FanBoy

      В зеркале заднего вида, вид потрясающий. Не на дорогу, куда оно должно быть направлено, а на начальника, который настолько же преступно красив, насколько и далёк, хотя сидит, на заднем сидении.       Машина вильнульна на несколько секунд, Хосока тряхнуло, телефон выпал из рук и под сидение закатился.       - какого хера Сиена, за дорогой следи. - Чон нагибается, чтобы поискать телефон. - Ей богу, если на нем будет хоть одна царапина, я тебя самолично придушу. - нащупывает его под водительским сидением, и слегка ударяется макушкой, поднимая.       - простите сэр, я отвлёкся. - виновато бурчит Джон, мысленно представляя, как не против, чтобы эти руки сомкнулись вокруг его шеи, пусть даже и для того чтобы убить.       Через пару десятков километров, наконец на месте. Они поднимаются на двадцать третий этаж в небольшом лифте. Телохранитель слышит, как Хосок шепчет себе под нос что-то тихо, но не может расслышать. Замечает, как подопечный вздрагивает, когда лифт останавливается.       - всё хорошо? Я могу помочь?       - нет, завались.       Хосок выходит из лифта первым, к нему сразу подбегает миниатюрная девушка в фартучке.       - я в гимерку, стой тут и ничего не трогай. - проговаривает не глядя Чон, и удаляется следом за девушкой. Джон остаётся наблюдать за работой осветителей, за установкой декораций и тем как фотограф настраивает камеру.       Меньше чем через полчаса, Хосок вновь появляется в просторном помещении, но выглядит совсем иначе. Лёгкий макияж, сделал его черты лица мягче, а открытый лоб, добавил некой утончённости. Место безрамерных вещей парня, заняли на нем, чёрные шорты-юбка, чуть ниже колена, и красная жилетка без рукавов, со звёздочками бордового цвета, вышитыми поетками.       А звёзды сейчас были не только на одежде Хосока, но и в глазах Джона. Видеть подобные фото в интернете, и видеть его в таком образе самолично, своими глазами, совсем разные вещи.       Хосок начинает работать, меняет позу за позой, положение рук, головы. Фотограф щелкает камерой, вспышки одна за другой раздаются. Джон наблюдает затаив дыхание и благодарит небеса, за этот потрясающий шанс и свою выдержку. Хосок поднимает руки над головой и скрещивает их за затылком, жилетка задирается оголяя низ живота и пупок, а шорты держатся на бедрах оказывается. Тазовые косточки, выглядывающие из них, тому подтверждение. Кое-кто на съёмочной площадке забывает, как нужно дышать. Вырисовывающийся лёгкий рельеф пресса, и очень уж тонкая для парня талия, начинают плыть перед глазами, головокружение накатывает, очень внезапно.       - ээй, ты глухой, Земля вызывает Сиену, алло. - слова доходят не сразу, только когда Хосок бьёт по плечу своего охранника. - Закончили, едем уже.       Джон даже не понял, что отключился от реальности, уже и съёмки кончились, и Хосок переоделся в своё, макияж только не смыл. Мужчина трёт лицо руками и щиплет себя за щёку, чтобы прийти в себя. Следует за боссом в лифт, снова наблюдает за ним эту дрожь, когда лифт тронулся. Ну и как упустить случай, и не поглазеть на эти хорошо скрытые, идеальные ноги и бёдра. Снова плоховато становится, тихий шажок вперёд, чтобы вдохнуть его запах.       - что ты делаешь? - Чон резко оборачивается и косо смотрит на мужчину.       - нничего.       - нюхаешь меня? - Джон медленно мотает башкой. Лифт дёргается в этот момент, свет моргает, остановка и скрежет. Хосок вздрагивает и вдруг прижимается крепко, руками хватаясь за чужой пиджак, а Джон инстинктивно обнимает и валит на пол. Чон в ужасе и небольшом шоке, не шевелится, продолжает лежать в этой ломаной позе. Телохранитель сжал его в руках, как тряпичную куклу и налег сверху, ноги валяются согнутые в коленях, где-то между ног Джона, будто сами по-себе.       Холодный жар прошёлся по телу волной, на лбу пот выступил. Нос Хосока в плечах мужчины, глазами он провожает эту огромную вену на шее.       Лифт дёрнулся вновь на пару секунд, двое вжались друг в друга ещё сильнее, поехал.       Как же сильно не хотелось отпускать его, такого испуганного, нуждающегося в помощи и защите, такого маленького, хрупкого и тёплого. Его такого на руках носить только и обнимать, целовать.       Джон надышался так близко, запахом шоколада, даже ощутил кожей лица, мягкие волосы Хосока. Счастье есть! Но всему есть конец.       