Чудовище

Она сильно выделялась среди местных. Красное, длинное платье. Заколка в виде соколицы, гармонично дополняющая своим золотистым цветом заплетенные в косу, светлые волосы. Подобно жар-птице из детских сказок, пролетающей сквозь стаю воробьев, она проходила, нет, скорей проплывала сквозь толпу обычных крестьян, настолько грациозной была её походка. Несмотря на неделю с лишним пути её одеяние не выглядело испорченным. Напротив создавалось ощущение, что женщина только покинула лавку умелого портного. Леди Крауд, прославленная целительница великого Велварада, направлялась к Радомеду, фактическому управителю города. Несколько недель назад, она и подумать не могла, что её отправят в это захолустье. Можно представить тот спектр эмоций, захлестнувший женщину, когда после трудной и продолжительной дороги она увидела Скарус во всей красе. Город был окружён ветхой, каменной стеной, на входах расположены небольшие деревянные башни с открытыми воротами. Строения отдавали безвкусицей, никаких узоров, рун или причудливых форм, присущих обиталищу магов, коим являлась её академия. Прибыв к северо-восточным воротам, целительницу встретила местная стража. Стражники хотели было, остановить женщину, но завидев заколку на голове, пропустили, резко переменившись в лице. В самом городе женщина буквально окунулась в каскад сетований местных крестьян. Кто-то бранил погоду, мол летом была сплошная засуха, а сейчас польёт бесконечный дождь и ни о каких посевах можно не мечтать, опять, который год подряд. Тут же начинали орать о пустой трате времени, ведь в прошлом году почти не было урожая. Кто-то жаловался на бандитов, даже днём откровенно промышляющих своим грязным ремеслом на улицах, а кто-то крыл матом местного командующего, закрывающего на разбойников глаза. Отдельная тема была посвящена налогам и тем, кто их собирает, но об этом если и говорили, то мало и шепотом. Наполовину пустые загоны по всему поселению, и жители, выбрасывающие помои прямо улицу прекрасно дополняли атмосферу упадка, царящую в этих местах. Некогда процветающий, приречный городок медленно умирал, корчась в агонии. Проходя мимо очередного дома, женщина услышала знакомый голос. — Прошу вас, милейший, давайте не будем воспринимать всё так близко к сердцу -, сказал невысокий молодой мужчина, весь в пыли и грязи. Видно, прошлую ночь он провёл где-то на улице. Судя по недовольному выражению лиц пятерых громил, окруживших этого человека, положение его было незавидным. Особенно учитывая увесистую дубину в руках одного из них. — Я тебе сейчас эту палку, ик, в жопу затолкаю, и тогда посмотрим кто здесь, ик, нетотесная деревщина, — сказал вооруженный крестьянин, выставив левую ногу вперёд. Джейлин обернулась на стражников, сидевших на корточках неподалеку, но увидев, как завороженно они играют в карты, передумала их звать. — Ах, дорогой мой Фенрард, деликатен как всегда, — громилы чуть ли не подпрыгнули от неожиданности. Причем те из них, кто был в состоянии разглядеть символ на волосах незнакомки, испытали двойной шок. — Прошу вас, господа, успокойтесь и помиритесь с моим другом. Он ни в коем случае не хотел никого обидеть, — промурлыкала Крауд, уперев левую руку в бок. — Ты даже не знаешь с чего всё началось! Кто ты вообще такая нахрен? — Меня зовут Джейлин Крауд, в настоящее время являюсь адептом Ордена Целителей Велварада, а кто же ты такой? Этот вопрос поставил её оппонентов в тупик. Первым и единственным сообразившим ответ был громила с дубиной. — Я Фред. — Очень приятно, Фред. Что ж расскажи мне, чем вам не угодил Фенрард? — Он назвал меня нето, хм, неотет, тьфу ты мать твою! — Неотёсанной деревенщиной, милейший, — вдруг ответил за беднягу Фенрард, — и прошу заметить в шутку. — О Фенрард, об остроте твоего языка ходят легенды, не