Suga..?

Преданность и верность — не исчезли… Просто всем не по карману — не товар… Берегите тех, кто был вам верен… Преданность не купишь — это дар!

      Эта прогулка, момент в сознании, яркая вспышка, которая отразилась запоминающимся мгновением в голове обоих парней. Яркие моменты отпечатались в памяти воспоминанием, сложившимся в единую картину. Как Чимин тогда легко обрызгал его водой из фонтана, как сам Юнги смеялся и расслаблялся, не обращая ни на кого внимания, потому что его заботил только один человек. Так приятно было чувствовать руки на своей талии, сжимать чужую ладонь и ощущать на своей коже взгляд чужих глаз, которые с любовью и восхищением смотрели на тебя. А ведь ещё несколько месяцев назад они бы ни за что так друг на друга не посмотрели.       Юнги бы, наверное, вовсе сказал, что у Пака слишком толстый зад и ужасные щёчки, но сейчас он думал совершенно иначе. Был готов целовать милые щёчки, постоянно трогать упругую попку и наслаждаться губами своего младшего. Всё в Пак Чимине ему не просто нравилось, не просто привлекало его или тяготило. Всё в Пак Чимине заставляло его гореть ярким огнём, полыхать пламя в его душе.       В ушах гулко звенело, голова не соображала, совершенно отключившись, в душе клокотали эмоции, а сердце отбивало тысячу ударов в минуту, потому что чувства захлестнули. От них нельзя было отвертеться, от них нельзя было избавиться. Такое нельзя было забыть или оставить без внимания. Его любимый с пухлыми щёчками, алыми губами и розовыми волосами Чимин в любой момент был прекрасен. И в тот момент у огромного фонтана в толпе людей, когда Юнги, не выдержав, поцеловал его, наплевав на всё, что могло бы произойти потом. Он возьмёт всю ответственность на себя. Понесёт такое наказание и столько осуждения, сколько ему выпишет это глупое общество. Он никогда не позволит кому-то попросту оскорблять своего любимого мальчика, не позволит обществу помешать им наладить свою личную жизнь, в которую оно не должно вмешиваться.       Порядок для всех один, жизнь для всех одна, и только мы решаем, как же нам её провести, чтобы мы навсегда запомнили все моменты, случившиеся в ней. Только нам решать, как сейчас или потом будет складываться ситуация. К сожалению других людей, мы не можем, никто не может остановить от выражения своего мнения, но при всём этом мы имеем полное право быть счастливыми!       Дыхание сбилось, когда губы соединились воедино, а два тела поддались сладкому порыву наслаждения. Нечто горячее, возникающее только между влюблёнными, одолело их, заставляя каждого трепетать всей душой и телом. Юнги не хотел отпускать, а Чимин хотел держать его и дальше, обнимая и дальше за чуть худощавую талию, которая в простой рубашке и тёмными джинсами смотрелась великолепно.       Весь Юнги для Чимина был великолепен.       — Мой маленький Чимини, маленький с пухленькими щёчками и сладкой улыбкой, который считает меня толстолобым идиотом, — с лёгким смешком выдал Suga, просто чуть поддразнивая и умиляясь одновременно над своим парнем.       Розоволосый фыркнул и надул щёчки.       Пак осознал свои чувства до конца после того дня, как навестил своего старшего на больничном. У него было больше недели, чтобы разобраться со своими чувствами. И он разбирался. Искал ответы в себе. Смотрел какие-то советы на форумах в интернете, чтобы действительно понять свои чувства к Мин Юнги, чтобы окунуться в ту атмосферу с головой. Прибегнул даже к разговору с другом, поговорил с Тэ, который посоветовал ему не медлить и поговорить обо всём со старшим. Но самому Паку предстояло принять важное решение. Насколько сильно он влюблён в Мина?       Сильно.       Так сильно, что можно было бы прочертить дорожку до звёзд в ночном небе.       — Я люблю тебя, — вымолвил тихонько Чимин на ушко Мину, стоя с ним в обнимку под лучами воды из фонтана в парке и прижимая старшего к себе. Вокруг звенели голоса людей, слышался смех детей, но всё это было не важно после слов, которые услышал Юнги.       У Юнги что-то рухнуло в груди вниз. Остановилось дыхание. Замерли глаза. Его сердце, которое пропустило удар. На мгновение перестало биться в истерическом приступе и окончательно затихло, потому что милый, любимый и нежный на самом деле парнишка из хореографического зала лейбла стоял и признавался ему в любви.       