Мы все ещё друзья?

Паша вылетел из кабинета и быстрыми шагами направился к себе, всей душой охеревая от произошедшего. За такое можно и рапорт на Максимова написать, но не в этом случае, как вообще это на бумаге изложить? Полковник позволил себе рукоприкладство или домогательство по отношению к сотруднику? Будь Семёнов женщиной, он бы сразу же написал заявление, но в данном случае всё воспримут как бред собачий, да и никто не будет решать этот вопрос, никому лишние проблемы не нужны. Лучше бы он вообще не возвращался на работу. Паша влетел в свой кабинет и захлопнул дверь так, Лёня с Женей аж вскочили от испуга. —Паш, ты чего?! —Воскликнул Кундряков, глядя на очевидно расстеряного мужчину. Лицо Паши бледное, скорее даже белое как стена в коридоре. —А? Всё в порядке, случайно хлопнул. —Паш, аккуратнее в следующий раз. Ты чего такой бледный? Паша лишь отшучивается, успокаивает его и говорит, что ничего страшного не произошло. Ну не может же он сказать, что несколько минут назад Максимов насильно поцеловал его. —Что-нибудь новое есть по нашему делу? —Недалеко от бара, где была перестрелка, есть небольшой цветочный магазин, на входе которой висела камера и в тот день она кое-что записала. Лёня показывает запись в увеличенном видео, на которой видно, как в бар заходят люди, в том числе и Фома, позже приезжает группа людей, а через несколько минут они уезжают и уже потом видно, как из бара уходит Фомин. —Значит, кто-то слил адрес встречи, чтобы убрать всех авторитетов. Вопрос кто кому слил информацию и кто заказчик? Паша просит Лёню скинуть ему запись, а когда получает файл, берет куртку и говорит, что ему нужно уехать по делам. По пути к машине мужчина звонит Фоме и спрашивает, дома ли он сейчас, на что тот отвечает отрицательно и скидывает в сообщении свой новый адрес. Хорошо, что Фома вовремя уехал с квартиры Семёнова, иначе Максимов вполне мог бы нагрянуть к нему со своими людьми с орденом на обыск, и если бы Лёша остался в его доме, Пашу бы тоже загребли как соучастника, ибо он покрывает Фому. Новым местом жительства стал дом на краю города. В прочем, Фома всегда выбирал подобные места, там и тихо, и спокойно, людей не так много. Паша старался следить за тем, чтобы не было хвостов, зная, что Максимов может прицепить своих людей, но к счастью, никого не оказалось. Семёнов доехал до нужных ворот, оставил неподалёку машину и направился в дом. Снаружи его встретил Толя. Мужчины поздоровались, обменялись парой фраз, а затем попрощались, ибо Ежову нужно было ехать по делам в бар, который ему отписал Фома ещё после своей «смерти». Дверь была открыта, потому Паша заходит в дом и осматривается по сторонам: обстановка в привычном для Фомы стиле: Всё в тёмных оттенках, дорого, но более сдержанно, не так вычурно как раньше. Семёнов засмотрелся в большое окно гостиной и не заметил спустившегося с лестницы Фому. —Здравствуй, Паша. —Привет, Лёша. — Мужчина подходит к майору и крепко обнимает его. Будь у него возможность, он бы никогда не выпускал Пашу из своих рук. Они редко видятся и это очень сильно расстраивало Фому. —Что-то случилось? —Случилось. Тебя подозревают в нападении на тот бар и убийстве всех, кто там был. —Я не удивлён, если честно. Паша показывает отправленную Лёней запись с камеры и спрашивает, знает ли Фома людей, напавших на него. Мужчина пожимает плечами, вглядываясь в лица, ибо в ту ночь не было возможности разглядывать нападавших. —Единственное моё предположение — Лесник. Он теперь смотрящий в городе. —А значит есть мотив убрать всех местных авторитетов и стать одним единственным. — Фома кивает головой в знак согласия. Паша