менее интересные, чем о твоих приключениях, — женщина продолжала разыгрывать сцену. Она всегда хотела стать актрисой. — Да, да точно, он рассказывал нам о своих приключениях, — весело заорал крестьянин. Крауд это явно напрягло. Она по-прежнему улыбалась, но её взгляд стал каким-то хищным. — Что-то конкретное? — приподняв бровь, женщина спросила скорей Фенрарда, чем Фреда. Остальные крестьяне начали отступать за соседнее строение и вскоре полностью исчезли за ним. Пока Фред думал, Фенрард снова ответил за него. — Я всего лишь рассказал моим новым друзьям о своих странствиях и о своей новой поэме, — испарина покрыла его лоб, Фенрард занервничал. Фред закивал. — Что ж чудесно, с твоего позволения, Фред, я украду у тебя своего друга. Мне невыносимо интересно послушать его новую поэму, — её голос звучал нежно и мелодично, но в то же время предельно серьезно, чувствовалась небольшая доля иронии. Голова Фреда стала похожа на маятник, он не переставал кивать ни на секунду. Когда до него дошло, он перестал кивать и удалился. — Фенрард, друг мой, помнишь наш последний разговор, тогда в Лайонпорте? Когда я говорила тебе что будет, если ты проболтаешься, помнишь? — Ну конечно, госпожа, я бы никогда… — Ты помнишь ту часть разговора, где я объясняла тебе, что тебе отрежут и куда засунут? Фенрард побледнел настолько, что больше походил на труп. Он медленно опустился на колени, склонив голову вниз. Крауд раздражённо закатила глаза. — Прошу прощения, миледи, но я ничего никому не говорил, и говорить не собир… — Немедленно прекрати этот скулеж! И запомни, никогда больше не попадайся мне на глаза в окружении подобной компании, в столь неподобающем виде. Мелодичные нотки в её голосе постепенно сменялись угрожающим тоном. Фенрард, нервно сглотнув, кивнул и поднялся. Крауд, резко переменила яростное выражение лица на полуулыбку. — Ну, а теперь, когда мы с этим закончили, давай прогуляемся, очень хотелось бы посмотреть на местные достопримечательности, — сказала женщина, обхватив его рукой свою, изображая пару. Их прогулка продолжалась недолго, осматривать местные достопримечательности не представлялось возможным, ввиду их отсутствия, а поэтому они заранее отправились искать ночлег. Нашли его в местной корчме, в единственном во всем городе приличном заведении, как гласила вывеска. Внутри было спокойно и почти безлюдно в это время суток. Помимо корчмаря, напротив него сидел высокий, худощавый парень в кожанке, с бритыми висками и длинными волосами до плеч, сплетенными в косу. В отдаленном уголке похрапывал, по всей видимости, завсегдатай заведения. Со стороны хозяина корчмы было настоящей находкой вместо стеклянных окон сделать более традиционные ставни. Возможно дело было в дороговизне стекла, но девушке показалось иначе. Если бы в помещении не было естественной вытяжки, люди хмелели бы без употребления горячительных напитков. Хотя задумавшись, Джейлин пришла к выводу, что подобная схема была бы выгодна и всё же дело было в нехватке денег. Кроме того женщину сразу привлек внешний вид корчмаря. С виду обычный мужик, стоит, протирает кружку, перед тем как наполнить её чем-то, от чего потом клиенты единственного приличного заведения Скаруса своими действиями будут доказывать обратное. Обычная туника, перетянутая обычным поясом, обычные штаны и обычные сапоги, казались женщине слишком обычными, чтобы быть естественными. Короткая стрижка, военная выправка и развитая мускулатура выдавали в нём бывалого солдата. Пока Джейлин стояла и размышляла о принадлежности воина к различным родам войск, Фенрард подошел к корчмарю. — Приветствую работников общественного питания, многоуважаемый… — начал было говорить Фенрард, но корчмарь прервал его, резко поставив кружку на стойку, и подняв голову. Его собеседник