Брат

«Father (father) Father (father) Father (father) Father (father) Father, into your hands I commend my spirit Father, into your hands Why have you forsaken me? In your eyes forsaken me In your thoughts forsaken me In your heart forsaken me, oh…»

«Я помню свой первый и последний концерт. Почему-то он вспомнился мне именно сейчас. Видимо, благодаря песне, что заиграла в наушниках. До подарка в виде кассетного плеера я и подумать не могла, что на кассету в наше время можно что-то записать, ведь ими никто не пользуется. Даже чёртовы диски отъехали на второй план, чего уж говорить о кассетах. Но я всё равно упрямо хотела именно кассетный плеер, который Дерк раздобыл на раз-два (по крайней мере, как он меня уверял с гордо поднятым подбородком), как и записал все выбранные мною песни на кассету, что для меня дороже грёбаной почки. Дерк, пока я спала после долгой ночи, которую провела за компом, смотря порнушку в надежде, что никто не зайдёт и не застукает (чего с меня было взять в столько-то лет), прокрался в мою комнату и оставил на прикроватной тумбочке два билета на концерт System of a Down, которые мне суждено было увидеть первым делом, продрав веки. Сказать, что я была рада — ничего не сказать. Дерк сказал мне, что я могу взять собой кого-нибудь из друзей. Только вот у меня их не было, о чём он прекрасно знал, но, видимо, всё же надеялся, что я кого-нибудь найду. Но моя необщительность, как казалось всем, губила меня, пусть я и думала, продолжая думать по сей день, что всё в корне наоборот. Единственным моим другом был Дерк, с которым и пошла на концерт. Он согласился без лишних вопросов, ведь не мог отказаться. Он любил меня как родную дочь. Ну а я любила его как родного отца. Каждый день я боюсь забыть, как он выглядит. До жути боюсь забыть его фирменную улыбку, от которой в шутку закатывала глаза. Его крепкие руки, поднимающие меня к себе на плечи. Его тёплые объятия, в которые он меня осторожно заключал, успокаивая. Боюсь, из-за чего продолжаю писать всё, что вспоминаю про него и связанное с ним. Борюсь, чтобы не забыть.

Дерк — храбрость? добродушие? сила?

Храбрость — не то, что красит человека. Тот, что прибегает к ней, редко обладает умом и расточительностью. Храбрость обычно губит как самого храбреца, так и тех, ради кого он на всё и вся. Но храбрость может и спасти. Пусть и не тем образом, который можно представить и какой будет лучше. Добродушие — то, что любят сравнивать со слабостью. Оно ценится, ведь обладает им далеко не каждый. Однако ценится и теми, что спешат воспользоваться его хозяином. Добродушие не означает, что человек слаб. Но предаёт слабости, когда та не к спеху. Сила — она может быть разной. Духовной или физической, и обладать обеими не всегда позволяется. В разных ситуациях помогают разные силы. Пусть и духовная сила нередко оказывается сильнее физической. Ведь сила в здоровом духе. Как считал и он.

Дерк = Сила.

Я = Дерк

» Край крыши, сидя на котором, девушка чиркала немного стёртым остриём грифеля по пожелтевшим страницам блокнота, что не раз промокали под дождём, валяясь в рюкзаке, а затем высыхали вновь, готовые дальше к использованию. Спина её была слегка согнута, из-за чего запросто мог в скором времени появиться горбик. Она была полностью сосредоточена на писанине, что была неотъемлемой частью её уж точно не простой жизни. Грейс старалась записывать все свои мысли в блокнот, а также любимые отрывки своих любимых песен. Или же те, что отражают её нынешнее состояние, о котором она не могла никому рассказать, из-за чего обращалась к блокноту, который был для неё лучшим успокоением.

«I don't think you trust In… My… Self-righteous suicide I… Cry… When angels deserve to die In, my, Self-righteous suicide I, cry, when angels deserve to die…»

