240 Часов // 240 Hours

      Воскресенье пролетело незаметно — Гермиона провела весь день, морща нос и глядя на свою жабу, пока та в трансе моргала.       «Я почти раскусила тебя», — подумала девушка, прищурив глаза, когда кожа земноводного вздрогнула под действием её магии, и превращение началось.       Бугристая шкурка подёрнулась золотистой дымкой, лапки затрепетали и вытянулись, и как раз в тот момент, когда брюшко существа стало раздуваться и расти, сильное напряжение — тупое давление — возникло в груди Гермионы.       Что, если она изуродует животное? Или ещё хуже — убьёт? Пуффендуйцы зажгут свечу в его честь? Его простое научное имя, Жаба №14, добавится к длинному списку павших собратьев на стене кабинета МакГонагалл?       Гермиона резко сомкнула глаза, отменила заклинание и прижалась лбом к ковру, сосредоточившись на замедлении своего сердцебиения, пока жаба моргала и прыгала в сторону двери. Каждый раз, когда девушка подходила к этому решающему моменту трансфигурационного превращения, к той части, где её сосредоточенность была особенно важна, на неё обрушивались мысли о наихудших развитиях событий — ужасающие «что, если», или тревожность, как называла это её мать.       Как остальные сотворили это проклятое заклинание и преодолели свой страх причинить вред существу? Как Драко это сделал?       Пока жаба пряталась в углу комнаты, Гермионе пришло в голову, что она может просто спросить Драко, ведь он, скорее всего, не будет слишком сильно смеяться, если она попросит его рассказать. Возможно, он даже обрадуется возможности покрасоваться своим магическим превосходством, потому как Гермиона обычно держалась выше всех по всем предметам.       Советы Гарри были совершенно бесполезны, поскольку он, как обычно, признался, что почти не думал, пока колдовал. Рон изуродовал двух жаб, прежде чем третья превратилась в хоть и узнаваемую, но жуткую зелёную трубу с бородавчатым покрытием. Гермиона была слишком упряма, чтобы обратиться за помощью к Энтони или другим когтевранцам, ведь Ярчайшая Ведьма Своего Поколения не желала признавать ограниченность своих возможностей. А пуффендуйцы? Ну, вряд ли им можно было задавать какие-то вопросы, учитывая их послужной список несчастий; правда, Сьюзен в конце концов справилась с чарами, сквозь слёзы и кучку поминальных служб, пока Джастин держал её за руку, но Гермиона всё равно сочла неразумным просить её помощи.       А Драко… они становились своеобразной вариацией друзей, верно? И уже провели — Гермиона остановилась, подсчитывая — двадцать восемь часов только в её спальне, разговаривая и слушая магловскую музыку во время работы. Это походило на нечто дружеское, не так ли? Не говоря уже о бесчисленном количестве времени, проведённом вместе на уроках, и о том, что он явно чувствовал себя комфортно, заключая её в объятия и кружа в вальсе. До этого Гарри оставался единственным мальчиком, который осмелился с ней потанцевать, однако это было совершенно по-другому: они оба истерически хохотали на асфальте в Хогсмиде, напившиеся сливочного пива, а Рон хихикал и подначивал их кружиться быстрее. Может, танец с Драко и получился куда романтичнее, она всё равно вела себя так же глупо, и там уже было не до его намерений.       Подняв жабу и направившись в класс, Гермиона с тяжёлым вздохом решила, что разговор с Драко — самый разумный вариант, и она стерпит любые его замечания, не став язвить в ответ. Мысль о случайном убийстве жабы была ей невыносима, даже если цель задания состояла в повышении её магического уровня. Гермиона решила, что сделает всё необходимое, чтобы спасти существо от незавидной участи.       Позже вечером, когда солнце скрылось за верхушками деревьев, она решила отвлечься на игры в общей гостиной и присоединилась к партии Симуса во Взрыв-Карты. Гарри и Рон сошлись в шахматном поединке за соседним столиком. Дин тоже захотел с ней сыграть, и Гермиона захихикала, когда карты взорвались у него в руках, опалив ему кончики пальцев.       — Ты это заслужил, — сказала она, глядя на него через стол, и сбросила с руки победные карты.       Гарри замер после этих её слов и настороженно придвинулся к краю своего кресла. Рон оторвал взгляд от шахматной доски, взглянул на сморщенный нос Гермионы и вздохнул. Он выпустил из пальцев ладью и нащупал в кармане палочку. Симус с таким же, как у остальных парней, напряжённым видом похлопал Дина по плечу, пальцами вцепившись в рубашку заведённого парня в немом предостережении.       Дин хмыкнул и подвигал большим пальцем, затем откинулся в кресле и нахмурился, глядя на Гермиону.       — Ага, ага. Получается, я немного по-скотски себя с тобой повёл. Просто я ненавижу его и всех этих дрочил, понимаешь? Прости, что втянул тебя в разборки.       Гермиона пожала плечами в ответ на его извинения и перевела взгляд на карты на столе. Ей не хотелось развивать этот разговор, он казался бессмысленным — она не стала бы защищать личность Драко перед человеком, которого он обидел.       — Просто продолжим играть, хорошо? — Она вздохнула и перетасовала колоду.       Парни расслабились, когда Дин молча наклонился вперёд, чтобы взять свои карты. Гермиона не стала сыпать соль на его раны и просто сыграла с ним ещё раз.       Наступил следующий день. Остановившись перед дверью класса, Гермиона прижала учебник к груди и мысленно повторила план подхода к Драко. Сегодня она пришла на редкость вовремя и переступила порог с гордо поднятой головой, решив про себя не обращать внимания на соблазнительность соседа по парте. Она пыталась управлять своим поведением с помощью рациональных мыслей, а не гормональных порывов, и твёрдо намерилась думать о Драко лишь в платоническом ключе.       Продолжать поддаваться романтическим иллюзиям было глупо, ведь они с Малфоем принадлежали разным мирам — отношения между ними никогда бы не сложились. Это был тупик, помеха и дурацкая девчачья фантазия, которую ей нужно было отбросить в сторону.       Драко вырос в окружении роскоши — его детство полнилось пышными приёмами и предрассудками, гувернантками, домовыми эльфами (то есть рабами, автоматически поправила себя Гермиона) и всем, чего он только желал. В то же время, Гермиона воспитывалась в практичных условиях — она ездила в научные лагеря, постигала феминистические идеалы, а её родители (хотя и крайне состоятельные люди) вели учёт своих доходов и расходов.       Если их жизненные ценности так сильно различались, что насчёт их амбиций? Гермиона даже не знала, какие они у Драко, и чем он на самом деле занимался в качестве самопровозглашённого бизнесмена. Для неё их связь и восхищение его остроумием были несущественны — её ранимому сердцу было бы спокойнее, если бы Драко оставался там, где был раньше: на полочке в пыльном углу.       Но, несмотря на тщательно продуманную стратегию и мотивирующие речи, план по перестановке Драко в её сознании растаял, стоило Гермионе увидеть подготовленный к работе котёл на парте и ингредиенты, в аккуратном порядке расставленные вокруг него. Её шаги замедлились, и она выдохнула через нос, когда её изменчивое, предательское сердце ударилось о грудную клетку.       — Тебе правда не нужно было этого делать. — Гермиона потёрла щёки, пытаясь избавиться от назойливого румянца. — Но спасибо. Я очень признательна.       Поднявшиеся клубы сизого дыма скрыли силуэт Драко, но девушка всё равно смогла расслышать его голос.       — Да ничего. — Он прокашлялся, словно у него в горле застряла лягушка. — Левитация — штука простая, а я и так уже залез в шкаф за своим котлом.       Гермиона поглядела на тщательно разложенные ингредиенты и вскинула бровь.       — О. Ну, очень мило с твоей стороны.       Она прикусила губу, когда с той стороны дымовой завесы повисла тишина. Комплимент для друга был уместен, верно? Или она пыталась спровоцировать его на флирт? Через мгновение Драко смахнул дымок палочкой и ухмыльнулся.       — Если ты решила похвалить меня, то, пожалуйста, сделай это, глядя мне в лицо.       Гермиона повторила ухмылку Драко и проигнорировала подсознательное предупреждение о том, что они определённо флиртовали. Прекрати, прекрати, прекрати — твердил её разум, пока она растягивала губы в лукавой улыбке.       — Ты выучил новое слово, Малфой? Никогда не слышала, чтобы ты говорил «пожалуйста». Манеры тебе к лицу.       Драко усмехнулся, и дым снова заполнил пространство, заслонив им обзор.       — Ты сегодня утром такая дерзкая, и этот острый язычок очень к лицу тебе.       Гермиона фыркнула и побарабанила пальцами по парте. Зачем она корила себя за то, что не может противостоять их притяжению? Заигрывание с Драко было одним из лучших моментов её недели, а друзья ведь тоже заигрывают друг с другом, верно? Она также перешучивалась с Гарри и Роном, что вообще не отличалось от данного разговора — неважно, что парень, о котором шла речь, прямо сейчас заставлял её коленки дрожать под мантией. Румянец окрасил щёки Гермионы, когда она подняла палочку, чтобы рассеять муть.       — Малфой? — обратилась она, когда его лицо появилось в поле её зрения. — Мы становимся друзьями… как ты думаешь?       Драко прикусил щёку и опустил взгляд в попытке не съязвить в ответ на её нелепый вопрос. Он абсолютно точно не хотел трахнуть своих друзей. Его лицо раскраснелось, когда навязчивые сексуальные видения о Гермионе проникли в его сознание. Он неловко усмехнулся.       — Мы никогда не станем друзьями, Грейнджер. Это совершенно исключено.       — Почему исключено? — Девушка хлопнула себя рукой по бедру.       У Драко заныла челюсть. Он присел на несколько дюймов и скрыл ноги за партой.       Потому что я хочу нагнуть тебя прямо на этом столе?       — У меня уже достаточно друзей, — отозвался Драко и расстегнул ворот мантии, чтобы охладиться.       У Гермионы защемило в груди, когда она увидела его суровое выражение лица.       — Это потому что я гриффиндорка?       Драко вскинул бровь, снова поглядел на Гермиону и закатил глаза при виде её свирепой физиономии. Эта ведьма злилась на него?       «Мерлин, да она просто тупица», — подумал он.       — Нет, точно не из-за этого.       Он с отчаянием вздохнул и нахмурил брови, когда её вид сделался убийственным. Гермиона до хруста сжала кулаки, а затем скользнула пальцами к своей палочке. На языке у неё вертелось проклятие, и она была менее чем в десяти секундах от того, чтобы пустить его в ход.       Когда она заговорила, её голос был не громче шёпота.       — Это из-за моей крови?       Драко прищурился, и пар из котла заволок всё вокруг. Гермиона подпрыгнула, когда парень, обогнув парту, схватил её за запястье и притянул к себе.       — Я буду надеяться, что ты уже знаешь ответ на этот вопрос. — Драко отпустил ладонь Гермионы и засунул руки в карманы. — Твоя кровь здесь не при чём. Мне плевать на это, — сказал он, щекоча её ухо своим низким, хрипловатым шёпотом. — Всё из-за твоего ужасного музыкального вкуса, Грейнджер — вот почему мы не можем дружить, — пробормотал он, стараясь не вдыхать её запах. — The Beatles, серьёзно? А сколько людей знают, что ты скрываешь Limp Bizkit в своей коллекции?       Гермиона застыла, пока её перегруженный мозг включался заново, и уставилась парню в грудь, переваривая в голове его шутку. Драко было плевать на её статус крови? И он просто дразнил её своими ответами? Облегчение разлилось по её животу. Она прокашлялась и повернулась губами к уху Драко, вторя его низкому тембру.       — Только ты, Гарри и Джинни.       Ноздри Драко раздулись, когда он шумно выдохнул и сжал руки в кулаки, чтобы не схватить Гермиону и не смять её манящий рот своими губами. Если она хотела притвориться, что между ними не было притяжения, то он будет играть по её правилам так долго, как сможет.       — О, тогда я передумал. Мы однозначно друзья. Может, сделаем парные татуировки на память об этом? — Драко закатал рукав и указал на своё предплечье. — Змея верхом на спине льва, кажется, подойдёт. Винс знает одного парня из Косого переулка, который набьёт такое за разумную цену. — Он ухмыльнулся и поднял бровь. — Давай, Грейнджер, что скажешь?       — Ха!       Гермиона спрятала улыбку, когда Слизнорт у доски прервал их разговор, громким заклинанием призвав ветерок из распахнутых окон.       — Вот почему я так не люблю Веритасерум, — сказал профессор, ни к кому толком не обращаясь. Он взмахнул палочкой и собрал дым из дюжины котлов в один огромный столб в центре класса. — С этим зельем больше хлопот, чем пользы.       Дым продолжил подниматься к потолку, огибая столы и заполняя собой пространство между проходами, и лениво потянулся вон из кабинета вместе с ветерком. Гермиона нарочно задела бедром ногу Драко, когда потянулась за своей палочкой. Парень проигнорировал толчок, подвинул свой котёл и попытался сосредоточиться на разогревающем заклинании. Гермиона хмыкнула, двигая палочкой над зельем, и второй раз качнула бёдрами с невинным видом, прервав Инсендио Драко и беззвучно спровоцировав его на отклик.       Драко усмехнулся, отложил палочку на парту и посмотрел на соседку.       — Держи свои женские бёдра в узде, Грейнджер, а то испортишь мне зелье.       Ему ужасно захотелось, чтобы она сбросила эту бесформенную мантию и дала ему посмотреть на юбку под ней. Та наверняка должна была быть чёрной и короткой, выше колен — он не постыдился признаться себе в том, что запомнил, по каким дням Гермиона её носила.       Гермиона покраснела и снова впечаталась бедром в бедро Драко, сбив его с ног. Парень хрюкнул и схватился за стол, чтобы не упасть, а затем бросил на девушку раздражённый взгляд, пока она ухмылялась.       — Я пихну тебя ещё раз, если ты не возьмёшь свою палочку и не вернёшься к работе, Малфой. Наша маленькая игра в правду состоится уже на следующей неделе, и ты не сможешь играть, если у тебя не будет никакого зелья в котле.       Драко усмехнулся и выпрямился. Он отомстил Гермионе, мягко задев бедром её талию. Девушка в ответ возмущённо зашипела и впилась носком туфли в его ботинок, продолжая колдовать. Драко выгнул бровь на эту её попытку оставить последнее слово за собой.       Флирт, поддразнивания, игры — всё это стало лучшей частью его недели, тем, чего он ждал, когда открывал по утрам глаза, и солнечный свет проникал в окна спальни сквозь мутную озёрную воду. Фундамент для их отношений был заложен из пока ещё сырых камешков, но он выковывался их обоюдной заинтересованностью друг в друге и только креп, обещая вырасти в счастливую жизнь. Драко проводил бессонные ночи, ворочаясь и размышляя о том, в какой момент стоит раскрыть Гермионе правду, если такой момент вообще был возможен. Должен ли он позволить всему развиваться постепенно? Или лучше шокировать её сейчас?       В один недолгий момент он решил всё рассказать ей в начале учебного года, но его отговорили.       — Думаю, она тебя убьёт, — рассмеялся Тео, когда Драко застонал и спрятал в ладонях своё пылающее лицо. — А если убьёт не до конца, то тебя прикончат Тупой и Ещё Тупее.       