Клинок души. Книга 1: Расколотое родство

Глава 15: Взгляд наизнанку. Сновидения Энгеля на сей раз не пытались втянуть его в прошлое, но лишь потому, что мысли его были заняты будущим. Во сне, встретившись с Ягером лицом к лицу, Энгель не мог с ним совладать, и каждый раз вынужден был спасаться бегством, пока не был загнан в угол. И там, взглянув на своего врага, Энгель увидел в нём то, чего не смог разглядеть при первой встрече: пламя идентичной природы, но дикое, неустойчивое и, казалось, жаждущее поглотить всё на своём пути. Оно возрастало в силе и яркости с той же скоростью, с которой слабело пламя Энгеля. Свет его ожигал руки, коими пилигрим пытался защититься, становился ярче и невыносимее. Энгель приготовился к смерти, но тут оба огонька погасли, оставив лишь тьму. Пилигрим не сразу осознал, что вернулся к реальности, покрытый холодным потом. -Это сон, лишь сон. Спокойно, мы сейчас в безопасности. - Успокоил себя Энгель. Глаза привыкали ко тьме и вскоре пилигрим поднялся с постели, вытянув из нагрудного кармана походного плаща, что безмятежно покоился на стуле, свои верные часы. Существу, не привыкшему к жизни без неба над головой, приспособиться к подобному образу жизни довольно сложно, и Энгель не стал исключением, проспав почти вдвое больше привычной нормы. Время близилось к полудню - часу назначенной с Корнелием встречи. Энгель в спешке натянул на себя плащ, и поспешил в кабинет Ворона-смотрителя, но встретил его в состоянии, аналогичном собственному — одолеваемому сном. Приветствовать гостя должным образом Корнелий также не сумел, ограничившись лишь жестом крыла и скромным зевком. -Сэр, всё в порядке? Вы выглядите.. -Да, не очень. Ночь я посвятил труду над вашим снаряжением, и сейчас даже не смогу вас с ним ознакомить. Найдите пока Бреннана, и передайте, что я отправляю вас на экскурсию. А разговор с вами я отложу на потом, когда.. когда в себя приду. -Не буду вас беспокоить, отдохните. Приятных снов, сэр Корвус. Но ответить ворон уже не мог, ибо разум его нашёл покой в царстве Морфея, оставив возложенные на него заботы и физическую оболочку, ныне мирно покоящуюся в личном кресле. Бреннан был найден в гостевом зале, в ожидании сбора группы для проведения экскурсии по Эспайру. Вид его был взволнованным, но воодушевлённым, и, едва его слух уловил скрип отворяющейся входной двери, внимание Бреннана мгновенно переключилось уже на пилигрима. -Вы как раз вовремя. Если уже собрались — ждите своих друзей здесь. - дружелюбно произнёс Бреннан. -Вы ведь знаете, куда мы направляемся? -Нет, сэр Корвус лишь упомянул об экскурсии, но именно этот вопрос меня сейчас и интересует. -Славно. В этом случае, наше место назначения вас крайне удивит. А вы готовы? - обратился Бреннан уже к отряду. -Я готов! - ответил Феликс, покидая свою комнату и на ходу застёгивая пуговицы своей одежды. Ингрид понадобилось ещё некоторое время перед выходом. Бытие ульвен имело свои особенности — наличие хвоста, к примеру, что следовало учитывать, а также необходимость подбирать обувь в соответствии с анатомией лап, но чаще, и Ингрид не была тому исключением, ульвены обходились без обуви, ибо в ней не было острой необходимости, как у людей — природа предусмотрела этот вопрос и наделила лапы детей луны, подобно их диким предкам, низкой чувствительностью и значительной силой. Обувь же ульвены использовали лишь в качестве показателя статуса и приличия ради. И, как только все были собраны, Бреннан провёл их к другому лифту к поверхности. Сей предстал перед путниками более потрёпанным внешне, но в силу частого использования механизм его действовал более плавно, и кабину так сильно не трясло. Раздался звонок, двери лифта отворились навстречу слабо освещённому переходу в центре Эспайра. Снаружи двери лифта оказались тщательно замаскированы, наподобие первому лифту, но не под участок стены, а создавали образ подсобного помещения, и кнопкой вызова являлась замочная скважина в деревянной двери. Бреннан жестом указал направление, и повёл группу по правую сторону, навстречу яркому свету. Энгель при первом впечатлении о городе, не наблюдая величественных фрактальных башен вблизи и, тем более, изнутри, не мог и представить, что его ждёт. Сады на высоте пятидесяти метров, подвесные дороги, связывающие башни, цеппелин-станции, подвесной монорельс, коим отряд в процессе экскурсии успел воспользоваться — каждая из пяти башен занимала отдельный квартал, на деле являясь городом внутри города, с различной инфраструктурой, назначением, национальным и этническим составом. Таким был третий уровень Эспайра — заоблачным царством камня и металла. -Словно я всё ещё в Тристе, но.. но всё здесь неживое. -Феликс более не мог скрывать удивления. -Трист отражает величие природы, Эспайр — величие человека. Это физическое воплощение нашей культуры. А теперь прошу, проходите в кабину. - Позвал за собой Бреннан. -Простите, кабину? - Ингрид не видела перед собой кабины, а лишь цилиндрической формы окно с бронзовой платформой под ним. -Просто становитесь на платформу, и вы крайне удивитесь. -Это очередной лифт? - Вопрос Энгеля вскоре стал риторическим — Бреннан поднял крышку на рамке окна, нажал несколько кнопок, с потолка опустилась стеклянная дверь, и лифт тронулся с места, плавно и без скачков: перила для него являлись декоративным излишеством. Близился небесный город — пристанище богатства и безмятежности. Мир, свободный от мирской суеты, не знавший печали и горя. Люди приходили сюда за развлечениями и обретением душевного покоя, в окружении раскидистых садов под открытым небом, но далеко, далеко не каждый мог позволить себе даже ступить на эту благословенную территорию. И, когда подъём уже начал казаться Энгелю вечностью, прозвенел звонок, возвещавший о прибытии на нужный этаж. -Идём, вам наверняка понравится то, что Господин для вас приготовил. - спокойно, но с заметным воодушевлением произнёс Бреннан. Ассистент Ворона вывел путников на стоянку цеппелинов, представлявшую из себя несколько крытых, продолговатых балконов, оснащённых крюками и оборудованием для обслуживания воздушного транспорта. Бреннан обратился к одному из аэростьеров на северном теринийском, и после недолгой беседы передал ему горсть золотых монет, после чего, открыв дверь кабины цеппелина, любезно пригласил гостей проследовать за ним: -Леди и джентльмены, приготовьтесь покорить небеса! О, могли ли они представить, что когда-либо увидят мир с высоты птичьего полёта? Словно дух без физической оболочки, летящий по небу на крыльях свободы. Земля стремительно отдалялась и с подобной высоты взгляд на Эспайр был подобен взгляду ребёнка на найденный им в лесу муравейник — внизу кипела жизнь, но небо она не тревожила. Проблемы его при таком взгляде казались незначительными, а очаг их — катакомбы, и вовсе был сокрыт. Впервые в своей жизни, Феликс, более не тревожимый страхом высоты, не отрывал от земли взгляда, припав к иллюминатору кабины и высматривая в гонимых по небу Ферума облаках знакомые очертания — ещё будучи ребёнком, кроме присущего каждому мальчику природного озорства, Феликс любил мечтать. Будь то чтение книг, наблюдение за облаками, или сказки, читаемые его матерью на ночь - он умел развить мимолётную фантазию в красочный мир чудес и жить в нём, и за столь короткое время — с начала путешествия прошёл лишь месяц, научил тому же Энгеля, раскрыв и его внутреннего романтика. Вечером того же дня смотритель вновь пригласил Энгеля к себе в кабинет, приказав его отряду дожидаться ужина внизу. К этому времени Корнелий окончательно оправился от долгого сна, и был полностью себе подвластен, физически и духовно. В лапах он сжимал крохотный ключ с позолотой, и не скрывал свой взгляд на вещицу, полный неистового удивления. -Бреннан показал, что учителем я быть вполне способен, пусть эту практику я никогда и не затрагивал. Но тебе.. - Впервые ворон обратился к Энгелю на «ты», -Тебе