предупреждает Фомина о том, что ему могут предъявить обвинения, начать таскать на допросы, но Алексею не привыкать, в своё время для него полицейский участок был вторым домом, да и Максимов на Фому зуб давно точит. Всё то время, которое они говорили, Лёша заметил нервозность в поведении Паши, обычно Семёнов так не ведёт себя, будто случилось что-то хуже, чем то, во что Фома невольно втянул Семёнова. —Ты выглядишь напряжённым, что-то случилось? Ну кроме того, что сейчас происходит. — Паша отрицательно мотает головой, потому что не может сказать что произошло между ним и Максимовым, к тому же эта информация ему ни к чему, тем более сейчас. —Может выпьешь со мной? — Паша хмурится и отвечает: —Не могу, я на работе. А ты лучше подумай как проблему будешь решать. Если не докажешь свою невиновность, тебя посадят в СИЗО, а там уже и до тюрьмы недалеко: Максимов всю землю перетрясет, но найдёт способ тебя посадить, а если ты сядешь, то очень надолго, он всё на тебя повесит. —Будешь мне передачки носить? — с усмешкой спрашивает Фома. —Да пошёл ты. — С недовольным лицом отвечает Семёнов, разворачивается и идёт к выходу. Лёша перестал серьёзно относиться к своим проблемам, он думает, что ему всё сойдёт с рук, но рано или поздно его прижмут к стенке как в прошлый раз, благо до тюрьмы дело не дошло. Но как всегда всё пришлось разгребать Семёнову. —Паш, ну подожди, не обижайся. — Фома догоняет мужчину и хватает за руку, останавливая на полпути. Семёнов высказывает свое недовольство по поводу Лёшиной несерьёзности и безответственности по отношению к своим проблемам. Но договорить ему не удаётся, в прочем как и всегда, ибо Фомин в привычной для себя манере прерывает мужчину поцелуем, долгим и нежным. Это был единственный способ успокоить Пашу. —Ты невыносим. —Но ты всё равно любишь меня, правда? — Паша приулыбнулся и кивнул головой, попрощался и уехал обратно в отдел. По пути Семёнов рассуждал, где можно найти Лесника, с ним Паша познакомился при плохих обстоятельствах, потому знал его в лицо, но связь с ним имел один человек, которого майор знал — Окунько. Они вроде как друзья детства были, полковник даже помогал ему. Телефонный звонок заставил Пашу вернуться в реальность. Звонил Лёня и сообщил, что Семёнова вызывают к начальнику, и намечается что-то не очень хорошее. Паша приехал в отдел и сразу же направился в кабинет начальника. Открывая дверь, он видит Максимова, который при виде майора расплылся в едкой самодовольной улыбке, и Окунько с недовольным лицом. —Семёнов, тебя где носит?! Ты почему не на рабочем месте? —Я работаю по нашему делу или мне сидеть бумажки разбирать с утра до ночи?! —Ты случаем не у Фомина был? — встревает в разговор Александр. Семёнов оскалился на мужчину и ответил, что ездил допросить его как свидетеля, ведь он в тот день был в том баре. —Он сказал, что это могли быть люди Лесника. —Что?! — Лицо Окунько слегка побледнело, хмурость сменилась чем-то похожим на разочарование от услышанного. Максимов высказывается о том, что Семёнов просто покрывает Фому, выступает за его арест и обыск в доме, ко всему этому намекает на привлечении к ответственности самого Семёнова. Желание въебать Максимову кулаком по лицу становилось лишь сильнее, но Окунько отрицательно отреагировал на подобные высказывания и потребовал, чтобы полковник вернулся к своим обязанностям. Александр заметно помрачнел, молча встал и вышел из кабинета. Этакая маленькая победа. Окунько наедине с Пашей рассказал ему о Леснике, об их отношениях, он принял версию Семёнова, соглашаясь с предполагаемым мотивом Лесника, зная, на что этот человек способен. Мужчина