Блейз стоял, повёрнутый к друзьям спиной, и молчал, переваривая неожиданную и шокирующую новость. Он больше не вытаскивал одежду из своего шкафа и только сжимал дрожащими руками чёрную шёлковую рубашку.       Его вещи были почти собраны для импровизированного, бессрочного отпуска в популярном у волшебников месте отдыха — острове Миконос — подальше от потенциального отчима, чудовищной матери и жизни в этом гадюшнике. Таблички на пляжах и этикетки на бутылках с алкоголем щеголяли его фамилией, и Блейзу было совершенно плевать на седьмой год обучения в Хогвартсе. Мысль о том, чтобы сидеть на СОВ стиляжным зубрилой, когда всё это не имело никакого значения, кипятила его кровь. В хранилище семьи Забини было столько галлеонов, что хватило бы на несколько жизней вперёд, и Блейз едва ли стремился работать в каком-нибудь кабинетике, перекладывая бумажки с места на место и подлизываясь к волшебникам с замшелыми мозгами.       Но тут… ёбаное видение Драко. Губы Блейза скривились, когда он уставился на зажатую в его ладонях рубашку. Грейнджер перевернула всё верх дном. Это был хаос — потрясающее развлечение — и первый росток ощутимого сопротивления — восстания — против жизни, которую они все мечтали изменить. Люциус сорвётся и сожжёт поместье, но не даст своего благословения… а Нарцисса? Блейз с трепетом выдохнул, подумав, что бедная женщина, вероятно, попытается стать посредницей в этом беспорядке, прежде чем ей придётся выбрать сторону, и это будет не сторона её сына. Не стоит забывать и о чокнутой тётке Драко, Беллатрисе. Блейз был уверен, что на самом деле она была воплощением самого дьявола, так как он никогда ещё не встречал другой ведьмы, которая действительно исполнила бы свою угрозу поставить маглов на место.       Он не мог сейчас сбежать в Грецию — не тогда, когда Драко находился в отчаянном положении.       — Какого, блять, хрена, Драко? — мрачно усмехнулся Блейз и повернулся к своим друзьям. Он лениво отбросил рубашку в сторону шкафа, промахнувшись, и перевёл свой острый взгляд на Драко. — Я знаю, что у тебя сегодня день рождения, но тебе реально было просто необходимо испортить всё лето своей драмой? Мне не до твоего дерьма, знаешь ли. У меня настоящий жизненный кризис… и бронь.       Тео фыркнул и поймал в воздухе брюки, летевшие ему в голову.       — Хорош быть мудилой, Блейз. Помолвка твоей матери не может считаться жизненным кризисом.       Блейз прищурился.       — Может, когда мужик требует, чтобы я называл его «отцом».       Драко взглянул на Блейза, явно видавшего лучшие времена, и скривился от отвращения.       — Что, чёрт побери, не так с этим чуваком? — спросил Драко, недоверчиво покачав головой. — Как ему может быть насрать на прошлое твоей мамы? Это же не секрет, что с ним случится.       Блейз пожал плечами и отлеветировал вещи обратно в шкаф, развешивая их по цвету — простейшая задача, поскольку все они были чёрных оттенков.       — Не знаю, он точно псих, — сказал Блейз без тени иронии. — Я ему и пары слов не сказал, потому что он не протянет и лета. Она получит его деньги, и он найдёт себе новый дом в больнице Святого Мунго и станет постоянным жителем их отделения памяти.       Тео присвистнул и прислонился к изголовью кровати, скорчив лицо.       — Прозвучит грубо для всех, кто никогда не слышал о твоей матери, но этой сучке место в самой глубокой камере Азкабана.       Это было резкое замечание, которое не требовало ответа, поскольку опровергать было нечего — они уже семь раз обсуждали это в прошлом. Миссис Забини являлась чёрной вдовой, неприкасаемой благодаря своему огромному состоянию. Но денег хватало только на то, чтобы быть неприкосновенной, пока сплетники шептали друг другу отвратительную правду. Понадобилось огромное количество мужчин, пострадавших от чар забвения, чтобы Министерство, наконец, вмешалось. В конце концов, миссис Забини затаилась на своей родине в Италии, пока слухи не прекратились — Блейз, слава Мерлину, не поехал, потому что был уже достаточно взрослым, чтобы зажить самостоятельно.       — Мы — жалкая кучка, рождённая от ещё более жалкой кучки, — сказал Драко с тяжёлым вздохом. По крайней мере, его родители заботились о нём и были относительно нормальными, хоть и властными — в общем, ему охуенно повезло. Он уныло оглядел своих друзей. — Не то что бы я хотел сменить тему или типа того — я знаю, что тебе выпала тяжёлая доля, приятель, — он кивнул Блейзу, — но я скоро вернусь домой, а потом у меня встреча в Лондоне, — он глубоко вздохнул. — Так что… сказать ей или нет?       — Я голосую за «нет», — ответил Тео, скрестив руки. — Она тебе не поверит. А если шар прав, то уже и неважно, будешь ты молчать или кричать ей об этом в ухо. Однако, было бы забавно, если бы ты сегодня вышел из её камина и попросил её руки у её отца. О, может, тебе так и сделать? — Он рассмеялся и подвигал бровями. — Произведёшь хорошее впечатление на своих будущих магловских зятя и тёщу?       