240 Часов // 240 Hours

      Из всех слов, которые могли сорваться с языка Драко, жабьи микробы даже не входили в число предполагаемых Гермионой. Её одурманенный, охваченный похотью мозг был не в состоянии расшифровать эту нелепую фразу. Вместо этого она пробежалась взглядом по его лицу, заучивая про себя, как покраснели его щёки, приоткрылся рот и отяжелели веки. Ей ужасно захотелось облизнуть губы. Необычные радужки глаз Драко — яркие, словно ртуть, — обрамлённые тёмными лимбальными кольцами, особенным образом притягивали внимание в такой близости. Дыхание Гермионы сбилось, когда его зрачки расширились под её взглядом.       Она уже не могла вспомнить, почему идея устроиться у Драко на коленях и прижаться к его телу показалась ей отличной; было в этом что-то естественное после его героического спасения жабы. Адреналин заструился по её венам, ещё больше нарушая мыслительные функции мозга, когда она сжала его бёдра своими. Единственное, в чём Гермиона была уверена в этот момент, так это в том, что она никак не могла оторваться от его коленей сейчас. Не тогда, когда он смотрел на неё так.       Драко снова произнёс ряд каких-то странных, смутно описывающих Сальмонеллу, слов, и Гермиона медленно наклонила голову, следя за тем, как его рот повторяет название бактерии, преувеличенно выделяя каждый слог и прищёлкивая языком. Она прикусила губу, сделала дрожащий выдох и провела большими пальцами по его щекам, заставляя его замолчать.       Поцелует ли её Драко? Он выглядел полным соблазна, когда задержался своими штормовыми глазами на её губах. Гермиона невольно опустила взгляд туда, где его пальцы впились в её бёдра, словно он был на волоске от потери самообладания. Драко вновь попытался отвлечь её и зашептал что-то вроде: «Прошу, мы можем заболеть» и «Нам нужно сначала помыть руки». Но Гермиона не слушала — тело переполнилось дофамином, стоило его тёплому дыханию коснуться её уха.       Подтянет ли он её к себе ближе? Иступленный шёпот Драко прервался, когда бёдра Гермионы сами собой подались вперёд, и тогда она почувствовала её — его эрекцию.       Ощутимо твёрдая, выпирающая из брюк, она ткнулась в джинсовый шов Гермионы. Драко выругался и вжался лицом в кудрявую копну волос девушки. Хриплые и тихие бессвязные слова сорвались с его губ, когда Гермиона неуверенно потёрлась о него. Давление на клитор усилилось, рот невольно раскрылся, и белые звёзды вспыхнули под её веками. Она опустила руки на плечи Драко для поддержки, откинула голову назад и шире развела ноги, опускаясь и полностью прижимаясь к его вздыбленному члену.       Эндорфины и окситоцин заполнили все чувства Гермионы. Она застонала и покрутила бёдрами, касаясь его твёрдости. Драко часто представлялся ей в мыслях между её ног, и хоть он был не совсем там, где она хотела, это уже было достаточно близко.       Драко замычал ей в шею и провёл губами по коже. Член дёрнулся в такт его пульсу. Пожар удовольствия пробежался по спине, и Драко выгнулся вперёд, когда его член чуть не проделал дыру в брюках.       Всё развивалось слишком стремительно.       Они даже не поцеловались толком.       — Стой, стой. Я слишком сильно завёлся, — произнёс Драко напряжённым тоном и сдержал бёдра Гермионы.       Острое желание вогнать в неё свой член захватило его разум. Он покрыл быстрыми поцелуями её шею, заглушая девичий протестный лепет. Но Гермиона зашла слишком далеко, чтобы послушаться, и только больше распалила их обоих, вернувшись к своим жарким движениям. Возбуждение сковало мозг Драко, его прикосновения к нежной коже девушки превратились в укусы и засосы. Он зашипел сквозь зубы, когда на головке выступил предэякулят. Сотни раз ему представлялось, как он кончает с Гермионой, но подростковая кульминация в штаны не входила в его планы.       