свет победит. Свет всегда побеждает.       Молли была благодарна, что все еще жива и все еще видит добро.       Она шмыгнула, вытирая холодный нос и улыбаясь.       — Это очень щедрое предложение, — сказала она крошечному существу. — Хотя я не уверена, что твои мама и папа оценят это.       — У меня два папы, — ответила девочка, выпятив подбородок, глаза блестели с долей вызова и гордости. — И они не будут возражать, если я скажу им. Мой папа всегда говорит, что Рождество — это время быть семьей для тех, у кого ее нет. — Она наклонилась. — Он отличный повар. Лучший повар в Ирландии. У нас будет баранья нога.       — Звучит очень вкусно.       — Так и есть! — закричала она, пиная сапогами песок и отправляя его в полет к прибою. — Мой папа говорит, что это будет лучший ягненок, что у нас когда-либо был!       — Тебе повезло, что он такой хороший повар.       — Ага. Мой другой папа тоже готовит, но… — Она поморщилась. — У него лучше получаются другие вещи.       — Например? — Молли очень нравился этот разговор.       Девочка долго и упорно думала над этим.       — У него лучше получается что-то мастерить, — сказала она наконец. — Пару лет назад он построил здесь целую игровую площадку.       — Целую площадку?!       — Угу. Прошлая площадка была ужасно старая.       — Твои папы, кажется, очень талантливые.       — Да! — Она сморщила носик, глядя на Молли. — Хочешь с ними познакомиться?       Молли снисходительно покачала головой.       — Сейчас мне нужно идти искать своего жениха, но было приятно познакомиться с тобой… — Она сделала паузу.       — Хеди. — Девочка просияла, глядя на нее снизу вверх.       — Хеди. Очень красивое имя. Я Молли. — Она протянула руку, и девочка взяла ее, торжественно сжимая пальцы. — Я очень рада с тобой познакомиться.       Резвившийся в пене Аргос остановился, навострив уши. Он с лаем помчался по пляжу, как стрела, и Хеди обернулась, чтобы помахать двум фигурам, бредущим к ним по песку.       Один был высоким, длинное пальто развевалось за его спиной, его кожа была бронзовой, а лохматая копна серебристых волос развевалась на ветру. Рядом с ним сгорбилась на холоде фигура поменьше, засунув руки в карманы джинсов. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть их лица, но Молли сразу поняла, что они с Хеди.       — Я лучше пойду, — прощебетал ребенок. — Если вы передумаете, мы живем сразу за городом, на пляже. Ужин в семь.       Она помахала, и Молли смотрела, как она летит по темному песку, кудри подпрыгивают у нее за спиной. Она почувствовала, как теплая рука скользнула вокруг ее талии, и Молли выдохнула, откидываясь назад в теплые объятия своего замечательного мужчины.       — Привет, родная. Чего ты тут на холоде?       Забавно. Она и не подозревала, что неравнодушна к мужчинам с южным акцентом. Акцент Дэвиса отличался от Уилла, с нотками глубокого Юга между гласными. Молли это нравилось.       — Просто завела новую подругу, — она улыбнулась и подбородком указала на бегущую девочку. — Милая девчушка. — Молли вздохнула, наблюдая, как Хеди бросилась в ожидающие объятия более высокого мужчины. Он поднял ее на руки, крепко прижимая к себе. Она начала оживленно говорить и указала на них.       Молли и Дэвис одновременно слегка помахали рукой. Им помахали тоже, но нерешительно.       — Кто они?       — Просто местная семья. Девочка замечательная и умная, — улыбнулась Молли.       — Прямо как ты!       — Она пригласила нас на рождественский ужин. — Она обернулась и поцеловала Дэвиса в щеку.       — Тогда мы должны сходить, — хмыкнул Дэвис, положив подбородок ей на плечо. — Должно быть, у них стряпня лучше, чем та еда в пабе, которую мы ели прошлым вечером.       — У них баранья нога.       — Пойдем. Я даже не знаю, что, черт возьми, я ел в последнем кафе, где мы были.       — Это был рождественский пудинг.       — Не похож он был на пудинг.       Она бросила последний взгляд на пляж. Теперь Хеди сидела на плечах мужчины пониже, размахивая руками. Когда они уходили, и Молли смотрела им в след, ее мозг щелкал и бурлил от какого-то неизвестного знания, которое было похоронено глубоко внутри, царапалось и боролось, чтобы найти путь наверх.       — Детка, у тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? — зевнул Дэвис.       — Девочка сказала мне, что мы действительно должны провести хотя бы один день в Дублине.       — Я полностью за! Я сказал родне, что куплю им сувениры, и если я не привезу шляпу Гиннесс для Лизбет, она спустит с меня шкуру. — Он начал было уходить, но ноги Молли увязли в песке. Ее сердце заколотилось.       — Молли? — Дэвис остановился перед ней, на его суровом красивом лице отразилось беспокойство. — Ты в порядке, зай?       Что-то сжало все ее внутренности. Что-то темное, что-то холодное. Это было знакомое чувство, сон наяву, чернильный и густой, как нефть, покрывающая ее легкие. Оно хотело, чтобы она обернулась. Обернись. Повернись и посмотри, посмотри на пляж, посмотри, посмотри, ПОСМОТРИ.       Глаза Молли поднялись. Они встретились с Дэвисом. Он смотрел на нее сверху вниз с беспокойством, и она почувствовала, как клетка с воспоминаниями в ее мозгу задребезжала. Ключи были у нее в руках. Она могла бы открыть ее, если бы захотела.       — Зайка?       Обветренная рука потянулась к ее руке. Молли глубоко вздохнула и вложила свои пальцы в его, каждая нога делала один тяжелый шаг за другим, удаляясь от пляжа.       — Мы должны зайти выпить пинту в «O’Donoghue’s», — произнесла она, и внутри ее головы стенки черепа успокоились. Он пристроился рядом с ней, прислушиваясь к звуку ее голоса. — И увидеть огни на Графтон-стрит.       — Эй, я знаю песню! — сказал он и начал петь своим мелодичным, не попадающим в ноты голосом.

On Grafton Street, where old ghosts meet I see her walking now Away from me, so hurriedly My reason must allow That I have not loved as I should A creature made from clay When the angel woos the clay, he’ll lose His wings at the dawn of day

Конец

***