Драко скривился при мысли о новой встрече с родителями Гермионы. Они наверняка помнили его сопливую выходку на первом курсе. Он шумно задышал, покраснев и представив себе будущие воскресные ужины: Грейнджеры будут пялиться на него за столом, а Драко — стараться не вести себя как еблан и не лапать их дочь у них на глазах.       Блейз столкнул свой чемодан на пол, затем сел на кровать, покачивая ногой, и прищуренными глазами посмотрел на парней.       — Давай просто минутку подумаем. Ты даже не уверен, что всё сбудется, так зачем её пугать? Я считаю, тебе стоит провести лето за исследованиями, чтобы убедиться в правдивости видения, прежде чем ты разъебешь ваши жизни.       Драко сложил под подбородком руки и задумался.       — Я не был похож на человека, который разъебал свою жизнь.       — Да, да — как скажешь. — Блейз небрежно отмахнулся. — Но знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты хочешь, чтобы всё это оказалось правдой.       Разве это неправильно — гнаться за счастьем любой ценой? Стремиться к жизни, которая отличается от всего, что Драко знал? Принимать собственные решения? Его родителям повезло, что их брак был не только по договорённости, но и по любви, только вот большинству представителей их социального класса приходилось сдерживать себя в своих сапогах из драконьей кожи, ухмыляться и терпеть. Драко этого было недостаточно.       Он жаждал большего.       Когда белёсая муть под стеклом шара рассеялась, Драко едва не сошёл с ума. Втайне он давно интересовался Гермионой, но никогда не позволял себе задумываться о чём-то большем, чем физическое влечение. Он знал, что сказки нереальны.       Но теперь?       — Возможно, ты прав, — проговорил Драко и вздрогнул, когда Тео застонал.       — Скажи своей матери, что я здесь не при чём, слышишь? — Тео выругался, указав пальцем на Драко. — Я люблю твою маму, и я не хочу быть отлучённым от вечеринок твоих родителей из-за всей этой хуйни.       Несмотря на нервы, у Драко вырвался смешок. Он посмотрел на Блейза.       — Ты понимаешь, на что подписываешься? — спросил Блейз с отстранённым выражением лица.       В голове Драко пронеслась сотня уже знакомых сценариев. Жизнь без родителей? Без наследства? Он покачал головой.       — Не уверен, что вообще на что-то подписываюсь. Сначала мне нужно поговорить с Трелони.       Блейз кивнул и откинулся на подушки.       — Карга давно поехала крышей, но Дамблдор считает, что она реально талантливая. Это что-то, да значит.       Тео встал в центре комнаты и поднял палец вверх, чтобы подчеркнуть гениальность своей мысли.       — Погодите минутку — что, если ты просто будешь её игнорировать? — Он вскинул обе руки, чтобы заткнуть Блейза, когда тот открыл рот. — Захлопнись и послушай. — Тео повернулся к Драко и высоко задрал брови. — Если ты будешь игнорировать Грейнджер, как всё это сможет случиться?       Молчание затянулось на несколько секунд, пока Блейз не вздохнул и не повернул голову, чтобы взглянуть на Драко.       — Он либо как всегда ошибается, либо, возможно, прав. Потенциально ты можешь всё это отсрочить. Сколько тебе было лет в видениях?       — Точно сказать не могу, — ответил Драко, нахмурившись, — но, похоже, это было не так уж далеко. И если это правда, то неважно, что я сделаю — оно произойдёт именно тогда, когда должно произойти.       — Но попробовать игнорирование не помешает, пока не будешь знать наверняка, — вклинился Тео.       Блейз резко вскинул руку. Его лето засияло новыми красками.       — Стоп, — воскликнул он, приподняв голову. — Это значит, что Астория снова свободна?       Драко усмехнулся и показал Блейзу средний палец, пока отходил к камину. Он схватил горсть летучего пороха и повернулся, чтобы проговорить:       — Вы оба совершенно бесполезны и заслуживаете любого осуждения моих родителей.       Не обращая внимания на их протестные выкрики, он швырнул порох и, шагнув в пламя, произнёс: «Поместье Малфоев».

***

      Гермиона наслаждалась своим хорошо проведённым утром, сидя за обедом, в пол-уха слушая Джинни, пока та трещала о квиддиче.       — Ты вообще здесь? — Джинни помахала рукой перед лицом Гермионы. — МакГонагалл выгоняет Кормака из команды!       Гермиона поджала губы, переваривая полученную информацию       — С какой стати? Он у нас лучший загонщик, — неуверенно произнесла она, пытаясь вспомнить, действительно ли Кормак играет на этой позиции.       Джинни закатила глаза.       — Он охотник. И, Господи, ты реально не слышала ни слова из того, что я сказала. — Она понизила голос до шёпота и облокотилась на стол. — Кормак — это тот, кто превратил стол Снейпа в унитаз!       — Что? — Гермиона рассмеялась и выпустила вилку из пальцев — она упала на тарелку и громко звякнула.       Гермиона была уверена, что за этой выходкой стоял какой-нибудь слизеринец, а не чёртов гриффиндорец.       Джинни округлила глаза и кивнула.       — Вот? Так что теперь место свободно, и я думаю, что буду пробоваться.       