Cowboy like me (Ковбой вроде меня)

Он настаивал на том, чтобы она говорила обо всем, что придет ей в голову, даже о самой глупой мысли, если это поможет ей освоиться и сформулировать речь длиннее нескольких слогов. На тех первых занятиях она никогда не говорила о шахматах, может быть, потому, что идея лежать на кровати и болтать о своем распорядке дня вместо того, чтобы готовиться к Национальному чемпионату, все еще была для нее больной точкой, или, может быть, потому, что она не хотела думать об этом в данный момент. На самом деле Бет вообще не знала, что и думать: она чувствовала себя преданной тем, что любила больше всего, шахматами, за то, что довела ее до такого состояни, за то, что довели ее до предела. Однако Бет, в то же время, осознавала, что жить без них она не в состоянии. Бет не могла представить своей жизни без этих шестидесяти четырех квадратов и всех возможных игр, в которые она могла играть в тишине в спальне. Она могла делать так много, она знала это. После того, что Бет сделала в Москве, шахматистка почувствовала себя непобедимой, и теперь она обнаружила, что бродит по своему району, как заблудшая душа. В тех случаях, когда она шла без цели, шахматистка оказывалась перед «Брэдли» — аптекой рядом с ее домом — глядя на красную вывеску магазина с надписью « Лекарства Брэдли: лучше нет!», со странным ощущением ностальгии в груди. В те дни она просто хотела войти и попросить экземпляр Chess Review, даже если бы она знала, что ей это не нужно, в то время как в других случаях, когда она была погружена в свои мысли, Бет соблазняла идея взять эту маленькую стеклянную банку, выставленную на полках за прилавком, и принести ее домой. Но не для себя, а для Альмы. Как когда-то в старшей школе. Фантазия в некоторых случаях была настолько реалистичной, что в какой-то момент, когда она возвращалась домой, Бет клялась, что видела Альму, смотрящую телевизор в гостиной, улыбающуюся в ее сторону и говорящую: « Ты сегодня поздно. Как прошел учебный день?". Как будто Альма не умерла два года назад: как будто она никогда не выходила из этого дома. Но в конце концов, даже если соблазн нажать на ручку магазина был силен, шахматистка осталась неподвижной и продолжила свой путь; но после, когда она, наконец, оказалась в стенах своего дома и стала понимать, что она совсем одна - некому ее дождаться, спросить, как прошел её день и после этих мыслей Бет заплакала... Бет решила, что не может продолжать жить так: всегда с памятью о ком-то, кого больше нет. Глядя на стены, мебель и цвета, которые Альма выбирала для жизни, которой она никогда не жила в полной мере. Она не могла продолжать жить в доме с привидениями, полном призраков и воспоминаний, которые не принадлежали ей.   Итак, в один прекрасный день она решила, что пора звонить в фирму по реструктуризации и убирать последние вещи, которые связывали это место с ушедшей жизнью. На самом деле шахматистка начала этот процесс несколько месяцев назад, но ей пришлось от него отказаться, в середине работы, потому что она должна была использовать деньги, чтобы купить дом у мистера Уитли. Ей еще предстояло снять обои в цветочек, ковровое покрытие в спальнях и даже плитку в ванной. Но теперь было всё иначе.. Теперь у нее было столько денег, сколько нужно, и нечего было делать она завершит то, что начала. Ремонтные работы длились несколько недель, но она не возражала. Эти жаркие и трудные вечера она проводила, загорая в своем саду и время от времени предлагая разгоряченным и уставшим рабочим лимонад со льдом. Это времяпрепровождение помогло ей отвлечься от другого не очень приятного эффекта, который вызвало известие о ее временном снятии с соревнований - телефонных звонков прессы. Через неделю после очередного анонса Chess Review телефон Бет не переставал звонить. Репортеры со всего мира — Deutsche Schachzeitung, Europe Enches и даже репортер известного российского журнала 64 — звонили, задавали вопросы и требовали интервью для объяснения своей позиции и причины своего отсутствия. Единственной газетой, которая была более настойчивой, чем другие, была Chess Today. Газета, которая была известна тем, что была в ссоре с Chess Review и которая почему-то возмущалась тем фактом, что их заклятый враг (Chess Review) завладел столь злободневными новостями раньше них. Сначала Бет не обращала на это внимания и не заботилась. От нее зависело, кому и что раскрывать о ее жизни и во всяком случае, редакция Chess Today никогда не любила ее, даже раньше. На самом деле их главному журналисту Ричарду Дж. Доршу, ярому республиканцу, который всегда критиковал ее за несерьезность в одежде, не очень нравился тот факт, что Дочь их Родины вмешивалась в нечто столь неблаговидное, как шахматы, и что ей хватало смелости бросить вызов мастерам калибра Василия Боргова. Так что тот факт, что их неприязнь к ней возросла, не слишком повлиял на нее. Но однажды, а именно пятого июня, Бет поняла, что попасть в черный список третьего шахматного журнала страны не так-то просто.   