Атомный Чародей: Legacy

Все поменялось в момент, когда Макс услышал немецкий язык. При встрече с Вильгефорцем все наивные планы рухнули, как карточный домик. Оглядываясь назад, он испытывал сожаление и стыд. Сидел бы он смирно, не привлекал бы к себе внимания, все сложилось бы совсем по-другому. Его наивная уверенность в том, что он знает все, в том что он — особенный, его ребячество лишили его главного преимущества — знания канона. Впрочем, возможно, что его не было изначально. Мир оказался совсем не такой, каким он его знал. Макс думал, что, зная будущее, он спасет Цири, Геральта, Йеннифер от их страшной судьбы. Он мечтал о том, как спасет чародейское сообщество от охоты на ведьм. О том, как он предотвратит Бунт на Танедде и о том, как будет вместе с Трисс, как с помощью своих знаний разбогатеет и будут они жить долго и счастливо. Теперь же над ним висел дамоклов меч неопределенности. Он не знал, что на уме у человека, который взял над ним покровительство, самого опасного человека в мире. Официальная резиденция Вильгефорца располагалась в живописной местности у восточных предгорий махакамского хребта в королевстве Аэдирн. Между зелеными холмами, покрытыми хвойными деревьями, изумрудными лугами, на фоне скал и лысых гор, у кристально чистого озера стояла большая, обнесенная живой изгородью, усадьба с треугольной крышей. Для кого-то она могла бы показаться роскошным поместьем, но для человека с возможностями Вильгефорца такое жилье можно было бы назвать очень скромным. По его словам, он поселился здесь, потому что это место напоминало ему о родной деревне, расположенной в Альпах у самой границы Швейцарии. Сразу по прибытию туда Максу устроили экзамен. В течении дня он отвечал Вильгефорцу на множество самых разносторонних вопросов, в то время как Лидия ван Бредевоорт — его ассистентка, невзрачная тихая девушка, молчаливо что-то записывала. — Из какого элемента ты черпаешь энергию? — он беспристрастно задал Максу вопрос, сидя в роскошном дубовом кресле. — Вода и воздух. — Макс действительно чувствовал какое-то родство с элементом воздуха. В том, что элементы в этой вселенной существуют, не было сомнений. — От чего зависит дальность действия портала? — От массы перенесенных объектов. — Верно. Теперь переведи: «Va'esse deireadh aep eigean, va'esse eigh faidh'ar» — сказал он на старшей речи. — Что-то… кончается, что-то… — Макс запнулся, он очень плохо знал язык эльфов «Начинается» — раздался спокойный, меланхоличный женский голос, принадлежавший Лидии, произнесенный не устами, а сотворенный аудиальной иллюзией. Макс старался не смотреть на ее лицо. Иллюзия скрывала ужасающую картину: кожа в нижней части ее лица висела лоскутами, оголяя зубы и челюсть, образуя жуткое подобие улыбки Джокера. При долгом взгляде на нее иллюзия медленно расплывалась, показывая ее увечья, из-за которых она могла общаться только телепатически. Вопрос сыпался за вопросом. Магия, история, анатомия, натурфилософия, алхимия, зоология, география — за несколько часов Вильгефорц и Лидия, как и сам Макс получили более-менее полное представление о знаниях, имеющихся у него. Парень великолепно разбирался в натурфилософии — местной предтече физики, оперируя терминами и теориями, не знакомыми Лидии и, временами, Вильгефорцу, молниеносно решал в голове практически любую математическую или естественно-научную задачу. Порой мог даже что-то ответить по магической теории и практике, то ли выводя из каких-то своих представлений, то ли интуитивно чувствуя механизмы ее работы, в общих чертах представлял себе анатомию и генетику. А вот об окружающем мире он не знал почти ничего. Макс не мог назвать ни ключевых исторических дат, ни перечислить поименно царствующих монархов, кроме четырех крупнейших королевств, он не знал сколько людей живет в Венгерберге, не знал, что будет если смешать купорос, гидраген и ребис, понятия не имел что такое амфисбена, с ужасающим акцентом блеял на ломаной старшей речи, ничего не слышал о местных законах и обычаях. — Довольно. — сказал Вильгефорц, окончив опрос — Пойдем. Они вышли на улицу. Свежий горный воздух, запах трав и цветов, яркое полуденное солнце и горы вдалеке поднимали настроение. — Камни.  — Что камни? — спросил Макс — Подними один. Психокинетически. — Вильгефорц указал на кучку камней, раскиданную на дороге, ведущей к его дому. Макс сконцентрировался и без малейшего напряжения поднял один маленький камушек. — Теперь подними два. Теперь три. Еще. — командовал он, постепенно повышая количество учебных «снарядов», — Макс остановился на семи камнях, летающих в воздухе одновременно. На восьмом телекинетика начала сбоить, а камушки дергаться, то падая, то снова поднимаясь вверх. Его сознание не могло удержать более семи объектов в фокусе внимания. На девятом камне что-то пошло не так и всё удерживаемое рухнуло на землю. — Практиковался в телекинезе, да? — Макс кивнул ему в ответ — Теперь подними камень и крути его по часовой стрелке. Камень поднялся в воздух и закрутился. — Подними еще один и закрути против часовой стрелки. Еще один камушек взлетел и закрутился. — Теперь возьми и подними вот тот булыжник. — Вильгефорц говорил спокойно, беспристрастно, а глаза не выражали практически ничего. Макс направил в сторону булыжника руку и тот взлетел в воздух. — Сделай так, чтобы булыжник описывал круги в воздухе. Не с первого раза, но получилось. — Теперь подними вот то бревно и пусть оно описывает восьмерку в воздухе. Максим напрягся. Пот выступил на лбу. Но у него получилось. Ненадолго. Ментальное напряжение от одновременной манипуляции сразу четырьмя объектами и связанными с ними процессами взяло верх и психокинетический контроль разрушился. — А теперь — попробуй с повязкой. Макс одел на себя повязку из черной ткани. — Не получается, — сказал адепт — А ты постарайся. Попробуй ощутить то, что вокруг тебя. — ответил ему его новый учитель. — Как? Я не могу воздействовать на камень, если не вижу. — Ты и не должен его видеть. Ты должен чувствовать. Это как шестое чувство. — Шестое чувство? — Выпусти магию из своего тела. Ты должен услышать своеобразное эхо, отражение окружающего мира, — спокойно и мягко сказал Вильгефорц — То есть, подобие радара? — Я не знаю что такое радар. Но ты попробуй. — черноволосый чародей сделал паузу — Знаешь, что общего у магии, войны и секса? — Макс покачал головой в ответ Вильгефорцу — Ты можешь сколько угодно читать про них в книжках, но пока сам не попробуешь — не поймешь. Ощущения от использования подобного магического радара были необычными — Макс словно слышал, что происходит вокруг. В этом восприятии все вокруг чувствовалось по-другому. На расстоянии в несколько метров он ощущал каждый камушек, каждую травинку. Парень полностью ушел в себя. Он начал издавать волны с большей частотой и с большей силой. Радиус действия расширился. Он «увидел» Вильгефорца, который был похож на очень плотную скалу из-за его мощной ауры. Почувствовал купол заклинания, которым был укрыт участок вокруг усадьбы. Новые ощущения вызвали эйфорию, здесь и сейчас мир открылся ему с совершенно невиданной ранее стороны. Голова закружилась. Стало тревожно и некомфортно. Звуки — шум ветра, пение птиц, шелест травы перестали быть приятными, начали раздражать. Его вырвало. —  Все в порядке. Это сенсорная перегрузка. Такое бывает с непривычки. Не снимай пока повязку. — спокойно сказал Вильгефорц Вильгефорц усадил Макса на скамейку, дал выпить пару глотков какого-то зелья, на вкус оно было похоже на абсент с противным металлическим привкусом, но головокружение и тошнота пропали. Зато заболела печень. — Декокт Раффара Белого. Запускает регенерацию и улучшает самочувствие. Отдохни, затем продолжим. — Рудольф… — Не называй меня так, а не то случайно проговоришься. Пока ты мой ученик — называй меня учитель. — Да, учитель. — ответил Макс, хотя называть подобного человека учителем было очень странно. Он старался поменьше трепаться с немцем, чтобы не сказануть лишнего. Макса терзали сомнения. С одной стороны в каноне Вильгефорц был