удалось пройти наиболее сложную часть обучения, даже его не начав. -Это связано с духовным пламенем, верно? - решил окончательно удостовериться в своём предположении Энгель. -Sic. У слабых духом уходят годы, перед тем, как они увидят хотя бы искру. Тебе известно, что любая магическая практика берёт начало из осознания своего места в этом мире? -Нет, сэр. Не мне, а Флориану было предназначено стать магом. Мне приходилось изучать лишь её применение и воздействие в рамках теории. -Это на будущее. У души есть собственный потенциал — не только в качестве передатчика Эфира, пусть эти понятия и взаимосвязаны. Я научу тебя применять его, и заложу в тебе основу для углублённого изучения магии. Готовься ступить на благословенную землю. - Безо всякого предупреждения, Корнелий остановился напротив каменной стены, вложил ключ в щель между камнями, и несколько раз повернул, на что, осыпав скопившуюся на ней пыль, дверь медленно отворилась, задвинувшись вглубь. -Теперь держись за меня, внизу темно. Свет медленно иссякал, и, как только он полностью погас, Энгель приметил едва заметное свечение глаз ворона, что от света изнутри казались стеклянными. Вдруг помещение, словно почувствовавшее прибытие хозяина, залилось светом от десятка вспыхнувших голубых ламп, едва не ослепив привыкший ко тьме взор пилигрима. Потайной зал оказался гротом. Свечение ламп отражалось в тёмно-синей, безмятежной воде, а под потолком оказались подвешены несколько каменных платформ. Место, где Корнелий и Энгель стояли сейчас — было балконом, нависающим в десятке метров над водой, откуда по бокам и к крайним платформам вели несколько выбитых в скале коридоров. -Чудное место, не правда ли? Столь спокойное, незримое для остального мира. Я наткнулся на него совершенно случайно, и оснастил всем необходимым. Именно здесь, в основном, эту неделю тебе предстоит провести. А теперь.. - Корнелий выхватил со стенда посох и направил его на Энгеля, встав в боевую стойку. -Отражай и уворачивайся! Энгель мгновенно отреагировал на ситуацию, бросившись в противоположную сторону, и активировал портативный, заключённый в рукояти рапиры барьер, о который тотчас разбилось несколько сгустков эфирной энергии. Но понимания, что ему следует сделать, у Энгеля по прежнему не было. -Душа! Используй душу! - Крикнул наставник. Пилигрим сконцентрировался на образе пламени, высеченном в его памяти, и, отчаявшись, мысленно воззвал к нему, попытался вновь почувствовать его, своё единство с ним. И пламя ответило. Боевой дух проявил себя крайне странным для Энгеля способом: обратившись к своему носителю изнутри, на неведомом, но понятном Энгелю языке, он подсказывал ему, как следует двигаться. Пилигрим отскочил от стены, к коей был прижат плотным огнём, и, задействовав пламя, испустил слабую, но ощутимую эфирную волну. Снаряды, что без доли секунды касались барьера, вдруг отразились под действием волны в отправителя, но не нанесли ему никакого вреда, растворившись в одежде и оперении. -Прости за столь неприятный сюрприз, но наивным будет полагать, что враг озаботит себя хоть минимальной честью и подождёт твоей готовности. Теперь ты видишь, чем полезно духовное пламя — ты отразил эти снаряды сам, без помощи барьера. В теории, ты сам стал кристаллом, но с возможностью быстрой перенастройки, ибо душа гораздо, гораздо гибче аурелита в этом плане. -Это.. были пустышки? - Обессиленный, оперевшись на меч поинтересовался Энгель. -Разумеется. Неужели ты думал, что я направлю против тебя боевую магию? Любопытная вещица, право слово — сила настоящего посоха, но никакого вреда для здоровья. И почему никто в Ордене кроме меня не додумался их использовать? -Ладно.. что теперь? -А теперь, дорогой ученик, будем отрабатывать отражение до автоматизма, repetitio est mater studiorum. Нечего бездельничать и зря время терять! Даю пару минут на отдых. -«О, Эфир всемогущий…» - Подумал про себя Энгель. С нагрузкой, что Энгель на себе испытал в тот день, не могла сравниться никакая программа подготовки. Юный пилигрим едва стоял на ногах, но продолжал тренировать тело, дух и разум — три физические составляющие любого живого существа. С точки зрения Аурологии, лишь разум не подчинялся законам совокупности Ферума и Аурума, и, предположительно, порождался либо неким их взаимодействием, либо где-то за пределами познания. С каждой упавшей на мраморный пол каплей пота, с каждой судорогой в мышцах и болью в суставах Энгель чувствовал, что дух его креп. Поначалу неровное и слабое пламя медленно, но верно разгоралось, укрепляя владельца. Пилигрим чувствовал себя единым с ним, был этим пламенем, и концентрация на нём заглушала боль. Так продолжалось несколько часов, перед тем, как Корнелий, взглянув на своего ученика, нарушил молчание: -Сегодня ты хорошо поработал. Скорость отличная, реакция тоже. Ты удивляешь меня, ибо я сам не так стремительно обучался. Ты освоил взгляд наизнанку - научился осознавать свой внутренний потенциал и использовать его. Теперь иди, отдохни. Завтра научу тебя и другим приёмам. Вечером, несмотря на пышность и праздность ужина, позволил себе Энгель лишь минимум, необходимый для продолжения тренировок, во многом, ибо сам не желал задерживаться где-либо надолго, кроме постели. Но, из уважения к хозяину подземной крепости, пересилил усталость и дождался окончания трапезы, и лишь в гостевом зале остановился поговорить с отрядом. -Энгель, как всё прошло? -Поинтересовался Феликс, остаток дня не выпускавший из рук подарок Корнелия. -Судя по виду — неважно. Тебе нужен отдых, при том, срочно. - Отметила Ингрид. -Нет, я в порядке. Просто несколько устал, вот и всё. -Если что, нести тебя до постели не буду. Как высоко он оценил твои способности? -Достаточно, но, как он сказал, многому ещё стоит научиться. Вы сами готовились? -Нет, нам помогал Бреннан. Он тоже много знает и умеет, прямо как ты. А с Ингрид теперь никому не справиться, ты бы видел, как она управляется с посохом! - Не скрывая восхищения, описал Феликс. -Прошу, не нужно этого… давай просто отведём его к постели? - Сказала Ингрид. -Не нужно, я сам доберусь. Доброй ночи, друзья. -Доброй ночи! - Ответил Отряд. Дойдя до постели, Энгель сбросил сапоги, и укрылся одеялом, не снимая остальной одежды. Измученный пилигрим совершенно не сопротивлялся объятиям сновидений, и, объятый также мечтаниями о грядущем дне, об успешном завершении миссии и встрече с Флорианом, вскоре уснул. Глава 16: Все мы - лишь звенья пищевой цепи. Столь же стремительно, сколь крепло эфирное пламя Энгеля, ослабевал и его страх перед врагом. Пусть Ягер и оставался сильнее, он не был всемогущим, и, по утверждению Корнелия за неделю утомительных тренировок, лишь требовал правильного подхода, как и любая иная задача. Освоенные техники не придавали Энгелю лишней уверенности — он по прежнему считал манипулирование физическими телами, своим в том числе, сотворение эфирного света, предвидение действий противника и придание эфирному пламени физического воплощения и формы лишь средствами для достижения конечной цели. До отъезда оставалось два дня, и предпоследний из них приходился на финальный экзамен, где пилигриму придётся доказать на практике свои знания и умения. Зал для тренировок был оборудован всем необходимым: по мановению крыла Корнелия лампы могли погаснуть, а подвесные платформы — начать вращаться. Но, сколь бы сложны испытания ни были, Энгель их преодолевал, а Корнелий высоко ценил умения своего подопечного. Но практика без теории слепа, и тренировки служили закреплением теоретического материала — в свободное время Энгель посещал личную библиотеку наставника, познавая природу Эфира, и различные боевые техники с его применением. Иногда не оставалось времени и на беседы с отрядом, отчего встречалась группа лишь во время трапезы и вечером, перед сном, где обменивалась впечатлениями. Вместе с лидером отряда духовно и физически росли и его товарищи, что