Трое в башне

      Павел Разумовский привык всегда получать то, что хочет.       В отличие от большинства своих сверстников, Паша обрел всё, что имеет, своим трудом и умом. У него не было мудрого папеньки, преподнесшего всё на блюдечке. Не было старой маразматичной тетки, в каком-то порыве переписавшей на него свое состояние и скоропостижно помершей.       Нет, Паша всего добился сам, хоть в это никто и не верит. Поэтому, в отличие от снобов из своего окружения, он имеет полное право вести себя так, как посчитает нужным. И желать, а затем получать то, чего захочется его чернокрылой душе.       Заваливаясь поздно вечером в таверну, он громко хохочет над совершенно идиотской шуткой своего «друга», Волкова, и думает о том, что надо бы здесь и остаться. Говорят, на втором этаже есть отличные гостевые комнаты…       — Хозяйка! — окликает Паша. — Принеси-ка нам выпивки и какого-нибудь мяса к ней!       Волков что-то неодобрительно бурчит и, кажется, бросается к хозяйке заведения с уточнениями, какое конкретно мясо какой прожарки он хочет. Вслед за ним тащится Дракон — его настоящее имя Паша не помнит, а фамилию не знает, но ему плевать, — а остальные парни, не сговариваясь, рассаживаются вокруг одного стола.       Место во главе остается пустым, пока Паша не плюхается на него, стараясь при этом сохранять достоинство. Впрочем, на фоне в хлам пьяных Волкова с Драконом это совсем не сложное дело.       — Так что там дальше было? — нетерпеливо подгоняет кто-то; Паше всё ещё плевать на имена. — Ну, с тем офицером?       — А ничего, — отмахивается Паша. Он не сразу вспомнил, о чем конкретно рассказывал, и уж точно потерял всякий интерес к продолжению повествования. — Оказалось, что жив он.       — Во дела… А что, всякое бывает! У меня вот был один знакомый, так он…       Продолжение Паша не слышит по двум причинам. Первая: ему от всей души насрать на каждого из сегодняшней компании. Вторая, и куда более весомая: им приносят заказ.       Но вовсе не выпивку Паша встречает, отчего-то на пару секунд забывая, что воздух должен регулярно попадать в легкие.       Он медленно изучает взглядом молодого рыжего парнишку с длинными, как у барышни, волосами, собранными в небрежный пучок, и дурацкими веснушками на лице и открытых запястьях. Паша вглядывается в его лицо, чуть щурясь; тот глаза опустил, бесстыдно прикусил губу и, кажется, немного дрожит, чудом не расплескивая содержимое пивных кружек.       Паша хмыкает, когда парнишка неожиданно поднимает взгляд и пересекается с ним глазами — и тут же уносится прочь.       Кажется, за эти доли секунды Паша успел заметить, как покраснели кончики его ушей.       — Ты чего? — вдруг раздается рядом, и Паша переводит взгляд на приятеля, старательно делая вид, что ему смертельно скучно. — Пацан приглянулся, что ли?       За столом одобрительно улюлюкают, и Паше отчего-то хочется отрастить когти и распороть горло каждому, кто посмел сейчас открыть рот.       — Да он выглядит, как местная шлюха, — поддает самый младший из компании, не замечая убийственного взгляда на себе. — Может, он и есть. Ты спроси, Разум.       — И поторопись, — добавляет сидящий рядом Женя, указывая куда-то кивком головы. — А то у него, я погляжу, много… поклонников.       Парни смеются, чокаются и дружно выпивают. Паша не присоединяется к ним, только презрительно наблюдает и меланхолично размышляет о моральной составляющей убийства тупым ножом.       Сейчас он особенно остро ощущает отсутствие рядом Олега и Дракона: те одним своим видом могут заставить обмочиться, и это только по-отдельности. А уж что происходит, когда они оказываются вместе…       «Видимо, — ехидно отзывается внутренний голос, — примерно это и происходит: рано или поздно они незаметно для всех пропадают из виду».       И только подумав об этом, Паша вдруг в полной мере осознает сказанное ему ранее — и резко поворачивает голову.       Чтобы увидеть именно то, чего стоило опасаться больше всего. Рыжий парнишка скулит что-то невнятно-жалобное и упирается обеими руками в широченные плечи какого-то мужика, который сально ухмыляется и уже сминает большой ладонью его ягодицы.       