полным чудовищем, психопатом, с другой стороны человек, с которым он говорил, был таким же, как и он — пришельцем в чужом мире. В его словах и движениях не было и намека на агрессию. В его голосе звучал интерес и даже какая-то покровительственность. Макс не раз задавался вопросом, стоит ли верить канону или нет. Никакой уверенности теперь не было. — Можешь снять повязку. Раз у нас есть минутка, у меня к тебе вопрос — зачем ты рассказал Капитулу о том, что ты из другого мира? — спросил учитель, облокотившись о деревянную стену дома и скрестив руки. — Это была идея Трисс. Она думала, что это принесет ей какое-то признание со стороны Капитула, и она ошиблась. — Верно, Капитул засекретил эту информацию. К слову, как вышло так, что ты с ней познакомился? У Макса была уже заготовка на эту тему. — Она нашла меня где-то в Темерии, я был в беспамятстве, помню только какое-то болото. — Ха, да ты просто баловень судьбы! — хмыкнул Вильгефорц — Когда я попал сюда, мне пришлось очень несладко. Мне был всего двадцать один год, я только вернулся из армии, отслужив в Gebirgstruppe (горные войска) и, поддавшись зову сердца, я отправился с экспедицией в Тибет, навстречу приключениям. Не помню как я очутился здесь, но я пришел в себя в лесу. Я выживал совсем один, ел ягоды, змей, ежей, лягушек, утолял жажду из горных ручьев, спал привязанным на ветвях деревьев, чтобы не быть разорванным дикими зверями. Тогда я дошел до крайней черты, я уже было смирился со смертью, но все же твердо решил, что выживу, что не сдамся без борьбы, — сказал он с гордостью, — Спустя месяц скитаний по лесам я увидел дым вдали. Я вышел к людям, весь оборванный, изголодавшийся, грязный. Как я позже узнал, это были друиды. Я не понял ни слова из того, что они говорили, как и они не понимали меня. Сначала я решил, что каким-то образом попал в Большевистскую Россию, потому что говорили они на русском языке. До сих пор не понимаю, почему здесь говорят именно на русском! Они в свою очередь приняли меня не то за безумца, не то за деревенского дурачка… — Вильгефорц усмехнулся — Гораздо позже, когда я выучил язык, что они, к слову, почли за чудо, ниспосланное богами, я сказал, что потерял память. И мне поверили. Так вот. Что мешало тебе сделать то же самое? Это был риторический вопрос. — Впечатляющая история… — ответил Макс. В этот момент он проникся даже некоторым уважением к нему и, быть может, некой толикой сочувствия? — Мне было очень нелегко убедить Капитул сделать тебя моим учеником. И теперь за мной числится должок перед Хеном Гедымгейтом. — Что он мог попросить взамен? — Помимо прочего — добыть для него один артефакт. Лок Муинне. Тебе говорит что-то это название? — Да. Это руины эльфского города. Там обучались первые дети-истоки, а потом люди устроили там резню. — Верно. Это известно каждому. Но мало кто знает, что до эльфов Континентом владела другая цивилизация. Знаешь какая? — Макс отрицательно покачал головой — Враны. Они были высокоразвитой расой человекоподобных ящеров. Враны вымерли еще во времена сопряжения сфер — около полутора тысяч лет назад. Короче говоря, предстоит туда наведаться и ты мне в этом поможешь. Макс хотел было задать вопрос. По правде говоря у него было очень много вопросов. Но Вильгефорц его перебил. — Впрочем, мы заболтались. Продолжаем. Они спустлись к озеру. Следующие часы Макс демонстрировал почти все, что он умеет. Молнии, манипуляции светом, полет, барьеры, иллюзии, кинетическая волна. Макс порядком устал, демонстрируя свои скромные умения. Последним пунктом в череде заклинаний, которые он умел применять была манипуляция огнем. Макс зачерпнул немного силы и выпустил в сторону озера огненный шар размером с футбольный мяч. — Не впечатлен, — сказал Вильгефорц. — Серьезно? — Хочешь увидеть уровень? — глаза чародея блеснули от азарта. Вильгефорц набрал воздуха в легкие и, сложив обе ладони в неизвестном Максу жесте перед собой, выдохнул воздух, превратившийся в исходящую волнами адского жара огненную глыбу размером с