Cowboy like me (Ковбой вроде меня)

Сентябрь 67 = граждане США 67 октября = парижский турнир 67 ноября / февраль 68 = алкогольная спираль Бет конец февраль 68 = прибытие Джолин 1-я неделя апреля 68 = турнир в Москве июль 68 = граждане США август 68 = Открытый чемпионат США [небольшие уточнения, прежде чем вы сможете начните читать эту попытку продолжения «Войны и мира» (на длину, точно не на качество): **Именно в отчаянии мы находим самое острое удовольствие, особенно когда осознаем безнадежность положения. ** Федор Достоевский, Записки из подполья

Середина мая 1968 года, Лексингтон, Кентукки.

Ослепительно сияющая в своем новом черно-белом геометрическом платье, с любимыми босоножками от Шанель на ногах, Бет Хармон — после нескольких дней, проведенных в пижаме, трусиках и майках, — оказалась на крючке перед одним из новых небоскребов в центре города. Однако, даже если соблазн развернуться и вызвать такси был велик, шахматистка напомнила себе причину своего решения приехать сюда. она обещала это своей подруге. После нескольких дней, проведенных в ее доме, в плену удушающей рутины, которая в некоторых аспектах напоминала ей о той зиме, Бет наконец вернулась, чтобы пересечь улицу внешнего мира и одеться больше как человек, чем как отшельник. И все же тогда все было иначе, чем когда она вернулась из Парижа где все, что она хотела сделать, это спрятаться и забыть обо всем и ждать, пока алкоголь и таблетки помогут ей построить новый мир в своей голове далеко от другого, вместо этого в те последние дни ее намерением не было прятаться или отвергать внешнее. Противоположно. Ее разочарование было вызвано тем фактом, что, несмотря на ее желание, ее тело принуждало ее к этой сидячей жизни,, отмечены анонимными утрами, за которыми следуют столь же анонимные вечера; что чемпионка по шахматам проводила большую часть времени в одиночестве (или с Джолин, когда она не была занята работой и экзаменами): когда все, что Бет хотела делать, это учиться и готовиться к предстоящим соревнованиям и путешествиям. К счастью для нее, у ее лучшей подруги всегда были странные и скабрезные истории о ее однокурсниках по университету, которые она могла бы рассказать ей, но больше всего ей нравились истории о том месте, где она работала: юридической фирме, где каждый день случались новые интересные вещи. Технически — как Джолин всегда любила напоминать Бет, — ей нельзя позволять говорить с другими о таких вещах вместе с ней: тем не менее, некоторые из этих историй были слишком абсурдными, чтобы их нельзя было рассказать миру. Потратив целую неделю на присмотр за шахматисткой, Джолин пришлось вернуться в свою квартиру в Луисвилле и регулярно посещать занятия, тем не менее студентка юридического факультета не упускала возможности навестить свою подругу, проверить ее, а иногда и провести с ней выходные. Однако в других случаях случалось, что старшая девочка стучала в ее дверь в течение недели без предупреждения, просто чтобы немного поболтать. В таких случаях Джолин всегда была недовольной или злой иногда на своих профессоров и глупых одноклассников или просто на капиталистическое общество, но чаще всего причиной этих внезапных визитов был Найджел - ее босс, с которым Джолин время от времени трахалась и который оказался женат. В какой-то момент Бет, уже привыкшая к визиту подруги, даже не успела спросить, в чем дело, как стала слышать нетерпеливые стуки в дверь: она уже знала весь сценарий наизусть.   Обычно разговор начинался с раздраженной Джолин, которая шла в гостиную и говорила: "Вот мудак! Ты можешь себе это представить! Он сказал, что нужно время... но я прекрасно знаю, что он никогда не бросит эту женщину, он слишком беспокоится о деньгах, которые ему придется платить за содержание... Вторая линия сценария продолжила классическую, но не выходящую из моды: "На этот раз конец! Я не могу это больше слышать! Завтра я надеру его тупому-белому-привилегированному-жопу! Никаких больше оправданий или обещаний. Я не буду тратить ни минуты своего драгоценного времени на его ебаный бледный член!" Но любимой частью шоу Бет стала финальная, когда она говорит: «А если ты не веришь, что у меня хватит духу это сделать, то я верну ему ключи от его дурацкой машины!».   