интересуется у Паши по поводу Фомы, спрашивает какие между ними отношения, ведь претензия Максимова вполне оправдана: Алексей был замечен убегающим из бара на камере и его можно подозревать, но мотив не совсем ясен. Полковник взял Лесника на себя, а Пашу отправил писать ежемесячный отчёт. . . . . —Здравствуй Паша, что-то случилось? —Не занят? Хочу заехать к тебе. —Конечно приезжай, буду ждать. . . . . Ближе к ночи Паша приехал к Фоме, чтобы выпить и высказать всё свое презрение к работе и Максимову, ненависть к которому объединяла мужчин, а Лёша только и рад, это ведь повод провести время вместе. Фома показал свой дом более детально, сказал где ванная комната, спальня, а затем пригласил мужчину в столовую, где стоял сервант с дорогим алкоголем, и предложил любой на выбор. Паша не разбирался во всем этом, потому благополучно уступил выбор выпивки Алексею. . . . —Хочешь знать, почему Максимов так таскается за мной? — Уже будучи пьяный спрашивает Паша, опрокинув очередную стопку водки. Фома немного напрягся и кивнул головой, хотя не был готов услышать причину, какой бы она не была, наверное, потому что слишком любил Пашу и не готов был делиться им. Отношения с Максимовым у Фомы хуже некуда, тот усердно пытается посадить его за решётку и пытается выведать информацию через Семёнова. Но Паша никогда бы не смог предать Фому, даже если отношения между ними были бы ужасными. —И почему же? — Шипит Фома, делая глоток коньяка. Семёнов встаёт из-за стола, идёт к шкафу с алкоголем, по пути рассказывая, о том, что Александр признался ему в симпатии, и, сделав короткую паузу, признается что тот ещё и поцеловал его, но против воли. —ЧТО ОН, БЛЯТЬ, СДЕЛАЛ?! — Заорал Фома, со все дури ударяя кулаками по столу. Он даже протрезвел от услышанного. Паша вздрогнул и замер, испуганно глядя на Фомина, в чьих глазах горел огонь гнева, он покраснел, казалось что вот-вот взорвётся, если ещё раз услышит эту информацию. Паша никогда не видел Лёшу таким разгневанным, но признаться честно, выглядит он горячо. Мужчина замечает испуг Семёнова, делает глубокий вдох и уже более спокойным тоном просит повторить то, что сказал Паша. Майор послушно повторил, не сводя глаз с Фомы, у которого челюсть от злости свело. Фома страшный собственник, хорошо это или плохо, хрен бы его знал, но заставлять ревновать таких людей явно не стоит. —Как ты такое допустил вообще? — сквозь зубы спрашивает Фома, глядя на Пашу злыми глазами. —Допустил?! — Рявкнул Семёнов, стукнув кулаком по дверце шкафа. —Я ему ясно дал понять, что между нами ничего быть не может, это не мои проблемы, что он не понимает слово «нет». Ты думаешь я мог предвидеть что он сделает? !, — Мужчина сглотнул коньяка из горла бутылки и продолжил,— Лучше бы я ничего не говорил. —Паша...— Семёнов идёт к выходу из комнаты, а на попытку Алексея взять за руку, отмахивается и уходит в ванную. Фома громко выдохнул и вновь ударил кулаком по столу, но уже от злости на себя. И вот опять ссора на пустом месте. Мужчина допивает остатки алкоголя из своего бокала, выключает свет и поднимается наверх в спальню. Он никак не может исправить свою проблему с тем, что сначала говорит, а потом думает. Из-за этого у него с Пашей часто возникали недопонимания. Алексей идёт к окну, чтобы посмотреть на небо, а заодно подождать Пашу и всё обговорить. . . . «Зачем я приехал? Зачем сказал это всё?! Идиот! Бухать надо меньше» — Так рассуждал Паша, пока стоял под тёплой водой. Алкоголь развязывает язык и вот что из этого вышло. Фома как всегда всё спихнул на него. Он бы мог втащить Максимову с кулака, но потом в лучшем случае Паша писал бы