Он, блять, любил его.       — И я… и я люблю тебя, — тихонько выдал Юнги, прикладывая голову младшему на плечо, ведь тот был чуть повыше него самого.       И Мин готов был тоже признать, что любил его, но до последнего хотел бы скрывать всё, что творилось сейчас между ними. А между ними разгорался пожар, который парой слов было невозможно объяснить. Чувства сверкали и искрились, словно молнии. Но чувства надо защищать, оберегать и лучше всего не давать гадить в них посторонним. Они такие хрупкие. Один момент, секунда — и всё пропало. Ничего бы не осталось, если бы никто не оберегал то, что так ценно.       Мин знал очень хорошо, каково это, когда все тебя осуждали со стороны. Один раз он уже опубликовал с лейблом статью о том, что был в отношениях с каким-то парнем. Почти не скрывал, что противоположной ориентации, но тогда получил только гневные и отвратительные комментарии в свой адрес. Даже его половинка возразила о том, что не надо было вообще никому открывать эту большую тайну, но Юнги казалось, он всё сделал правильно. Но он ошибся, и мир в тот момент ненавидел его. Поэтому он знал, что такое, когда тебя все ненавидели. Он публичная фигура, личность, за которой наблюдал весь мир, он знал, что ему придётся защищать своего младшего, как только станет известно, что Пак поцеловался с ним или, и того более, стал его парнем, могла посыпаться тысяча оскорблений в адрес младшего.       Он предполагал.       Это случилось.       Неделю спустя после той прогулки, когда Мин тоже ответил Чимину, что любит его, написал даже в вейбо, что у него появился кое-кто, кто дорог его сердцу, выставил их фотографию, где они держались за руки и гуляли вместе, посыпалось много комментариев. В какой-то момент они были гневными, а от кого-то можно было получить добродушные пожелания быть счастливым и любимым в этой жизни.       И он бы очень хотел, чтобы именно такие пожелания и сбывались, чтобы не возникало проблем. В социальных сетях начинал разгораться скандал, пошли слухи, которые несли за собой самые разные новости. Кто-то писал, что Мин Юнги снова вступил в отношения и отчасти был прав, кто-то сравнивал прошлые и новые его отношения, даже приплетал сюда его последнего парня, который вовсе был не причём. У кого-то хватило смелости написать, что гомик решил просто потрахаться и объявил об этом на весь мир.       Юнги фыркал и ворчал на всех, кто писал подобное. Его раздражало поведение общества, что слепо велось и следовало предрассудкам.       Никто не знал о том, что между ним и Чимином происходило на самом деле. Никто не подозревал, что они вовсе встречались, и не узнали бы, не посмотрев на фото. Не увидев их хоть раз на прогулке вместе, когда оба были свободны от дел лейбла. Не увидели и не узнали, если бы не засекли однажды приезд младшего к дому Юнги, когда тому определённо требовалась помощь, и по привычке уже вместо Джина он позвонил любимому человеку.       Ещё неделю спустя его на ковёр к себе вместе с Джином вызвал Ким Намджун. В кабинете уже сидел Чимин, который мягко улыбнулся Юнги, кивнув тому, поздоровался с вошедшим следом Сокджином и сразу же перевёл взгляд на старшего за главным столом. Мин подумал, что его Чимина уже отчитали, потому что тот был молчалив в последнее время, стал меньше с ним беседовать, но потом понял, что тот скрывался, ведь пришедшее в один день сообщение подтвердило все его догадки. Пак прятался от его фанатов, которые нападали на него, как на сотрудника лейбла с целью выведать больше информации.       — Господин Мин, ничего не хотите мне рассказать? — обратился к артисту директор лейбла.       Suga почувствовал проницательный взгляд, которым его одарили в тот момент. Он был готов говорить на любую тему, только пока не на эту, но ждать больше было нельзя. Две недели спустя ситуация слишком обострилась, а его социальные сети, как и самого Чимина, пестрили фотографиями вместе, которые были весьма привлекательными, что уж говорить, одна из них и вовсе несла за собой момент, после которого они поцеловались и весьма страстно.       — Хочу, господин Намджун-ним, — даже слишком официально начал Юнги. — Я могу догадаться, что вы частично в курсе той ситуации, которая сейчас развернулась в социальных сетях. Всё, что я могу сказать, это то, что хочу сделать официальное объявление о своих отношениях с Чимином, — после этого у Джуна, кажется, на секунду потерялся дар речи, потому что не мог он предположить, что второй человек на фотографиях в сети его артиста — это Пак Чимин. — Возьму ответственность за последствия на себя, так как этого молодого человека, я не хочу отпускать от себя. Я не буду оправдываться, так как это не мальчишеское занятие.       Сокджин с удивлением смотрел в этот момент на своего подопечного, ведь после прошлого раза, когда сердце Юнги предали слишком больно, позволили ему одному страдать и разгребать всё то дерьмо, что лилось на их двоих, тот зарёкся никогда не рассказывать о своих отношениях публике, но сейчас почему-то из его уст неслись совершенно другие речи.       — Ты уверен?.. Ты ведь дал клятву никогда больше так не поступать… — шёпотом рядом с Мином выдал Джин, обращаясь только к нему в этот момент.       — Уверен… — не менее тихо в ответ выдал артист, опираясь спиной на спинку кресла.       И этим, в принципе, всё было сказано. Suga дал чёткий ответ, решив переступить через свои обещания в прошлом и двигаться вперёд. Отступить от воспоминаний, которые долгое время терзали его и мучили во снах. Ему хватило. Он «наелся» ими сполна и теперь собирался покончить со всем, что мешало ему спокойно существовать дальше. Сердце бешено колотилось только от одной приятной мысли, что у него есть любимый человек, который готов быть с ним рядом и поддерживать его. Заходилось в танце от воспоминаний о проведённом времени вместе, что заставляло Юнги улыбаться даже сейчас, сидя перед начальством.       — Юнги-ши, ты прекрасно знаешь, что в контракте прописан пункт о том, что у тебя не может быть отношений, и я бы очень хотел его придерживаться, потому что еще не прошло и года с того момента, как мы заключили с тобой договор. Я не могу запретить вам встречаться и не буду этого делать, но афишировать что-то сейчас не разрешаю.       Мин недовольно фыркнул.       Он предполагал, что Намджун-ним мог поступить так и потому в голове возникли сокрушительные мысли о дальнейших действиях, которые он мог бы предпринять, потому что скрываться становилось всё тяжелее. Общество накаляло обстановку, выискивая факты о паре, которая их интересовала, атаковывало аккаунты артиста, чтобы разыскать как можно больше новой информации. Но в последние несколько дней Мин не обновлял свои аккаунты и единственным подтверждением, что он заходил в сеть, была новая фотография в его инстаграме, которую он выложил буквально не так давно.       — Я вижу, что ты недоволен, Юнги-ши, но я ничего не могу сейчас сделать с твоей ситуацией. У тебя на носу выход нового альбома и большие гастроли вместе с ним, что ты будешь делать, когда поедешь туда?.. У тебя не будет времени на отдых и на отношения, — продолжал настаивать на своём Намджун.       Сокджин видел, как его подопечный поджал губы и о чём-то сосредоточено думал, всё ещё помалкивая и выслушивая речи директора лейбла. А сам менеджер в голове прикидывал, насколько сейчас велики шансы, что Юнги опрокинет стол и выдвинет свои условия по данному вопросы. На противоположной стороне же сидел Чимин, который просто помалкивал, но налитые красные глаза ясно говорили о том, что он готов в любой момент заплакать из-за услышанных слов.       И Мину от этого было только больней.       Он не любил слёзы. А уж слёзы любимых для него людей и вовсе терпеть не мог. Только яркие улыбки.       Всю идиллию перебил вошедший в кабинет Хоби, которому заранее позвонил Джин, на его лице невозможно было прочитать ни единой эмоции сейчас, потому что старший был действительно чем-то глубоко опечален и показывал это всем своим видом.       — Юнги, Сокджин, — поприветствовал он их, а после перевёл взгляд на кресло, которое стояло чуть в стороне, где располагался Чимин. Одного взгляда Чона было достаточно, чтобы он понял, кто сидел напротив него.       — Хоби-хён, — подал голос Мин. — Приятно удивлён. Рад видеть тебя.       — И я, — с лёгкой улыбкой выдал Хоби. — Но давай вернёмся к делу. Я тут краем уха услышал ваши речи, Намджун-ши, и думаю, что вы можете поступить иначе.       Ким Намджун удивлённо вскинул брови на слова вошедшего, Хоби был его подопечным несколько лет и продолжал бы оставаться, если не решил бы заняться самостоятельно продюсированием и выступать только по собственному желанию, так как он не видел в данный момент другого выхода, как на год отсрочить официальное оповещение о том, что Мин Юнги и Пак Чимин состоят в отношения.       — Вы ведь можете вбросить новость вместе с тем моментом, когда выходит альбом моего друга, уверен, это не будет проблемой, потому что принесёт вам только прибыль, почему вы об этом не подумали?       Хоби начал напирать, он уж в этом был определённо мастер, умел ставить одним своим словом или действием людей на место не зависимо от того, какое положение они занимали в этом обществе. Конечно, он опередил тем самым Suga в его действиях, потому что тот собирался пойти на таран, дабы добиться своего и решить вопрос с его отношениями. Уж он-то никак не хотел оставлять всё, как есть на данный момент.       — Потому что, Хоби-сонбэ, я не могу опубликовать две шикарные новости за раз, к тому же у вашего друга не вышел еще срок первичного контракта, год не прошёл, а только два месяца.       Это было нарушение и весьма серьёзное, но почему-то Хоби всё равно хотел, чтобы Мин был счастлив, плевать ему было на то, какие там детали за собой нёс контракт, что подписал его друг, сейчас важно было разрешить весьма набирающий обороты вопрос.       — Не знаю и знать не хочу, почему вы не можете, я буду топить за счастье своего друга и ничего не хочу обсуждать. Ставлю вопрос ребром, вы выпускаете статью об их отношениях, а ребята напополам платят неустойку, чтобы погасить оставшиеся десять месяцев первичного контракта, что подписан айдолом. К тому же я уверен в Юнги.       Мин был счастлив иметь такого друга и товарища в сфере музыки. Хоби сегодня очень сильно удивил его, появившись вот так свободно в кабинете директора лейбла. Да, сейчас они находились под одним крылом и имели общее начальство, просто Хоби пошёл против своих принципов. Он редко кому-то перечил, однако младших защищал и уважал. А тут любовные дела, да ещё и его младшего, видимо, это сыграло самую большую роль и заставило Хосока действовать. И что бы он вообще без него делал? Что вообще бы предложил Намджуну за то, чтобы тот сохранил их отношения, его голова нисколько не варила в верном направлении, мысли не приходили в голову, а ведь его бы совершенно точно спросили. Чёрт… Да, он эту неустойку и сам заплатит без проблем, потому что на всё готов пойти ради своего дорогого пирожочка, что сейчас сидел и хмурился.       — Вы готовы на такое условие, Юнги-ши?       Не раздумывая и не сомневаясь в себе, Мин кивнул, чем поверг в шок не только Джина и Намджуна, которые одарили друг друга проницательными взглядами, но и самого Чимина. Он был уверен в себе. Готов был пойти на всё, ранее ведь сам говорил именно так и не собирался отступать от своих слов. Чимина он готов защитить любыми возможными средствами, будь то дополнительная охрана или он сам, которого будут закидывать яйцами и помидорами, но его сладкой булочке ничего не достанется. Он бы ему даже гневные комментарии читать не давал, будь его воля, но, к сожалению, от этого айдол не мог уберечь своего милого, поскольку социальные сети — дело уж слишком продвинутое, а он не техник, он певец.       — Я заплачу всё сам, не напирайте на младшего, будьте так любезны. К тому же я первый заварил кашу, опубликовав в сети фото наших совместных рук, поэтому беру расход на себя. И сойдёмся на том, что после выпуска официального заявления наших отношений мы дадим пресс-инью, чтобы не возникало лишних слухов в сети.       — Юнги-я… — хотел было вставить своё слово Пак, но Suga только покачал головой, тем самым предупредив, что они поговорят ещё обо всём позже.       Намджуну оставалось только кивнуть. Его почти поставили в данный момент перед фактом, но теперь ему предстояла большая работа, которая затянется на несколько часов. Нужно собрать все факты, изложить их пиар-отделу и выпустить с ними статью об отношениях этих двоих. В душе директора клокотали раздражение и большая недосказанность. Он чувствовал себя поверженным, потому что ещё никто так остро с ним не разговаривал, но он знал, на что шёл, когда заключал контракт с этим артистом.       Он знал.       Или нет?..       Мин же пожал руку своему хёну, аккуратно помог встать Чимину, которого тут же приобнял за талию и покинул кабинет вслед за своим менеджером и старшим, что уже успели выйти вперед и направиться вниз по лестнице.