Эта стандартная фраза обычно произносилась с такой горячностью и убежденностью, что Бет действительно верила в намерения своей подруги первые пять раз... Эта убежденность, в конце концов, начала медленно угасать, когда, после пятого звонка, когда Джолин попыталась объяснить ей, как — когда она собиралась выступить против Найджела по поводу того, что между ними все кончено — они обнаружили, что прыгают друг к другу и занимаются сексом в кладовке. Бет прекрасно осознавала тот факт, что у нее не было большого опыта романтических отношений. Тем не менее, она также понимала, что заводить роман с женатым мужчиной вроде Найджела, который, похоже, не собирался принимать серьезные решения - нехорошо. Шахматистка до сих пор не могла понять, как ее подруге может нравиться такой человек, как он. Она могла иметь всех мужчин, которых хотела, так почему же она выбрала Найджела? Но кто такая Бет, чтобы судить Джолин и ее жизненный выбор? Ведь девушка поняла, что она переспала с тремя мужчинами за свои - почти - двадцать лет. Один из них, с которым она потеряла девственность, был совершенно одурманенным лохом и любителем Достоевского и Монополии, а другой... был Гарри Белтик кто, он был драгоценным другом, но не был незабываемым компаньоном, чтобы иметь под одеялом. Итак, с какой компетентностью Бет Хармон потребовала отругать Джолин за то, что она отвлеклась на член своего неверного босса, когда - с ее великим ужасом - единственные три оргазма, которые она когда-либо испытала в своей короткой и бурной жизни, были все благодаря, Бенни Уоттсу, человек, который в искусстве быть полным нулём был бесспорным мастером в кровати? Она поняла, что у нее их нет, поэтому решила промолчать и ничего не говорить.   Будучи женщиной со своими проблемами - личными, профессиональными и романтическими - Бет должна была признать Джолин, что она всегда находила время, чтобы помочь людям, которые ей небезразличны. Характеристика, которой она всегда восхищалась и любила свою подругу. Она помогла ей с Москвой в тот апрель, когда она потратила все свои сбережения на покупку дома матери, и теперь она делала это снова, по-своему, с этой новой обстановкой. Мало кто сделал бы это, если бы не она. По этой причине, возможно, Бет, она приняла «совет» Джолин — это была скорее угроза, чем совет — но она решила вызвать такси, чтобы отвезти ее из дома сюда, в центр города, перед этим современным зданием. В абсолютно новое здание. В конце концов, что ей было терять?       Первое, что заметила Бет, когда вышла из лифта и ступила в приемную этого офиса, была, к ее удивлению, не абсолютно белая мебель, не красивые картины на стене, не расположение цвет обложек журналов, все так тщательно подобрано, чтобы создать впечатление скорее выставочного зала, чем приемной врача: нет. Шахматиста захватило не все это, а расслабляющая аура голоса Элвиса Пресли, усиленная раскиданными по комнате динамиками, пока он пел «Голубую луну Кентукки» Возможно, эта странная реакция была вызвана своеобразным выборор песни, который полностью контрастировал с современным и минималистичным дизайном помещения. В конце концов, представить занятого и напряженного банковского менеджера, слушающего кантри-песню в зависимости от психолога и одновременно читающего Wall Street Journal, было довольно необычной ассоциацией образов.   Секретарша, молодая и красивая белокурая девушка, как только увидела Бет перед входом, подошла к ней с зубастой и совершенной улыбкой — как будто знала, кто такая Бет и зачем она там еще до того, как представиться — и заставила ее сесть на один из белых стульев в центре комнаты и спросила ее, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Вначале чемпионка по шахматам думала, что такое поведение вызвано тем, что она была там впервые и что она была единственным пациентом, включенным в повестку дня доктора Монтгомери в тот день, но по прошествии нескольких недель она заметила, что отношение Стейси к ней, похоже, не изменилось и что комната всегда была пуста — кроме секретаря и Бет — как будто не было других пациентов, ожидающих своей очереди. В то время она не могла этого знать, но со временем шахматистка обнаружит, что особенность услуг доктора Монтгомери — и причина, по которой он был так популярен и любим, — полностью сводилась к его стремлению обеспечить максимальную конфиденциальность. Все его клиенты: каждая встреча назначалась и записывалась его секретарем, чтобы ни один из его клиентов никогда не встречался и не пересекался случайно ни в зале ожидания, ни в лифте. Это было возможно, потому что в мастерской было два коридора: один, чтобы войти и подождать, и один, чтобы выйти с миром. Так что другие люди в здании никогда не знали, на какой этаж они намеревались попасть или откуда пришли. Сначала, когда она обнаружила эту странную деталь, Бет нашла ее несколько преувеличенно и несколько комично но, узнав, сколько политических деятелей штата посещало это исследование, она изменила свое мнение. В конце концов, в ее же интересах не быть обнаруженной при встрече с психологом. Первая встреча с доктором Монтгомери была немного неловкой. Бет старалась не казаться взволнованной или испуганной — она не хотела казаться неуместной, какой она была на самом деле, — но не могла скрыть странное ощущение, что она почувствовала на животе. Накануне она часами просиживала перед шкафом, доверху набитая платьями не зная, что надеть на эту первую встречу, как будто она собиралась на собеседование при приеме на работу, а не на первую сессию со своим терапевтом. В конце концов, это был ее первый выход на улицу после того инцидента в продуктовом магазине. Так что она хотела выглядеть в лучшем виде. Как будто боялась, что он осудит ее за то, как она одевается, а не за проблемы с алкоголем.   