Неприкрытая жестокость

Сидя перед авантюристами в своём новом человеческом облике, я думал. Думал, как объяснить то, что я поглотил Шидзу. - …подумаешь – облик сменил – я сразу его узнал! – продолжали разговаривать между собой авантюристы, Ранга и Ригурд. - Да нет, я не в этом смысле. – примирительно подняв руки, ладонями по направлению к Ранге, ответил Кавал. Так, стоп. Что «не в этом смысле»?.. - Просто… как бы сказать… - посмотрел на мой человеческий облик, после поглощения Шидзу, Кавал. – Он очень похож на миниатюрную Шидзу. Ах, так вот они о чём! - Я – это я. Глядите. – подняв руку и начав превращать своё тело в истинную фору слизи, сказал я, уже уменьшившись до такой степени, что белая рубаха, в которую я был одет, полностью накрыла меня. - Ничего себе. – удивлённо воскликнул Кавал, увидев выпрыгнувшего из рубахи слизь. - Знатное перевоплощение. – прокомментировал Гидо со крещенными руками. - Ты съел Шидзу? – с лицом, будто вот-вот заплачет, неожиданно спросила Эрен, заставив меня в панике придумывать, что сказать. - Иного погребения я не мог придумать. – ровным голосом сказал я. – Извините, что не посоветовался с вами – её спутниками. - Да нет. Если сама Шидзу этого пожелала, то ничего не поделаешь. – за всех сказал Кавал. Я с сомнением посмотрел на него. Они действительно на столько… недальновидны и невнимательны? - Спасибо большое за помощь, но нам пора. – спустя несколько минут, грустно ответил мечник. – Надо доложить Гильдмастеру, да и про Шидзу тоже. Про вашу деревню плохого не скажем. – с немного измученной улыбкой продолжил он. - Про вас, Римуру, мы тоже расскажем. – с более бодрой и весёлой улыбкой, чем первый, продолжила Эрен. - Если понадобиться помощь, можешь обратиться к нам. – так же вставил своё слово Гидо. - Ага. Обязательно. – ответил я в облике слизи. - Только есть у нас небольшая просьба.- переглянувшись со своими друзьями, осторожно спросил Кавал. - Какая? – полуудивленно спросил я в ответ. - Можешь ещё раз превратиться в человека? - М? Ну да, я не против. – окутавшись белым паром и заранее одевшись, я встал с кровати уже в облике человека. – чего хотели-то? – непривычно двигая губами – отвык совсем – спросил я. - Шидзу! – синхронно и хором поклонились и сказали авантюристы. – Большое вам спасибо! – под мой очень удивлённый взгляд, продолжили они. - Я стану лидером, за которого не придётся переживать! – до сих пор находясь в поклоне, сказал мечник. - Я всю жизнь буду хранить воспоминания о нашем путешествии! – так же продолжил Гидо. - Спасибо! – прерывисто обняв меня, тем самым ещё больше шокировав, почти выкрикнула Эрен. – Ты для меня была как сестра-а-а! – начав чуть ли не навзрыд плакать, уже выкрикнула она. *** Спустя несколько часов. Комната вторая. Знаете, в чём отличие люминита от обычного магического металла? Во-первых, люминит имеет усиленные свойства магического металла. По моим подсчётам и подтверждением «аналитиков», люминит превосходит магсталь примерно в четыре раза по всем параметрам на один грамм, при этом являясь так же примерно в семь-восемь раз легче. Кроме того, огромная температура плавления, огромная плотность, прекрасная теплопроводность, да даже попытка оставить хотя бы царапину провалилась! Любой учёный, металлург и все-все-все душу бы отдали ради этого металла. Этого металла у меня, кстати, около двух тонн, остальные кластеры, от чего-то, превратились в магсталь, ею же и являясь. Второе отличие в способности люминита накапливать не только маглименты, но и ману, «разделяя» их. За эту способность отдали бы не только душу, но и какой-нибудь городок, с населением под три тысячи человек – и это только за пару килограмм. Но в этом металле есть один огромный минус, как в бочке меда ложка дёгтя: из него невозможно выкачать или как либо использовать маглименты или ману, поглощённые им. В магстали же наоборот: она практически теряет способность к пассивному поглощению, а, так скажем, «активное» очень ослаблено, по сравнению с люминитом. И вот, ориентируясь на этих данных я попытался создать сплав из магстали-золота и люминита. Результат… хм. Определенно есть. Я посмотрел на нежно-молочного цвета ровный сложный кристалл металла. Идеальный накопитель, что может с лёгкостью как пропускать, так и держать маглименты по воле внешних факторов: какая-либо мысль, приправленная энергией и направленная непосредственно в кристалл, или что-либо больших объемов: проверено огненным шаром. Единственные минусы в том, что вес существенно изменился, да в теплопроводности незначительно потерял – но они настолько незначительны, что смешно. И… вот. Хотел как-нибудь назвать по-пафоснее и остановился на «сердце антимагии». Принцип работы очень прост: при выработке маглиментов резервом, сердце, помещённое в тело, начинает поглощать их, не выпуская вовне. Вмещается примерно от двух до трёх миллионов маглиментов. При переполнении начинается рост, при этом тратя маглименты на то, чтобы отсоединять мелкие «песчинки» в мою кровь, а, поскольку я бессмертный и не чувствую боль, то это вполне действенный метод. Впоследствии мне нужно только нанести себе какое-либо