Altered Mordred/Альтер Мордред

      Многое произошло после моей коронации и последовавшего за ней года. Рост гомункула — это не шутка. Я стала выше, а мои активы стали больше по сравнению с другими формами моего тела. К большой груди было неудобно привыкать, и однажды она достигла такого размера, что старые рыцарские доспехи перестали на меня налезать.       В Британии наконец-то наступило мирное время. Казни высокопоставленных чиновников прекратились (последняя из них была около десяти месяцев назад) и их реабилитация шла полным ходом. Особо авторитетные люди и вовсе почти сразу были оправданы.       Я стояла у окна своего кабинета, любуясь повседневной жизнью простых людей. Весеннее солнце стояло высоко, пригревая по-летнему, а на небе не было ни облачка. Каждый из жителей Британии делал свой вклад в обновление национальной экономики и благосостояние страны. Их яркие улыбки и энергичные разговоры — это все что мне нужно было видеть, чтобы понять, что все приложенные усилия были не напрасны. И хотя это бремя я взвалила на себя не по собственной воле — никогда не считала, что годилась на роль короля — на мой взгляд, я неплохо справилась с правлением.       Помимо новых обязанностей мне пришлось иметь дело еще и с королевской рутиной. Я возненавидела все эти скучные совещания и чопорные чаепития. С грустью вздыхая, я вспоминала свое бытие рыцарем: каждый день был наполнен тренировочными сражениями, приключениями и посиделками с боевыми товарищами. Будучи королем, я не могла без охраны прогуляться по улицам среди горожан. Да у меня даже шанса выйти в город не было из-за всей этой бумажной волокиты: передача земли и богатств сопровождалась большим количеством документов, которые надо было разбирать.       Я сделала глоток чая… и не ощутила вкуса. Кружка эля зашла бы сейчас намного лучше. Увы, моя обслуга отказалась предоставить мне этот напиток. Они утверждали, что эль ухудшает мое психическое состояние; хотя я бы сказала, что все наоборот.       Опустившись на деревянный стул и посмотрев на кипы документов, я горестно вздохнула. Нельзя было и дальше откладывать работу, ибо башни из бумаг становились все больше и больше. Мой взгляд переместился со стола на рыцарские доспехи, висевшие на стене, рядом с ними лежал мой меч — Кларент. Снаряжение было вычищено, и металл поблескивал в лучах солнца.       Когда меня короновали, мой пол и происхождение (дитя Артура) каким-то образом стали достоянием общественности. На удивление люди довольно спокойно восприняли, как эту новость, так и новые законы, что я приняла. Так или иначе, мой пол был раскрыт, поэтому больше не было необходимости скрывать его. Для меня была пошита одежда на заказ, а мои доспехи повесили в кабинете как украшение. Дни, когда я искала славы, закончились, и теперь все конфликты вели рыцари, и то, только в крайнем случае.       Экскалибур был помещен в стеклянный футляр и лежал в дальнем углу кабинета. Он был закрыт на множество замков, ключ от которых был только у меня. Рядом с ним стоял шкаф с роскошными винами; это были подарки из таверн, которые я часто посещала во время восстания. Я бросила взгляд на бутылки спиртного, потом перевела его на чашку чая.       «Один глоток вина не повредит» — пронеслась привлекательная мысль у меня в голове.       — Кх-хм.       Кашель остановил мою руку, не позволив дотянуться до вина. Я повернула лицо и увидела молодого человека, вошедшего в комнату. Его звали Кенелм, он был тем самым священником, который ударил епископа во время моего первого официального собрания в качестве короля. После этого случая я предложила ему работу в качестве своего личного советника, так как Кенелм был нравственным, приземленным и просто хорошим парнем. Вариантов у него все равно было немного: либо принять мое покровительство, либо, быть прирезанным чрезмерно ревностными религиозными фанатиками. Естественно он согласился на мое предложение. Нападение на епископа практически разрушило его карьеру священника. Но это не убавило его стремление к справедливости; он сказал, что намерен стать человеком беспристрастного правосудия — очень рыцарское стремление. Его белые волосы и загорелая кожа были уникальным дополнением к его странной личности. Как великий король, я дала ему возможность для осуществления правосудия в отношении многих коррумпированных чиновников Британии.       — Мой король, я считаю, что сейчас неразумно обедать этими напитками, — безразлично заметил он. В его руках была еще одна стопка пергаментов, которую он намеривался добавить к неуклонно растущей бумажной горе на моем столе.       — Один маленький глоток, — кротко пробурчала я, положив голову на стол.       Кенелм разочарованно покачал головой. Вероятно, его мысли были о том, как я смогла добиться такого успеха на посту короля, даже, несмотря на мои многочисленные ошибки на официальных мероприятиях и абсолютное невежество в отношении работы с документами.       — Пожалуйста, подумайте о своем положении и о том, как это может повредить вашему имиджу.       — Подумала. Мне плевать, — ответила я и схватила бутылку вина. Попытавшись налить первый стакан, я обнаружила, что он вырван у меня из рук.       — Зато всем остальным, нет, — закрыл бутылку Кенелм и поставил ее обратно в шкаф, продолжая при этом сверлить меня неодобрительным взглядом.       Я встала в позу и с пафосом объявила:       — Я — король, и поэтому могу делать все, что захочу!       Он нахмурился и сложил кипы незаконченных бумаг в аккуратные стопки.       — Тот самый король, который, цитирую, будет слушать критику, чтобы стать лучше, — он наклонился вперед через стол. — И я не вижу, чтобы вы выполняли свои королевские обязанности.       Сдувшись, я рухнула обратно в кресло.       — Ладно. Разберу я эти дурацкие бумажки, — сердито пробормотала я. Этот строгий советник лишал меня немногих радостей жизни.       Видя мое раздраженное настроение, Кенелм вздохнул и взъерошил волосы.       — Если вдруг вы закончите с делами, я принесу эль и прохладительные напитки в качестве награды.       — И лучше бы это были не те жирные помои, которые пьют дворяне, — огрызнулась я в ответ, подписывая один документ за другим.       Кенелм уже хотел, что-то сказать, как вдруг дверь распахнулась, и в кабинет вбежали запыхавшиеся Ланселот и Гавейн.       — Король Мордред! У нас проблема!* — воскликнул Ланселот между большими глотками воздуха.       Я подняла бровь от его внезапного появления. Мои мысли были прерваны деликатным постукиванием по плечу; Кенелм с открытым ртом указывал на окно:       — В небе что-то есть.       — В небе? — я встала со стула и подошла к окну. — В последний раз, когда я выглядывала наружу, был прекрасный весенний день. Не похоже, что за несколько минут наступил конец света… Вот дерьмо! — мне пришлось сменить свой скептицизм и принять правду такой какая она есть: все небо изошло трещинами и было похоже на битое стекло. Вдали появился столб черно-красного света, пронзавший небосвод. Даже на таком расстоянии я почувствовала мощную ауру гниения и смерти. Сам свет исходил с юга, со стороны Камлана, места, где произошли последние моменты моего восстания и его смерть.       «Это не может быть хорошо» — прозвучал тревожный голос в моей голове. Действительно, разбитое небо и темный столб энергии были очень зловещими предзнаменованиями. Я стиснула зубы от злости; мир, которого я достигла, был разрушен менее чем за два года.       Сделав глубокий вдох, я собралась с мыслями и начала отдавать приказы:       — Ланселот, отправь разведчиков исследовать аномалию. Скажи им, уходить сразу, как только почувствуют угрозу.       Я порылась в столе в поисках чистого пергамента и быстро нацарапала несколько копий приказа. Я сунула их в руки Ланселота.       — Раздай им это. Прикажи эвакуировать все деревни, расположенные вокруг столба света, и отведи людей в земли севернее Камелота. Я больше не допущу, чтобы проливалась невинная кровь.       Гавейн пошел вперед.       –Что делать мне? — спокойно спросил он после того, как Ланселот покинул комнату.       Я взглянула на него и положила руку ему на плечо.       — Подготовь Камелот и его окрестности к осаде.       Белокурый рыцарь кивнул и так же положил руку мне на плечо, после чего последовал за Ланселотом. Даже сейчас наши отношения были немного натянутыми, и этот акт физического контакта вполне мог быть признаком их улучшения.       Я твердо посмотрела на Кенелма. Его глаза горели решимостью, а сам он уже готов был действовать.       — Собери придворных на совещание.       Он уже собирался броситься к выходу, но я остановил его.       — О, и принеси мне немного выпить.       Кенелм ошарашенный этим небрежным добавлением никак не прокомментировал его. Он только вздохнул в ответ на мою просьбу и выбежал.       Я снова осталась одна в кабинете. Надвигалась очередное бедствие. Не знаю, что послужило причиной этого, но мне очень хотелось, чтобы все это оказалось дурным сном. Как назло вид за окном был реальным и представлял собой ужасное зрелище: трещины увеличивались, а столб рос в ширину. Ничем хорошим это не закончится.       

