Между лентами ее корсета

      Заколка была зажата у нее в руке, но, чтобы нейтрализовать чары, на нее нужно было подуть. Гермиона разжала пальцы и начала извиваться, пытаясь подобраться к своему спасению.       «Придушу. Найду и голыми руками придушу», — думала она, миллиметр за миллиметром поворачиваясь в нужную сторону.       Это было фиаско. Переспать с Малфоем посреди операции по его задержанию… Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Отправился ли он в порт? Догадался ли, что Аврорат в курсе, когда прибудет груз? Разминулся ли в итоге с агентами?       Встретятся ли они однажды еще раз?       Все эти вопросы волновали ведьму одновременно, пока она извивалась и потела, подползая к заколке. Спустя десять минут ее губы оказались в нескольких сантиметрах. Она набрала в легкие столько воздуха, сколько позволяли веревки, и подула на нее. Чудо, слава Мерлину, произошло, но теперь Гермионе нужно было развернуться обратно и схватить древко. Она промучилась еще немного и, произнеся контрзаклинание, освободилась.       «Нет, не придушу. Свяжу и буду мучить», — злилась ведьма, сбегая вниз по ступенькам. Ей было уже все равно на маску, охранников и пьяных гостей.       — Гермиона Грейнджер?! — воскликнул Лаки и уронил бутылку огневиски. Та с грохотом разбилась, привлекая к ним все внимание зала.       Аврор остановилась на секунду и бросила:       — Лучше увольняйся отсюда прямо сейчас.       Взволнованный Гарри стоял у ворот уже без мантии-невидимки.       — Малфой?! — воскликнул он.       — Да-да, — Гермиона схватила его за руку и аппарировала. Потом еще и еще, пока они не прибыли в порт, где дежурила Тонкс со своей командой.       Ведьма обессиленно присела и обняла себя за колени, пытаясь отдышаться. Ветер приятно ласкал растертую веревками кожу. Она подняла взгляд и увидела, как авроры осматривали деревянные ящики.       «Получилось? А где Беркут?»       Нимфадора подошла к ней со спины и присела рядом, протягивая плед с эмблемой Министерства. Ведьма благодарно кивнула и завернулась в него, прикрывая свой наряд, на который уже все пялились.       — Мы сорвали передачу груза. Молодец, — сказала Тонкс бесстрастно. — Десять пятиногов, десять огненных крабов, три ре-эма и две химеры. Неплохой улов.       — Он не появился?       Ведьма и так видела, что нет, но на всякий случай уточнила.       — Только несколько его людей, — начальница покачала головой. — Допросим их утром.       Затем она достала пакетик с мармеладом и открыла, настраиваясь услышать главную новость. Спустя три медведя Тонкс спросила:       — Кто?       — Малфой… — выдохнула Грейнджер.       — Что? — она всем корпусом развернулась к собеседнице. — Который?       — Драко.       — Ему что, денег не хватает? — Тонкс закинула в рот сразу горсть мармелада и начала агрессивно жевать.       — Я у него то же самое спросила, — хмыкнула ведьма. А потом, немного помолчав, добавила: — Мы не можем доказать, что животные его. Мне жаль, Тонкс. Я не справилась…       — Какая была твоя задача? — оборвала ее самобичевание Нимфадора. — Узнать, как проворачиваются сделки, и его имя. Формально, ты со всем справилась.       — Но от этого не легче, — она покачала головой.       Гермиона поднялась и подошла к Гарри, который объяснял что-то Бобу и Дэвиду. Он попросил их подождать и отошел с подругой в сторону.       — Ты видел, как он покидал поместье? — спросила ведьма. — На метле?       Поттер посмотрел на нее как-то странно и отвернул голову. А через несколько мгновений тихо, но очень выразительно сказал:       — Я видел, как вы трахались у окна.       Грейнджер похолодела и попыталась положить руку на его предплечье, но он отшатнулся.       — Гарри…       — Я вас всех не понимаю. Забини, Малфой… — Поттер потер глаза, не снимая очки. — Чем хуже, тем, видимо, лучше.       — Послушай…       — Поговорим потом, — он жестом оборвал ее дальнейшие объяснения и удалился.       Это было больно, но, наверное, заслуженно.       Гермиона добралась до порога своего дома в восемь утра. Полночи она помогала другим аврорам разбираться с животными, а потом пошла на кофе с Тонкс в круглосуточную забегаловку. Разговор двух утомленных ведьм был… интересным.       — Как ты заставила его снять маску? — поинтересовалась Нимфадора, накладывая сахар в чашку с двойным эспрессо. Через час у нее был первый допрос.       Гермиона уныло мешала ложкой пенку капучино, чувствуя себя ужасно разбитой. Все тело болело от ползания по полу.       — Он сделал это сам, — ведьма пожала плечами.       — Зачем?       — Я не знаю, Тонкс, — Грейнджер вздохнула. — Я не знаю…       Брови начальницы недовольно нахмурились. Она не верила и была в своем подозрении абсолютно права.       — Возможно, — сказала ведьма тихо, — Малфой был влюблен в меня в школе. И, может, немножко влюблен сейчас…       Собеседница поперхнулась тем глотком кофе, что только что выпила, и закашлялась.       — Влюблен?! — прохрипела она. — И ты не догадывалась?       — Он вел себя как придурок все семь лет.       — Дергал тебя за косички?       — Вроде того.       Нимфадора выпила воды, которую ей подали вместе с эспрессо, а затем помассировала пальцами виски. Она переваривала услышанное.       — А ты? — спросила Тонкс после продолжительной паузы.       — А что — я? — Гермиона притворилась, что не понимает вопроса. Она не знала, как на него ответить — не сейчас, когда все в голове перемешалось.       — Он тебе нравился?       — Я ненавидела его. Всегда.       По крайней мере, это точно было правдой. Ненависть присутствовала однозначно.       — Хорошо. Будь осторожна, Грейнджер, — Тонкс предприняла новую попытку выпить кофе.       — Не думаю, что он придет по мою душу.       — Я говорю о другом, — она покачала головой и со звоном поставила чашку на блюдце. От громкого звука гриффиндорка вздрогнула. — Идиотское малфоевское проклятье…       — Какое проклятье?       — Они все вроде как… — Лицо начальницы сморщилось, будто она съела что-то кислое. — Однолюбы. Хотя трудно поверить, что такие люди в принципе могут испытывать какие-то человеческие чувства. Надеюсь, что ваша ситуация — просто влечение, основанное на детской вражде, иначе…       Гермиона с трудом сглотнула и переспросила:       — Иначе что?       — Иначе он будет тебя преследовать.       Тонкс вдруг улыбнулась, но как-то дьявольски. В ее голове уже зрел очередной план, и Гермиона догадывалась, к чему все клонилось.       — С этого момента Малфой, — она поднялась, тенью нависая над подчиненной. Ее волосы стали безумного зеленого цвета, — твое личное дело. Принеси мне его яйца на тарелочке и желательно до Рождества.       Гермиона моргнула.       — Тонкс, я, конечно, сделаю все возможное… — протянула ведьма, — но ты слишком не рассчитывай на его чувства ко мне. Это только предположение.       Она отмахнулась.       — Мама рассказывала, что Люциус в молодости заваливал Нарциссу цветами. Это что-то вроде их визитной карточки, — ее передернуло. — Болезнь, как известно, определяют по симптомам. Считай, что это первый, но самый характерный признак преданности его злобного и мелочного сердца.       Она выглядела, как безумная злодейка из мультфильмов.       — В тебе больше Блэков, чем ты думаешь, — тихо сказала Гермиона.       — Я знаю, — усмехнулась Нимфадора и села обратно.       Когда они уже попрощались в Косом переулке, Грейнджер кое-что вдруг вспомнила и окликнула начальницу.       — Да? — Тонкс обернулась. Она была полна решимости завязывать чужие мозги в узел — это читалось во взгляде.       — А ведь он спас тебя, — Гермиона обняла себя руками. Утро было прохладным. — Вот как амулет оказался у Сивого.       Нимфадора только поджала губы и ничего не ответила.       Когда Грейнджер зашла в свою гостиную, мечтая только о том, чтобы плюхнуться на диван, ее ноги подкосились от развернувшейся там картины. Повсюду, на каждой горизонтальной поверхности стояли вазы с цветами. Она с ужасом прижала руку ко рту и сползла по стене вниз.       «Они все вроде как… однолюбы».       Грейнджер смогла подняться только через несколько минут. Она с опаской подошла к самому большому букету, словно Малфой мог прятаться между стеблей и достала белый конверт, край которого едва было видно за бутонами.       Послание без подписи. Будто ведьма могла не догадаться, кто его автор.       «Привет, Грейнджер.       Маленькая слабость со срыванием масок обошлась мне очень дорого, поэтому я вынужден покинуть страну. Можешь передать моей сестричке, что осматривать мэнор бесполезно. Как и виллу во Франции. Там ничего нет.       Пытать тех олухов из порта — тоже бессмысленно. Я стер им большую часть воспоминаний, она только зря силы потратит.       Не расстраивайся, птичка, мы еще обязательно встретимся. И, кто знает, может, в следующий раз тебе все-таки удастся надеть на меня наручники?       P.S. Спасибо за вчерашний вечер».       Гермиона провела пальцами по шершавому пергаменту. Перед ее глазами замелькали картинки: Беркут ведет ее на балкон, показывает комнату, где незнакомцы занимаются сексом, целует запястье в саду и бормочет комплименты в своем кабинете. И теперь на месте расплывчатого пятна было ясное, ухмыляющееся лицо Драко Малфоя.       Они оба были им. И они оба забрались ей куда-то под кожу, переворачивая действительность с ног на голову.       «Буду ждать с нетерпением. И иди к черту», — написала она в ответ, и крошечная улыбка заиграла на ее губах.       Даже если записка не дойдет до адресата, они и правда совсем скоро встретятся. И, если ему так хочется, она, так и быть, прихватит с собой наручники.