Однажды в номере отеля №333

Сегодняшний концерт в Курске прошёл «На ура!». По другому даже сказать нельзя, ведь идеальным было всё — от начала и до самого конца. Полный зал народа был доволен шутками; первое свидание прошло без заезженных историй; и даже Стас, который сегодня был на концерте, остался доволен всем. Кроме одного. Неоднозначное поведение Арсения, которое вряд ли заметили зрители, но точно отметили все остальные импровизаторы. Сегодня на сцене мужчина был будто обижен: не смеялся; поправлял всех вокруг, когда кто-то неверно произносил сложные слова; и даже смотрел на одного человека свысока, хотя ростом оставался ниже. Всё это — незначительные детали поведения Попова. Однако его коллеги заметили во всем перечисленном нечто странное. А убедились в этом тогда, когда в автобусе к отелю мужчина ехал один. Позже Арсений не вышел со всеми в ресторан и не отметил концерт, как это бывало раньше. Вместо этого он заперся в номере и не впускал туда второго жильца. Кто-то списал бы подобное поведение на усталость. Еще бы, почти целый тур прошел, а выходные можно на пальцах посчитать. Но дело и не в усталости вовсе. Сейчас Попов лежит на кровати и просматривает ленту последних событий в ВК. На улице заядло стоит зима, и даже если учесть, что в отеле есть отопление — мужчина не решается ходить в шортах. Вместо них привычно облегающие джинсы со рваными полосками ткани на коленях, и черно-белая кофта в полоску. Жизнь из таких же полосок состоит: чёрных и белых. И сейчас Арсений где-то на их невидимой тонкой грани. Не потому что он чертова драма-квин и предаёт всему подряд вселенское значение. Просто он действительно обижен. Может не так сильно, как старается показать, но от того и суть не меняется. По деревянной двери у входа в номер слышится стук. Настойчивый и уже далеко не первый за последние два часа. Может, глупо так себя вести, как ребёнок, но нечего было Антону ехидничать и шутить действительно обидные шутки на концерте. Он, наверное, думал, что Попов ему за это пинок под зад даст и успокоится. Но зад этот, разве что за дверь выставили и теперь не впускают. И это проблема Шастуна, потому что упоминать имя мужчины в одном предложении со словами о бездарности — слишком громко, чтобы такое сходило с рук. Но и доля шутки во всем этом есть: Арсению интересно, как долго его парень продержится и какие меры в итоге примет. — А-а-арс. Умоляю, впусти! Иначе весь отель на уши встанет, — скулит Антон где-то под дверью, на что мужчина ему даже не отвечает. Переворачивается на другой бок, продолжая листать ленту. — Впусти, у меня для тебя сюрприз есть. Все прошлые попытки Шастуна попасть в номер обходились без упоминания «сюрпризов». Где он успел откопать его за последние два часа у дверей и соседей, в лице Димы и Серёжи, непонятно. Да и Попов не то чтобы любитель этих «сюрпризов», скорее вечеринок, хотя, одно другому не мешает ведь? Мужчина лениво поднимается с кровати и еле передвигая ногами, намеренно медленно, шагает к двери. Замирает у входа, будто ожидая очередного стука. И сразу после него всё же открывает. Перед ним Шастун. На удивление — трезвый Шастун. Это правда странно, ведь стоит учесть, что всего три часа назад все праздновали концерт и должны были выпить. Однако у Антона, очевидно, совсем другие планы. Он выглядит бодрым, но немного замёрзшим из-за того, что в коридоре явно холоднее, чем в номере — в первом окна открыты на проветривание. — А-а-арсений, — усталым голосом, но с привычной улыбкой тянет Шастун и сходит с дверного проёма, прилипая к мужчине. Он обвивает руками тело напротив и холодными пальцами отдергивает край полосатой кофты. Утыкается ледяным носом в шею и вдыхает ароматный парфюм Попова. Арсений немного ёжится от холода, но откидывает голову к потолку, тем самым неосознанно подставляя свою шею. Он упрямо молчит и почти не поддаётся на невинные ласки Шастуна. — Не дуйся, — шепчет куда-то в шею мужчины Антон, а затем проходит горячим языком вдоль шеи. Попов выдыхает от резкой смены ощущений на коже и, опуская голову, утыкается взглядом в