ранение, чтобы кровь с частичками металла ушла куда-либо. Кроме того, эти частички, как и сердце, можно использовать как второй накопитель или резерв. При чём, если само сердце имеет примерный объем в два с половиной миллиона, то частички в крови могут вмещать от пяти миллионов до всех десяти. Моей скрытности это, как ни странно, поможет. Моё присутствие будут считать некой магической рудой третьего сорта, пусть и очень наполненную маглиментами. И это я ещё не считаю обычную скрытность при сжатии маглиментов, присутствие которой можно заметить только при помощи особых навыков. Это всё, теоретически, должно сработать. Даже не теоретически, а должно. - Ну что же. Начнём. – лёг я на кровать и пытаясь сделать надрез, что сразу же заживал. – Это будет сложнее, чем я думал. – вздохнув и взяв острый осколок люминита, делая ещё один надрез. *** Где-то. Первое, что может встретиться невольному путешественнику и созерцателю – это оглушительная тишина, что, казалось, давила своим отсутствием хоть единого звука или шелеста ветра. Бесконечная, тянущаяся от горизонта до горизонта, с огромными, сухими трещинами, лишёнными хоть капли воды, пустыня, с потрескавшимся ровным ландшафтом, была обречена бесплодным, лишённым животворного содержания светом, не смягчаемого даже тенью деревьев и гор. Шли минуты… часы… Дни. В пустыне было по-прежнему без звука. Без тени. Без жизни. Самая нищая, глинистая земля, где жара огненного солнца храниться не остывая, в эту самую страшную часть пустыни – её адово дно, - самую сухую, мертвую и бесплодную землю вдруг пришёл звук. Шаги. Шаркающие шаги показавшегося на горизонте безымянного орка. Спотыкаясь от усталости он продолжал идти, к одной ему понятной цели. Сколько прошло времени? Минута? Час? Неделя? Он уже давно потерял счёт времени в этой бесконечной, палящей пустыне. Пытаясь спастись от солнца, что из-за потрескавшейся от жары земли казалось большим огненным и вездесущим огненным шаром Ифрита, он надел капюшон, чтобы обеспечить хоть какую-то тень. Но, казалось, даже это ему не помогало, но он продолжал цепляться за единственный шанс почувствовать хоть немного прохлады, из-за чего не снимал его. Качаясь из стороны в сторону от обезвоживания, спотыкаясь, но не сдаваясь, он продолжал плестись по этой безграничной пустыне. Минуты сливались в часы. Часы – в дни. Дни – в недели, но он всё продолжал идти. Кажется, он уже и вовсе забыл, зачем он здесь, куда идёт и что делает. Осталось только бесконечное марево от жары и миражи, на которые он даже не дёргался, зная, что он не найдёт здесь ничего. Это ли не отчаяние? Бесконечное раздражение от нескончаемой жары, бесконечные попытки обрести надежду в горячих землях, бесконечная жажда и бесконечный… Голод. Мы имеем дело с вырождением, из-за борьбы за существование, вырождение от косности, от невежества, от полнейшего отсутствия самосознания, когда голодный и обезвоженный орк, чтобы спасти остатки своей жизни и сознания, хватается за всё, чем только можно утолить голод, получить желаемую прохладу, готов разрушать всё, не думая о завтрашнем дне. Но, кажется, его путь окончен. - Ха-а… Ха-а… - хрипло и тяжело дыша, он, последний раз покачнувшись, неохотно упал, подняв небольшое облачко пыли. Капюшон слетел, обнажая свинячью голову с бледно-рыжевато-коричневым окрасом с красными отметинами от, кажется, диких зверей – по три на каждой стороне пятака. Внушительно выглядящие клыки, обнажённые изо рта, вызывали большое опасение, а вкупе с обреченностью во взгляде и бесконечной жажде и голоду, его можно было сравнить с больным и худым львом, отбившихся от прайда. Но, когда вот-вот, и безнадёжность нахлынет на него с головой, а после придёт такая ненавистная и неотвратимая смерть за его маленькой и несчастной душой, раздались шаги. - Хм… - тихо присев перед орком, так же тихо хмыкнул неизвестный. - Я дарую тебе имя – Гельд. – немного растягивая слова, вновь произнёс неизвестный. Приподняв свою тяжёлую голову, чтобы увидеть пришедшего, орк попытался придать своему взгляду грозности, но нотки зарождающегося безумия предали его взгляду донельзя голодный вид. - К-кто… ты… - слабым, осипшим и хриплым голосом спросил орк. - Зовут меня Гельмунт. – своим глубоким голосом сказал человек в маске с клювом и цилиндром. – Можешь считать меня своим отцом. - Желаешь умереть? – казалось, с вызовом продолжил Гельмунт. - Дай мне имя. – более твердым, но всё ещё слабым и хриплым голосом, ответил орк. Положив руку на лоб орку, Гельмунт сказал только три слова… - Отныне ты Гельд. - Гельд. – принял имя орк, чья кожа слегка засветилась, обозначая принятие имени. - Однажды ты завладеешь Великим Лесом Джуры и станешь Орком-Бедствием. – из-за пазухи белой мантии он достал окровавленный свёрток. Раскрыв же его, на его руку вывалилась человеческая рука. Но человеческая она только внешне, являясь частью полудуховной формы жизни. - Ха-ха… - прерывисто вздохнув, Гельд поднялся на ослабших и трясущихся руках, взяв в свою огромную ладонь человеческую руку и, пытаясь унять свой бесконечный голод, начал её поедать с характерным хрустом человеческих костей.