***

      Через час я уже сидела в тронном зале. Я взяла только меч, положив его рядом с собой. В зале уже присутствовали самые влиятельные люди Камелота: справа — духовенство, слева — аристократы. Фракция духовенства была небольшой по сравнению с другими (не в последнюю очередь благодаря мне). Это немного подняло мне настроение.       Разведчики вернулись быстрее, чем планировалось: оказалось, что аномалия оживила мертвых и сформировала армию из движущихся трупов. Многие деревни, куда были посланы разведчики, чтобы предупредить об опасности, эвакуировались сами. Их направляли либо в Камелот, либо дальше в северные земли. К сожалению несколько поселений были захвачены мертвецами, и их жители присоединились к орде нежити. Было проведено голосование о том, что делать с аномалией, вторгшейся в нашу реальность.       Однако все духовенство отказалось принять участие в значимых действиях против орды. Вместо этого они решили искать того кто виноват и решили позволить армии нежити бесконтрольно разгуливать в Камелоте.       — Это суд Божий над этими землями! Он видел глупые поступки людей и посчитал человечество недостойным жизни в созданном им идеальном мире, — заговорил самый старый из священнослужителей. — А источник Божьего гнева — это та еретичка, что сидит на троне!       Он указал перстом в мою сторону.       — Она — демонопоклонница, колдовская язычница, сместила космический спектр и обрекла человечество на вымирание. Ее последователи, грешники, будут гореть в глубочайших ямах ада, в то время как сокровенные посланники Бога вознесутся, чтобы стать его ангелами.       Я, несомненно, была в ярости… Нет… Во мне закипало вулканическое пламя ярости! Инстинктивно, я бросила Кларент прямо в центр группы священников. В прошлом я никогда не могла избавиться от этих паразитов, потому что это вызвало бы огромную религиозную смуту среди людей.       Эти идиоты противостояли моим реформам на каждом шагу по самым глупым причинам. Их аргументы всегда звучали так: «Я не могу, есть овощи, потому что они не входят в рацион избранных Богом» или «Мы не можем допустить религиозной свободы, потому что есть только единственная истинная религия». Все их заявления были полны абсолютной чуши! Они бы поклонялись экскрементам короля Артура, если бы те попали к ним в руки и будут, собирали грязь с его сапог, чтобы использовать ее в качестве лекарства. И вдруг, когда я стала королем, они решили, что я — это колдовская… Конечно, доля правды в их словах есть, но дело не в этом… С меня хватит; пусть они лучше сейчас сдохнут, чем из-за своей глупости погубят весь народ.       Кларент каким-то образом отклонился с траектории, прежде чем смог убить кого-то из этих идиотов. Гавейн встал перед ними.       — Я не позволю причинить им вред. Они просто высказывают свои мысли в эти напряженные времена.       — В-В-ВЫКАЗЫВАЮТ СВОИ МЫСЛИ?! — закричала я во всю мощь своих легких. — Ты сошел с ума?       — Нет, это ты сошла с ума от власти, — спокойно ответил он.       Я сузила глаза. Ненависть переполняла меня. И новой порции ярости было достаточно, чтобы привести в действие вселенский механизм:       — Что ты, мелкий кусок дерьма, воняющий псиной ебаный гибрид курицы и жабы, онанист чертов, пидорас-девственник, крыса, трахающая собак, сказал мне?       — Покинь трон или будет применена сила, — продолжил Гавейн       — Если ты не заметил у нас тут огромная ДЫРА в небе! Люди в опасности! И ты, еще находишь время дерзить мне, СУКА! — мой кулак ударил по подлокотнику трона, сломав его и расколов металлические украшения.       — Такие выражения не красят тебя, Мордред, — одинокая фигура в капюшоне подошла к Гавейну сбоку.       — Кто это сказал?! — рявкнула я в ответ. Говоривший снял капюшон — это был мертвый бабник.       Я в шоке вскочила со своего трона.       — Разве ты не должен быть мертв?       Мерлин тошнотворно захихикал.       — Моя смерть была… сильно преувеличена. Прошу прощения за свое долгое отсутствие. Я вернулся, чтобы даровать Британии свое знание. Три командных печати оказывают пагубное влияние на здравомыслие и психику человека. Но я нашел способ излечиться; он не самый лучший, но зато действенный.       Он встал лицом к духовенству и достал из плаща Экскалибур.       — Я забрал меч чудес из рук злодейки. Не стоит бояться волка без его клыков.       Первый вопрос, который пришел мне в голову, был о том, как он украл меч. Быстро ощупав свои карманы, я поняла, что ключ от замков отсутствует, а посмотрев в сторону Гавейна, увидела, что он болтается у него на поясе. Видимо этот засранец украл его, когда мы встретились в моем кабинете.       — Гавейн, ты официально попал в самый вверх моего списка конченых уебанов! — от этих криков я едва не сорвала голос. Гавейн должен был быть тупым и исполнительным салдафоном в условиях чрезвычайного положения. Поведение Мерлина тоже вызывало вопросы. И что, черт возьми, за командные печати?       «Абсолютные приказы». Спасибо за детективную работу, но сейчас это не имеет значения.       Мерлин повернулся ко мне лицом и поднял свой посох. Его навершие засияло, а сам чародей что-то пробормотав, возвестил:       — Узрите! Ведьма застыла в страхе перед величественным благословением Бога!       Из-за этого дерьмового шоу у меня вздулись вены на лбу, и кровь потекла из ушей. Я хотела выбить всю дурь из этого показушника, но мое тело не двигалось. Вдруг, на левом плече засветилась отметина, и подо мной начали появляться руны. Это было то самое плечо, на которое положил руку Гавейн перед уходом… Видимо он уже давно замыслил предать меня.       — Ты так и не подготовил Камелот к осаде, не так ли? — спросила я изменника. Гавейн избежал моего взгляда, повернувшись спиной. — Ты обрек на гибель те самые жизни, которые поклялся защищать. Неужели так трудно понять, что не все вращается вокруг короля Артура? Ты такой же глупец, как и Бедивер.       Аристократы вели себя необычайно тихо с того момента, как я вошла в тронный зал и до момента моего пленения. Дворяне были словно каменные статуи: неподвижны и молчаливы. Они не были живыми.       Я спросила Гавейна о судьбе придворных. Он ничего не ответил, но его грустная усмешка сказала мне все. Может быть, он и не был ответственен за их гибель, но он смирился с этим. Старый священник, речь которого я прервала в самом начале этого фарса, продолжил разливаться соловьем перед своей паствой.       Так как заклинание парализовало мое тело, я не могла сопротивляться, когда солдаты, вставшие на сторону духовенства, отвели меня в темницу. Они связали меня цепями и бросили на грязный каменный пол. Щелчок эхом разнесся по коридорам, когда они заперли дверь моей камеры. Все это время Гавейн смотрел на них печальными и растерянными глазами.       — Это то, чего ты хотел? — спросила я его. — Тогда поздравляю. Ты переиграл сам себя.       — Все должно быть именно так, — наконец заговорил он. Я плюнула ему в лицо. Слюна скатилась по его щеке, — Это судьба.       *Шум слюны*       На этот раз я попала ему в глаз.       — Я сама творю свою судьбу.       — У тебя ее нет, орудие Морганы, — Гавейн вытер лицо и покинул подвал. После его ухода в подвал зашли старый проповедник и его ученик.       — Смотрите, как пали сильные мира сего. Вы, оставившие слова Бога, будете наказаны его же руками, — одухотворенно заявил он.       *Шум слюны*       Плевок влетел прямо ему в рот… Идеально.       — Да как ты смеешь порочить апостола Божьего! — закричал он в гневе и закашлялся. Он открыл камеру и схватил меня за волосы. — Я прикажу своим людям насиловать и пытать тебя. Тебе будут отрезать одному пальцу за раз, — извергал он яд. — Все писание Господа будет выжжено на твоем теле, прежде чем мы сожжем тебя в священном огне!       — Тогда я должна сделать признание, — сказала я, ничуть не обеспокоенная его словами.       — Оо… И в чем же ты хочешь покаяться отродье демона?       — Я верю, что где-то там есть бог, который вершит суд, — взглянув на свое плечо, я увидела отсутствие светящихся отметин. — Ты отзывался о своем Господе как о существе, что вершит возмездие, о его бесконечной милости.       Я схватила его за мантию и ударила его головой о прутья камеры. Пока старик был ошеломлен, я успела накинуть цепи на его шею.       — Но сейчас, я — твой персональный Бог, — я натянула цепи и прошептала ему на ухо. — И у него закончилось терпенье.       Я продолжала увеличивать тягу, пока его голова не оторвалась от тела и не покатилась под ноги к ученику. Его смерть вызывала сильное чувство удовлетворения; я хотела сделать это с того момента, как только старик открыл свой рот.       — Ик! — в страхе закричал оставшийся священник, побежав к выходу. Его путь к свободе был недолгим, так как за дверью его вырубил кто-то посторонний. Лицо этого человека было похоже на лицо Артура.       — О… Это ты Моргана, — я безучастно посмотрела в ее сторону. — Не могу сказать, что я не удивлена видеть тебя здесь. Ты вроде как постоянно пренебрегала мной: не помогла во время восстания и даже не пришла на мою коронацию. Что же привело тебя сюда, спустя столько времени?       — Мерлин попросил меня помочь тебе, — она подошла ближе к моей камере и посмотрела на мою последнюю жертву. — Хотя, кажется, у тебя все под контролем.       — Значит… это не акт заботы. Надо было догадаться, — я хрустнула шеей и в раздражении размяла конечности… и чтобы скрыть свое недовольство. Похоже, Мерлин все же нашел лазейки от влияния командных печатей. Иногда даже этот бабник может быть полезен.       — Я здесь потому, что приняла его просьбу. Разве этого недостаточно? — рассуждала она.       Я закатила глаза; наша проблемная семейка была образцом для подражания. Удивительно, как я не погибла раньше с такими родителями. Хотя, думаю со стороны Морганы это довольно хорошее проявление доброты.       — Да, да. Можешь уже освободить меня?       — Твои манеры не улучшились, — она неодобрительно покачала головой и использовала магию, чтобы снять с меня оковы.       — Это не моя вина, — уколола я в ответ. — Ты растила меня.       — С этим не поспоришь, это я тебя выносила, — мы посмотрели друг другу в глаза, — и превратила тебя в то, чем ты быть не хотела.       — Плевать. Не будем об этом, — отмахнулась я от нее. — У тебя есть что-нибудь еще для меня?       — Ты как всегда не терпелива, — она взмахнула своим посохом, и на полу камеры появилась большая метка. Изнутри показались черные доспехи с красными отметинами. По дизайну они были похожи на мое старое рыцарское снаряжение с тем преимуществом, что были подогнаны по моему новому телосложению. Среди принесенных мне вещей был и Кларент, а также запас еды и лекарств.       Я переоделась в свои новые доспехи и приготовилась к побегу из Камелота. Моргана рассказала мне о ситуации в замке. Среди рыцарей шла гражданская война; Гавейн и его дружки из духовенства сражались против Ланселота с моими оставшимися сторонниками. Остальные были нейтральны и не хотели вмешиваться, опасаясь обострения конфликта. Бой продолжался недолго, и мое вмешательство еще больше затянуло бы кровопролитие. Поэтому, по совету Кенелма, было решено, что мне следует покинуть Камелот и собрать больше солдат для борьбы с ордой смерти.       Кроме краткого изложения плана, Моргана не сделала ни одной попытки завести разговор. Я решила это изменить. Взвалив мешок на плечи, я в последний раз обратилась к матери.       — Может быть, между нами было не все гладко, но я не ненавижу тебя. Я просто воспринимаю тебя как женщину, что родила меня, — четко сказала я. — Так что спасибо за это.       — Тогда береги себя, — ответила Моргана.       — Я знаю, что это неловко, но… можно обнять тебя? — ее глаза расширились от моей просьбы. Никогда не думала, что скажу это. Со всем тем дерьмом, через которое мне пришлось пройти, небольшие моменты привязанности были очень ценными дополнениями к моей жизни. Поколебавшись, Моргана раскинула руки, и я придвинулась, чтобы обнять ее. В последний раз я делала это с Леной несколько лет назад. Вновь ощутив это тепло, я почувствовала ностальгию.       Через минуту мы разорвали физический контакт. Мое настроение немного улучшилось, и, возможно, ее тоже.       — Береги себя, дочка, — мягко сказала она. Я кивнула и когда земля подо мной начала светиться, я телепортировалась прочь. — Ты тоже береги себя… Мама.       Моргана и все остальные не знали, что я и не думала собирать солдат или ждать подкрепления. Я собиралась сразиться с нежитью и уничтожить источник в одиночку. Думаю, это и был мой шанс искупить свои неудачи; мой путь, который я выбрала сама.       — Судьба… — непочтительно протянула я.       Столб черного света уже поглотил солнце, окрасив пейзаж в пурпурно-красный оттенок.       — Какое жестокое слово, — путь на мою личную Голгофу только что начался.