Этой неловкой мысли стало достаточно, чтобы отвлечь Драко, и он активировал окклюменцию, чтобы очистить разум, выиграв тем самым для себя драгоценные секунды. Хищная, примитивная часть мозга смолкла до тихого бормотания, а важные мыслительные процессы пробились сквозь туман на передний план и предупреждающе взмахнули флагом.       Будь он проклят, если их первый раз осквернится жабьими микробами.       Драко зарычал и погрузил кулак в кудри Гермионы, за волосы оттянув её голову. Их взгляды сцепились, и он снова заговорил. Для Гермионы его ворчливые, отчаянные мольбы прозвучали глухо. Она моргнула и захлопала ресницами.       — Пожалуйста, не останавливайся.       Распутная мегера из его видений — сирена из снов — она умоляла трахнуть её, извивалась на его стояке, и Драко бы обязательно покорился ей, если бы не окклюменция.       Словно чёртов суккуб был выпущен на свободу в спальне старосты школы лишь с одной целью: довести его до оргазма.       Блять, это надо было прекращать.       Их грязные руки, возможно, и ускользнули от внимания Гермионы, но это обязательно потом омрачит воспоминания — особенно, если кто-то из них подхватит сальмонеллёз, — а он не смог бы вынести её сожаления.       — Чёрт побери, Грейнджер! Послушай меня! — У Драко спёрло дыхание, когда Гермиона сжала ноги вокруг его талии и провела горячим, влажным языком над его кадыком. — Грейнджер, стоп!       Гермиона сцепила зубы на его шее, и глаза Драко непроизвольно закатились, когда его яички знакомо сжались, готовые к опустошению. Он заскрипел зубами и изо всех сил попытался вызвать в своём сознании самые отвратительные образы и запахи, какие только мог придумать, чтобы отвлечься: аромат потных, заросших подмышек Винсента после долгого матча по квиддичу; дыхание с нотками красного вина и чеснока изо рта его покойной бабушки в один из итальянских вечеров в поместье; мерзкую, мрачную ухмылку Поттера, когда он ударил Драко в челюсть и выбил ему передний зуб. Последнее воспоминание оказалось достаточно болезненным, чтобы Драко смог продержаться несколько мгновений, пока боролся со своей окклюменцией. Он ущипнул Гермиону за бок, причинив ей лёгкую боль в попытке отвлечь, но это оказало только обратный, немедленный эффект на тело мегеры. Гермиона застонала, прижалась к Драко и обхватила ладонями его щёки.       Она провела своим большим пальцем, покрытым отвратительными, грязными микробами, по его нижней губе и наклонилась вперёд для поцелуя. Драко выпучил глаза и отпрянул назад.       — Хватит!       Драко вскочил, подхватил протестующую Гермиону под коленками и прижал к груди, скрежеща челюстью, пока она брыкалась и требовала, чтобы её отпустили. Он ворвался в ванную — это была самая долгая пятисекундная пробежка в его жизни — и свалил девушку в душевую кабину, затем открыл кран и повернул его на самый холодный режим. Ледяная вода полилась на шипящую, скользящую на мокрой плитке Гермиону.       — Какого чёрта ты делаешь? — Она смахнула намокшие кудри с глаз и споткнулась.       Драко сжал талию Гермионы и помог ей устоять на ногах, пока она пыталась подвинуть его плечом и выйти в раздвижную стеклянную дверь кабинки. Но Драко упорно удерживал девушку под холодными струями воды, промачивая руки и отплёвываясь сквозь зубы.       — Я остужаю твои трусики, Грейнджер! Мы грязные, абсолютно грязные, а ты не хочешь слушать здравые доводы!       Именно в этот момент жаба решила проскакать мимо открытой двери ванной, и ноздри Гермионы раздулись, в глазах её мелькнул драконий огонёк. Она схватила Драко за бицепс, со всей силы дёрнула его на себя и, зарычав, потащила под душ. Драко вскрикнул, запнулся о порожек кабинки и полетел вниз на кафель, увлекая Гермиону за собой. Они глазели друг на друга, нос к носу, задыхающиеся и негодующие, пока студёная вода поливала их волосы и одежду.       