объяснительные, выслушивал выговоры начальства, в худшем — заведут дело за превышение должностных полномочий, причинение телесных повреждений. Майору это надо? Нет. Может вообще уволиться к чёртовой матери и не видеть больше никого? Было бы хорошо, но есть несколько «но». Впрочем, утро вечера мудренее. После душа он переоделся в свою одежду, которую взял с собой, вышел из ванной и оказался в темноте и тишине. Пройдясь по первому этажу, он не нашел Фому, видимо тот ушёл спать. Поднявшись на второй этаж, Паша заходит в спальню и видит Фому, стоящим возле окна, держа руки в карманах. Мужчина молча стоял возле двери, глядя в спину Фомину. Он может и хотел бы поговорить с ним, но не знал, с чего начать. Выдержав ещё одну недолгую паузу, Паша всё же произнес. —Я могу уехать, если хочешь. — Вдруг Фома не хочет его больше видеть, мало ли что ему в голову взбредёт, а мозолить глаза лишний раз своим присутствием Паша не хотел. Тогда зачем приехал? Просто выпить и пообщаться, он не планировал рассказывать Фоме ситуацию с Максимовым. Но так вышло. Алексей молча поворачивается, подходит к Паше и резким движением толкает его на кровать, нависает над ним и целует, держа за руки. Майор даже не пытается сопротивляться, потому хватка Фомы ослабла, а сам он отстранился, глядя в глаза Паше. Между ними повисло короткое молчание, которое Фома вскоре нарушил. —Я вспылил, прости за это, но теперь я не могу допустить, чтобы этот урод даже пальцем не касался. —Ты так сильно ревнуешь? —В прошлый раз я ясно дал понять ему, чей ты мужчина, но кажется он не понимает. — Тем прошлым разом был поцелуй на парковке, который увидел Максимов и теперь припоминает это при удобном случае. —Если он позволит себе ещё раз распустить руки, я уничтожу эту суку. —Паша приулыбнулся, закусил губу и тихо проговорил. —Когда ты ревнуешь, выглядишь сексуально. — Фома довольно улыбается и целует Пашу. Семёнов приподнимается, что заставило Фому сесть ему на бедра, продолжая целовать так, будто они видятся в последний раз. Мужчины целуются долго, жадно, небрежно, прерываются на короткую передышку и вновь продолжают терзать губы друг друга поцелуями и укусами. Чем больше они находятся в разлуке, тем сильнее скучают, Фома не любит быть один, без Паши, с ним он как будто одно целое. Не прекращая поцелуя, Паша расстёгивает чужую рубашку, Лёша помогает ему, стараясь быстрее освободиться от ненужной одежды, сам стягивает с мужчины футболку, чтобы как можно скорее соприкоснуться телами, почувствовать тепло кожи к коже. Лёша очень тактильный человек, а прикосновения любимого мужчины были для него особенными и желанными, ему хочется чаще обнимать Пашу, целовать его, спать вместе с ним — жить как любящие друг друга люди, но в силу их работы и образа жизни, об этом пока что приходится только мечтать. Ключевое слово «пока что». Алексей находит силы и перестает мучать губы любимого, целует подбородок, под челюстью, опускается по шее вниз, кусает её до глубоких следов от зубов, и тут же целует место укуса, постепенно украшая всю шею укусами и засосами. Таким образом он даёт понять, что Паша принадлежит только ему. Семёнов тоже успевает пометить шею и плечи, засосами и укусами, но не такими сильными, зато успел расцарапать спину. В один момент Фомин вновь прижимает Пашу к постели, усаживается сверху и говорит. —Позволь мне кое-что сделать. — После этих слов Фома поднимает с пола галстук и завязывает им глаза майора, вытаскивает из брюк ремень и затягивает его на запястьях, закинув руки над головой. Ткань галстука довольно плотная, Паша ничего не смог разглядеть: неизвестность его пугала, хотя он знал, что