грузовик. Шар из голубого огня протел над озером и с шипением разбился о воду, оставив после себя огромные белые клубы пара. — Невероятно, — ошарашенно сказал Макс. Он подумал, что если ему доведется сразиться с Вильгефорцем, то тот не оставит от него даже пылинки! — И это еще не предел. Я бы мог испарить все озеро, если бы захотел… — он обвел рукой озеро в два километра в радиусе, а затем ухмыльнулся — Но очень уж я люблю этот вид! *** Вильгефорца, несмотря на молодой для мага возраст — всего 45 лет, считали сильнейшим чародеем в братстве. Кто-то объяснял это его непомерными амбициями, кто-то врожденным талантом, что подкреплялось слухами о его родителях-магах, которые он сам же и распускал. Но все признавали за ним силу, потому что воочию видели, как Вильгефорц одним заклинанием уничтожил целый кавалерийский эскадрон во время Битвы при Содденском Холме, получивший впоследствии название «Сгоревший Эскадрон». Все видели, как он дезинтегрировал жуткого нильфгаардского чародея, до этого превратившего Литту Нейд по прозвищу Коралл в невыносимо страшно кричащее тело без рук и без ног и почти сжегшего Трисс Меригольд, которую спасла только специализация на защитной магии. Ответ на этот вопрос крылся, по его собственному убеждению, в его особой философии. В ней не было ни заумных терминов, ни фантастических теорий. Как-то он задал Максу риторический вопрос — «В чем смысл жизни? Что такое счастье?». Задал он этот вопрос только для того, чтобы тут же дать ответ. — Das Kampf. Борьба — говорил он, — Все сущее пребывает в состоянии перманентного дарвинистического противостояния. Животные, люди, народы, расы, государства, идеи, стихии — все это находится в бесконечной борьбе — жестокой, нечестной и бескомпромиссной. Истинное счастье — это чувство, когда власть растет, а сопротивление — преодолено, — Так говорил Вильгефорц. — Борьба — двигатель прогресса, — снова и снова повторял он свою идею. По его словам, каждый виток борьбы имеет две стороны, и когда одна из них побеждает, то меняется сама, выходя на новый уровень своего развития. Если носители одних идей побеждают других, значит их идеи оказались сильнее, что подтверждалось как известными Вильгефорцу фактами из жизни местных, так и фактами из истории XX века, которую он дополнял рассказами Макса. Его мечтой, его идеалом был сверхчеловек, становление им, переход на следующую ступень развития. Как? Ответ он видел в дуальности человеческой природы. В человеке, по мнению чародея, идет борьба двух начал — животного и разумного, или, перефразируя Ницще — дионисийского и аполлонического. И только до предела обострив этот конфликт, можно снять противоречие и перейти на следующий уровень развития. Все это было бы простым пустословием, если бы не одно но. Вильгефорц жил этой философией, он пропустил ее сквозь призму собственного опыта. Во время многочисленных занятий и бесед он приводил Максу примеры из своей жизни. Очень многочисленные и подробные примеры. Он рассказывал это своим тихим, спокойным и приятным, отменно располагающим к себе голосом. — Только доведя себя до животного состояния можно понять, что ты за человек. — отстраненно рассуждал Вильгефорц — Я понял это, когда покинул друидов и ринулся в новый мир. Хватался за любую работу, многого стыжусь до сих пор. В конце концов стал наемником. Моя дальнейшая жизнь потекла по известному руслу: солдат героический, солдат побежденный, мародер, грабитель, насильник, убийца, наконец — беглец, удирающий на край света от веревки. Тогда, в тот отчаянный миг, я опустился на самое дно. Я дошел до крайней черты, за которой стирается грань между человеком и животным. И вот, в один момент, когда я был серьезно ранен, меня била горячка, я уже был готов умереть, я неожиданно для самого себя вспомнил, кто я такой. Я как будто опять услышал почти забытую чудесную музыку Вагнера, я вспомнил Сагу о Беовульфе, я вспомнил, как читал работы Ницще и как слушал лекции Хайдеггера. Я вспомнил родной край, красоту Альп, вспомнил дисциплину и