чужие глаза. Зелёная гавань — спокойная и до жути красивая. Глядя в неё, нельзя не простить, даже если прощения толком не просят. На Шастуна не получается долго обижаться, потому что он одним своим присутствием рушит любые замашки на злобу. Однако мужчина продолжает строить свой грозный образ и в ответ цедит лишь одно: — Закрой дверь, — рвано произносит он, когда его парень вновь припадает губами к шее. Антон без лишних слов вешает на темную ручку табличку «не беспокоить» и захлопывает дверь ногой. — Я забыл про сюрприз, — отлипая от горячего тела вспоминает Шастун и опускается к небольшому пакету у входной двери. Он протягивает празднично красный презент мужчине и смотрит на него со странной улыбкой на лице и восторженным взглядом. Попов заглядывает внутрь и тут же поднимает глаза полные удивления обратно на Антона. Арсений сводит брови к переносице и теперь, после ещё одного взгляда в пакет, ожидает объяснений. — На концерте кто-то подарил Диме, но он сказал, что таким явно не увлекается, — со смешком произносит Шастун и наблюдает, как мужчина достаёт из пакета две коробки. — Не знал, что этим увлекаемся мы, — поднимая брови, с вопросом, неуверенно произносит Арсений. Он разворачивает к Антону одну из коробок, где за прозрачным пластиком видны: наручники, кляп и анальная пробка, — Боюсь смотреть, что там во второй. — Вибратор, — уверенно сообщает Шастун и сам вынимает из пакета другую коробку. — Иногда меня пугают твои сюрпризы и желания, — вздыхая твердит мужчина. Он произносит эти слова без осуждения, скорее с остатками наигранно сильной обиды. Они вместе достаточно давно, вот только за все это время практически никогда не пробовали ничего, помимо классического секса. А сейчас случай выпал и возможность появилась. Так, как минимум, Шастун думает. Но мужчина напротив него вновь скептически оглядывает просматриваемое, через пластик, содержимое коробок и вздыхает. — Не ври, что никогда не фантазировал о таком, — вновь подступая ближе, шепчет Антон, и от одного его голоса по коже проходит мелкая дрожь. Всегда так! когда Шастун хочет чего-то своего, он этого добивается: вопросами, фразами, действиями. Попов пытался уклоняться от этих его замашек на что-то из разряда: «А давай я отсосу тебе с закрытыми глазами и завязанными руками?». Но это ещё ничего, тот самый редкий случай в их отношениях. А вот почти БДСМ атрибутика и вибратор — вполне выводят из привычной колеи, в паре с хриплым тоном голоса Антона. Арсений делает еще один глубокий вдох и глотает вставший ком в горле. Вряд ли от страха, скорее от накатывающего возбуждения. Пусть сейчас он и строит из себя «не пойми что», в глубине своего сознания отвечает на фразу Антона положительно. Фантазировал. Нос Шастуна всё ещё холодный, и он трется им о щеку мужчины, спускаясь ниже к усыпанной родинками шее. — Ты все ещё обижаешься? Прости, я действительно переборщил немного, — поднимая одни только глаза, бубнит Антон, а после губами припадает к коже, с желанием оставить на ней багровое пятно засоса. — Я не брал с собой водолазку или что-либо с высоким горлом, — отпихивая Шастуна от шеи, тараторит Попов. У них кодекс такой, и Антон это должен помнить. Его парень не особо обиженно, скорее наиграно, выпячивает губу, а после разувается и подходит ещё на шаг ближе. Теперь между ними и руку протиснуть не выйдет. Антон настолько близко, что Арсений ощущает его горячее дыхание у своего лица. Шастун наклоняет голову, подолгу смотрит в глаза напротив, пока мужчина от желания начинает хватать воздух губами. Он дразнит его, знает, что это раздражает, но в то же время распаляет ещё больше. Антон смотрит на припухшие покусанные губы, а после не выдерживает напряжения и проводит по ним кончиком языка. Приятная шершавость почти выводит из себя, но Шастун продолжает настороженно проводить одним лишь языком. Теперь не выдерживает Попов: цепляется рукой за затылок парня и, резко притягивая к себе, скрепляет их поцелуй. Второй поддаётся на жест сразу: целует смело и подхватывает напор. Умело проскальзывает горячим языком в чужой рот и