тоже обернулся, отвлекаясь от кружки в руке. — Опять ты! Я то думал Фред тебе все зубы пересчитает, хех. А ты вот целёхонький стоишь. Ну эт конешно поправимо, — последняя реплика корчмаря сопровождалась ударом стекла о дерево. Он схватил и разбил бутылку о стойку, чем заставил Фенрарда пятится назад. Парень в кожанке ухмыльнулся и, окончательно утратив интерес к кружке и её содержимому, скрестил руки на груди, продолжив наблюдать. — Прошу вас успокоится, господин… — сказала Джейлин, выступая вперёд. — Господинов у себя в замках ищите! Я знаю кто вы, от таких за версту сволочью несёт, — процедил, сквозь зубы, корчмарь, указывая пальцем на заколку, — я говорил этой шавке, теперь говорю вам, мне тут такого не надобно. Ишь чё учудили, ну уж нет, я тут уже шестой год батрачу, но такого не видал ещё конешно. Нет, я понимаю наш кто-нить набидонится, и начнёт беспредельствовать, но чтоб столичные, эх. Фенрард, заметив недоумение Джейлин, решил перехватить инициативу в переговорах. — Послушайте, я правда очень сожалею о том, что натворил, но ведь ещё великий ученый и философ Раксвецер Белёсый, который до сих пор, кстати говоря, живёт и преподает в нашей академии, говорил, «нет вины в том, чего не упомнишь», понимаете? Я, опять же дико извиняюсь, но не могу вспомнить за что… — Ты мне тут за философию не начинай зубы заговаривать. Не помнишь за что, щас освежим тебе память, — продолжал негодовать корчмарь, повторяя позу своего собеседника, — дело было так, ты шавка мелкая, приперся вчера под вечер, уже хороший. Начал было балаболить о том, какой ты воитель непобедимый, девок баламутил на «услуги», которые тебе должны оказать, даже к бабкам местным приставал. Зачем-то приплёл к этому всему моего хорошего товарища, Вадона, а под завершение сией пьесы начал охаивать моих посетителей, падлюка ты такая. Да из-за тебя гада, треть вчерашних просто встали и ушли чтоб этого всего не слышать. Фенрард замер. Он не хотел оборачиваться, чувствуя на себе тяжелый взгляд. Он знал что наброситься на корчмаря, всё ещё сжимающего разбитую бутылку в руках, наиболее безопасный вариант, чем открыть рот. Он просто сглотнул и ожидал реакции особы за его спиной. Джейлин без единого звука прошла мимо Фенрарда, который снова стал похож на восковую фигуру, и коснулась рукой груди корчмаря, неожиданно для него самого. — Повторюсь, прошу вас успокойтесь. От лица ордена целителей, я, адепт академии Крауд приношу вам глубочайшие извинения за действия моего товарища и даю обещание, впредь такого больше не повторится, — по мере того как говорила женщина, выражение лица мужчины со злобного оскала, постепенно менялся на спокойную, привычную мину. — Я, фух, да, я тоже чего-то наговорил вам, да, извините пожалуйста, — приложив руку к голове, сказал корчмарь. — Нам крайне неловко злоупотреблять вашей любезностью, но мы отчаянно нуждаемся в отдыхе, буквально на остаток дня и ночь, расходы покроем двойной платой. — Да, да это конешно, вторая слева наверху ваша, она разделенная, если что. — Благодарю вас, — улыбнулась женщина, убрав руку. Затем обернулась и кивнула Фенрарду. Тот кивнул в ответ и быстро отправился наверх, искать комнату. Сама же Джейлин отправилась вслед. Парень в кожанке продолжал буравить обоих взглядом, пока те не исчезли из виду, а затем спросил, обернувшись: — Это сейчас что было, а Рамон? Рамон?! — не дождавшись ответа, помахав рукой перед лицом корчмаря, не дождавшись ответа и выругавшись, парень залпом опустошил свою кружку и быстро убрался из таверны восвояси. *** В город он вошёл без проблем. Меч замотал в плащ, повесив через плечо. Ясное небо обычно обеспечивает людям хорошее настроение, но в этих краях даже дети редко такому радуются. Стражники на входе пытались стрясти со следопыта плату, но письма