Возможно, Гермиона рассуждала о квиддиче далеко не на том уровне, что её друзья, но она видела, как Джинни летает на импровизированном поле в «Норе», и решила, что младшая Уизли отлично управляется с метлой.       — Берегись, мир. Джинни Уизли с квоффлом — это сила, с которой придётся считаться, — с ухмылкой сказала Гермиона, и Джинни покраснела.       После обеда Гермиона направилась в кабинет Нумерологии, где застала Блейза, постукивающего собранным кубиком Рубика по парте. Вектор пристально глазела на него поверх оправы своих очков.       Он начал приходить на занятия — в основном, чтобы поболтать, поскольку тратил время на расспросы Гермионы о её маггловском детстве и задавал ей вопросы о естественных науках и математике. У девушки сложилось впечатление, будто он оценивает её сообразительность и смекалку. Его интерес к её жизни очаровывал и одновременно настораживал, поскольку Гермиона не могла понять: пытается ли он подружиться с ней или изображает из себя журналиста «Пророка», который готовит разоблачительную статью о её провинциальном воспитании.       — Ты его собрал! — Гермиона засмеялась, усаживаясь за парту. — Отличная работа.       Блейз протянул ей кубик, затем сложил руки на груди и закатил глаза.       — Угу, но это была не такая уж и трудность, как я думал.       — Неужели? — спросила Гермиона, выгнув бровь. Она взяла в руки игрушку и покатала её в ладонях.       Разве выпендрёж был обязательным требованием для слизеринцев? У этого парня была только справочная брошюрка — диаграммы с написанными под ними короткими инструкциями. Конечно, для него не станет проблемой собрать кубик ещё раз?       К ужасу Блейза, её губы растянулись в ехидной улыбке — она повернула нижнюю грань и запутала узор.       — Это заняло у меня две недели, Грейнджер! — крикнул Блейз, подскочив на месте и едва не уронив стул на пол.       Вектор принялась ругать его за нарушение порядка в классе, но Блейз только отмахнулся от неё и сердито поглядел на то, как Гермиона вновь и вновь поворачивала кубик. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы проглотить уже готовый было сорваться с языка Летучемышиный сглаз. Он мысленно досчитал до десяти, выдохнул и опустился обратно на стул, выхватив головоломку из рук Гермионы и покосившись на её самодовольное лицо.       — Как ты и сказал, Блейз, это было не так уж трудно. — Она насмешливо дёрнула плечом. — Уверена, в следующий раз ты сможешь собрать его быстрее — без моей помощи.       Натянутый оскал Блейза посоперничал бы с улыбкой дьявола. Он ткнул пальцем ей в лицо.       — Тебе повезло, что ты нравишься Драко больше, чем я, Грейнджер, иначе за такие слова у тебя из носа полетели бы сопливые летучие мыши.       Гермиона невольно открыла рот, чтобы спросить, что именно он имел в виду, но тут Вектор хлопнула в ладоши, призвав с потолка свиток, что ознаменовало начало лекции. Гермиона притихла и решила не испытывать судьбу рядом с двумя раздражёнными волшебниками.

***

      Джинни составила ей компанию в среду вечером. Они сидели в спальне старосты школы, слушали современную британскую поп-сенсацию, Spice Girls, и планировали программу книжного клуба. Мама Гермионы прислала по несколько экземпляров всех запрошенных книг. Девушка прикусила щёку, раскладывая романы на полу и выстраивая их в линию, мыча себе под нос мелодию «Wannabe».       — С какой из них нам стоит начать? — Гермиона посмотрела на Джинни, которая, подёргивая плечами, задорно подпевала вокалу Мел Си.       Джинни понизила голос до мягкого и тихого тона и изучила обложки.       — Честно говоря, понятия не имею. Не слишком ли поздно переименовать всё в магловский музыкальный клуб? — Она усмехнулась, когда Гермиона показала ей язык. — Ладно, ладно. Я просто пошутила. Может, начать с той, у которой самое интересное название? Или рисунок на обложке?       — Такая у тебя система оценки, Джинни? Читать ту, у которой самая красивая обложка?       Джинни фыркнула и переползла на коленках к другой стопке.       — А как ещё решать, если ты сказала, что они все потрясающие?       — Справедливо. — Гермиона нахмурилась, глядя на обложку «Короли мамбо поют песни о любви». — Как насчёт этой?       Джинни взяла в руки книгу и перелистнула на случайную страницу, затем цокнула и округлила глаза.       — Хм, обложка мне нравится, но текст немного сексуально откровенный, тебе не кажется? В твоём клубе есть возрастные ограничения?       — Я об этом не думала, — вздрогнула Гермиона. — Но, наверное, стоит указать, что приходить могут только взрослые ученики.       Джинни вернула книгу в стопку и взяла другую, «Иностранные связи» Элисон Лури. Она открыла случайную главу, раскачиваясь под музыку.       — Угу. Я так рада, что ты наняла меня своим секретарём. — Джинни хихикнула, глазами пробегая по отрывку повествования об измене. — Иначе к тебе припёрлись бы разгневанные родители и оторвали голову за то, что ты развратила их маленьких лапочек.