не могло его не радовать. Тем временем, настал день экзаменации, назначенной на вечер. -Не против отвлечься на минуту? Нам следует поговорить. - Остановил спешащего в библиотеку пилигрима Бреннан. -Хорошо, я слушаю. -Только не говори никому. - Бреннан внимательно осмотрелся и перешёл на шёпот. -Если ты сможешь пройти экзаменацию, он разрешит мне отправиться с вами. Прошу, не подведи. -Разве ты не говорил, что нужнее своему господину здесь? Разумеется, помощь нам нужна, но лишь добровольная, и я не желаю отвлекать тебя от исполнения своих обязанностей. -Я и так часто отсутствую, а здесь такой повод подворачивается. Не сделается ему ничего, от того, что я месяцок-другой проведу с вами. В мире столько полезных знаний и умений, и крайне недостойно оставлять их кому-то другому. -Бреннан, это опасно. Вдруг с тобой что-то случится, подумай об этом! - Энгель тщетно попытался переубедить ассистента. -И, тем не менее, ты берёшь с собой Феликса, несмотря на его мягкость. Почему ты о нём так же не думаешь? -У него не было другого пути, как и у Ингрид. Твоё же место здесь. -Не смей указывать, где моё место. И не смей меня подвести! - Стоит сказать, при сильном эмоциональном напряжении характер Бреннана поворачивался совершенно в другую сторону, и над эталонно вежливым и спокойным юношей перехватывали контроль эмоции. -Ладно, как хочешь, но за последствия я не в ответе. Посвятим тебя вечером, после экзамена. К слову, как у них успехи? -Ингрид справляется мастерски, но вечно норовит вставить слово и блеснуть умом. А Феликса ты сам знаешь — слегка робок, мечтателен, но с оружием обращается неплохо. Впрочем, я не думаю, что он сможет кого-либо убить, даже ранить при таком-то характере. -Не нужно его недооценивать. Я верю, он справится, когда придёт время. -Надеюсь на это. Приятных тебе занятий. -Спасибо. И тебе. Предоставленные сами себе, Феликс и Ингрид расположились, оставленные наставником в оружейной Корнелия. Несмотря на наличие свободного времени и обилие иных занятий, Феликсу нравилось проводить его именно здесь, рассматривая экземпляры старинного оружия, некоторому из которых насчитывалось несколько веков. Впрочем, для современности практичными и удобными их было назвать сложно. -И что ты находишь в них интересного? Мечи как мечи, другое дело — магия и алхимия, безграничное поле экспериментов. - Окинув взором заворожённого коллегу, поинтересовалась Ингрид. -Я понимаю.. и, всё же, сотворить подобное — не меньшее искусство. -Не меньшее, да бесполезное. Современность требует современного подхода. К слову… -Что? -Ничего особенного, мне просто следует выразить благодарность. Отвлекись-ка на секунду. -Что ты хочешь сказать… - Не успел Феликс повернуться, ульвен, явно пребывающая, в игривом настроении, набросилась на него и едва не повалила на землю. -Эй, щекотно же! -Вот так. - Ульвен закрепила на шее Феликса один из её амулетов, переливающийся тёмно-синим камнем, и лизнула его щёку. -Это мой тебе подарок. -Эй, что на тебя нашло? Ты ведёшь себя, как настоящий волк! -Всё в порядке, просто древний инстинкт заиграл. Ты знаешь, что такое поведение является знаком преданности и доверия? Мы обычно сдерживаемся, но я подумала.. -Прости.. не хотел тебя задеть. Я просто не был к такому готов. -Ничего, впредь постараюсь уведомлять о таком заранее. Амулет красивый хоть? -Да, он великолепен. Любой подарок от тебя был бы великолепным, почему ты так волнуешься? -П-правда? Спасибо. Я сомневалась в выборе, и, как мне казалось, выбрала лучший из имеющихся. Я отправлюсь в библиотеку, тебе что-нибудь принести? -Ничего, благодарю. Жду тебя здесь! -До встречи! Проводить сие действо самой Ингрид было неловко, но его цель была исполнена — амулет покоился на шее Феликса, и ульвен могла определить местоположение и статус его владельца. Три дня назад Корнелий начал вести себя странно, словно тревожимый дурным предчувствием, отчего приготовления к отправке начали происходить в ускоренном темпе. Каждый следующий день он параноидально проверял системы безопасности, искал уязвимые места, способные быть использованными при диверсии, и убирал подальше все свои ценности. Даже сегодня, в день экзаменации сегодня он не посмел изменить себе, и, пока Энгель был занят чтением, старательно перекладывал в потайное хранилище наиболее ценные книги, рукописи и свитки, надеясь успеть закончить каждое из начатых им дел. Подобная спешка не на шутку насторожила Энгеля, и, едва учитель в том же поспешном темпе покинул читальный зал, пилигрим последовал за ним, в намерении узнать о происходящем лично от Корнелия, либо проследить за ним. Энгель нагнал учителя на входе в потайной зал, несущим небрежно закрытый свёрток с редкими книгами, что было заметным по их золотому переплёту. -Сэр, что всё это значит? Вы можете объяснить нам, что происходит? - Энгель впервые поднял на учителя голос. -Дурные вещи, вот что происходит. На нас нападут, и я надеюсь успеть отпустить вас раньше. - Ворон заметно дрожал, а перья его встали дыбом, но не столько от осознания грядущей угрозы, сколь от страха, что Энгель перестанет ему доверять. -Я верю. Но как вы это поняли? -Я почувствовал, и предвидел это. До того, как дом, который мы используем в качестве входа, кто-то пометил чёрным крестом, а система защиты сработала трижды, но никто не проникал. Я наивно полагал, что видение я истолковал неправильно, и ничего не произойдёт, но оно уже начало происходить! -Вы сможете нас защитить? -Об этом я и беспокоюсь. Сколько их, когда они явятся, будет ли с ними Натаниэль — ничего из этого мне не известно... Но Энгель не был единственным, кто, не в силах скрывать свои осторожность и любопытство, отправился вслед за Корнелием. В это самое время, пользуясь чуткостью своего слуха, беседу подслушивала Ингрид, укрывшись от нежелательного взора за колонной. -..Я даже не могу утверждать о степени своей ответственности за судьбу вашего отряда. Ваша жизнь важна, Энгель, и вам я могу помочь, но помогу ли остальным - вопрос остаётся.. -Так и знала. Трусливый лжец! Ингрид выскочила из своего укрытия, накинулась на Корнелия и прижала его к полу подаренным им же посохом, оскалившись от злости. Казалось, она была готова растерзать ворона на месте. Очки ворона были разбиты, шляпа слетела с головы, а шея придавлена к полу, отчего любая его попытка позвать на помощь оборачивалась лишь жалобным хрипом. -Мало того, что ты в сговоре с этими ублюдками, так ещё и бросить нас здесь подыхать собрался! Ты будешь отдан на растерзание первым, птаха, помяни моё слово! -Ингрид, убери от него лапы! Пусть поднимется и сам всё объяснит. - Вскрикнул Энгель. Ульвен почти не могла себя контролировать, но согласно приказу лидера отряда отпустила посох, и ворон вновь мог говорить. -Аггх! Я имел в виду, что собирался вам помочь! Почему сразу нужно прибегать к грубой силе? Разумеется, я спрятал бы вас всех, и не стоило в этом сомневаться! - Измолвил ворон свою досадную речь, поднимаясь и отряхиваясь от скопившейся на полу, а ныне и на его одежде каменной пыли. -Тогда почему вы нам об этом ничего не сказали? - Спросил Энгель -Боялся.. потревожить вас перед экзаменом. Да и вам было бы неприятно знать, насколько я заблуждался в мысли о неприступности этого места. Вы поймите, это стало бы сильнейшим ударом по моей репутации! -Ты бы хоть о своей шкуре подумал, а не о репутации. Я уже не говорю о наших.. - Прорычала ульвен. -Сэр, что у вас произошло? Почему вы кричали? - Спросил Бреннан, примчавшись на вопль наставника. -Н-ичего, просто маленькое недоразумение. Я собирался сопроводить Энгеля на последний экзамен, и.. Чудовищный грохот откуда-то сверху прервал Корнелия на полуслове. Следом, разлетевшись на сотни осколков, градом осыпавших присутствующих, действием неведомой силы вдребезги разбились окуляры в картинах, и система защиты осталась слепа. -Теперь вы видите, чего я боялся. Бреннан, срочно найди Феликса и