Фома рядом и не сделает ему ничего плохого. Но теперь приходится ориентироваться на слух и собственные ощущения. И сейчас он чувствовал Лёшину задницу на своём паху и кончики его пальцев, поглаживающие торс. Паше это конечно нравилось, но чем дольше это продолжалось, тем невыносимее становилось от нарастающего возбуждения, внизу живота и паху жутко тянуло, он чувствовал свой стояк, упирающийся Лёше в пах. Мужчина это чувствует и ехидно улыбается, подливая масла в огонь тем, что трётся бедрами в ответ. —Фома! —Ты заставляешь меня ревновать и волноваться, за что должен извиниться и понести наказание. И да, называй меня по имени и отчеству. — Паша не успевает что-то сказать, Лёша уже освободил его от остатков одежды. Фома устраивается рядом, берёт в руку давно стоящий член мужчины и медленно водит ладонью вверх-вниз, то ускоряя движения, то замедляясь. К мастурбации он добавил пальцы, предварительно смазав их смазкой. Для Паши это пытка, сначала он сдерживает стоны, вместо этого тяжело дышит и кусает губы, но долго это продолжаться не может и с уст спадает глухой стон, когда Лёша давит на головку, растягивает двумя пальцами анус, толкает их как можно глубже. Мужчина трясётся от возбуждения, не знает куда деть ноги, то сжимается, то вновь разводит их в стороны. —Кончишь тогда, когда я разрешу. — строгим голосом говорит Алексей, пока откровенно издевается над Пашей, который пытается всеми силами соблюсти условие и не кончить раньше времени, хотя он уже на грани. —Алексей Леонидович...пожалуйста...— Семёнов надеется, что уважительное обращение поможет ему и Лёша сжалится, ибо надолго его не хватит. —Что такое, Пашенька? — Сладко улыбается Фома, прекращая издёвку на секунду. Паша сглотнул и уставшим, задыхающимся голосом сказал. —Позвольте мне...кончить...пожалуйста...— Для Семёнова это было больше похоже на унижение, но ведь не ему одному быть доминантом, верно? Фомин доволен. Более чем доволен, это заводило его: покорность Паши, его мольбы и беспомощность. Мужчина вновь седлает чужие бедра, наклоняется к уже мокрому от пота лицу майора, проводит пальцем по пересохшим губам и целует, облизывая их напоследок. —Так сильно хочется? —Да...иначе я с ума сойду...— Лёша издевательски смеётся и, выдержав паузу, все же даёт разрешение. Пару резких движений и мужчина с громким стоном изливается на свой торс, пачкая руку Фомы и свою кожу тёплыми густым семенем. Семёнов облегчённо выдыхает и расслабляется, чувствуя себя немного лучше, но надолго ли это? Очевидно нет. Паша слышит звук открывающегося ящика, шуршание и то, как расстегивается ширинка чужих брюк. Фомин сам уже еле сдерживается, зубами рвёт упаковку с презервативом, раскатывает по члену м устраивается между ног майора. —Расслабься — И Паша послушно расслабился, он на автомате делал то, что Фома говорил ему. Резкий толчок заставил Семёнова сдавленно вскрикнуть и выгнуться в спине. Оказавшись полностью внутри Паши, мужчина начинает двигаться сначала медленно, не торопясь, постепенно ускоряя движения. Но и здесь он не упускает возможность поиздеваться над любовником, меняя темп с медленных и более осторожных движений на глубокие и грубые толчки, от чего меняются и стоны Паши с приглушенных и томных на более громкие, и протяжные. Благо эта пытка продолжалась недолго, самому Фоме это наскучило, он продолжил входить резко, глубоко, до самого основания. Майор не пытался сдерживаться, он стонал громко, надрывисто, изредка прогибался в пояснице. Среди своих собственных, Паша слышит низкие, протяжные стоны Алексея, который вошёл во вкус и разогнался так, что кровать издала звук, похожий на треск, а