ведёт им по щекам внутри. Мужчина толкается бёдрами, за два шага впечатывая Антона в стенку, и трется пахом о вставший член Шастуна. Свободные штаны того никак не скрывают его стояка, а обтягивающие джинсы Попова — уж точно. — Ты так быстро возбуждаешься, — цедит прямо в поцелуй Антон, за что получает слабый шлепок по бедру, чтобы не отвлекался! Арсений заползает руками под объемное худи и очерчивает пальцами плоский живот. Шастун не отстаёт: своими окольцованными и холодными пальцами ведёт по спине мужчины, от чего тот вздрагивает на секунду, но позже успевает привыкнуть. Попов шагает назад, утягивая за собой парня, а после, разворачиваясь, отбрасывает того на кровать. Лежа на спине, челка Антона падает ему на лоб и Арсений поправляет её, разглядывая такое ясное желание в глазах напротив. Шастун выглядит по особенному красиво, когда возбуждается, и у самого Попова в таких случаях уже не выходит сдерживаться. Хотя, его об этом никто и не просит. — Подарок у дверей забыл, — надрывисто твердит Антон, пока мужчина покрывает его наполовину оголенный живот поцелуями. Арсению приходится оторваться и быстро отойти, чтобы забрать две коробки с пола и после закинуть их на кровать. Теперь эта идея кажется ему не такой уж абсурдной, скорее действительно стоящей своего существования. Пока Шастун сам стягивает с себя лишнюю одежду, оставаясь лишь в нижнем белье, мужчина распечатывает первую коробку. Из нее он смело достаёт только наручники и анальную пробку. Кляп ему по душе не приходится — с ним он не сможет целовать Антона. А даже если сможет, вряд ли это будет особо удобно. Попов кладёт новые игрушки на кровать, рядом с расслабленным телом Шастуна, и сам стягивает с себя кофту и плотные рванные джинсы. Его собственный член стоит уже так, что за тонкой тканью нижнего белья чётко виден его рельеф. Антон был прав, он быстро возбуждается, потому что среди кучи концертов времени на секс не так много. Шастун скользит взглядом по этой картине и, облизывая губы, тянется, чтобы коснуться паха руками через ткань. Но Попов легко ударяет его по ладони и, нависая над ним, протягивает их тела к центру кровати. Пока Антон вновь наигранно обиженно оттопыривает губу, мужчина берет две его руки и заводит их наверх, к изголовью кровати. Как удобно! Здесь есть за что зацепиться. Арсений одевает наручники на кисти, протягивая их через изголовье и закрепляя над головой Антона. Они громко звенят, но в итоге выходит все весьма эффектно и, кажется, что Шастуна это заводит ещё сильнее, хотя раньше мужчина не знал, что на подобное у него есть фетиш. Пока Антон смотрит на него бешеным взглядом, мужчина склоняется к паху и лижет возбужденный член Шастуна сквозь ткань. Он немного подрагивает от приливов крови, и теперь Попов издевается над скованным парнем. Мужчина целует его, предположительно, в головку сквозь промокшее белье, и Антон уже почти скулит, ерзая на месте. — Арс, пожалуйста, — тянет он, осторожно откидывая голову, чтобы не удариться. — Что сделать? — с ухмылкой вопрошает тот, поднимая глаза, и вновь проходясь языком по длине ствола. Он видит, как сложно такое стерпеть, но у него свои методы. — Сними эти ебучие трусы, — скулит Антон извиваясь. Мужчина действительно оттягивает резинку, стягивая нижнее белье. Ровный член с алой головкой осторожно падает на живот с характерным хлюпким звуком. Арсений проводит по нему пальцами и, задерживаясь на головке, раздвигает кожу у щелки. Он склоняется, очерчивает отверстие круговыми движениями языка и на каждый вздох Антона лишь ускоряет свои кульбиты. Ноги Шастуна подрагивают, в ушах у него, скорее всего, пульсирует кровь, но мужчина отклоняется. Так быстро он не даст ему кончить, когда они ещё только начали. Попов тянется к своей сумке, лежащей на полу, и вскоре достаёт из нее тюбик вишневой смазки. Они пришли к этому вкусу давно, просто им обоим действительно нравится запах и привкус вишни, даже на члене. Однако мужчина выдавливает смазку не для своего органа, а для анальной пробки с большим переливающимся камнем. Арсений разглаживает прохладную и