***

      Наступила суббота. Гермиона лежала животом на ковре в своей спальне, двигая в воздухе ногами, и вполсилы практиковалась в невербальной трансфигурации с Жабой №14. Решение спросить Драко, как он освоил это заклинание, застряло у неё в горле, когда она в последний раз попыталась заколдовать существо беззвучно.       Драко шерстил коробку с дисками, сидя на диване, и притворялся, будто ищет подходящую композицию, на деле рассматривая изгиб круглой задницы Гермионы под её узкими магловскими джинсами. Он не собирался останавливаться, пока разочарованный вздох девушки не смутил его. Драко положил коробку на колени, чтобы скрыть свою эрекцию, и прокашлялся.       — Ты мучаешься с этим уже несколько недель. — Он жестом указал на жабу.       Он наблюдал за тем, как Гермиона хмурилась в школьном дворе и тренировочных кабинетах от того, что ничего не получается. Очевидно, львица опасалась своей магии — её выдавал характерный признак страха: стеклянный и дрожащий взгляд.       Гермиона вздрогнула и обернулась к Драко. Ей стало неловко, что он заметил её промах, и попыталась сохранить хорошую мину при плохой игре.       — Я не мучаюсь. Я действую осторожно.       — Большинство моих одноклассников уже трансфигурирует свиней, Грейнджер. — Драко нахмурился. — Ты отстаешь от графика.       Брови Гермионы сдвинулись, когда она возразила:       — Н-но… Я говорила с МакГонагалл, и она сказала, что я почти у цели.       — Какой цели? Провалить СОВ?       Гермиона поднялась на колени и усмехнулась.       — И что, Малфой? Ты можешь лучше?       Драко закатил глаза и устроился на диване поудобнее.       — Дело не в том, чтобы сделать лучше, Грейнджер. Дело в том, чтобы сотворить заклинание вообще. Ты чего-то боишься?       Гермиона покраснела и сняла чары с жабы, тут же прыгнувшей за жуком в угол. Девушка развела руками.       — Я не хочу её убивать, ладно? — Она уставилась на собственные колени, плечи её поникли. — Я уже посетила слишком много похорон жаб в этом году, и я не переживу, если ещё и эта присоединится к ним. Она такая малышка. Она для меня особенная.       Драко вскинул брови и изо всех сил постарался не рассмеяться над признанием Гермионы, хоть оно и показалось ему довольно милым. Он прикусил щёку и мысленно обругал всех пуффендуйцев за то, что они напугали львицу, затем вздохнул и махнул рукой, чтобы привлечь внимание гриффиндорки. Если Драко смог превратить одну лягушку в паршивую трубу, то Гермиона сможет превратить целый зоопарк в настоящий магловский город. Она должна была понять, что это правда.       — Мерлин. — Он вздохнул. — Просто смотри, хорошо?       Драко перевёл взгляд на жабу и сосредоточенно прищурил глаза, игнорируя протесты Гермионы и представляя себе проклятый инструмент. Жаба затрепетала и превратилась в золотую трубу. Драко взял её в руки и нажал на несколько кнопок. Гермиона нахмурилась, когда он протянул трубу ей.       — Это несложно, Грейнджер. Ты просто должна доверять своей магии.       — Но я доверяю своей магии, — возразила она, когда Драко отменил заклинание и опустился на колени на ковёр рядом с ней, обхватив ладонями её стройные плечи.       Он привык наставлять своих товарищей по команде на квиддичном поле и умел вселять уверенность в Винсента, когда игра выбивала того из колеи. Беспокойство Гермионы выглядело похожим, так что Драко ободряюще провёл большим пальцем по её руке. Глаза девушки расширились от прикосновения.       — Бояться нормально, но нельзя позволять страху мешать тебе. Ты должна наклониться над ней, взять её за спинку, — Драко сжал пальцы чуть крепче, — и сделать ход. Пуффендуйцы покалечили своих жаб, потому что они придурки и испортили заклинание, — сказал он, глядя Гермионе в глаза. — Но ты так не сделаешь, Грейнджер. Я знаю, что ты всё выучила.       Гермиона прикусила губу. Драко был убеждён в её способностях. Неужели это всё, что было нужно? Непоколебимая уверенность и вера в результат, независимо от исхода? Неудивительно, что Драко и Гарри не испытывали особых проблем с чарами — их самообладание казалось безграничным.       Она посмотрела на жабу, весело прыгающую в углу и не догадывающуюся, что её судьба находится в руках Гермионы.       — Откуда ты знаешь, что я её не убью?       Драко отпустил её плечи, ухмыльнулся и щёлкнул пальцами возле её коленей.       — Теперь ты просто напрашиваешься на комплименты, Мудрейшая.       По щекам Гермионы расползся горячий румянец, её губы приподнялись в неловкой улыбке. Неужели он действительно так сильно верит в её магию? Взволнованная, девушка судорожно вздохнула и обвела комнату глазами. Драко был прав. Её сдерживала не сложность заклинания, а страх. Гермиона передёрнула плечами, а затем решительно кивнула.       — Я смогу.       Жаба послушно запрыгнула к ней на колени, ведомая невербальным призывом. Гермиона собрала всё своё мужество, перенаправив свою магию на удержание существа в неподвижном состоянии. Сердцебиение жабы замедлилось, и Гермиона глубоко вздохнула, представив себя единым целым с амфибией, её продолжением, временной формой. Магия трещала вокруг тельца жабы. Гермиона сжала кулаки, вообразила трубу и в хаосе своего беспокойного сознания произнесла нужное заклинание.       