Трое в башне

      — И вот это всё… наше?       Сережа не верит. Просто не может, хотя за последние месяцы почти свыкся с ролью миллионера. Точнее, без пяти минут миллиардера, судя по последним прогнозам.       Он вложил в этот проект, без преувеличения, всего себя, и за последние года полтора — особенно. Когда всё стало получаться, когда нашлись первые люди, которые сказали ему «да», когда появились первые спонсоры и самые первые результаты, с ними и первые деньги, хоть это и не главное, — Сережа стал свыкаться с осознанием себя частью элиты. Нестандартной и ломающей правила, но всё-таки частью.       Ему некогда было предаваться звездной болезни, и время на это появится еще нескоро — слишком много предстоит работы. Да и когда появится, он явно не будет разбрасываться деньгами по ресторанам и отелям где-то на островах; это совсем не его мир и, пожалуй, никогда не станет.       Ему мир богачей и «власть имущих» противен, и он никогда не присоединится к ним по-настоящему. Однако не зря же говорят: не можешь изменить — возглавь. Сережа собирается если не возглавить, то, по меньшей мере, занять достаточно влиятельную позицию, чтобы починить хотя бы отдельные маленькие винтики прогнившей системы.       Но это всё будет потом.       Сейчас Сережа стоит у небоскреба со светящимся логотипом на зеркальной стене. И не может поверить, что всё, что до этого было у него в голове, у него под руками на вырванных из тетради листах, на экране старенького компьютера в кабинете информатики, на пачке листов распечатками и на потрепанном белом экране плохо отображаемой презентацией — теперь реально.       — Да, — непривычно спокойно отвечает голос в голове. — Вот это всё принадлежит тебе.       Сережа прерывисто вдыхает и на несколько секунд задерживает дыхание. У него было столько времени, чтобы привыкнуть. Два месяца после запуска, год подготовки, несколько лет разработки и долгие годы вынашивания идеи.       Но он не осознает, просто не может.       Мальчишка, у которого никогда не было ничего, кроме безумной идеи, наконец-то стоит у порога своего дома, большого и красивого, увенчанного логотипом, который совсем скоро появится в телефоне каждого человека в этой огромной стране.       Поднося ключ-карту к считывателю, Сережа понимает, что его пальцы дрожат сильнее, чем когда-либо. Даже во время первых в жизни переговоров с инвесторами он не волновался так сильно.       — Чего ты так трясешься? — Птица, как всегда, слышит его мысли. — Ты у себя дома. Ты здесь хозяин.       — Знаю, — тихо бормочет Сережа, не уверенный, что в здании никого нет.       — Тогда расправь плечи, подними голову и иди.       На самом деле, здание ему покажут завтра — как положено, с экскурсией и подробными объяснениями того, что он и так знает, потому что, в отличие от коллег, не ленился и досконально изучал приносимые ему документы. И в проектировании башни принимал непосредственное участие.       Но как-то так вышло, что в последний раз Сережа был здесь лично, еще когда здание было окружено строительными лесами, и толком ничего не было понятно. После — переговоры, конференции, рабочие поездки и коды, коды, коды. Он просто не выбрал время, упустил это из виду, а необходимости не было. И сегодняшний звонок, оповещающий, что «Сергей Викторович, объект готов к сдаче», стал приятным сюрпризом.       Разумеется, Сережа не мог ждать до завтра, и, перекинув часть дел на утро, вызвал такси (бизнес-класс, потому что Птице не нравится экономить за счет комфорта, во всех смыслах).       На улице еще не ночь, но уже и не день, на улицы опускаются сумерки, а в здании с полностью выключенным светом темно, пусто и оттого неуютно.       — Марго? — на пробу зовет Сережа.       — Да, Сергей! — раздается одновременно отовсюду знакомый женский голос, и Сережа чудом не вздрагивает от неожиданности. А еще расплывается в идиотской улыбке. — Рада, что вы пришли сегодня! Но ваша экскурсия запланирована на завтра, десять часов утра. Мне перенести дату?       — Н-нет, Марго, не надо, — отвечает Сережа, продолжая улыбаться и оглядываться по сторонам, словно может где-то увидеть свою верную помощницу. Впервые в жизни он хочет обнять ее, существующую только в кодах и на самой первой пробной голограмме.       Птица что-то фыркает, но Сережа не прислушивается. Он слишком взбудоражен.       — Я могу еще чем-то помочь? — дружелюбно произносит Марго.       — Да, Марго! Проводи меня в мой офис.       — С удовольствием! Идите прямо, затем…       Офис — пожалуй, то, ради чего Сережа сюда приехал, то, во что действительно сложно поверить. Он завороженно смотрит по сторонам, пока пересекает вестибюль, пока едет в лифте, пока проходит по недлинному зеркальному коридору. Всё такое новое и красивое, уже отчищенное до блеска, но пока не обжитое. Да и вряд ли таковым станет — такой цели и не стоит.       