хлюпающую жидкость по игрушке, а затем, разводя бедра Шастуна, устраивает ее между его ног. Тот от желания инстинктивно толкается бёдрами, но мужчина придерживает его за тазовые косточки второй рукой и опускает его обратно на кровать. — Не спеши, — цедит Попов и начинает круговыми движениями размазывать смазку у входа. Антона не надо растягивать. Он уже давно не зажимается и свободно пропускает в себя, будь то член или анальная пробка. А Арсений давно знает, как стоит действовать, но не спешит засовывать игрушку полностью: пропускает её лишь наполовину и вновь возвращает к кольцу мышц. — Арс, — вновь скулит Шастун, ерзая голым телом по заправленной кровати. — Давай, произнеси это вслух, — Попова заводит это. Когда его смущающийся парень произносит всё то, что желает, чтоб с ним сделали. От этого в груди приятно жмет, а голос Антона кружит голову. Арсений любит растягивать своё удовольствие, в то время, как Шастун наоборот — хочет сразу, жадно и быстро. — Вставь её до упора, — шепотом отвечает Антон прикрывая глаза. Мужчина, будто повинуясь, с напором вставляет игрушку до конца, так, что виднеется лишь огромный камень. Антон вздыхает, хватая пухлыми губами воздух, а Арсений, наклоняясь, целует того в шею. — Какой же ты красивый, — разглядывая открывающуюся картину, восторженно произносит Попов. Антон хмыкает себе под нос, пока мужчина проводит языком по внешней стороне бедра и быстро целует Шастуна в живот. Он отклоняется от тела и тянется за второй коробкой. Быстро распечатывая её, Попов надеется, что вибратор будет заряжен. Хотя, если вдруг окажется наоборот, ничего страшного не произойдёт — он и без него вполне справится. Однако на руку им сегодня играет, видимо, все вокруг. Арсений нажимает на кнопку включения, и силиконовая игрушка начинает вибрировать. Антон смотрит на неё, медленно сглатывая слюну, которая от нервов наполняет рот, и ведёт языком по сухим губам. Он вновь поднимает вверх бёдра, и сейчас Попов жалеет, что у них нет ещё двух пар наручников, которыми можно было бы закрепить ноги Шастуна. Мужчина выдавливает ещё часть смазки и ведёт вибрирующей игрушкой по животу Антона. Тот вздрагивает: то ли от холода, то ли от новых ощущений, но вскоре начинает заметно шумно вздыхать, подстраиваясь под движения. — А ещё даже до члена не дошёл, — с ухмылкой хрипло произносит Попов. А затем резко скользит и прислоняет игрушку к головке. Шастун вскакивает, скулит, прикусывая губы почти до крови, и широко раскрывает ноздри, будто ему сейчас не хватает воздуха. — Не дергайся так, — велит мужчина и, упираясь коленом в бедро Антона, ведёт вибратором по длине всего члена. Он хватается второй рукой за анальную пробку и прокручивает её внутри. Вынимает наполовину и открыто трахает ей же. Шастун уже почти не выдерживает, не скрывает своих громких стонов, и совсем не беспокоится о людях в соседних номерах. — Арс, я не могу уже! — воет Антон запрокидывая голову. Мужчина смотрит на него с вопросом, ожидает, пока тот скажет сам. — Трахни меня, иначе я так и кончу. Попов тихо хихикает себе под нос, выключает и откидывает в сторону вибратор. Надолго этой штуки им не хватило, а жаль. Он вновь рыскает рукой возле себя и ищет презерватив, который доставал из сумки вместе со смазкой. Находя его, Арсений стягивает своё слегка промокшее, от возбуждения, нижнее белье и, придерживая кончик, натягивает резинку на взбухший член. Шастун смотрит на него завороженно, будто видит ствол мужчины впервые, и снова прикусывает припухшие, пересохшие и покрасневшие губы. Попов резким движением, с сопровождающим хлюпким звуком, вытягивает анальную пробку, от чего Антон вскрикивает на секунду. Из щелки тонкой струйкой течёт вишнёвая смазка прямо на постельное белье, но это беспокоит их в последнюю очередь. Арсений пристраивается у входа и, не толкаясь, лишь оглаживает членом кольцо мышц. — Повтори, что я должен сделать? — специально растянуто вопрошает Попов, глядя на взведенного и покрасневшего Шастуна. — Трахни меня, — умоляющим тоном просит тот. И мужчина тут же уверенным толчком насаживается до