Гермиона клацнула зубами и протянула руку над плечом Драко, чтобы повернуть кран на приемлемую температуру и согреть свои кости. Драко же схватил её за талию, откинулся назад, оттащив девушку от струй, и усадил к себе на колени. Гермиона задохнулась от возмущения и с силой шлёпнула его по груди раскрытыми ладонями.       — Теперь ты меня хочешь?! — закричала она и попыталась встать, но её ноги предательски разъехались в стороны, прежде чем успели разогнуться, и она упала обратно на его бёдра.       Драко усмехнулся и локтём сбил с полочки шампунь и кондиционер для волос, нащупал гель для душа. Средства, как он и ожидал, оказались с ароматом ванили. Драко намылил ладони и сжал руки Гермионы своими мокрыми пальцами — она запыхтела и попыталась проклясть его взглядом, но не смогла накопить достаточно негативной энергии. Гель вспенился, когда Драко отскрёб её кожу, пальцы и ногти, словно готовил её к операции. Он ухаживал за ней так, будто ему было не всё равно, и это выглядело так чертовски мило и неожиданно, что в груди Гермионы разлилось тепло. Больше всего на свете ей захотелось ласки Драко, и эта мысль потрясла её до глубины души, потому что что, во имя всех богов, это означало?       Драко налил себе в ладонь ещё немного геля и тщательно натёр им руки, лицо и губы, сморщив нос, когда пена попала ему в рот. Отплёвываясь, он высунул язык и сунул голову под душ, пока Гермиона давила в себе хихиканье от этой картины. Драко сплюнул полный рот воды в сторону и скривился от горького вкуса, а после мягко взглянул на Гермиону.       — Повернись. — Он покрутил пальцем. — И я вымою остатки жабы из твоих волос.       Гермиона покраснела и подумала отказаться, но Драко выглядел так серьёзно, что она прикусила губу и послушалась — первый его приказ, которому она подчинилась после помощи с заклинанием трансфигурации. Драко откинулся назад, сев задом на слив, и широко расставил ноги в молчаливом приглашении. Гермиона попятилась и устроилась между его коленей — вода хлынула ей на икры и заглушила истерический смешок над абсурдностью ситуации. Драко представлялся ей в душе много раз, и теперь, когда он действительно был здесь, она с трудом могла это переварить. Бутылочка с шампунем проплыла мимо их бёдер, и Драко выхватил её с горсткой пены в придачу. Он щёлкнул крышечкой, и Гермиона запрокинула голову.       — Столько шампуня достаточно, или нужно больше? — искренне поинтересовался Драко, показав её свою ладонь с шариком субстанции, размером смахивающим на целый снежок.       Похоже, ему никогда раньше не приходилось мыть девушке волосы. Глаза Гермионы округлились, когда субстанция потекла у него сквозь пальцы.       — Боже мой, Малфой, я же не пудель! Ты тратишь впустую мой лучший шампунь!       Драко фыркнул и намазал половину содержимого ладони на свои волосы, чтобы не смыть всё сразу водой. Оставшуюся часть шампуня он нанёс на макушку девушки. Гермиона вздрогнула, шокированная, когда через мгновение он принялся массировать ей кожу головы. Никто, кроме родителей, никогда для неё этого не делал. Это было райское наслаждение.       Драко провёл пальцами по её шее, медленно разминая чувствительное место, пока тяжёлая голова Гермионы опускалась всё ниже и ниже. Он проделал так ещё несколько секунд и вернул пальцы к её волосам, намыливая каждую прядь и стараясь в них не запутаться. Шампуня оказалось чересчур много — её кудри станут сухими, как солома, и пушистыми, как шерсть у нестриженой овцы, — но, по крайней мере, вся грязь точно вымылась. Это был, вероятно, один из самых нежных поступков, которые для неё делали.       Гермиона блаженно выдохнула, обхватила колени Драко ладонями и прислонилась поясницей к его паху, преодолевая желание прижаться сильнее.       — Соберись, Грейнджер, — прошептал Драко ей на ухо. — Тебе ещё мыть мои волосы.       Гермиона разочарованно вздохнула и прильнула к его груди, затем повернулась и коснулась щекой его челюсти.       — Не забудь кондиционер. — Она достала пузырёк из воды и протянула его назад через плечо. — Если его не использовать, у меня на голове будет птичье гнездо, и я никогда его не распутаю.       Драко сполоснул её локоны и налил себе на ладонь достаточное количество средства.       — Надо было принять нормальный душ, — сказала Гермиона, нахмурившись от тяжести своего пропитавшегося водой свитера и тесноты джинсов, уже натеревших кожу.       Драко наклонил вперёд её голову и смыл кондиционер с волос.       — Что… ты имеешь в виду, вместе? Голыми? — Драко нахмурился и стряхнул последние капли воды с волос Гермионы.       Они всё делали задом наперёд — пытались взлететь прежде, чем научились ходить, и ему хотелось сначала как следует её поцеловать, прежде чем увидеть обнажённой. Гермионе предстояло стать его женой — дамой его сердца, матерью его будущих детей. Хоть Драко и пришлось смиряться с этим фактом всё лето, он желал добиться её руки и сердца так, как было положено.       Гермиона покраснела и пожала плечами, потирая колени Драко через брюки.       — Возможно. — Она застенчиво улыбнулась, коснувшись его бедра. — Теперь твоя очередь.       Они поменялись местами, и Гермиона провела пальцами по шелковистым прядям Драко, восхитившись их мягкостью, прежде чем сосредоточилась на своей задаче. На его затылке было достаточно шампуня, чтобы намылить всё тело, поэтому она провела руками по его шее и принялась её разминать, повторяя его недавние движения и едва соображая от ощущения тёплой кожи. Драко вздохнул, когда пальцы Гермионы оставили его голову и скользнули вместе с пеной под подол его облепившей торс рубашки, вырисовывая фигуры вдоль позвоночника.       — Мои волосы выше, — усмехнулся Драко. Он медленно краснел, пока Гермиона ощупывала его мышцы.       Член снова упёрся в брюки, будто Драко застрял во временной петле. Он не мог позволить себе вновь возбудиться, по крайней мере, не раньше, чем они поговорят, и не раньше, чем она поймёт всю серьёзность их ситуации. Её жизнь никогда станет прежней. Она должна была всё узнать.       — Жаба меня там не касалась, Грейнджер, — пробормотал Драко через плечо, когда девушка не остановилась. Он потянулся к ней, чтобы перехватить её запястье.       Гермиона замешкалась, затем отняла руки.       — Ты не против? — спросила она впервые за этот день, вспомнив слова Драко, и покраснела от стыда за своё поведение.       Она практически набросилась на него в своей спальне и чуть не сделала это снова сейчас, и тревога расцвела в её груди при мысли, что она посягнула на его право на самостоятельное решение.       Драко вздохнул и промолчал, выключил кран и повернулся к Гермионе лицом, пока мутная вода журчала и стекала в слив. Пена проплыла мимо их ног, и Драко принялся переставлять все бутылочки и пузырьки обратно на полку, пока Гермиона сжимала кулаки и старалась не паниковать. Мысли её неслись вскачь. Почему он ничего не сказал? Ему ведь тоже хотелось, верно? Её щека дёрнулась, когда она попыталась вспомнить, привиделось ли ей его возбуждение в спальне, или он действительно стонал и толкался в её бёдра.       Мокрые складки одежды налипли на их тела, как вторая кожа, и Драко беспалочковыми чарами высушил их. Гермиона тихо поблагодарила его, застыв на коленях на кафеле, перебирая воспоминания. Её губы бесконтрольно дрожали, но она списала это на прохладный воздух и сосредоточилась на трещине в затирке, думая, что ей придётся это заделывать.       — Эй. — Драко подтолкнул Гермиону коленом — ход её мыслей можно было понять и без легилименции. — Вернись с небес ко мне на землю, Грейнджер. Всё в порядке. Нам просто нужно минутку поговорить.       Гермиона сглотнула и подняла глаза.       — Мне жаль, — сказала она заранее, ожидая, что он будет разочарован её бесцеремонным поведением.       Ради бога, у Драко был брачный договор, а она набросилась на него, как последняя потаскуха, без уважения к его желаниям и обязательствам; полная противоположность поступку леди и, конечно, порядочного человека.       