Послышались шаги, что неторопливо приближались к ней. Краем уха Ридд уловила их и, поставив точку карандашом, убрала блокнот обратно в рюкзак, что надела на спину и подскочила на ноги. Пред её усталыми глазами предстал ухмылистый Лобо, стоящий с руками, спрятанными в карманы тёмных брюк. Мужчина был и озадачен появлению девушки на территории общины, и рад тому, что она не забывает про него, вспоминая лишь тогда, когда требуются патроны. Пусть они ей и были нужны (словно моменты, когда выживальщица не нуждалась в боеприпасах вовсе случались), девушка решила повидаться со знакомым совсем не поэтому. Скорее… попросту поговорить, что и так настораживало вампира. — Кого я вижу! — протянул хрипло тот, разведя руками в стороны. — Какими судьбами, Грейс? И что за скрытность? — В смысле? — пробормотала она, слегка нахмурившись. — Ну, зачем было посылать за мной парнишек из общины? — поинтересовался оружейник, пожав широкими плечами. — Зашла бы сама за мной. Или же вовсе поговорили бы там, у меня. — Хотела поговорить с тобой с глазу на глаз. — пояснила Грейс, взгляд которой был направлен к тёмному, серому небу, усыпанному облаками. — Тем более, есть о чём. В кой-то веки. — Ух ты!.. — обронил вампир, вскинув мохнатые брови, что едва торчали из-под очков от солнца, которого здесь никогда и не было. — Прям заинтриговала… — Для начала… Есть что покурить? — спросила та, мельком взглянув на оружейника. — Вот какова истинная причина твоего появления… — усмехнувшись, пошутил Лобо и, достав из тайного кармана жилетки сигару, вручил её девушке, после чего поджёг её своей громоздкой зажигалкой. — Спасибо… — сделав хорошую затяжку, она оглядела сигару, от которой перестала закашливаться в усмерть, и стряхнула робко пепел, выдохнув едкий дым. — Так вот… — Так вот?.. — передразнивал её себе под нос мужчина, гуляя неторопливо вместе с девушкой по крыше. — Пару недель назад я спасла тут одну вампиршу. — начала Ридд, осторожно подбирая слова. — Помнишь, я тебе про неё рассказывала? — Что-то припоминаю… — протянул вампир, кивая. — Я… узнала о ней немного. Когда она предложила мне прогуляться. — молвила, словно неохотно, та, поджимая частенько губы. — И я согласилась. Поболтала с ней, посмеялась… Она хотела меня отблагодарить, ведь я спасла ей жизнь. Мы провели целую ночь в укрытии, слушая музыку и болтая обо всяком. А на утро она… исчезла. Пусть и до этого желала ошиваться по городу только со мной, ведь совсем здесь ничего не знала… — Ясно… — вздохнул тяжело мужчина в попытках вникнуть в суть проблемы. — И сколько прошло с того утра? — Говорю же, две грёбаные недели. — буркнула выживальщица, поведя носом. — И… как бы странно это не звучало, я волнуюсь за неё. — Да? И почему же? — уточнил Лобо, что явно ни черта не понимал. — Она ж вампирша. Могла запросто тебя сожрать, кровь всю высосать. Не нужно было вообще с ней никуда идти, а уж тем более… — Когда мы убегали от сраной стаи обезумевших вампиров… Она взяла меня и вместе со мной перескочила в соседний дом. — перебив, заявила Грейс и вновь закурила, ведь нервы шалили. — Понимаешь, она могла меня оставить там. Смотаться самой, а меня оставить. Но она этого не сделала… Ты это понимаешь, нет? Я вот лично… нихера не понимаю… — Ну а я тогда что должен понять? — всё хмурясь, ворчал вампир. — Может она как раз и отблагодарила тебя так за спасение? Спасая в ответ? Слушай, я, конечно, сейчас буду звучать как ворчливый старик, но… Она вряд ли явится снова. Ну а если это всё же произойдёт, то гони её в шею. Она вампирша, ей нельзя доверять. Убьёт тебя, даже не моргнув. — Тебе напомнить, что ты тоже как бы вампир? — подметила Ридд, зыркнув раздражённо в его сторону. — Ничего, с тобой тут как-то стою, разговариваю вот. Не трясусь. Как с ней… — Я благодарен тебе, Грейс, за многое… — бормотал мужчина, мотая поникшим носом. — Но прошу, пойми меня правильно… Сейчас стало куда больше одичалых вампиров, рассудок которых помутнился из-за голода. Тот, кто питается животной кровью, как я, ничем не отличается по силе и способностям от людей. Чего не скажешь о тех, что предпочитают человеческую или же вовсе вампирью кровь. И, судя по тому, на что способна твоя новая подружка… она явно предпочитает не животных. — Понятно… — фыркнула девушка и, потушив сигару, что скурила далеко не полностью, вернула её оторопевшему оружейнику. — Зря я с тобой вообще решила об этом поговорить… — Стой, Грейс! — крикнул тот в след уходящей девушке, что резко остановилась, сжав кулаки до побеления разбитых костяшек. — Я понимаю, чего ты так печёшься за неё. Прекрасно понимаю, пусть ты и скажешь, что нихрена не так. Но пойми, всё это может обернуться тебе боком. Мягко говоря. Поэтому прошу… будь осторожней. — Да… — согласилась она вяло, развернувшись. — Хорошо… — Может сегодня останешься у нас? — предложил Лобо, подойдя ближе. — Горячий ужин, тёплое местечко для крепкого сна… — Я вернусь к себе. — ответила выживальщица, робко кивнув. — Да… Пожалуй, всё-таки вернусь к себе… — «К себе»? И когда же ты успела обзавестись постоянным домом? — скрестив руки на груди, поинтересовался вампир и расплылся в сверкающей вовсю улыбке. — В моём распоряжении целая куча убежищ. — напомнила она, будто хвастаясь. — Так что… Бывай, Лобо. Девушка вяло помахала ему рукой и, сунув наушники в уши, включила плеер, направившись неторопливо к лестнице, чтобы спуститься с крыши и покинуть очередное чуждое ей место.