половины. Для Антона это не болезненно, но и не особо приятно, пока мужчина не найдет нужный угол проникновения и простату. А он не делает этого специально: вдалбливается не глубоко, задерживает головку у входа, скользит медленно. Шастун уже терпеть не может, скулит и дышит полной грудью. Пытается самостоятельно насадиться на член и сорваться на неприлично неосторожный темп. — Войди до конца, — просит тот. И сейчас Попову кажется, что не он управляет этой игрой. Конечно, он выводит Антона на все эти прямые просьбы хриплым голосом, на мольбы. Но стоит ему попросить, мужчина тут же делает всё. Он входит до упора, и головка, наконец, задевает комок нервов. Арсений двигается размеренно, каждый раз проходясь по нужной точке, и то и дело — ловит восторженные вздохи и стоны Шастуна. Мужчина тянется к его животу, рукой проводит по голому торсу и цепляет пальцами вставшие соски. Крутит их и оттягивает, от чего Шастун выгибается в спине и подстраивается под толчки внутри себя. Руки у него уже, скорее всего, немеют в звенящих наручниках. И Арсений не очень хочет, но скорее вынужден закончить быстрее. Поза у Антона не самая удобная и при неосторожности он спокойно может заработать растяжение мышц. Попов смотрит на него: на раскрасневшегося и вспотевшего, со сбитым дыханием и широко раскрытым ртом. И он для него такой нежный и красивый, что обиды уже нет давно, если она вообще была изначально. Арсений в этом уже сомневается. — У меня руки болят уже, — устало произносит Шастун на выдохе после очередного толчка. — Снять наручники? — резко переключаясь со своего игрового настроения, обеспокоено спрашивает мужчина. — Нет, лучше помоги мне кончить быстрее, — скулит Антон и вновь подстраивается бёдрами. Арсений знает, что нужно делать, поэтому обхватывает член Шастуна рукой и ведёт вдоль, не забывая уверенно двигаться в нем. Кровать скрипит, наручники звенят, громкие шлепки расходятся по комнате. В голове гудит, в груди ком нарастает, и это, пожалуй, лучшие чувства за сегодняшний день. Никакие шутки и импровизации с таким не сравнятся. Вскоре Шастун кончает, и мужчина, додрачивая самому себе — кончает следом. Выбрасывает презерватив в мусорное ведро возле их кровати. Антон устало висит на наручниках, пока Попов расстёгивает их, высвобождая его руки. На кистях видны красные следы и Арсений целует тонкую бледную кожу, чтобы помочь хоть чем-то. — Так что, мы увлекаемся таким? — на отдышке деловито вопрошает Шастун. — Видимо, да, — падая рядом твердит Попов. Антон смеётся, прямо заливается хохотом, и вся комната становится словно светлее и теплее, несмотря на холодную середину февраля за окном. Вот она грань, между чёрными и белыми полосками — смеющийся Шастун. Из него тоже жизнь состоит и будет в будущем, потому что без этого уже никак. — Не обижаешься больше? — закидывая одну ногу на голый живот мужчины, вопрошает Антон. — Нет, но в следующий раз откушу тебе язык, — в шутку цедит мужчина. — Ооо, тогда я не смогу озвучивать все свои просьбы, — сквозь смех отвечает тот. — Тогда придётся его всё-таки оставить, — улыбаясь, произносит Арсений и поворачивает голову вбок двигаясь ближе, чтобы поцеловаться и почувствовать толчки того самого языка у себя во рту.

***

Следующим холодным зимним утром даже кондиционер в автобусе, выкрученный на теплый воздух, не спасает. Они трясутся в дороге к вокзалу, пока все заняты своими делами: Сережа, зарывшись в куртку, спит рядом с Димой. Стас говорит с кем-то по телефону, а Антон с Арсением смеются со странных масок в Инстаграмме. — Утром на ресепшене спрашивали, всё ли было нормально прошлой ночью в номере №333. — завершая телефонный разговор, недовольно сообщает Шеминов. Он смотрит на двух мужчин, оглядывающих друг друга, и закатывает глаза. Всегда он так! Выдвигает претензии к тому, что его никак не касается. Благо, Матвиенко спит, иначе вынос мозга был бы в квадрате. А так, на слова продюсера лишь Позов хихикает. — Всё было охуенно, — уверяет мужчину Попов, и подмигивая своему парню начинает записывать видео для новой истории в социальной сети.