Kameradschaft (товарищество) военной службы, таинственное величие Гималаев и мистику Тибета. Эти воспоминания разожгли во мне искру, снова пробудив волю к жизни! — в слегка затуманившихся глазах чародея словно мелькали призраки прошлого. — А что было потом? — с интересом спросил ученик. — Из последних сил я добрался до ближайшего городка — Роггевеена. Там отдал последние деньги чародейке, чтобы она вытащила меня с того света. Что-то во мне заинтересовало ее, я сошелся с ней. Тогда я впервые за многие годы снова почувствовал себя человеком, а не побитым животным. Я проникся к ней чувствами. Но вот ее чувств я не понял, а она и не пыталась мне помочь. Я ее бросил. Потому как она была, выражаясь научно, промискуитична, а проще говоря, eine Shlampe. — улыбнулся он — Ко всему прочему она была воплощением невежественности, злобности, бесчувственности и холодности. Подчинить ее себе было невозможно, а подчиняться ей — унизительно. Я бросил ее, так как понял, что она интересовалась мною только потому, что мой интеллект, личность и завораживающая таинственность как бы отводили на второй план тот факт, что я не был чародеем, а она же только чародеям позволяла любить себя больше, чем одну ночь. Что, впрочем, не противоречит тому факту, что она хотела всегда… Ну и так далее. В ночь, когда я бросил ее, я вышел к пруду. Я посмотрел в водную гладь и увидел отражение звезд, столь же далеких и безразличных, как она. Я вдруг понял, что мое чувство к ней вовсе не любовь, а нечто гораздо более сложное, сильное, но трудно определяемое. Этакая смесь страха, обиды, бешенства, угрызений совести, потребности в искуплении, чувства вины, урона и ущербности, извращенной потребности страдать и каяться. То, что я чувствовал к этой женщине, было… ненавистью. — Вильгефорц поморщился и посмотрел куда-то вдаль. — Чуть позже я осознал, что эта ненависть была направлена не на конкретную женщину, и не на женщин вообще. Причина этой ненависти — слабость. Женщины по-своему мудры, их влечет сила и власть, а если быть точным — те, кто ею наделен. Я перепутал небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда, думая, что всему виной ее личные качества, а не сама природа человека. Иначе говоря, я путал причину со следствием. Тогда я взял новое имя — Вильгефорц из Роггевеена и во мне пробудилось могучее стремление — воля к власти. А что есть власть в ее абсолютной форме? — Магия. Потому что она дает власть над самой природой, — ответил Макс, уже догадывающийся, к чему клонит учитель. — Верно! Вот что я тебе скажу, Макс. Думай… Работай над собой… Совершенствуйся… И никогда не останавливайся на достигнутом! У тебя есть талант, но талант сам по себе не значит ничего. Без продолжительной учебы и тренировок чародей — ничто! Только постоянная работа над собой дает настоящее могущество. А могущество — самое главное для настоящего чародея. Богатство, слава, любовь женщины — тлен и прах, они преходящи, их можно лишиться. Сила же всегда пребудет с тобой! — сказал Вильгефорц, сжимая кулак так, словно сжимал в нем весь мир. Макс почувствовал уважение к его таинственному и непредсказуемому учителю, хотя какая-то его часть все равно никак не могла принять все то, что чародей поведал своему ученику в этот день. *** Вильгефорц развил также собственную теорию о природе магии и человека, он считал, что, помимо собственно магики — энергии окружающего мира, пронизывающей все сущее, есть еще и так называемая прана — живая сила, содержащаяся в каждом живом существе, и духовная сила — которая состоит из веры, знания и силы воли. Развивая свое тело и дух, можно достичь гораздо большего, чем просто практикуясь в чародейском искусстве. Так говорил Вильгефорц. Упоминал о чакрах и о тонком теле. Макс подумал, что он явно вдохновлялся индийской и тибетской традициями. Но слушал его, не перебивая, запоминая, анализируя. Его представления заметно отличались от элементной теории, распространенной в братстве. Вильгефорц был в чем-то прав. Потому что чародей мог двигаться так