На самом деле Бет, даже тщательно подобрав аксессуары, оттенок помады и даже цвет лака для ногтей, чувствовала себя неуверенно и нервно. Она не знала, как себя вести в такой ситуации, где она должна была сидеть или что она должна была сказать... По этой причине, когда дверь этого кабинета открылась, все, что Бет сделала, это промолчала и с любопытством огляделась. Она сделала это только для того, чтобы наблюдать и изучить обстановку, которую она выдвинула вперед, как бы выискивая скрытую деталь посреди этого комната могла помочь ей определить его. Это, сообразила рыжеволосая девушка, скользя своими большими карими глазами по комнате, Бенни сделал бы то же самое. Он наверняка постарается обнаружить и изучить ходы и стратегии противника по его поведению или просто по тому, как он действует перед ним и по тому, как он показывает себя другим - или в этом случае - как он решил украсить свой офис, он мог бы сделать вывод о его личности: Бет всегда считает это странным способом вести игру. Как кто-то может определить первый ход, основываясь на том, как люди пожимают вам руку перед матчем? Однако в этот момент Бет обнаружжила, что пересматривает это суждение, когда ее любопытный и заинтересованный взгляд блуждал от полки к полке, желая получить информацию и отыскивая что-нибудь, что могло бы дать ей представление о человеке, сидевшем по другую сторону комнаты. Белые стены этой комнаты украшали фотографии его и его друзей из теннисного клуба в белых одеждах и с яркими улыбками, а также несколько его сертификатов, а рядом с ними были выставлены другие фотографии — более широкие и художественные — со сценариями озер и гор. Что она никогда раньше не видела, наряду с его представлениями о нем со своими друзьями по колледжу возле некоторых памятников в Европе но больше всего ее заинтересовала, конечно же, большая репродукция Мондаряна у входной двери: ее решительные цвета и прямые черные линии привлекали все внимание зрителя благодаря своей странной и притягательной ауре - как будто она могла смотреть на него часами, не уставая от него.   Через некоторое время ее внимание медленно вернулось к обширным полкам библиотеки, где были выставлены старые и блестящие трофеи некоторых прошлых соревнований, сыгранных с его университетской командой по теннису, и несколько руководств по психологии - некоторые на немецком, а другие на французском языке - как будто чтобы продемонстрировать, всем, кто, как и она, интересовался им, насколько обширными были его познания в этом вопросе. Ничего странного, ведь каждый предмет в этом кабинете был идеально расположен. В этой комнате не было ничего, что не должно было быть. Из того, что видела Бет Хармон, она могла сказать, что Питер Монтгомери был человеком с утонченным вкусом и много путешествовал, он был обаятельным и харизматичным, но в то же время мог угодить любому.   Во время их последовательных встреч он всегда относился к ней дружелюбно и с пониманием и даже до ее нежелания открыться ему и ее уклончивых и несговорчивых ответов, мужчина не разочаровался в ней: он не переставал пытаться преследовать ее и вовлечь ее. Бет было тяжело, но перед его настойчивостью она ничего не могла сделать, кроме как сдаться перед его упрямством. Ей потребовалось некоторое время, чтобы передумать и принять истину, что единственный способ вернуться к соревнованиям, как прежде, должен был столкнуться со своими страхам; и для этого ей нужно было противостоять своей слабости без стыда. Ей нужно было открыться кому-то, кто мог бы увидеть ее такой, какая она есть. Кто-то, кто мог бы слушать ее, не осуждая. Но такое осознание медленно приходило к ней. Поначалу шахматистка не могла понять причину и важность всех « упражнений », которые он заставлял ее делать: у нее был дневник, где она должна была записывать каждое действие, которое она делала в течение дня (например, мытье посуды, садоводство или игра в сквош с Джолин) точь-в-точь сообщать о каждой маленькой мысли или даже моральном провале, который у нее был описывая симптомы, не забывая ни одной детали. Это должно было помочь ей больше осознавать свое тело и его пределы и позволить ему следить за ее прогрессом; она не была так уверена в этом, но решила последовать его примеру и сделать это. Ее дни начали возвращаться в нормальное русло через неделю после ее первой встречи с доктором Монтгомери: она вернулась, чтобы прогуляться по окрестностям, зайти в продуктовый магазин и в какой-то момент поиграть в сквош в теннисном клубе, даже без Джолин.