иди к нам. Ты знаешь, как к нам попасть. Действуй, и поскорее! -Хорошо. Вернусь как только найду его! -Вы двое — за мной. Живо! - На этот раз, ворон обратился к Энгелю и Ингрид, после чего, схватив пилигрима за руку, повёл обоих вглубь потайного зала, в присущую ему непроницаемую тьму. Воздух мгновенно пропитался тошнотворной смесью гари и лаванды — особенно остро это чувствовала Ингрид. Казалось, диверсанты намеренно маскировали свой запах таким образом, зная о наличии ульвен. -Сейчас не до экзаменации, Энгель. Нам нельзя подавать никаких признаков своего присутствия — ни голоса, ни света, они крайне к ним чувствительны. Совет наставника казался неуместной насмешкой: Энгель не мог позволить себе и лишнего движения, и контролировал своё дыхание с точностью до секунд. Но в сильнейшем напряжении, всё же, пребывала Ингрид. В отчаянии, она пыталась отыскать следы Феликса, а вернее — его амулета. Она не могла допустить и мысли, что с ним — единственным человеком, способным её понять, могло что-то случиться, прогоняя всякое дурное предположение. И, зажав в лапе второй амулет и едва сдерживая слёзы, нашла его. Феликс жив, но происходящее с ним не подчинялось законам логики: ассистент находился в главном зале, а затем отправился к воротам, разделявшим крепость с нижним Эспайром, в противоположную от цели сторону. Феликс не мог сбежать самостоятельно, и Бреннан вряд ли бы отправил его по столь опасному пути, ведь в подземной крепости есть множество потайных ходов. Единственное логически закономерное суждение, к которому пришла ульвен, она озвучила моментально: -Нет, не может быть! Они выводят его из крепости! Энгель, мы должны… -Тише! - Корнелий сам едва не перешёл на крик. -Пока они здесь, мы бессильны. Вы уверены, что его похищают? Можете сейчас удостовериться? Ингрид закрыла глаза и доверилась собственному чутью. Ошибки быть не могло — амулет стремительно отдалялся вместе со своим владельцем, и к этому моменту достиг поверхности. -Да. Он покидает Эспайр. Даже наши дикие братья на охоте так быстро не бегают. -Плохи наши дела. Воистину, хуже быть уже не может… Энгель, я могу попросить тебя? - Голос Корнелия дрожал от волнения, перья встали дыбом а в глубине чёрных глаз ворона отчётливо читался страх — таким своего наставника Энгель видел впервые. -Я отправлюсь наверх, удостоверюсь, что там безопасно. Не волнуйтесь за меня, я к вам вернусь и доложу о ситуации. А до той поры — сидеть тихо, как мыши в норке. Энгель, присмотри за своей подругой, и не позволяй ей действовать самостоятельно, ведь зная её характер... -Лучше молчи.. -Ингрид, спокойно. Не это сейчас важно. - За час, проведённый в кромешной тьме, без единого лучика света, Энгель впервые нарушил молчание. Ульвен, на вид, была уже готова вернуться в дикое, первобытное состояние, присущее её предкам, и Энгель поспешил её скорее успокоить, зная, сколь Ингрид страшна и безрассудна в гневе. Тошнотворный запах лаванды вскоре сменился чистым морским воздухом, не оставив от себя и следа. Столь же быстро к путникам вернулся Корнелий, безо всякой осторожности озарив помещение мановением посоха, и произнёс: -Наверху спокойно, но от того не легче. Вы сами увидите, во что превращён мой дом. - Корнелий не скрывал своей печали, дополненной сильнейшим отчаянием, а перед тем, как ворон вновь раскрыл клюв, по его пернатой щеке прокатилась одинокая слеза. -Да, вы привели их ко мне, но на мне вина и лежит — я должен был обеспечить вашу безопасность, но переоценил себя. -Вы нашли Бреннана? - Спросил Энгель. Но ворон не ответил, продолжая спокойно вести гостей по коридорам, стены коих были исколоты эфирными осколками, картины изорваны, а скульптуры из белоснежного мрамора — вдребезги разбиты. Дом Корнелия был полностью пропитан едким дымом, а некоей сокрушительной силой выбиты массивные металлические двери на пути к главному залу. Корнелий, приложив заметные усилия, отодвинул массивную дверь, пропуская гостей, ибо воля его отказывалась идти вперёд и вновь увидеть наглядный пример бесчеловечности Ягера. Энгель, осматриваясь, невольно посмотрел в сторону парадной лестницы, и моментально об этом пожалел: пригвождённое осколками, к стене припало бездыханное тело Бреннана. На бедном ассистенте не было живого места от от рваных ран, пол под ним был залит кровью, стекавшей по ступеням, а шея неестественно выгнута. Неприятный ком подступил к горлу, руки задрожали, и сердце бешено заколотилось — Энгель чувствовал, как его пропитывает смесь не только горечи утраты, но отвращения и ярости по отношению к Натаниэлю — убийце и злодею, чьё ужасающее предупреждение только что приведено в действие. -Г-господи.. нет.. - Лапы Ингрид подкосились, и бедную ульвен от увиденного ужаса вырвало на мраморный пол. -Агх.. почему всё так? -Он.. он был для них лишним свидетелем, а по замыслу Ягера — недостойным жизни. Натаниэль давно утратил рассудок, и вы это прекрасно понимаете — Феруаур не может благословить на злодеяние! Он не может! - Обессиленный ворон упал на колени. -С-сэр, простите нас. Мы не должны были вас вовлекать.. - Ответил Энгель. -Это был мой выбор и моя вина. Моей волей было держать вас здесь, и я встречаюсь с её последствиями. А Феликса они забрали лишь потому, что он располагает ценной информацией о вашей миссии. -И убьют его, когда её получат. Сэр, мы поклялись защищать друг друга, и должны его спасти. Довольно жертв, я не позволю этому случиться! -В этом случае, вам нужно поторопиться. Собирайте снаряжение — любое, что посчитаете нужным. На поверхности, вверх по улице Лансет есть конюшня, просто скажите, что вы от меня, и они выделят вам лошадь. Я пойду за вами следом, как только завершу все дела здесь, и передам беднягу гробовщику… Mea culpa.. -Он ведь не был для вас просто ассистентом? Трясущимися когтями Корнелий снял с пернатой головы шляпу, и, свернув её, приложил к груди. Воспоминания тяготили душу, особенно теперь, но чародей нашёл в себе силы поведать о первой встрече со своим учеником: -Скорее, я был для него не просто учителем. Своих детей у меня никогда не было, и когда я увидел в муравейнике его — покрытого грязью, одетого в и перебирающего объедки в таверне, я осознал, что должен даровать мальчику шанс, дать ему иную жизнь, иначе судьба его незавидна.. Но довольно горестных воспоминаний, ибо вам необходимо действовать! Энгель, пусть спасение Феликса будет твоим экзаменом. Помни и применяй то, чему я тебя учил! В спешке собравшись, Энгель и Ингрид отправились к конюшне, на поверхность, не проронив по пути ни слова, дабы не вызывать у настороженных горожан никаких подозрений, ведь весть о погроме в Катакомбах к тому времени ураганом разлетелась по Эспайру. Солнце несколько часов как зашло за горизонт, оставив небосвод мерцанию звёзд и свету взошедшей с востока полной, светившейся красным, луны, словно знаменующей о пролившейся накануне крови, и что вскоре её количество лишь прибавится. Пути назад не было, Орден объявил отряду Энгеля войну, и первой её жертвой стал Бреннан. (На деле, первой жертвой был всадник, потонувший у Ларсена, но вы вряд ли его вспомните). -Так, вас эта птица послала? - Спросил у отряда седой и слегка толстоватый смотритель конюшни. -Если так, я вас обрадую — пару дней назад примчалась тут одна животина, с мешком подгнивших овощей и без хозяина. Сама. Её вам и предоставлю. -Можем её увидеть? - Спросила Ингрид. -Третья в правом ряду. Можете не возвращать, хозяина мне найти так и не удалось, и не думаю, что он будет против. Внутри конюшен оказалось достаточно темно, на что Ингрид сотворила магический свет, осветив помещение. Но, увидев, кто прибыл в Эспайр, в поисках своего хозяина, никто из них не смог удержать в себе удивления. Конь Феликса — Грива, коего Энгель опознал по белому пятну на лбу, от радости знакомому лицу едва не вырвал стойку, с коей был связан, из земли. -Тише, друг. Мы отведём тебя к хозяину, только