Через мгновение лапки жабы вытянулись и изогнулись. Мутно-зелёный оттенок её бородавчатого тельца подёрнулся рябью и сменился на блестящий металлический золотой, горло расширилось и образовало рупор. Гермиона вскрикнула и залепила руками рот, когда труба соскользнула с её коленей, покачнувшись, и осела на ковре. Драко с самодовольным видом смотрел на потрясённую девушку, пока она пыталась не завизжать сквозь пальцы.       — А я говорил, — ухмыльнулся Драко, взял в руки инструмент и поднёс мундштук к губам Гермионы. — А теперь будь хорошей девочкой и дуй.       Гермиона пискнула и шлёпнула Драко по колену, когда заклинание сорвалось. Труба зазвенела и вновь обратилась жабой. Теперь существо неподвижно лежало между ними. Гермиона тяжело вздохнула и огромными слезящимися глазами оглянулась на недоумевающего Драко.       — Она умерла? — просипела Гермиона. Её разум и сердце соревновались в олимпийском беге, приближая девушку к панической атаке.       Драко оскалился и ткнул жабу напряжённым пальцем, затем сделал глубокий вдох, когда она не шевельнулась. Этого не могло быть — Гермиона всё сделала правильно, а он знал точно, потому что подслушал её мысли. От произношения до концентрации — всё было выполнено безупречно.       Существо ещё оставалось тёплым, когда Драко взял его в руки, повернувшись так, чтобы закрыть Гермионе обзор. Закрытый массаж сердца, возможно, не действовал на жаб так, как на людей, но Драко постарается быть чёртовым целителем — ради Гермионы.       Драко расположил большие пальцы под грудью амфибии и сделал несколько быстрых нажатий, затаив дыхание, но жаба так и оставалась неподвижной.       «Давай, давай», — думал он, продолжая скоро, мягко надавливать — заклинания оживления были сложнее учебной программы Хогвартса.       На десятом толчке жаба очухалась, раскрыла глаза и, взвившись в его ладони, спрыгнула на пол.       Из его горла вырвался удивлённый смешок, когда жаба ускакала прочь, очень даже живая, и Драко повернулся к Гермионе с ухмылкой на лице.       — Я сначала подумал, что она сдохла, но, кажется, она просто всё ещё была под твоим заклинанием. Ты чертовски сильна, Грейнджер, — сказал он, с чувством сжав её колено, — просто нужна была минутка, чтобы сила…       Гермиона обхватила Драко руками за плечи и зарылась лицом ему в шею.       — Спасибо, — прошептала она ему в кожу, вдыхая его запах.       Прикосновение к нему ощущалось бесцеремонным и неловким, ведь они только в понедельник объявили себя друзьями. Но друзья же обычно обнимаются, не так ли? Особенно после того, как Драко был так чертовски мил, поддерживая её храбрость, и спас жизнь её жабе, как чёртов герой.       И что с того, что она позволила себе немного вольности в объятиях и воспользовалась его потрясённым состоянием, чтобы немного полапать его? Её эмоции были крайне нестабильны в тот момент, и она ничего не могла с этим поделать. Её ладони пробежались по широкой спине Драко, обводя мышцы, пока он сидел неподвижно, как статуя, и едва дышал под её прикосновениями.       Тело Драко раскалилось, когда сиськи Гермионы прижались к его груди, и он дрожащей ладонью похлопал девушку по лопатке и затылку, усилием воли заставив свою не заставившую себя ждать эрекцию лечь на место. Его сознание раздробилось ещё больше, когда она крепче сжала руки — Драко был уверен, что на его лице отразился шок, когда левая часть мозга потеряла связь с правой. Он сглотнул и провёл вспотевшими, трясущимися руками вдоль её позвоночника, пока его мысли метались в голове, спотыкаясь от возбуждения.       — Я не сделал ничего такого, правда, разве что синяк ей оставил. — Драко попытался перевести дыхание, пока Гермиона продолжала шарить руками по его телу.       Это было оно — тот самый момент из хрустального шара. Глаза Драко метнулись к зачарованной кровати, и его возбуждение усилилось. Это реальность или сон?       Драко зарылся носом в волосы Гермионы и раздул ноздри, упиваясь её ванильным ароматом. Его прерывистое дыхание коснулось её лба, а его руки скользнули по её бокам, стиснув её тонкую талию, которая дразнила его в мечтах. Из его груди вырвалось низкое, хриплое шипение, когда Гермиона прижалась губами к его шее и ошпарила его кожу своим горячим ртом.       — Грейнджер, — произнёс Драко напряжённым тоном и впился пальцами в её бока, когда его член дёрнулся.       Гермиона хмыкнула в ответ и продолжила свои поцелуи, проводя губами по его горлу, не в силах остановиться. Её зубы царапали ему шею, влажный язык гладил кожу и посылал острую дрожь прямо в пах. Драко застонал и потянул Гермиону на себя. Её ноги раздвинулись, и она уселась на нём, расположившись чуть выше коленей.       — Грейнджер.       Гермиона отстранилась, тяжело дыша и всё ещё держась за его плечи, и её взгляд из-под полуопущенных ресниц окончательно пленил Драко. Все притворные претензии на дружбу давно вылетели в окно. Гермиона вдруг обнаружила, что её ничуть не волнует, что прикосновение к нему ощущалось, как волшебство.       — Малфой.       «Так вот как я выгляжу?» — спросил себя Драко. — «Обезумевшим от похоти?»       Он сглотнул, когда его глаза переместились на её губы, отмечая про себя каждую чёрточку и линию.       — Грейнджер, — пробормотал он в третий раз. Её руки скользнули выше по его плечам и сжали его щёки с такой нежностью, что у него защемило сердце.       Гермиона забавно выгнула бровь, пока Драко несколько раз открывал и закрывал рот, после чего зажмурился и выдохнул через нос.       — У нас все руки в жабьих микробах, — сказал он и фальшиво рассмеялся.