Летний марафон

Итан обожал голос Дамиано. Даже самый простой разговор с Давидом для Торкио казался музыкой для ушей. Слушать этого парня было приятно. Стоны Дамиано тоже были восхитительными. Барабанщик не догадывался, что его настолько будет вести от какого-то самого великолепного голоса. Давид ему был симпатичен с самого начала, и отношения не просто дружеские у них завязались давным-давно. Только вот строились они в первую очередь на страсти и желании поэкспериментировать, до доверия ещё было далеко. На репетициях они общались как обычно, без всякой романтической херни, на свидания не ходили. Трахались, занимались сексом, пробовали что-то новое и получали разрядку. Они оба от этого кайфовали, говорили, как им хорошо друг с другом, но ни о какой любви пока что речи не заходило. Время шло, страсть не остывала, но начала отходить на второй план, а вот доставать и открывать свои чувства было чертовски тяжело. Но постепенно они справились и с этим. — Я, кажется, люблю тебя, — первым признался Итан, и звучало это робко и неуверенно. Нет, он не думал, что над ним будут смеяться, скорее всего Дамиано бы предположил, что он просто сошёл с ума. — А кто меня не любит? — Давид выбрал другую тактику: он превратил всё в шутку, избегая искренности и сложных шагов в отношениях. Итан не настаивал, они как обычно накинулись друг на друга с поцелуями, раздеваясь и приступая к самому главному, а потом, когда оба уже лежали утомлённые после оргазма, Дамиано посерьёзнел и наконец ответил на признание Торкио. — Я тоже тебя люблю, Итан. Это было только первым шагом к их максимальному сближению и передачи власти чувственности от страсти. Так как на последней всю жизнь они вряд ли бы продержались. Парни больше общались, изредка ходили вместе в кафе, оплачивая заказы друг друга. Итан дарил Дамиано цветы, тот ему — какие-то украшения, постепенно они даже съехались. И это отчасти повлияло на их отношения хорошо, но иногда бывало сложно видеть человека двадцать четыре на семь. Они справились, постепенно начиная воспринимать другого как часть себя. Доверие выстраивалось уже на протяжении нескольких лет, и в большинстве случаев что Итан, что Дамиано практически не ставили под сомнение чужие слова, но вот делиться личным было немного тяжеловато, хотя Торкио практически сразу признался. — Мне очень нравится твой голос, — Давид немного отстранённо принял этот комплимент, видимо, не заметил в нём ничего слишком откровенного, хотя Торкио вкладывал именно подобный подтекст. — Он прямо возбуждает. Последняя фраза уже произвела другой эффект: брови Давида слегка приподнялись, а рот округлился. — То есть если бы я не стонал, тебе бы не понравилось? — уточнил Дамиано. А Итан задумался, к чему это всё было сказано. Вероятнее всего на этот вопрос он ответил бы положительно, так как к разрядке его подводили не физические ощущения, а именно чужие стоны и выражение чужого удовольствия. Это было немного странно, наверное. — Ты мне нравишься в любом случае, — Итан ушёл от чёткого ответа, но своим тезисом дал Дамиано продвинуть одно предложение. — Я хочу кое-что попробовать, — начал он, — Давно уже думаю, и как-то не находил подходящего момента сказать. — И что же? — заинтересованно спросил Торкио. Давид был личностью неординарной и обычно все его предложения заканчивались очень весело. — Асфиксия, — Дамиано столкнулся с непонимающим взглядом и начал разъяснять, — Это удушение, ты сожмёшь мне немного горло. Это не опасно, просто так ощущения становятся острее. — Хорошо, — Итан готов был выполнять чужие желания, тем более ему правда было любопытно, что из этого выйдет. Дамиано, как только услышал положительный ответ, сразу же взял его руку и переместил себе на горло, задавая силу нажатия. Вначале он решил сделать совсем слабо, но это уже чертовски возбуждало. Он коснулся чужих губ, судорожно втягивая воздух, пока что он ещё мог это сделать. Итан сжимал осторожно, боясь причинить вред, и Дамиано очень нравилась такая забота, но хотелось немного поострее. — Сильнее, — попроси он, и Торкио исполнил, сжимая ещё не в полную силу, но до того момента, когда единственным источником кислорода кажутся губы партнёра и поцелуи становятся глубокими и отчаянными. Дамиано вжимался в его тело, резко и рвано целуясь, а Торкио не ослаблял хватку, но