же быстро, как могут только ведьмаки, гнул железные прутья руками, разбивал кирпичи кулаком, он словно находился на пределе физических возможностей человека. Следуя своей теории и философии, он начал учить Макса, готовить его к чему-то. К чему — Макс не знал и ему хватило ума не спрашивать. Но готовить жестко и со знанием дела, с опытом четырех цивилизаций — немецкой, буддистской, местной человеческой и эльфийской, и со своим личным опытом, соединившим все четыре школы воедино подобно плавильному котлу. Первый день подготовки наступил спустя несколько дней после прибытия, и начался он с физических упражнений. Разминка. Пробежка вокруг озера, на которой Макс задохнулся уже через километр. Отжимания, скручивания, прыжки, пружинка, шаги — когда ставишь ногу, например, на высокую скамейку. За два часа парень совсем выбился из сил. Одежда мокрая. Лицо красное. Пот ручьями. Сердце наружу рвется. Язык вываливается, как у собаки на жаре. — Так всегда сначала бывает. Через пару недель — втянешься, будешь как машина. — сказал Вильгефорц. Он даже не вспотел. Затем Макс умылся холодной водой. Позавтракал омлетом. И начались занятия. — В искусстве главное — контроль, — говорил Вильгефорц — Нужно чувствовать свое тело, следить за запасом магики. Перенапряжешься, выдашь больше, чем нужно, и заклинание пойдет за счет твоей жизненной силы, и тогда в лучшем случае станешь инвалидом, но скорее всего умрешь. Потому что органы откажут. И запомни вот еще что. Крепко запомни. Я не буду тебя экранировать или спасать, если ослушаешься. Можешь делать, как я тебе скажу, а можешь по-своему. Получится — хорошо, не получится — пеняй на себя. Учитель приказал Максу сотворить пламя. Концентрация. Перед ним загорелся небольшой огонек, размером с газовую горелку. — Направь туда больше энергии. Сделай его настолько большим, насколько сможешь. Пламя начало расти. Уже стало размером с костер, затем с человека. Макс все направлял и направлял энергию в прожорливый колдовской огонь, который стал выше, чем дом. От него исходил адский жар. Огонь пожирал силу Макса, казалось что вот-вот и он будет совсем пуст. Испугался, почувствовав что силы уходят, и прервал процесс. Вильгефорц покачал головой. И тихо сказал: — Ты талантлив. И неглуп. Это правда. Вот только это не значит ни черта! — вдруг вспылил он — Потому что ты — слаб. Душой и телом. Ты боишься своей силы и с трудом ее контролируешь, — сказал искренне, прямо, брутально и честно, отчего слова казались еще более обидными, чем есть на самом деле. Макс молчал. Ему хватало ума молчать и внимательно слушать, интернализировать сказанное наставником. Которого он уже начал боятся и уважать. — Контроль! Дисциплина! Вот что важно! Я внимательно наблюдал за тобой. Ты тратишь на простейшие манипуляции слишком много сил. Ты рубишь топором там, где надо орудовать скальпелем, — на пару секунд он замолчал, собираясь с мыслями — Выражаясь понятным тебе языком. КПД твоей магии составляет не более 20-25%. Ты расходуешь большую часть энергии впустую. Чувствуешь, как сильно пахнет озоном? Это один из побочных продуктов колдовства. Затем они упражнялись в черпании энергии. Раскачать своей резерв магики можно было только одним способом — истратить все подчистую и зачерпнуть, затем снова истратить и снова зачерпнуть. Это сильно выматывало, не столько физически, а больше в ментальном плане. К счастью, усадьба была построена на интерсекции, поэтому черпать энергию было легко. После был обед: курятина, квашеная капуста и охлажденная кипяченая вода. Вильгефорц, к слову, алкоголь не пил совсем, за исключением официальных мероприятий, где он для вида цедил один бокал вина весь вечер, щедро разбавляя его водой. Затем были занятия с Лидией. Она учила его старшей речи. Телепатически показывала образ, а он вслух говорил, что это. Она его поправляла. Он слышал в голове, как правильно произносится слово и пытался повторить. Потом Макс, порядком уставший, погрузился в чтение книги «Тайна Тайн» — за авторством Агнесс из