Глаза Драко широко распахнулись, он потянулся к рукам Гермионы, переплёл их пальцы и усмехнулся.       — Единственное, за что тебе должно быть жаль, так это за твою никудышную способность слушать, — сказал он, ухмыльнувшись, когда Гермиона возмущённо надула губы. — И когда я говорю «стой», Грейнджер, это значит «стой».       Гермиона уставилась на их соединённые ладони и кивнула, нахмурившись в замешательстве.       — Что мы здесь делаем, Малфой?       Драко вскинул бровь и огляделся.       — В твоём душе? Ты хочешь, чтобы я ещё раз объяснил тебе, какие болезни переносят эти мерзкие существа?       Гермиона закатила глаза при виде язвительной ухмылки Драко.       — Я прекрасно осведомлена и без этого, и ты понимаешь, о чём я. — Она робко сжала его руки.       — В данный момент, мы ничего не начнём делать, пока ты не согласишься выслушать то, что я скажу. Ты сможешь? Или мне снова открыть кран?       — Я смогу, — ответила Гермиона, выпрямляясь во весь рост.       В её жилах текла отвага сильного женского рода, и она встретит последствия своих действий лицом к лицу, как взрослая, хоть и юная, беспечная… кто-то мог бы даже сказать, тупая, но Гермиона отбросила последнюю мысль прочь.       В горле всё равно образовался комок, и она проглотила его только после нескольких попыток.       Гермиона была уверена, что Драко мягко откажет ей, следуя любой из миллиона причин, которые все, или почти все, были правдивы: его родители никогда этого не одобрят, она была слишком пылкая — как показало их нынешнее положение на полу в душе, — и он уже был обещан другой.       Их палочки в спальне выпустили искры, и Драко вздохнул, вскочил на ноги и бегом направился к столу.       — Да чёрт возьми, я сейчас вернусь! — Из спальни послышался смех Драко. — Или, вообще-то, ты можешь подойти сюда? Это разговор не для душевой кабинки.       Гермиона сделала шаг, крепко сжав дрожащие руки в кулаки. Выдохнув, она остановилась перед зеркалом и рассмотрела в отражении свой потрёпанный вид. На шее красовался засос, оставленный Драко. Заметное красновато-фиолетовое пятно, Гермиона прижала к нему пальцы, и яркий румянец залил её щёки. Жестокий, безразличный мужчина не стал бы сосать и кусать её плоть, как изголодавшийся вампир. Облегчение и возбуждение поселились в её животе, и Гермиона встала в дверях, нервно глядя в спину Драко, пока его палочка размеренно двигалась над котлом.       Значит, его заинтересованность ей не привиделась. Гермиона покачивалась на пятках, обдумывая свои действия и собирая последний запас храбрости, готовясь к любому исходу — неизбежному, деликатному отказу или подтверждению его чувств. Драко был весьма рассудителен, доказал, что он добр в своих поступках, явно заботился о благополучии Гермионы, и он точно не стал бы тратить своё время зря — в этом девушка была уверена.       — Я тебе нравлюсь, — неловко сказала Гермиона, глядя на затылок Драко. — И нравлюсь… сильно, как мне кажется.       Она затаила дыхание, когда руки Драко дрогнули в воздухе.       — В точку, Грейнджер, — саркастично ответил Драко, прокашлявшись. — До тебя только сейчас дошло? И я явно нравлюсь тебе.       Гермиона без сил плюхнулась на диван, пока её мысли беспорядочно кружились в голове. Она ёрзала и пыталась справиться с ускользающей реальностью. Ей пришлось прикусить язык, чтобы подавить соблазнительное желание пристать к Драко с расспросами. Ещё минута, он сядет рядом на подушку — и что тогда?       Они снова возьмутся за руки?       Может, поцелуются?       Или переспят?       Жабка прыгнула к её ногам. Гермиона схватила существо и пробормотала про себя благодарственную молитву за повод сбежать и перезагрузиться.       — Я отнесу эту маленькую нарушительницу спокойствия домой!       Гермиона подняла жабу в воздух, чтобы Драко взглянул на неё, и устремилась к лестнице.       — Гигиена, Грейнджер! — крикнул Драко, и дверь захлопнулась.       Гермиона пролезла через проход за портретом и обтёрла влажные руки о джинсы. Она нахмурилась, когда до её ушей сразу же донеслись приглушённое звучание электрогитар, гортанные мужские крики и тяжёлый басовый ритм, разносящиеся с вершины лестницы спальни старосты школы. Невилл, сидящий на диване в общей гостиной, вскинул брови и поднял глаза к потолку — его учебник вибрировал на столе. Другие студенты собирали свои вещи, бормоча что-то о надоедливых слизеринцах, и протискивались мимо Гермионы к проходу. Дин ехидно хмыкнул, прислонившись к тележке с освежающими напитками и держа в руке бутылку контрабандного сливочного пива. Он сделал большой глоток, вытер пену с губ и уставился на засос на шее Гермионы.       — Что за хрень там творит твой парень? — спросил Дин, ухмыльнувшись, когда Гермиона покраснела в десять раз сильнее.       Она взлетела вверх по лестнице, спотыкаясь, хлопнула дверью и прижалась к стене — глаза её расширились от недоверия. Драко стоял посреди комнаты и разглядывал коробочку от диска с альбомом Limp Bizkit «Three Dollar Bill, Y'all $», пока Фред Дёрст на заднем плане завывал в священном ужасе. Зрелище это оказалось настолько неожиданным, что Гермиона разразилась истерическим хихиканьем, которое тут же заглушилось грохотом басов и гитарных риффов. Как Драко не оглох? Гермиона заперла дверь, наложила заглушающие чары по всему периметру комнаты и направилась к Драко. Пол вибрировал, фотографии в рамках дрожали на стенах.       — Ты вымыла свои долбанные руки на этот раз? — крикнул Драко, обнимая Гермиону за талию. Она усмехнулась и кивнула. — Хорошо! Так скажи мне, Грейнджер, что в этой музыке тебя привлекло? Блять, точно не текст — он слишком подростковый, а этот толстяк вопит о том, что ест червей? — Он рассмеялся и наклонился ближе. — Стоит ли удивляться тому, что никто их не любит?       Последнее замечание было отсылкой к названию песни, и Гермиона расхохоталась.       — Этот диск был идеей Гарри! И группа американская! — крикнула она в ответ, и губы Драко скривились от отвращения. — Разве этого недостаточно, чтобы возненавидеть весь мир?       Драко взмахнул рукой и уменьшил громкость магнитофона палочкой, затем подвёл их к дивану.       — Ты порочная ведьма, — с гордостью произнёс он, ухмыльнувшись, когда Гермиона споткнулась о его ноги. Драко сел на подушку, прижал девушку к своему бедру и уткнулся носом в её кудри. — Гермиона, — прохрипел он, впервые произнеся её имя, прежде чем отстранился и взял её за руку. — Я не хочу больше говорить о «Парнях-Мокрых-Печенюшках». Есть кое-что, о чём ты должна узнать.       В попытке не запаниковать, Гермиона зажмурилась. Неужели Драко передумал? Неужели он вспомнил, почему роман между ними был глупой идеей, которую необходимо было пресечь на корню? Но им было так весело… это правда нужно было закончить сейчас? Может, на самом деле, это было и к лучшему — они учились последний, решающий и экзаменационный год, а Гермиона и так была занята уроками и обязанностями старосты, в общем, вряд ли у неё осталось бы время на что-то ещё.       Конечно, она смогла бы найти время, вписала бы Драко где-то между занятиями. Но умолять бы не стала. Она распахнула глаза и ответила:       — Кажется, я знаю, что ты собираешься сказать.       Драко хмыкнул и покачал пальцем.       — Ха, не знаешь, — сказал он и приготовился к её гневной реакции. — Это та часть, где ты должна слушать, помнишь?       Гермиона вздохнула и кивнула, мысленно начертив защитный барьер вокруг своего сердца.       — Только побыстрее, — прошептала она, сжав его руку.       Драко нахмурил брови.       — Пф, хочешь ускоренную версию? Ладно. — Он приподнял её голову за подбородок и заставил их взгляды встретиться. — Ты влюбишься в меня, Грейнджер. И это изменит твою жизнь.       Гермиона фыркнула и вырвалась из объятий Драко.       — Прошу прощения?       — Я серьёзно. — Драко сильнее нахмурился, а Гермиона захихикала. — Я видел это в своём хрустальном… перестань смеяться, — приказал он, когда её смех только усилился. — Я пытаюсь объяснить!       — Прости, просто… ты всё так драматизируешь. — Гермиона фыркнула в кулак. — И это застало меня врасплох. И ты серьёзно пытаешься доказать мне, что ты пророк?       Драко закатил глаза.       — Нет. Я пытаюсь сказать…       Гермиона прижала палец к его губам.       — Я услышала достаточно.       Она усмехнулась, когда глаза Драко сузились до щёлочек.       — Эй. Эй, эй, эй! — Он отмахнулся от её руки. — Ты обещала, что дашь мне объяснить…       — Нет, я сказала, что я послушаю, и я послушала. И честно, Малфой, я думаю, что ты чересчур самонадеян, предполагая глубину моих чувств на основании одной только сегодняшней встречи.       Драко выпучил глаза и рассмеялся. Тео был прав — Гермиона не захотела слышать ни слова о видении, по крайней мере, пока. И вряд ли её можно было в этом винить — она уже выразила своё скептическое отношение к Прорицаниям, а он не стал приводить убедительных аргументов в пользу гадания с хрустальным шаром в своём сжатом, артистичном рассказе. Возможно, Драко и был самоуверен — ему казалось, что всё встанет на свои места, Гермиона сначала немного рассердится, потом закатит глаза и уютно устроится в его объятиях довольной маленькой ведьмой. Но настоящее время оказалось неподходящим для этого разговора — даже близко нет. Драко задержал дыхание, сосчитал до десяти и поменял тактику.       — Ты практически напала на меня недавно. — Он ухмыльнулся. — Уверен, я нравлюсь тебе больше, чем ты готова признать.       Щёки Гермионы загорелись, и она заправила локон за ухо.       — Ты не говорил, что что-то не так, когда я… сделала это. На самом деле, казалось, что тебе это нравится.       — О, но что-то точно было не так. Я подумал, ты должна знать, что я даже не почувствовал, как ты поцеловала мою шею.       — Что?       Гермиона ни на секунду не поверила Драко — оставленный им засос и нахальная улыбка выдали его с головой.       — Ага. Это больше было похоже на комариный укус — назойливый маленький щепок. Может, тебе нужно сделать так ещё раз, просто чтобы доказать, что ты действительно знаешь, как это делается.       Гермиона прищурилась и сжала колено Драко.       — Ты чувствуешь это?       Нога Драко непроизвольно дёрнулась под её прикосновением.       — Чувствую что? — спросил он, прокашлявшись.       Гермиона прикусила губу и провела пальцами по внутреннему шву его брюк, остановившись на полпути к его бедру. Драко сжал подушку, его ноги сами собой раздвинулись, а член напрягся.       — Всё ещё ничего не чувствую, — сказал он, задыхаясь.       Гермиона пересела к нему на колени, руками схватившись за его плечи. Стояк Драко упёрся ей в джинсы, и она развернула бёдра, чтобы дать ему понять, что она почувствовала его эрекцию, когда его веки затрепетали и сомкнулись.       — Похоже, у тебя серьёзный недуг, Малфой, — прошептала Гермиона ему на ухо. — Возможно, мне придётся отвести тебя в больничное крыло.       Драко сглотнул и потёрся челюстью о её щёку.       — Поставь мне диагноз, Грейнджер. Это излечимо?       Гермиона приблизилась губами к губам Драко, застыв на грани невозврата, пока её сердце бешено колотилось, а эндорфины заполняли вены. Единственное, в чём она была уверена в этот момент, так это в том, что ни один из них не встанет с дивана, не зацеловав другого до потери сознания.       — Зависит от обстоятельств, — сказала Гермиона, нежно коснувшись ртом приоткрытых губ Драко.       Время замедлилось, и её сознание переступило порог здравого смысла. Их носы соприкоснулись, когда она прошептала:       — Это ты почувствовал?       — Почти, — пробормотал Драко, проведя пальцами по волосам Гермионы, и прижался губами к её губам.