края то и дело стукались об стену. На момент всё прекратилось, Фома приподнимает Пашу с постели, разворачивает спиной к себе, просит встать на колени, всё ещё продолжая держать руки Семёнова связанными. Вновь резкий толчок, от которого мужчина громко вскрикнул и выгнулся в спине вплоть до характерного хруста. Чем чаще Лёша входил резко и грубо, тем глубже внутри доставал его член, задевал простату и прочие чувствительные точки, заставляя Пашу чуть ли не кричать. —Тебе хорошо, дорогой? — Низким, бархатным голосом шепчет Алексей, кусая Пашу за край уха, одной рукой придерживает талию, другой берёт майора за шею и чуть сдавливает горло, заставляя мужчину задыхаться. —Кха...да...а~ах...— Фома давил не сильно, боялся перестараться, но так хотелось сжать со всей силы, чтобы вновь услышать мольбы Паши прекратить или ослабить хватку. Спустя некоторое время, Лёша чувствует приближение разрядки, меняет положение, вжимая Пашу уже лицом в подушку, заставив прогнуться в спине и шире раздвинуть ноги, вколачивается в давно обмякшее, блестящее от пота тело Паши, кончиками пальцев проводит вдоль линии позвоночника. Ещё пара резких движений и Фома протяжным стоном кончает, а с ним вместе и майор. Несколько минут они пытались нормализовать дыхание, особенно Паша. Наконец Лёша освободил руки Семёнова, на которых теперь остались красные, довольно болезненные следы от ремня, снял с глаз галстук. Паше понадобилась пара минут, чтобы привыкнуть к свету от незакрытого шторами окна и развидеть комнату. Мужчины какое-то время молча лежали на кровати, глядя в потолок. Семёнов встаёт, собирает с вещи с пола и говорит, что идёт в душ, а спустя некоторое время к нему присоединился Лёша. . . . —Мы с тобой всё ещё друзья? — Спрашивает Фома, глядя в глаза Паше. За все прошедшее время они так и не обозначали свои отношения, хотя логично предположить, что они любовники, но Фомину не особо нравилась эта формулировка. Для него понятие «любовник» — что-то непостоянное, временное. —Я не знаю, в любом случае я люблю тебя. — Лёша ласково улыбается и целует мужчину, обнимает, уложив голову на плечо. Пробыв в душе ещё какое-то время, мужчины вернулись в спальню, сменили постельное бельё и легли спать, обняв друг друга. . . . Утро следующего дня началось с телефонного звонка. Паша еле разлепил глаза, пытаясь рукой нащупать вибрирующий телефон на тумбочке. Осторожно убрав с себя руку крепко спящего Лёши, мужчина выходит из комнаты и отвечает на звонок, спустившись вниз. От того, что майор услышал, он на секунду потерял дар речи. После разговора, Паша вернулся в спальню. Фомин проснулся и молча смотрел на мужчину, потирая сонные глаза. —Что-то случилось? На тебе лица нет. —Лесника нашли мертвым в собственном доме. —Что? — Фома пришёл в шок от этой новости, ведь Лесник был новым смотрящим, вокруг него всегда множество телохранителей, его было трудно убрать с пути, он сам кого хочешь мог уничтожить. А теперь, когда Лесник мёртв, первым подозреваемым будет Фома. —Мне надо срочно ехать. —Меня точно запишут первым в список предполагаемых убийц. —Да, но у тебя есть алиби, ты был со мной весь вечер и ночь. —Думаешь, они в это поверят? —Надеюсь по крайней мере. Всё, я уехал. —Паша! —Да, забыл. — Мужчина подходит к Фомину и целует его на прощание. Лёша не хочет отпускать Пашу, но всё приходится это сделать. —Я позвоню если что. Увидимся. —Да, до встречи. . . . . Паша приехал по указанному в сообщении адресу. Выйдя из машины, он оказывается перед открытыми воротами огромного особняка, кругом машины медиков и полиции, один за одним выносят черные пакеты с трупами, по пути в здание