Гланвилля, одной из членов первого капитула. Книга повествовала о том, как правильно черпать магию из окружающей среды. Потом было занятие, где Макс учился медитировать, работать с дыханием и визуализировать образы. Повторилось упражнение с камушками. Оно считалось классикой чародейской школы, так как развивало контроль и улучшало концентрацию и память. Затем снова физические упражнения. Вечером, после ужина, Максим удалился в свою комнату и вырубился. Глубоким сном без снов. Следующий день встретил его невероятно жесткой крепатурой. Такой, после которой в нормальных условиях целый день лежат на диване и смотрят тупые сериалы на Netflix. Но следующий день повторил предыдущий. Снова упражнения, только уже совмещенные с болью от крепатуры и судорогами. Затем умывание. Завтрак. Занятия. Вильгефорц снова учил Макса контролю. Обед. Занятия старшей речью с Лидией. Чтение. Медитация. Еще физические упражнения. Снова чтение. Ужин. Сон. Третий день был таким же сложным как и второй. Четвертый еще сложнее. К пятому дню Макс почувствовал, что уже подходит к грани. Усталость все накапливалась. Усталость физическая и моральная. Если он был привычен к умственным нагрузкам, то к физическим как раз наоборот. Проснувшись утром, он ждал предстоящий день как пытку. Снова бежать вокруг проклятого озера. Бежать, пока мышцы не стали жечь огнем, а кровь не стала едкая, как кислота. Но он бежал дальше. А вместе со всеми этими нагрузками нужно сохранять концентрацию, чтобы не умереть во время колдовства. Чертова старшая речь не поддавалась. А хуже всего, что Вильгефорц делал почти все то же самое, но даже не напрягался. Он мог пробежать десять километров и даже не вспотеть. Он мог магичить часами, виртуозно управляясь с магией и творя чары, устройство которых бывший физик не понимал. К примеру, вместо семи объектов он мог поднимать три десятка и крутить их в разных комбинациях. Он буквально превосходил Макса во всем. И вместе с этим он был очень требовательным наставником, постоянно заставляя выходить за пределы возможностей. Сегодня пробежал километр? Завтра бежишь два. Прочитал толстую книгу? Вот тебе еще одна, еще толще. Освоил новое заклинание? А теперь сделай его сильнее, сотвори его быстрее, примени его по-другому. А теперь в невербальной форме, только жестом. Получилось? Идем дальше. Быстрее. Выше. Сильнее. При этом он не подбадривал и не ругал, а просто наблюдал. На шестой день, Макс проснувшись рано утром не смог заставить себя встать. В этот момент он задумался. А почему собственно Вильгефорц заставляет его так вкалывать? Проанализировав все, он пришел к выводу, что такой режим — это своеобразная проверка. Проверка на характер. Макс понимал, что его жизнь зависит от того, насколько тот доверяет ему. Если этот чародей-эсэсовец поймет, что ученик враждебно к нему настроен, то что ж, даже не придется рыть могилу, потому что нечего будет хоронить. Ему захотелось забиться куда-то подальше в какую-нибудь нору, и там сдохнуть. Макс вспомнил об отце. Тот в бытность свою младшим лейтенантом в его возрасте уже воевал в Грозном. А будучи на пару лет младше совершал марш броски в полном обмундировании на лыжах. Вспомнил его армейские байки. Тогда они казались ему причудами старика. Но теперь он начал его понимать. Эти воспоминания почему-то придали сил. Макс встал. И поклялся себе, что будет стараться, будет делать даже больше, чем у него требует Вильгефорц. Чтобы, как пробьет час, уничтожить его. Новый день. Снова упражнения. Магия. Занятия по старшей речи, истории, географии. Книги. Медитация. Еще день. Пробежка вокруг озера уже не кажется такой мучильней. Макс прибег к одной относительно простой психологической уловке — он постарался полюбить боль, начал желать больше боли. Стало легче. Появился азарт. Еще один день. Еще легче. Он пробегал два круга вокруг озера без особого напряжения. Уровень потерь при заклинаниях понизился и стал приблизительно равен 30-35%. Вильгефорц это заметил, ничего не сказал, но заметил. По вечерам они часто