Паша не улавливает момент, в который решение формируется в его голове.       Он привык всегда всё анализировать, и даже если совершает необдуманные поступки, то они касаются максимум приобретения очередной роскошной безделушки. И то лишь тогда, когда на это реально есть свободные средства.       Теперь же Паша не думает, а просто делает.       Раз — он видит заплаканное, искривленное страхом лицо мелкого рыжего.       Два — он уже потрясывает кистью руки, на костяшках которой осталась кровь, и морщит нос. Неприятно.       Парнишка отбегает в сторону, глядя на него огромными глазами, а бугай, отходя от первоначального шока, ревет что-то на зверином и идет вперед.       В этот момент Олег и Дракон всё-таки оказываются рядом, отпихивают Пашу за свои спины и, кажется, с абсолютным кайфом бросаются в драку, плюя на ее причины. К ним подключаются остальные ребята, и всем становится не до Паши и не до рыжего.       Не до обоих рыжих, получается.       Паша кривит губы в улыбке и медленно оборачивается к спасенному — в тот же момент парень осторожно, едва касаясь, берет его за руку, явно желая просто привлечь внимание.       Они так и замирают, пялясь друг на друга. Паша хочет дернуть рукой — он никому подобного не позволял, даже своим девушкам!.. Но тут парнишка сипит:       — М-можно я в-в-вам помогу, с-сэр?       Паша очень хочет сказать «да» и одним движением опустить парнишку на колени. Но решает посмотреть, что будет, и просто молча кивает.       Через десять минут он сидит в тихой подсобке, в которой почти не слышны звуки драки, и медитативно наблюдает, как его ладонь обматывают бинтом.       — Спасибо вам за помощь, — проговаривает парнишка совсем робко. — Они об-бычно не так… Я не п-привык, что вот так… Не ожидал…       — Как тебя зовут?       Возможно, стоило прийти к этому вопросу мягче, но Пашу воротит от жалоб и скулежа, так что он не выдерживает.       Парнишка робко поднимает на него глаза.       — Александр. Саша.       Только сейчас до Паши доходит странная мысль, что они ведь, на самом деле, немного похожи: оба рыжие, только у него нормальные, короткие волосы; оба с тонкими и четкими чертами лица; оба худые и невысокие.       Разве что глаза у Саши ярко-голубые, сверкающие, наивно-светлые. А у Паши — карие, почти золотые. Ему часто говорят, что у людей таких не бывает.       — Что ж, Сашенька. Простого «спасибо» маловато будет, — низко проговаривает он на выдохе, наклоняясь ниже, опуская глаза на приоткрытые тонкие губы…       Как вдруг Саша опускает голову, пряча лицо за длинными — будь они неладны! — прядями, напрягается весь, будто на него наставили револьвер.       — Ты чего?..       — Не надо, — бормочет Саша и мелко-мелко трясет головой. — П-пожалуйста, н-не…       — Да не трогаю, не трогаю! Вот, видишь руки?! — Паша не уверен, злится он или сам напуган такой реакцией. Он же ничего… Он же наоборот помог… — Зачем бы я тебя защищал? Чтобы потом самому трахнуть что ли?       От резкого слова Саша дергается и сжимается еще сильнее. Паша мысленно ругает себя, на чем свет стоит.       — Извини, извини, всё, я молчу. — Он и правда замолкает, но почти сразу добавляет тише: — Как тебе помочь-то? Воды принести, может?       Саша затихает. Долгую минуту ничего не происходит, а потом он робко глядит на Пашу сквозь завесу волос.       — Правда не тронешь?       Паша тяжело сглатывает. Он не мог не оценить тонкую, ладную фигурку Сашки, не мог не думать о самом греховном, глядя на его прикушенную губу, веснушки вперемешку с румянцем и невинный трепет ресниц.       И волосы эти, волосы! Так бы и намотал на кулак, чтобы…       Словом, потрогать его Паша хочет, и еще как.       А Павел Разумовский привык всегда получать то, что хочет.       Правда, на этот раз придется идти другим путем. Просто потому, что так интереснее, и ни по какой другой причине.       Паша ухмыляется и игриво подмигивает:       — Пока сам не попросишь.