потерпи. - Успокоил животное Энгель. В ответ Энгелю преданное животное покорно склонило голову, позволяя себя вести. Казалось, Грива понимал опасность, в которой оказался его хозяин, и видел в Энгеле ключ к его спасению. Столь же покорно Грива допустил нагрузить себя снаряжением, и усадить на себя обоих. Первая капля проливного дождя просочилась сквозь крышу, и, не намеренный ждать ни минуты, пилигрим скомандовал начать путь. Вдали, на горизонте сверкали молнии, кровавая Луна скрылась за облаками без края и конца, и небо словно проливало свои слёзы по убиенному Бреннану, их не жалея. Стремительным галопом, путники выбрались за внутренние, а затем и внешние ворота Эспайра, и устремились вглубь окружавшей побережный град дубравы, в темноту ночи и навстречу неминуемой угрозе. -Мы приближаемся к нему, медленно, но приближаемся! - Вскрикнула ульвен. -Прости, Грива, мы не можем сбавить темп. Ингрид, вовремя говори, куда поворачивать. -Да. Пока прямо. О капюшон плаща разбивались тяжёлые капли, руки, державшие поводья , мёрзли, но повернуть назад Энгель не мог. Свирепый хищник поймал добычу, и уже готов с ней разделаться. Если не они, то никто Феликса уже не спасёт - юный пилигрим более не увидит ни остальной мир, ни ворчливого отца, на коего мечтал произвести впечатление, ни встретится более с Ингрид. Ради спасения Феликса отряд был готов нанести удар в самое сердце Ордена — может, даже принести закономерную кару Ягеру-убийце, и утвердить это как доказательство верности и преданности друг другу, явленной в некогда данной клятве, скреплённой кровью. И кровь эта была готова пролиться. Глава 17: Право — лишь достойному! Первое, что почувствовал Феликс, проснувшись — холод. Пронизывающий, наводящий судороги холод — не такой, что привычен Феликсу с детства, стоит лишь пожелтевшим листьям в конце второго месяца осени опасть. Из одежды на нём были лишь лохмотья, зовущиеся тюремной робой, а место, где он по несчастливому стечению обстоятельств, оказался, никак нельзя было назвать сотворённым комфорта ради. Откуда-то сверху доносились голоса — смесь теринийского, эдмариана и некоего другого, незнакомого языка. С трудом найдя для того силы, Феликс встал с холодного, залитого водой каменного пола, и осмотрел помещение: Четыре стены, что едва можно назвать каменными — казалось, они были выбиты в скалах, одна из которых с металлической дверью, и обветшавший люк в потолке, из щелей толщиной с палец которого проникал красноватый свет. Постелью Феликсу был назначен стог сена, брошенный на пол в углу темницы, а досуга и вовсе не предполагалось, кроме перебирания камней от осыпающихся стен. -Эй, ты! Через пару минут на выход, на допрос. Говорить только когда спросят! -Г-где я нахожусь? Что происходит? -У тебя со слухом проблемы? Я сказал, без разговоров. Тебе этого знать не положено. Ответы на эти вопросы Феликсу было суждено найти самостоятельно, пробудив в памяти события рокового вечера, но, назло ему, беспокойный разум отказывался вспоминать. Феликс протёр лицо влажным рукавом, ощутил прилив сил и понитийно принялся перебирать произошедшее накануне. Феликс вспомнил, как Ингрид нацепила на его шею амулет, и покинула оружейную, откуда в спешке его забрал Бреннан, вспомнил и яркую вспышку, отбросившую Бреннана к стене, и лишь чудом не зацепившую его самого, но наиболее страшным воспоминанием оказалось лицо человека, что схватил и одним, нежным, но вселяющим животный страх прикосновением к лицу усыпил Феликса — изувеченное, покрытое шрамами и с тёмным окуляром на левом глазу. -«Я видел его раньше! Это был Ягер!» - Мысленно произнёс Феликс, и сразу же осознал, что встреча со злодеем не сулит ничего хорошего, особенно в формате допроса. Скрипя ржавыми, издавна не видевшими масла петлями, вскоре отворилась дверь камеры, и фигура в тёмном одеянии и полном комплекте нательной брони, метал коей в контраст с окружением был начищен до блеска, жестом скомандовала Феликсу идти за ней, не оставляя юноше выбора. Свет, что Феликс мог увидеть из люка, принадлежал Луне, а тюрьма обернулась частично обвалившейся от собственной старости крепостью на одинокой скале близ озера, по коридорам которой, поросшим густой растительностью, но от того не менее мрачным, надзиратель и проводил пилигрима на допрос. -Мне отвести его вниз, в камеру, Нат? -Дальше я сам справлюсь, merci. - Ответила тюремщику знакомая фигура, взиравшая на пленника не скрывая презрения. Вблизи Ягер казался намного страшнее, видом своим намекая, что способен действовать непредсказуемо, ибо и мыслил он безо всякого порядка. Злодей приставил к спине Феликса отнятый арбалет и приказал спускаться вниз, по каменной лестнице: -Стул и инструменты совсем тебя заждались. Спускайся! -«Инструменты?» - Подумал Феликс. От одной лишь мысли о предстоящих пытках ноги пилигрима становились ватными, а к горлу подступал неприятный ком. Сердце бешено билось, и всё сильнее с каждым следующим затянутым ремнём.. -Феликс Флисс, сын лавочника из Реденштайна Фердинанда Флисса, я правильно обращаюсь? - Обратился к Феликсу Ягер, демонстративно расхаживая по камере с кинжалом в руках. -Нет, не волнуйся, я позволяю тебе говорить сейчас. Выражай любую свою мысль, не стесняй себя. -Вы убьёте и Энгеля? -Я убью любого, кто будет слишком смел и начнёт противиться. Так что, когда я задам вопрос — отвечай, если хочешь вернуться домой. Целым и невредимым или нет — на моё усмотрение. А теперь моя очередь спрашивать. Что тобой двигало? Неужели ты думал, твоё участие в экспедиции пройдёт без последствий? -Я искал другой жизни. -Любопытно. Знаешь ли, я тоже искал другой жизни. И нашёл призвание, на которое обычный человек не может быть способен — остановить вашу авантюру. -Но для чего? Неужели есть такая цель, ради которой приходится идти на это? Беллероуз самодовольно посмотрел на пленника, возвышаясь в сравнении с ним, помещая Феликса в унижающее положение беспомощной жертвы, попавшей в капкан. -Видно, что сам ты ничего не чувствуешь, ведь магией ты не владеешь. Мир меняется, магия меняется и всё по вашей вине. Если тебя устроит такой ответ — вы рушите стену между Ферумом и Аурумом, и не представляете, на что обрекаете оба мира. Я же являю воплощение справедливого возмездия. Я знаю, ты напрасно в это ввязался и уже жалеешь, так? -Нет. Я не жалею о том, что обрёл друзей! Я не преклонюсь перед тобой за всё, что ты сделал! -Глупо. Разве несколько жизней — большая цена? -Великая, и ты этого никогда не поймёшь. Тебе не дано! -Таковы законы этого мира — примитивные, древние, но мы все им подчиняемся. Если ты хочешь защитить тех, кто тебе дорог — будь готов убивать. И я желаю защитить этот мир от вас. Следующий вопрос…. В перерывах между длительными и изнурительными допросами Феликс пытался уловить любой звук извне, даже малейший шорох. И слышал как, нарушая покой утонувшего в ночи раскидистого леса близ Эспайра, за стеной, на повышенных, в особенности для столь позднего времени, вели беседу стражники, назначенные в окружение Ягеру, и праздновавшие успешное завершение этапа своей, куда более жестокой миссии. Но вскоре истязатель вновь возвращался к пленнику и на сей раз, не выдержав стабильно непокорного молчания в ответ, извлёк кинжал из набедренных ножен и ударил по руке Феликса, что невольно вскрикнул от страха и боли. Алая кровь стремительно стекала по рассечённой ладони узника, обагряя сырую землю у его ног, в то время, как Ягер держал его за подбородок, не давая малейшему писку сорваться с уст Феликса, и садистски улыбаясь. -У меня не было желания причинять тебе вред, но своим молчанием ты лишь меня провоцируешь. А теперь оставь героизм, и подчиняйся мне! Спрошу ещё раз — куда вы держите путь сейчас? Но вопрос Ягера так и остался без ответа. Превозмогая боль, Феликс держал зубы стиснутыми, не позволяя себе проронить ни слова. -Не так уж и легко развязать тебе язык. Что же, у меня есть и свои методы! - Беллероуз