с просьбой о помощи от бывшего командующего хватило, чтобы они отстали. На улицах днём было довольно людно. Непривычно для него. Хоть церковник и прибыл в этот город впервые, местный антураж казался до боли знакомым. В памяти всплывали образы прошлого. Стены в крови, улицы, усеянные телами, грязью и дерьмом. Части товарищей, разными способами отделённые от тел. Всё это стояло у него перед глазами, пока он шёл, а потому он не заметил зашел в тупик, и хриплый голос головореза застал его врасплох. — О, глядите-ка кого к нам занесло. Следопыт поднял взгляд и увидел человека своего роста, с длинными, взъерошенными волосами. Он стоял, скрестив руки на уровне груди, держа в левой кинжал, а в правой короткий меч. Люди вокруг и позади него быстро скрылись в сетях переулков. В тот же миг церковник почувствовал двоих у себя за спиной, но оборачиваться не стал. — Мне не нужны проблемы, просто дай мне пройти, — не успел договорить церковник, заметив как рот бандита искривляется, рисуя улыбку. Расправив руки, он показательно прокрутил оружие в руках несколько раз. — Разве тебе не сказали, бродяга, проход здесь сегодня платный, — бандит знал язык империи, чем снова удивил пришедшего. Руки церковника сжались в кулаки. — Э не, не советую, бродяга, ты тут один, новенький можно сказать, коли правил местных не знаешь, не гони горячку, — сказал головорез, заметив реакцию храмовника, — лучше ведь на этом свете с кошелем расстаться, чем на том, а? Следопыт уловил еле заметный кивок головореза и буквально в последний момент увернулся от удара со спины, нырнув вправо и назад, хватая правую руку атакующего. Послышался хруст, за ним истошный вопль. Обернувшись, церковник увидел здоровяка занесшего над головой топор. Его подельник катался по земле, вопя от боли, его дубина лежала неподалёку. Снова кувырок в сторону. Более неуклюжий, чем предыдущий, меч за спиной давал о себе знать. Звук удара чего-то тяжёлого о землю. Вооружившись оружием противника, следопыт не стал ждать следующей атаки. Резкий выпад, удар дубиной в грудь, хриплый вскрик. Обмякшее тело бандита осело на стену избы, медленно съезжая вниз. Движение позади. Следопыт выпустил оружие из рук, снимая меч с плеча. Пируэт, с уходом влево, спас следопыта от бандитского клинка, и дал время высвободить меч, ножны, закутанные в ткань улетели в сторону. Исход боя уже был предрешён. Бандит ринулся в атаку. Один взмах, очередной пирует. Брызги крови. Бандит выронил клинки из рук, упав сначала на колени, потом на землю, под ним начала растекаться лужа. Следопыт молча, ударом ноги прервал крики оставшегося в живых, после чего вытер свой клинок об его рубаху и огляделся. Два трупа, у одного разрезана грудь, у другого размозжён живот. Одному повезло, отделался переломом и выбитыми зубами. — Прекрасное начало дня, — вслух сьязвил следопыт. Всё произошло довольно быстро, но задерживаться здесь не стоит. Возможно кто-то из убежавших позвал стражников. В любом случае, надо двигаться дальше. Дом, который искал церковник виднелся в другом конце города, один из немногих возвышаясь над остальными избушками. Церковник пошёл к нему, подобрав ножны и спрятав в них клинок. *** Лес, раскинувшийся по всему восточному приречью, пользовался большой популярностью среди местных охотников. Резкий щелчок, раздался где-то в лесу, прервав привычную тишину и чью-то маленькую жизнь. Нехитрое, но эффективное устройство, именуемое капканом, сомкнуло свои половины на лапе бедного оленя, раздробив тому колено. Не успев даже вскрикнуть, олень упал замертво, из его правого глаза торчало древко стрелы. Рут вышел из укрытия, убирая лук на плечо, уперев руки в бока и покачал головой. Он не любил ловушки, предпочитая честную, одиночную охоту, но в своих убеждениях, как оказалось, был в