Тот день мог показаться тихим субботним утром тому, кто решил не включать телевизор и не читать газет, ну как собственно Бет Хармон, которая последние десять часов не имела возможности слушать новости и понятия не имела о том, что Бобби Кеннеди - брат покойного президента - был застрелен из револьвера накануне, оставив всю нацию в шоке. На самом деле в то утро шахматистка встала с постели относительно поздно, проведя приятный вечер за сплетнями в компании Джолин, которая тут же отправилася к ней, чтобы провести с ней выходные. После целого дня, как она сказала, "дикого секса" с её любимым Найджелом в мотеле Луисвилля. На самом деле причиной такого решения было то, что через три дня Джолин исполнится двадцать три года, и они хотели вместе отпраздновать это радостное событие как когда они были в приюте. Однако в прошлом у двух девушек никогда не было возможности сделать это должным образом. По этой причине Бет в то утро в спешке переоделась только для того, чтобы тайком купить праздничный торт для подруги, которая все еще была в мире снов. У нее не было времени включить телевизор и узнать новости, только когда она проходила мимо газетного киоска, возвращаясь домой, и читала заголовки главных газет, она понимала, что происходит, и оставалась этим весьма смущенной. « Это абсурд », — сказала она себе, глядя на заголовок новости: "Не прошло и двух месяцев, как доктор Кинг был убит в Мемфисе, а теперь это?" Бет была настолько потрясена ситуацией, что почти не заметила несколько экземпляров Chess Today, помещенных внизу, скрытых другими национальными изданиями и озаглавленных гигантскими красными буквами, на фоне ее лица:   "ГДЕ ОНА? - Рыжеволосая ведьма из Кентукки снова исчезает".   Шахматистка не поверила своим глазам, когда увидела эти слова: «Что это за хрень?». Но у нее не было на это времени, поэтому она решила купить этот журнал и принести его домой. «Мне очень жаль, Бет — сказал мужской голос на другом конце линии, — я понятия не имел, что они могли сделать что-то подобное. Но я должен был. Я должен был знать об этом. Тон голоса Таунса был таким извиняющимся, как будто это он был виноват в том, что с ней только что случилось, как будто он сам придумал этот безвкусный титул. "Это не твоя вина. Я решила позвонить тебе и не давать никакого интервью, ты не мог ничего сделать, чтобы остановить их. Это был их выбор - выдумывать, чтобы написать что-то скабрезное обо мне, ничего не имея, они терпеть меня не могут». - сказала девушка, уверяя его. « Я единственный, кто должен сожалеть: они не должны втягивать тебя в эту их неразбериху».   Увидев заголовок этого журнала в газетном киоске, Бет бросилась домой с праздничным тортом в руке, разъяренная тем, что она только что увидела, и в то же время желавшая узнать, что о ней писали, а то, что она увидела, не давало ей покоя.   Сразу после этого Таунс позвонил ей. Он сказал ей, что, по его мнению, редакторы Chess Today недовольны дружбой между ними и вытекающими из этого преимуществами, которые она повлечет за собой в конкурирующем журнале, но он не мог себе представить, чтобы они осмелились сделать что-то подобное в статье репортер - ее дорогой Ричард Дж. Дорш - говорил о том, как: « Побидив мистера Боргова, мисс Хармон решила даже не соизволить участвовать в состязаниях своей нации, потому что теперь слишком занята разбазариванием денег на выигрыши в подписанных одеждах. Что для неё даже отсутствие титула чемпиона страны считается достаточным? » Большая часть статьи имела такой тон: полный тщеславия и лицемерия, в котором Ричард Дорш продолжал намекать, что она уже потратила более 2000$ (?1) на платья за счет многих достойных игроков, которые даже не могли позволить себе бензин, чтобы добраться до турниров. Это была куча чуши, и Ричард Дорш знал это и все же это было не самое худшее. Если бы Chess Today ограничилась только выдуманными историями о ее образе жизни, то не было бы проблем, она привыкла к такого рода суждениям со стороны прессы. Настоящая сделка началась, когда она увидела фотографии ее и Таунса вместе в Филадельфии, напечатанные на целую страницу и абзац под названием: « Бет Хармон и ее партнёр: любовь слишком отвлекает? Уцелело ли ее маскарадное платье в ту ночь? ».   