И всё это — его. Их.       — Птиц, — вполголоса зовет Сережа и прикусывает губу. — Ты здесь?       — Конечно здесь, идиот, — притворно ворчит тот. Слышно, как пытается делать вид, будто ничего особенного не происходит, а сам визжать хочет от восхищения и восторга.       Сережа больше ничего не говорит и не спрашивает. Он спросил, только чтобы убедиться, что будет в этот момент не один.       Но когда он вообще был один? Всё самое важное в жизни они сделали вместе.       — Сергей, справа от двери есть датчик, — деловито инструктирует Марго. — Приложите к нему свой пропуск.       — Пропуск?.. — растерянно переспрашивает Сережа, на секунду пугаясь, как будто вломился на чужую территорию и сработала сигнализация. — Но у меня нет…       — Ты же хозяин здания, дебил, — снова ворчит Птица. — Просто приложи карту.       И правда. Сережа неуверенно мнется пару секунд, всё ещё не до конца веря, а потом одним быстрым движением прикладывает магнитную карту к сканеру. Дверь с тихим шорохом отъезжает в сторону.       И Сережа забывает, как дышать. Попросту застывает на пороге, не в силах двинуться с места, потому что кажется: сделает шаг и проснется где-нибудь на общажной узкой койке, или вообще в детдоме.       Но Птица услужливо подталкивает его вперед, на секунду задерживая теплое прикосновение на спине, и Сережа отмирает.       Еле переставляя дрожащие ноги, он идет в центр комнаты — и теряется, не уверенный, куда хочет больше: к панорамному окну, к интерактивному столу и огромному офисному креслу или к картине, которую уже привезли и повесили.       — Надо будет поставить тут диван, — задумчиво тянет Птица, и Сережа не может не согласиться с ним. Да, прямо так, в центре, чтобы в следующий раз было, куда прилечь.       Сережа медленно подходит к картине и, наверное, с минуту смотрит на нее. Венера. Он смотрит ей в глаза, которые впервые видит так близко, и на секунду его укалывает странное чувство… Но оно быстро пропадает, потому что Птица, незаинтересованный искусством, тянет его в сторону, к окну, из которого видно весь город.       Только сейчас Сережа понимает, что здесь еще видно последние солнечные лучи; они бьют ярким оранжевым светом куда-то в потолок, подсвечивая офис и позволяя рассмотреть всё достаточно четко.       Там, внизу, уже настала ночь. Но Сережа и Птица не смотрят туда — они смотрят вперед, на многочисленные крыши.       — Мы спасем этот город, — проговаривает Птица уже не просто твердо, как это было всю жизнь, а с полной, непоколебимой уверенностью. — Теперь в наших руках есть всё, что нужно.       Сережа не готов сейчас это обсуждать. Обо всем этом он подумает завтра. Сегодня — сейчас — он впервые в жизни находится у себя дома и хочет запомнить этот момент таким.       Он идет к столу, проводит пальцем по столешнице. Замечает подсвеченный датчик включения, но решает изучить его позже. Потом, всё потом.       Сейчас он замирает перед креслом. Птица хмыкает.       — Чувствуешь себя, как король у трона?       Сережа не отвечает. Не находит слов, чтобы описать эмоции или, тем более, мысли. Но с Птицей это никогда не было нужно.       — Эй, — снова зовет тот, и насмешка окончательно пропадает из его голоса. — Это твоё, помнишь? Всё здесь твоё, начиная от этого кресла и заканчивая светодиодами на крыше.       — Не моё, — качает головой Сережа и чуть улыбается. — Наше.       Птица молчит.       А потом вдруг выходит у него из-за спины. В последнее время он показывается вот так всё чаще, и всё меньше становится похож на самого Сережу. Сейчас он смотрит так, словно не совсем уверен, что правильно услышал.       — Да, наше, — повторяет Сережа, мельком оглядывая красивые черные перья, и внимательно вглядывается в золотые глаза. — Моё и твоё. Наше гнездышко.       Птица дергает уголком губы, но по-прежнему никак не реагирует.       — Без тебя я бы ничего не смог, — продолжает тогда Сережа. — Ничего этого не было бы… По крайней мере, не так скоро, — добавляет, чтобы чуть разрядить обстановку.       Хотя он уверен: без Птицы он не достиг бы ровным счетом ничего. Сдался бы еще на поступлении, а если не тогда, то после очередного раза, когда ему отказали. А может, просто потерял бы всё, не успев обрести, где-то между переговорами.       Без Птицы он бы мог попросту не дожить до сегодняшнего дня.       Тот знает это не хуже, чем он. И потому решает не спорить, а вместо этого криво ухмыляется и указывает взглядом на стул.       — Занимай свой трон, птенчик. Сегодня у нас новоселье.       А завтра, слышит Сережа в непроизнесенных словах, мы начнем игру.       Он ухмыляется в ответ и медленно опускается на стул.