он, кажется, чувствовал под своей ладонью состояние Давида. Хорошо, что они всё продумали и в ближайшее время у них не было выступлений на публику, так как следы после этого определённо бы остались. Сейчас Дамиано был уже красным и постоянно открывал рот, стараясь вздохнуть. Нужно было сделать паузу, и Торкио отстранился и убрал ладонь, давая Давиду прийти в себя. Тот несколько секунд находился в состоянии аффекта, а потом потянулся к застёжкам на своей одежде, он хотел быстрее перейти к самой основной части. — Не спеши, — попросил Итан. Он желал прочувствовать каждое мгновение. Торкио снова поцеловал Дамиано, снимая с них обоих одежду, это, естественно, заняло намного больше времени и выглядело максимально сложно и нелепо, но Давид доверился ему. Итан провёл кончиками пальцев по следам на шее, и Давид дёрнулся, отвечая тихим стоном. На шею перешли поцелуи, и это приносило ещё больше ощущений. Теперь Торкио мог вдоволь насладиться чужим голосом. Они переместились на кровать, и Итан лёг снизу, чтобы Дамиано удобно устроился на нём и они могли смотреть друг другу в глаза, чтобы знать, когда прекращать. Давид просто сел на его бёдра, пока что толкаясь пахом навстречу. Торкио слегка сжал его шею, будто предупреждая этим, и почти сразу же отпустил, нащупывая где-то на тумбочке тюбик смазки, который был заранее приготовлен. Дамиано забрал её у Итана, а сам кивнул, чтобы он продолжал. Теперь Торкио сжал горло Давида сильнее, наблюдая за реакцией, а тот вставил в себя палец, принимаясь медленно растягивать. Стонать в голос он не мог, поэтому просто широко открыл рот и наслаждался. Итан внимательно разглядывал его эмоции, как он морщил брови, когда вводил внутрь следующий палец, как ёрзал в попытках найти комок нервов. Итан не отпускал его горла, заостряя все ощущения. — Готов? — спросил он, замечая, как Дамиано кивает. Он помог ему приподняться, вновь давая ненадолго отдышаться, Давид направил в себя член рукой и медленно опустился до упора, несдержанно простонав чужое имя. Итан вновь схватился за шею парня, ощущая, как пульс зашкаливает. А Дамиано при всём этом умудрялся подниматься и опускаться. Темп был достаточно медленный и Итан самостоятельно ещё подавался бёдрами вперёд. А лицо Давида выглядело таким спокойным, этого Итан не мог понять, всё же Давида душили, но он с таким энтузиазмом к этому относился. Торкио знал, что сжимает слабо и, наверное, из-за этого ощущений было недостаточно. Он постарался усилить, вместе с этим задавая резкий быстрый ритм, насколько это было возможно в подобной позиции. Дамиано не мог дышать совершенно и из-за этого начал краснеть ещё сильнее. Торкио почувствовал, как Давид сжался, подходя к оргазму, и ещё сильнее сдавил горло руками, но сразу же после оргазма отпустил, сам он кончил через несколько мгновений, когда услышал томный разнеженный чужой голос. Это было прекрасно — познавать новые грани. — Спасибо большое, что согласился, — прошептал Дамиано, он был полностью удовлетворён и рад, что у них всё так получилось. — Не за что, — ответил Итан, — Я всегда поддерживаю твои идеи и готов помочь их воплотить в жизнь. Дамиано потянулся за салфетками, очищая их, чтобы можно было спокойно устроиться рядом с Итаном или у него на плече и продлить эти мгновения единения. Всё развивалось так, как надо, всё шло своим чередом и их отношения только крепли. Подобные эксперименты сближали, а главное, что это было сделано не ради развлечения, а ради другого человека, чтобы он лучше понял свои предпочтения. Они включили фоном фильм и просто лежали, смотрели, постепенно засыпая. Наутро Дамиано встал первым, он сходил умыться и зацепился за своё отражение взглядом. Картина была устрашающей, но Дамиано, прикоснувшись к следам, лишь вспомнил касания Торкио, а те были восхитительными. Дамиано спрятал всё тоналкой и шарфом. Не хотелось отвечать на миллион глупых вопросов, откуда и что случилось. Это было их дело, и если Дамиано это приносило удовольствие, то Итан был счастлив. Давид так и стоял перед зеркалом, рассматривая себя, а Торкио подошёл сзади, крепко его обнимая. Теперь признания в любви давались легче, а также говорить почему-то стало проще. Итан поинтересовался состоянием его шеи, получив ответ, и успокоился, улыбаясь Давиду через зеркало. — Давай ещё что-то попробуем, — предложил Торкио.