навстречу спецназ вывели трёх человек. Уже в доме Паша поднялся на второй этаж и прошёл в нужную комнату, где был Окунько, Лёня и пара криминалистов, а на полу изувеченное тело Лесника с пулевым ранением в голову. —Его убила собственная охрана. — Спустя долгое молчание выдает Окунько. —Вы уверены в этом? —Вполне. Никто другой не смог бы убрать его, ну может кроме Фомы, хотя и то вряд ли, а этим терять нечего. Они сами, здесь же и признались, когда мы приехали. — Полковник предлагает выйти на улицу подальше от лишних ушей и мужчины уходят из дома. Оказавшись на улице, они медленно идут в сторону ворот. —Что теперь будет с прошлым делом? Когда Лесник мёртв, всё повесят на Фому, и это дело тоже. — Окунько замечает беспокойство на лице Паши и спрашивает. —Ты так сильно переживаешь за своего друга. —Я не хочу, чтобы он сел за то, чего не совершал. —Не переживай, Паш, никто твоего Фому не посадит. —Он не мой... —Да хватит тебе оправдываться, думаешь я не замечаю, как ты меняешься в лице, когда говоришь о нем. Как бы ужасно это не звучало, когда Лесник мёртв, на него можно повесить все грехи. Но этим уже займусь я, тем более Лесник нажил себе на несколько сроков вперёд. —Он ведь был вашим другом. —Да, но меня он другом не считал. Впрочем, это уже не важно. Тебе ничего не грозит, Фому может и потаскают по допросам, будут угрожать, но доказательств всё равно никаких нет. Так что пока будь спокоен. —Спасибо вам. —Не за что. — Мужчины пожали друг другу руки и направились к машинам, чтобы вернуться в отдел. После этих событий прошло некоторое время. Несмотря на предъявленные обвинения, дела на Фомина заведены не были по причине отсутствия состава преступления и каких-либо прямых доказательств. Заказчиком убийства авторитетов в баре в самом деле оказался Лесник, поскольку был мотив, да и одного из исполнителей удалось найти и арестовать, а тот в свою очередь выдал всё, что знал. Как же негодовал Максимов и как радовался Фома, выходя из отдела со спокойной душой. В один из дней Лёша звонит Паше, предлагает отметить их «победу» и приглашает к себе в гости на ужин. Семёнов соглашается и назначает время на вечер, ибо работы достаточно много в связи с недавними событиями. . . . —Я правда рад, что все так закончилось. Нужно отдать должное твоему начальнику. — Паша кивает головой и отвечает. —Да, он хороший человек, хотя я немного скучаю по Маркину, он сейчас генералом стал. —Давай выпьем за твоё бывшее и нынешнее начальство. — Паша смеётся и чокается бокалом с Фомой, у которого лицо буквально светилось от счастья. Но не только потому что все обошлось. В один момент Лёша обращается к Семёнову, взяв того за руку. —Я благодарен тебе за всё, что ты делал и делаешь для меня, если бы не ты, я не знаю, как бы я дальше жил. Я предлагаю перестать быть друзьями и просто любовниками, а начать новый уровень отношений. —К чему ты клонишь? — Алексей улыбается, достаёт из кармана маленькую черную коробку и кладет перед Пашей. —Открой её. — Мужчина послушно открыл и замолчал, глядя на обручальные кольца с бриллиантами и гравировкой в виде их имён. —Выйдешь за меня? Понимаю, что официально у нас не получится быть мужьями, но всё же я бы хотел остаться с тобой навсегда и быть семьёй — Паша не мог и слова проговорить, он никогда бы не подумал, что ему будут делать предложение, да и вообще всё зайдет настолько далеко. Но он был очень счастлив. —Я согласен. — Лёша ещё больше засветился от счастья и поспешил надеть Паше кольцо, целуя напоследок руку. Семёнов сделал тоже самое и мужчины дали обещание быть вместе до конца жизни. —Я люблю тебя, Паша. —Я тоже люблю тебя, Лёша.