Бет никогда не чувствовала себя более униженной, чем в тот момент: как он посмел сделать такое предположение? Как мог журналист опубликовать такую ​​высокомерную и вязкую статью? Никто, никогда не делал с ней ничего подобного. Перед тем, как попрощаться с ней и закрыть разговор, Таунс, который, наконец, остановился, чтобы извиниться перед ней, сообщил Бет странную новость, оказалось, что из-за многочисленных студенческих беспорядков и политических волнений, охвативших Европу в те месяцы, расписание дат для квалификация потерпела некоторые существенные изменения. Пока он не мог рассказать ей об этом более подробно, но подумал, что ей будет интересно... «Что он имел в виду? Что это за квалификации?» — спросила Джолин у Бет, как только Бет объяснила ей ситуацию и про звонок Тоунсу.   Смуглокожая девушка, которая сейчас тихо наслаждалась замороженной лазаньей, когда в то утро она услышала известие о стрельбе и увидела журнал на кухонном столе, так расстроилась и возмутилась всем происходящим. За то, что о ее подруге написали, что Бет пришлось отговаривать ее от подачи иска в суд. Шахматистка знала, что то, что сделал с ней Chess Today, было чистой и прямой клеветой и она даже знала, что, если бы захотела, то могла бы подать на них в суд и выиграть дело. Но она не хотела этого. Она не собиралась тратить деньги и время на такую ​​глупость, как тенденциозная обложка журнала. Да и вообще, она была уверена, что этого все равно никто не заметит. Не после того, что наконец случилось с беднягой Робертом Кеннеди. Нации и так слишком много надо было обдумать: скоро все забудут эту жалкую статью. «Ничего, что могло бы тебя заинтересовать», — сказала рыжеволосая девушка во время обеда. «Он говорил о новом календаре квалификации на титул чемпиона мира: каждые два года комиссия должна готовить и сообщать игрокам всего мира новые даты квалификации чемпионата мира. Это должно было произойти в прошлом году... Но из-за некоторых казусов дело пришлось отложить: все равно в следующем месяце будут известны новые даты межзонального турнира и турнира претендентов, так что скоро нам все станет ясно». «Извини, если я покажусь тебе глупой, но разве ты не избила уже чемпиона мира? Если ты избила его, это не значит, что теперь ты новый чемпион мира, или я чего-то не понимаю?" — спросила Джолин, еще больше смутившись.   «Хотела бы я, чтобы всё было так просто! — воскликнула шахматистк. — Но, к моему сожалению, ситуация сложнее, чем ты думаешь». - Бет на мгновение остановилась, чтобы сделать глоток холодного чая, а затем продолжила: «Да, я обыграла Василия Боргова — самого выдающегося игрока в мире — став первым несоветским игроком, добившимся этого, за десять лет или около того но на самом деле это вообще ничего не значит. Турнир Москвы не был соревнованием, которое проводилось для определения того, кто может стать новым чемпионом мира. Это было скорее демонстрация силы российских игроков. Игрок, стремящийся к титулу чемпиона мира и бросивший вызов действующему чемпиону, прежде чем получить право на это, должен пройти долгий и сложный круг квалификаций». Рыжеволосая девушка на мгновение посмотрела на еще более растерянное выражение лица своей подруги и решила схватить бумагу и ручку и записать схему: «Итак, смотри: первый этап — Межзональный Турнир, на котором определятся двенадцать лучших игроков, которые могут стать новыми Претендентами на титул. Предпоследний этап — Турнир претендентов, серия из семи матчей по всему миру. Где кандидаты будут соревноваться, чтобы бросить вызов друг другу, чтобы стать лучшим соперником. Если ты достаточно сильный, чтобы зайти так далеко, то вы имеете право бросить вызов чемпиону мира. Чемпионаты мира длятся почти пять недель и включают в себя всего двадцать два матча. Я знаю… — прокомментировала девушка, глядя на лицо Джолин, — это трудный и долгий процесс, но только лучшый может зайти так далеко, игроки, которые принимают участие в такого рода турнирах, готовились к этому всю свою жизнь. К счастью для меня, моя победа в России оказалась не совсем бесполезной: благодаря ей я имею право войти в число двенадцати претендентов, не участвуя в первом туре.квалификации.(?2) Простое утешение, если можно так сказать».   Джолин, пытавшаяся разрезать подогретую лазанью, остановилась, взглянула на клочок бумаги, который она исписала, и ошеломленным тоном сказала: «Бет, ты знаешь, что я тебя люблю, но вы, кретины... шахматисты просто сошли с ума» - На это заявление шахматистка рассмеялась и сказал: «Да, возможно ты права». «Я, — сказала другая девушка, улыбаясь ей, — я единственная нормальная в этом доме», и змеиным жестом она съела последний кусок лазаньи, оставшийся на блюде, под недоверчивым взглядом Бет, которая остался безмолвным и только воскликнул: " Эй! ".