меньшинстве. К тому же капканы часто портили шкуру, но в этот раз основная часть туши осталась цела. Вообще странно, что кто-то решил посягнуть на его добычу. Обычно городские держались от него особняком, старались не пересекаться. Охотник, пожав плечами, достал нож из-за пояса, готовясь освежевать добычу но услышав приглушенный вскрик вдалеке, замер. Крики становились громче, вскоре охотник стал различать слова. Мольбы о спасении. Принадлежность голоса вынудила Рута рвануться на звук. Это был ребёнок. Когда до цели оставалось совсем немного, Рут замедлился. Крики стихли, вернулась тишина. Аккуратно, обходя ветки и сухие листья, охотник медленно подбирался к источнику. От стрелка немного проку на малой дистанции а потому, он старался выглядеть что-нибудь издалека. Начал проглядываться необычный силуэт. Рут перестал дышать. Чем ближе он подходил к цели, тем более разплывчатым казался образ. Голос стих, ровно как и лес вокруг. На месте, где только что был силуэт, не было ничего. Рут огляделся вокруг, неужели ему привиделось. Рука невольно потянулась к кулону, раскачивающемуся на шее. Он оказался на своем месте. Раньше такое уже было. Особенно в детстве. Странные сны, видения, голоса из ниоткуда, пугали до сих пор. Откинув дурные мысли, охотник побрёл обратно к оленю, то и дело оглядываясь через плечо. В городе кипела привычная, повседневная жизнь. Некоторые из горожан, в основном дети, носили венки вместо обычных головных уборов. Скорее всего готовились к празднику. Рут не любил праздников, слишком большие скопления людей, разных мастей, от обычных крестьян до королевских сотников. Он еле терпел подобное на рынке, где бывал регулярно, сбывая добычу. Вообще, с тех пор, как он поселился здесь его отношения с местными далеко не продвинулись. Его голова представляла собой лысый череп, обтянутый бледной кожей. Стеклянные глаза, не имеющие цвета, постоянно смотрели в глаза собеседника. А его рот не издавал вменяемой речи с самого раннего детства. Трудно довериться человеку, который вместо приветствия встречает тебя угрюмым взглядом. В плане общения он ограничивался жестами, иногда пытался говорить, но кроме мычания, ничего не получалось. Людьми, которых Рут мог назвать «своими» были его соседи — семья кузнеца Берна, и пожалуй Вадон. Берн был низким, усатым, сварливым мужиком, средних лет. Рут входил в узкий круг людей, которых он мог терпеть. Жена кузнеца, Лида, являлась объектом зависти большей части мужчин Скаруса, многие не верили, что обладательница подобных форм могла выйти замуж за коротышку по любви, что порождало обилие слухов. С ней Рут общался мало. А вот дочка кузнеца привлекала охотника. Они дружили с самого её детства. Ему нравилось как раскачиваются чёрные, как ворон, волосы, нравилось слушать как она говорит, он мог слушать её часами. Но больше всего ему нравилась её улыбка, простая, незатейливая, но в то же время обаятельная. Улыбалась она редко и чаще всего только Руту. Вадон, более известный в Скарусе, как Вадон Четырехпалый, считал Рута практически сыном. Он спас его ещё ребёнком из родной деревни. Всё что помнил Рут это охваченные огнём хаты, страшные люди с рисунками на лицах, и крики. Он больше ни разу не слышал, чтоб кто-то кричал так же, как тогда. Не считая ночных кошмаров. Приближаясь к дому, охотник обратил внимание на погоду. Она не переменилась с утра. Видимо до вечера, а то и до утра не испортится. Первое, что бросилось Руту в глаза — записка, прибитая к двери его дома кинжалом. Кинжал Рут узнал сразу, недоумевая, почему его хозяин решил таким образом донести до него послание. — Как только прочтешь, спеши ко мне, есть срочное дело. Быстро. Прочитав записку, Рут вытащил кинжал из деревянной двери, и поспешил к отправителю, бросив бедного оленя, прямо во дворе.