взялся за лезвие кинжала и ударил узника по лицу рукоятью, но не добился никакого результата, кроме очередного крика боли и своей рассечённой ладони, в точности повторяющей ранее нанесённую Феликсу травму. -Превосходно. - Натаниэль, природой наделённый необычайной грацией, с наигранной нежностью вновь схватил подбородок Феликса и силой отвёл его взгляд на свою ладонь. -Посмотри, что ты натворил! И ведь правда — приходится из кожи вон лезть ради ответов на мои вопросы. -Т-ты это заслужил… -Заслужил? И ведь верно, теперь я несу на себе очередное клеймо верности идеалам Фламма Нотем. Забавно, ведь даже случившееся с моим лицом не дало «Царственному кругу» повода для милости ко мне. Возвращаемся к нашему вопросу, куда… Ягер не успел завершить вопрос, как в пыточную камеру в спешке и волнении ворвался один из стражей со срочным докладом: -Нат, у нас проблемы. Двое, кого мы оставили у южной стены, пропали. Не явились на общий сбор, на посту отсутствуют. Нам следует объявить тревогу. Ещё.. -Зачем вы беспокоите меня? Это ваша задача — обеспечивать.. безопасность узника. Я наделил вас полномочиями действовать самостоятельно. Так почему же, merde, вы тревожите меня во время допроса?! -Ещё кто-то вломился в твой кабинет! Там всё вверх дном перевёрнуто! -Видишь, Феликс? За тобой пришли. А вы.. - обратился Ягер уже к подчинённому. -Собирайте всех людей, держите наготове ресурс округа. Я выйду и лично осмотрю крепость, что касается тебя.. - Обратился Натаниэль к прикованному к креслу Феликсу. -Сиди на месте. Ох, что же я говорю, будто у тебя есть выбор. Встречу наших гостей как подобает, и мы с тобой продолжим. Ягер в очевидной спешке поднялся по лестнице и затворил за собой массивную деревянную дверь, отделявшую зал от остальной крепости, но тут же, с проломленной обломками каменной башни крыши, из-за деревянных перекрытий медленно спустилась играющая желтизной на лунном свету верёвка, конец которой весело болтался из стороны в сторону. Вслед за верёвкой, столь же аккуратно спускаясь к поросшему мхом каменному полу, спустился и спаситель, коим оказался Энгель, что спустившись, немедленно разрезал путы и освободил ассистента из объятий пыточного кресла. -Вот и моя очередь спасать тебя. Идти можешь? - Сей вопрос был к месту, так как ослабевший Феликс опирался на плечо наставника. -Могу. Только.. дай мне минуту. -У нас её нет. Подняться быстро не сможем, если только.. - Энгель внимательно осмотрел освещаемое одиноким тусклым фонарём помещение, и едва разглядел слившееся со тьмой ночи окно, выходившее на волную гладь. Не видя иного пути к спасению, Энгель взял оставшуюся в запасе часть верёвки и спустил её к воде, предварительно обвязав концом рукоять фонаря. -Для чего это, Энгель? -Мне следует знать, достаёт ли канат до воды. Отсюда не видно. К слову, дай мне руку. Я прижму рану, и спуск пойдёт легче. Смочив бинт медицинским бальзамом, Энгель приложил его к травмированной ладони Феликса, и накрепко затянул, так что бинт не мог соскользнуть самопроизвольно. Следом пилигрим вручил ученику снаряжение, конфискованное при пленении, и помог закрепить нательную броню. Но встретить врага наравне с наставником он Феликсу позволить не мог, не желая подвергать его лишней опасности, и поспешно приказал спускаться и ожидать очереди пилигрима внизу. Присутствие вблизи Ягера, как и силу его пламени, Энгель чувствовал особенно остро, а отвлекающий манёвр не мог действовать долго. -Спасибо. За всё. Как мы действуем? - Спросил Феликс, полностью доверившись наставнику. -Спускайся и плыви к берегу. Мы тебя догоним. - Вручив Феликсу отнятый накануне арбалет, Энгель почувствовал, что ему вскоре суждено встретиться лицом к лицу с врагом, одно лишь незримое присутствие коего в последние несколько секунд сокрушало его душу. Понимая, что тем самым отрезает себе путь к отступлению, пилигрим рассёк верёвку, сбросив Феликса в озеро. -Я задержу его, Феликс! -Успел вскрикнуть вслед ударившемуся о воду напарнику Энгель, и о сотворённый им барьер с силой разбилось несколько огненных сгустков, палящий жар которых, будучи единым со своим пламенем, пилигрим ощутил незамедлительно. -Никуда вы не пойдёте! - Прокричал Ягер, сжимая личный, модифицированный посох, что состоял в симбиозе с клинком. Сим, сотворённым исключительно с целью убийства оружием владели лишь высокопоставленные члены Ордена, и его ношение Натаниэль по праву считал своей гордостью. -Тем более, я желаю с тобой поговорить. Не сопротивляйся, так ты сделаешь хуже и себе, и другим. -Я не боюсь тебя. Больше не боюсь. - Энгель мёртвой хваткой вжался в клинок, не смея нападать первым и приняв позицию защиты. -Ты не задавался вопросом о последствиях своих действий, не так ли? Досадно, что столь талантливый и храбрый юноша действует по прихоти Академии, продав собственную волю. -И продолжу. Я не дам тебе убивать невинных, не дам наводить на людей страх. Слышишь, вампир? Пока я жив, я не позволю! -Вампир? Льстишь. Во мне просто нет присущей тебе человечности. Что до невинных — ещё несколько недель назад они полагали, что находятся в относительной безопасности. Века назад, Ирне, раздутый до масштабов Феруаура герой, преследовал благую цель — остановить войны, но тем он лишь ослабил людей, лишив их повода себя защитить. И если не мы, то кто-то другой воспользуется этим, Смута это прекрасно доказала. Мы все в некоторой мере эгоисты, Энгель. Мир жесток, мы выживаем за счёт других вне зависимости от нашего желания, и то же я сказал твоему приятелю. И если пресловутой человечностью в наш век зовётся подставление спины под предательский кинжал и преклонение перед слабостью — пусть я вовсе не буду ей наделён. Услышь меня! Я отвергаю свою человечность, Энгель! С яростным криком злодей метнулся к Энгелю, одним ударом посоха сломав хрупкий барьер, и скрестил с ним клинки. Во все стороны летели искры, но Энгель ловко парировал каждый удар, пока Натаниэль не применил нечестный к Энгелю приём и не столкнул противника с ног ударом по ногам. Сложно сказать, что в нём было такого нечестного, ведь Ягер и не требовал от пилигрима соблюдения никаких правил. Энгель сдавил в руках рапиру, сдерживая придавившего его врага, и, выждав момент, когда тот замахнётся, совершил удар на упреждение, вложив в него энергию своей души и сломав надвое посох Ягера, коим тот в последний момент попытался защититься. Выигранного времени хватило, дабы выскользнуть из опасного положения, равно и из объятий верной смерти. -Значит, пернатая тварь научила тебя своим приёмам. Так даже интереснее! - Ягер в ответ на столь же подлый удар сотворил из эфирного света новый клинок, и неумолимо подбирался к Энгелю, выискивая слабые места в его обороне. -Ну же, покажи мне достойного соперника! В стараниях перебороть свою слабость, ничтожность перед Ягером, Энгель вспомнил слова наставника о правильном подходе к врагу. «Окуляр помогает ему видеть. Если я собью его, Натаниэль ослепнет на левый глаз» - такой была мысль Энгеля, и, реализуя ей, он позволил Ягеру подобраться ближе, и нанёс удар: несколько зарядов из спрятанного под наручной бронёй потайного карабина застали врага врасплох: два из них он не успел отразить, и одна пуля пронзила его плечо, вторая — сбила пряжку ремня, удерживавшего окуляр, что, более ничем не удерживаемый, упал на каменный пол и разбился. Длинные рыжие волосы Натаниэля спали на повреждённый глаз, скрыв под собой его уродливую, мертвенно-бледную слепоту. Злодей, удерживая в повреждённой руке клинок, приложил вторую к стремительно растущему красному пятну на одежде и, защищённый собственным барьером, самодовольно произнёс: -Экий хитрец. Но и на фокусы твои найдётся управа! - По телепатическому приказу командующего, к месту сражения спустилось полдесятка боевых магов, мгновенно окруживших Энгеля в ожидании дальнейшего распоряжения. -Что же, вот и подошла к концу печальная история Энгеля Краузе. Ты