Приподняв голову немного, он видит сжатые сильно веки Чона, незаметно улыбается губами, прежде чем поднять его. Кажется у этого парня нет веса вовсе, лёгкий как пёрышко. Джон ставит Хосока прямо и отпускает, тот боязненно открывает глаза и смотрит сначала в лицо телохранителю, затем вокруг себя, останавливает взгляд на своих руках, всё еще сжатых на ткани чужого пиджака. Отрывает будто примёрзшие руки и делает шаг назад, лифт останавливается.       - вы в порядке, нужно в больницу? - спрашивает Джон, когда двери открываются.       - нет, спасибо. Скажешь кому-то, уволю! - Хосок отворачивается и делает шаг из лифта прочь.       Спешно сев в машину, Чон делает громкий выдох и ругается про себя. Джон заводит авто и задаёт маршрут до дома на навигаторе.       - мы не поедем домой, хочу в клуб, плевать какой, найди поближе отсюда.       Ближайший открытый ночной клуб, оказывается в другом районе. Атмосфера в четыре часа дня, оставляет желать лучшего. Ни намёка на весёлое времяпрепровождение.       Чон берёт в баре пару бутылок коньяка, бокалы и поднимается в ложу на балконе, откуда неплохо видно танцпол, который сейчас абсолютно пуст. Джон встаёт сбоку от него, скрестив руки перед собой и оглядывает немногочисленных окружающих.       - ты привлекаешь внимание, сядь. - приказывает Хосок, указывая на место рядом с собой на диванчике. Джон садится чуть дальше. Чон пододвигает один из полунаполненных бокалов мужчине, наполняет второй для себя и подносит к губам.       - нет, спасибо, я не пью. - вежливо отказывается Джон, наблюдая из-подтишка, за тем как Чон делает первый маленький глоток, чуть запрокинув голову, как напрягается его тонкая шея и дёргается кадык. Очень жалеет, что не пьёт.       - не будь снобом, выпей со мной немного, давай Сиена. - тёмные глазки Хосока начинают загораться уже через минуту, через две его щёки приобретают румяный оттенок.       - я не пью на работе, к тому же я за рулём, и должен буду отвезти вас домой. - Сиена пытается сделать голос твёрдым, но прокашливается вызвав жжение в горле, теперь пить хочется.       - фу какой ты правильный, зануда, сто очков Гриффиндору. - Хосок машет официантке, чтобы та подошла. Просит трубочку принести, и что-нибудь пожевать. Не приминув случаем, Джон просит воды для себя. Девушка быстро возвращается, ставит весь заказ на столик и удаляется, пожелав приятного вечера. В клубе, кроме них всего человек семь или восемь.       Он пьёт дорогущий коньяк через трубочку, как малыш в детском саду, пьющий сок, да ещё и причмокивает. О небо!       Джону выпала уникальная возможность, наблюдать все стадии опьянения своего восхитительного начальника, а пьянеет он как выяснилось, очень быстро.       Стадия первая: уходит в себя, молчит пол часа, уставивишись в одну точку и не шевелится.       Стадия вторая: резко начинает искать свою кошку, не успокаивается, пока не обойдет все комнаты в клубе.       Стадия третья: поёт. Не читает рэп, а именно поёт. Немного ломко, хрипловато, иногда фальшиво.       Стадия четвёртая: снова молчит, но в этот раз пялится в потолок.       Стадия пятая: неожиданный интеллектуальный диспут, о важности сохранения чистой экологии, озеленении, и в конце то концов, деревья и цветочки, тоже живые и чувствуют.       Стадия шестая: вырубается на несколько минут, прямо на столе, не хило так храпит.       Стадия седьмая: пристаёт. Джону повезло оказаться ближе всех. Чон нагло кладёт свою изящную ладошку, на чужое массивное бедро, и гладит ею, недвусмысленно поднимая вверх, достигает паха. Мужчина дёргается, ударяясь коленями об стол. Ненавидит и благодарит одновременно свои моральные ценности и совесть, убирая руку, под недовольное бурчание.       - я чую твой недотрах с первого дня, чего ты ломаешься Сиена, обещаю быть нежным. - игриво подмигивает, икает бесчисленное количество раз, запивая снова всё это алкоголем. А Джон чувствует себя школьницей, оказавшейся в тёмном переулке ночью. Осознание накатывает не сразу. " А что если он гей, и что если актив?"       Стадия восьмая: откровения. Чон рассказывает о своём детстве. Как отец его отчитывал, за любовь к танцам, это же не серьёзно. Как мать пыталась поддержать, помогала, но в итоге сдалась под напором отца. Как старшая сестра, папина любимица и вообще, лучшая девочка во всём мире, относилась к нему не очень-то по сестрински, хоть и не выказывала явной ненависти, но в итоге они всё равно стали ближе. Как дети в школе обидно обзывались, а первая девушка бросила его, ради другого, более красивого парня.       Стадия девятая: покоряет танцпол.