думал, я позволю тебе так просто уйти? Ты один, и никто тебе не поможет! -Ошибаешься. -Кто же ещё такой смел… -За спиной Ягера, во тьме блеснуло три маленьких клинка, и острая боль пронзила её, застав Натаниэля врасплох -Арггх! - С криком повернулся тот к незамеченному, нанёсшему свой коварный удар врагу. Предательский лунный свет явил Натаниэлю выжидавшую момента для нападения Ингрид, что сжимала в лапах верный посох, и когтистые перчатки коей только что были омыты его кровью, от чего сверкали лишь ярче. На спине Ната, под рассечёнными плащом и одеждой, зияли три глубоких раны, словно оставленные звериными когтями. -Я его отвлеку. Бери остальных! - Окликнула пилигрима Ингрид. -Блохастая падаль! Смерть изменникам, право лишь достойному! Углубляясь в историю, ульвены в силу своей, отличной от человеческой анатомии и физиологии, роднящей их с животными миром, подвергались гонениям от человека, чья зависимость от природы крайне условна. В период экспансии, из язычников-ульвенов в большинстве своём состоял рынок грубой рабочей силы, в основном — рабской. Одни и те же проступки в сравнении с человеком ульвену обходились более суровым наказанием. Принудительным трудом единого с природой народа людей-волков сервера выстроен был человеческий город — Натран, ставший памятником их многолетнего унижения, невзирая на собственную красоту. Век рабства на собственной земле, разумеется, остался лишь печальной главой в летописях, но грубое отношение к ульвенам в некоторых регионах сохраняется до сей поры. По сей причине, столь дерзкое оскорбление Ингрид восприняла остро, видя в нём угрозу своей значимости, и давала Натаниэлю достойный и яростный отпор, сдерживая каскад ударов — восставшая гордость и чувства к Феликсу не могли позволить ей сдаться. Отступать было нельзя. Энгелю же приходилось сражаться с пятью чародеями одновременно. Барьер с трудом сдерживал натиск, и пилигрим, применяя полученный при тренировках опыт, концентрировался лишь на одном, наиболее сильном из них, не подпуская к себе остальных, и после расправы над ним переходил к следующему. Голова второго чародея сошла с плеч стремительным взмахом клинка, залив Энгеля кровью, и трое оставшихся в ярости бросились на пилигрима одновременно. Заметив, что один из них заносит посох для атаки, пилигрим моментально отразил её и развернул струю пламени, оплавив броню чародея. Металл прожигал одежду насквозь, прилипая к коже, и окутанный голубым пламенем, сгорающий заживо враг с воплем бросился в окно, навстречу спасительной воде, но поздно для себя осознал, что перегружен снаряжением, и под тяжестью доспехов камнем пошёл на дно. Один из ныне двоих, также задетый пламенем, оказался сражён пулей наручного карабина, а с последним Энгель расправился, не прилагая особых усилий. Завершающий удар Ингрид должен был убить Натаниэля, но лишь развеял его потерявшую форму фигуру в воздухе, словно клубок дыма. Враг на время отступил, и, не зная, где или когда он материализуется вновь, Энгель взял спутницу за лапу и повёл в сторону выхода. -Идём. Иного шанса у нас не будет. Грива терпеливо ожидал на привязи возле дерева. Там же, в ожидании спасителей свесив ноги с дерева, расположился Феликс, незамедлительно спрыгнувший, завидев лица своих спасителей. Произошедшее с ним, казалось, почти не отразилось на его настрое, и счастье от встречи с друзьями заглушала перенесённые накануне боль и страх. Но готового поведать о своём видении сей тяжёлой ночи Феликса тут же повалила на землю его не сдержавшая эмоций подруга, обнимая и плача. -Б-боже мой.. я так боялась за тебя.. Ты в порядке? - Вместе с чувством сырой земли под головой и когтей, едва не впивающихся в его спину, Феликса навестило ещё одно, происходящее изнутри и согревающее тело и душу. -Болит немного, но не жалуюсь. Прости, я просто не успел к вам прийти.. сам не знаю, что тогда произошло. - Ответил неофит. -Ничего. Главное, что ты жив, и снова с нами. Но юный путешественник совершенно позабыл о Бреннане, и, вновь случайно натолкнувшись на сию мысль, и не горя желанием её упускать, озвучил столь волнующий душу его вопрос: -А где Бреннан? Вы нашли его? -Бреннан погиб. - Холодно ответил Энгель. -Нет, не может быть.. как это произошло? Он сражался вместе с вами? -Нет, это произошло ещё у Сэра Корвуса. Они.. когда к нам ворвались, искали намеренно кого-то из нас. Он оказался им не нужен, как лишний свидетель, и был устранён. -Оставаясь на месте, мы не избежим подобной судьбы. Нам нужно уходить, пока Орден не оклемался. - Прервала беседу Ингрид. -Но лошадь всего одна! - Возразил Феликс. -Далеко не одна, как видите. - Появившись к моменту нужды в транспорте, Корнелий подскочил к месту, прихвативший лучшее своё снаряжение и быстрейшего скакуна, что смог найти. -Энгель, прошу меня простить. Я слегка задержался и потому не смог прийти на помощь вовремя. -Не волнуйтесь, сэр. Вы крайне вовремя. Позвольте мне вновь поблагодарить вас за всё. -Энгель, оставь это. Теперь мы общаемся на равных. К слову, кто хочет поехать со мной? -Я лучше с Энгелем останусь. - Ответила Ингрид. -Феликс, не составишь ему компанию? -Хорошо. Первые лучи летнего Солнца озарили водную гладь. Где-то вдалеке запели птицы, природа просыпалась, радуясь новому дню и совершенно позабыв как и о ночи, так и о её мрачных событиях. Обученный ориентированию по картам и компасу, Феликс служил Корнелию прекрасным навигатором, и заранее подсказывал правильный путь. К девяти часам утра Приозёрная дубрава уступила путь бурым скалам, сходящим на десятки метров ниже, к речной долине. У одного из уступов скал, с коих начиналась знаменитая Стена Фалькса, на горизонте показалась тонкая жёлтая полоска пустыни, на которую, остановившись, указал рукой Энгель. -Туда и лежит наша дорога. Город-библиотека, в самом сердце пустыни. Что скажете перед отправкой? -Я боюсь спрашивать, чем мы будем защищаться от жары., и уже скучаю по холодному и уютному дому. - Ответила Ингрид. -Я полностью с вами согласен, юная леди. Дома всегда уютнее, но путь нас зовёт, и не терпит опозданий. - Согласился Корнелий. -Энгель, напомни, зачем мы взяли эту ворону? -Прошу, дай ему шанс! Он не может быть таким плохим. Вспомни, как любезно он нас принял. - Возразил Феликс. -Между нами произошло некоторое недоразумение, не принимайте во внимание. - Ответил ворон. -«Ведут себя подобно детям» - навестила мысль Энгеля. Обратившись взором к бело-голубому, светлому небу Ферума, пилигрим находил в нём, ярком добрый знак, что судьба его личная, отряда и всей миссии окажется столь же светлой. И мысль эта вселяла в его сердце надежду. Эпилог: Письма. Следующей ночью, где-то на западе Эдмарии, в кабинете сокрытого в горах старого замка, один человек излагал свою мысль на письме. Слепой левый глаз его был укрыт переливающимися на свету мерцающего фонаря бледно-рыжими волосами, а испорченное шрамами лицо аристократа застыло в мысленном напряжении. Лишь рука его в спешке вычерчивала буквы и знаки, иногда наполняя перо новой порцией чернил — в остальном он сидел совершенно неподвижно. Мысль же его не была занята ни виной за содеянное накануне, ни сожалением о роковом шаге, навсегда разделившим молодого волшебника с семьёй, лишь одна просьба к врагу, талант и хитрость которого он, представ перед ним величайшим злодеем из ныне живущих, почувствовал на себе. Не сложись ситуация иначе, из Натаниэля получился бы прекрасный актёр. Стук в дверь нарушил безмятежную тишину, и, натянув на повреждённый глаз запасной окуляр, Натаниэль принял гостя. -Натани, ты свободен? - послышался тихий женский голос. Более в Ордене никто не смел так его называть. -Да, душа моя. Что тебе угодно? -Я хочу с тобой поговорить. Пожалуйста, это важно. -Я весь внимание. Что тебя беспокоит? Светловолосая женщина, чья естественная красота не была затронута ни одной морщинкой на бледном лице, осторожно приземлилась в кресло перед Натаниэлем и судорожно заговорила. -Я хочу, чтобы ты ушёл из Ордена. Вместе со мной. Подумай только, какой опасности ты себя подвергаешь. Посмотри на своё лицо, как работа тебя изувечила. А теперь подумай о моём сердце, и пойми, что так же ты ранишь и его. Прошу, я лишь хочу уйти и жить счастливо с тобой. -Я не могу, прости меня. Сейчас не могу. Здесь не идёт речи ни о тайне Ордена, ни о угрозе ему — сейчас под угрозой находится весь наш мир, и кому-то придётся это предотвратить. Никто более не способен, кроме Манселла, а он не согласится. Он поручил это задание мне, и я не могу дать слабину. -Он же и искалечил тебя! -Алэрик не виноват. Это вышло случайно. Пожалуйста, лишь дождись — как наша миссия подойдёт к концу, я женюсь на тебе. Даю слово. - Натаниэль резко поднялся, и, потянувшись к женщине, поцеловал её в лоб. -Мари, только верь мне. -Я.. я верю. Пожалуйста, береги себя. - Мари поклонилась и покинула кабинет. Не находя покоя, Натаниэль вновь опустился в кресло и перечитал написанное ранее письмо, слегка смазав пальцы чернилами. Энгелю Краузе, от худшего человека, с коим ему не посчастливилось встретиться. Я не воспринимал тебя как угрозу до нашей встречи в бою, не воспринимаю и сейчас, продолжая считать лишь самонадеянным дураком. Но я увидел в твоих глазах веру, породнившуюся с моей собственной, и волю, равную моей. Мир меняется, и даже гибель кого-либо из нас этого не остановит, ведь ты — лишь следствие проблемы. А сейчас — мы лишь исполнители, обречённые вести непримиримую борьбу. Ты такой же, как и я, но по воле судьбы оказавшийся по иную сторону конфликта, иная сторона одной монеты, также действующая по указанию свыше. «Право — лишь достойному» - таким был девиз Ордена в момент моего становления в нём, как личности, и за годы верной службы я не только сам стал достойным этого права — на знания и умения, но и научился отличать действительно достойных людей, не ожидая увидеть подобных, родственных моим, качеств в тебе — смелости, упорства и целеустремлённости. Слабый и жалкий, на первый взгляд, юноша хитростью своей дал отпор талантливому магу — это ли не чудо? В случае провала нашей миссии ты снимешь это письмо с моего бездыханного тела. Говоря о источнике истинной проблемы, оставшейся вне твоего взора - им стал некто, кому ты до сих пор доверяешь сильнее всего. Посвящаешь сердце и душу, обращаешься к нему в мыслях, и кто по несчастью оказался от тебя отделён. Если ты смог победить — исполни мою последнюю просьбу. Останови его, пока не поздно. Теперь от тебя зависит судьба обоих миров и миллионов человеческих и не только жизней. Действуй. Натаниэль Этьен Беллероуз, что известен тебе под именем Ягер, пятый день второго месяца лета. Окончив чтение письма, Натаниэль аккуратно сложил его в конверт, поместил в нагрудный карман и погасил лампу. *** В это самое время, по одной из навесных улиц Триста, седой старик с мешком провизии за спиной неспешно двигался навстречу закату, сжимая в бледной ладони позолоченную трость. Мысли его последние девять недель заняты поисками блудного сына, прихватившего и личную лошадь старика, не давая занять себя ничем иным — торговля в это время года совершенно не шла, и накопленное им состояние медленно, но верно уменьшалось, едва покрывая расходы на содержание лавки. Несколько дней тому назад Фердинанд получил письмо, отправленное откликнувшимся на его беду господином — управителем гостиницы, по удачному стечению обстоятельств, вспомнившему мимолётную давнюю встречу с парой исследователей, один из коих подходил под описание Феликса. В глазах старика отражалась слепая надежда и вера на счастливый исход, ведь Фердинанд любил своего сына, несмотря на скупость эмоций — в сердце скряги оставалось место и для любви к близким. -Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? Увы, все комнаты нашей гостиницы сейчас заняты. - Дверь Фердинанду отворил смуглый управитель с широкой улыбкой, что некогда достойно принял у себя экспедицию Академии. -Флисс. Фердинанд Флисс — вы знаете моё имя, и зачем я здесь. -Верно. Проходите, господин, и располагайтесь. Я расскажу вам всё, что знаю. Взяв ослабевшего телом и духом старика за руку, управитель проводил его в подсобку гостиницы, усадил за стол, сколоченный из цельного среза дерева, и предложил визитёру угоститься стаканчиком ячменного вина, от коего тот вежливо отказался. -Очень зря. Я проявил по отношению к вам жест гостеприимства, как у нас и положено встречать гостей. -Я не хочу никакого гостеприимства. - Недовольно проворчал Фердинанд. -Вы сказали, что видели кого-то похожего на Феликса, и человека, с которым он отправился, я и пришёл за информацией. -Разумеется, я выскажу вам всё, что знаю. Примечательные клиенты, быть честным. Произошло это около девяти недель назад. Не стали задирать цену, и вели себя крайне, крайне вежливо — тот, что ростом слегка ниже, полностью подходил под ваше описание — тёмные волосы, серые глаза, угловатое лицо. Описание сопровождавшего его человека в точности повторяет и ваши слова. Но надолго они не задержались — следующим днём отбыли куда-то на север. Второй, к слову, представился по фамилии: Краузе. -И как, по-вашему, это должно мне помочь? Краузе этих может быть хоть сотня во всей округе. Я должен знать, куда они направились, и ваше указание «куда-то там на север» здесь бесполезно. Вы бы на моём месте сделали всё ради своей семьи! Только подумать — три дня дороги и никакой полезной зацепки! - Фердинанд в ярости ударил тростью по столу, едва не выпустив её из ослабевших рук. -Но зацепка есть! Не волнуйтесь, я бы не стал вам отвечать, если бы они ничего не оставили. -И что за зацепка? -Клочок бумаги. Какие-то записи, но я видел при них больше — карты, журналы и прочее. Наверняка нечто ценное, взгляните: Это похоже на какие-то кристаллы на верёвках. И здесь из них… -Подождите, я.. как вы это нашли? Как это попало к вам? - Поинтересовался Фердинанд, в недоумении разглядывая зарисовки Аймо — стиль письма, почерк и графика не оставляли возможностей для альтернативной трактовки. Стоит упомянуть, отношения Аймо и Фердинанда сложно было назвать спокойными — по вине конфликтов во взглядах на жизнь и мироздание Фердинанд злословил старого знакомого, за спиною называя его «царём безделушек», а Ярвинен давным-давно открестился от каких-либо отношений с семьёй Флисс, за исключением Феликса, с коим познакомился по причине любопытства последнего. -Я нашёл это в комнате, где они разместились. Наверняка, забыли забрать. Что-то не так? -Нет, не волнуйтесь. Я знаю автора этих документов, и намерен задать ему несколько вопросов. Спасибо за помощь. - Холодно ответил Фердинанд. -Я обязательно свяжусь с вами, если узнаю что-либо ещё о судьбе вашего сына. До встречи, и знайте, что я помогу, чем смогу. - Ответил управитель удаляющемуся во тьму холодной ночи Фердинанду. Несчастье, что настигло его семью, открыло глаза Флиссу-старшему на собственные изъяны — скупость, безразличие к чувствам людей — порою, даже к чувствам близких, и общая закостенелость — как в образе жизни, так в мышлении и интересах. Он не мог понять собственного сына, и Феликс, очевидно, также не смог понять и отца, отвергнув прежнюю жизнь и сбежав с первым встреченным им незнакомцем. Фердинанд уже пообещал себе, что изменит свою жизнь ради семьи, а на уме его была одна мысль — каким бы ни был теперь Феликс, он всегда сможет рассчитывать на отцовскую любовь. Фердинанд примет его любым, лишь бы живым. Флисс-старший, покинув пределы расцветающего Триста, устремился в родной Реденштайн, надеясь застать домоседа-Аймо в его поместье. Некогда развязанной вражде суждено было закончиться, ибо Аймо оставался единственной надеждой для несчастного старика — Фердинанд мысленно приготовился молить о прощении перед ним за любое деяние против честного имени мастера. Так начался путь Фердинанда Флисса к новой жизни — с исправления собственных ошибок.