беседовали. Макс рассказывал об истории XX и XXI веков то, что знал. О новых технологиях, за исключением ядерной энергии, ведь одна мысль о том, что Вильгефорц сможет создать ядерное оружие, пугала его. Если чародей и заметил, что его ученик несколько недоговаривает, то ничего не сказал. Его учителя приводили в дикий восторг рассказы о космических путешествиях, первом полете в Космос Гагарина, полетах на Луну, и на готовящихся полетах на Марс. О зондах, отправляемых на Марс, Луну, Венеру. О «Вояджерах», покинувших солнечную систему. Особенно его заинтересовал CRISPR — технология редактирования генома, но Макс не был связан с медициной от слова никак. Тот в свою очередь рассказывал разные истории из жизни, философствовал и ненавязчиво, но вполне очевидно накачивал Макса своей идеологией, своим мировоззрением. Людоедская и дарвинистическая философия учителя вызывала внутренний протест в душе Макса, но все-таки зерно истины он в ней чувствовал и признавал. С волками жить — по волчьи выть. Спустя еще две недели Макс вошел во вкус. Он начал получать определенное удовольствие от тренировок, от магии, даже от общества Вильгефорца. Он твердо решился стать лучшим, превзойти своего учителя, в кратчайшие сроки, пусть между ними была разница как между кроликом и тигром. Кто-то из советских руководителей в свое время сказал: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет, мы должны пробежать эту дистанцию за 10 лет — иначе нас сомнут». Эта фраза идеально описывала ситуацию между ним и его учителем с точки зрения Макса, только ему нужно было пробежать дистанцию в 20 лет за 2 года. Старшая речь была проблемой. Да, она как-то походила на кельтские языки, которые вроде как относятся к индоевропейской группе, так же как и русский, английский и немецкий, но учить язык без гугла оказалось намного тяжелее. Чтобы наконец-то одолеть проклятый эльфийский, Макс начал учить целые страницы на старшей речи наизусть. Учил страницами, зубрил их наизусть. Затем писал и переписывал. Переписывал по нескольку раз по памяти, добиваясь чтобы не было ошибок. Начала даже появлятся беглость, в устной речи и в написании рос запас стандартных оборотов, фраз, целых кусков. Учитель отметил явный прогресс, начал давать более сложные чары, например Щит Альзура. В чем-то Вильгефорц начал напоминать ему отца, родного отца. Такой же отстраненный, побитый жизнью, умудренный, но умный и образованный вояка — требовательный и строгий. Благодаря ему за три месяца Макс показал значительный прогресс. Мышцы, которые в начале походили на рыхлое тесто, теперь казались высечеными из дерева. Он начал лучше контролировать свою силу, и что важнее всего — свои эмоции. Настала осень и в самом конце сентября у Макса состоялся интересный разговор с Вильгефорцем. — Всех ли чародеев подвергают таким тренировкам? — спросил Макс. — Нет. Только тех, из которых хотят слепить что-то стоящее. — спокойно ответил он, передвигая слона на шахматной доске. Макс хотел задать вопрос. «А я тебе зачем? Почему ты, член Капитула, так вкладываешься в меня?» — думал он. — Шах. — сказал Макс, передвигая ладью. — Ты думаешь, зачем член Капитула так возится с учеником? Почему я выбрал тебя в ученики? — сказал он закрывая короля ферзем. Макс опешил. «Неужели он читал мои мысли все это время» — подумал он. — Ты читаешь мои мысли? — Нет. Конечно же нет. — улыбнулся Вильгефорц, вдумчиво разглядывая доску. — У тебя антипсионическое поле. Это редкая, но очень востребованная в разведках всех королевств особенность. — Шах и мат. — сказал Макс, съев ферзя. — его собеседник не показал никакой эмоциональной реакции на поражение. — Я тебе, Макс, правду скажу. Потому что ты ее должен знать. Наш мир жесток. Выжить в нем можно, только карабкаясь вверх. Если остановишься, то скатишься вниз и тебя затопчут те, кто по твоим костям вверх идет. Наш мир — это кровавая, бескомпромиссная борьба. В этой борьбе каждый нуждается в помощи и поддержке. Мне нужны помощники, готовые на любое дело, готовые на смертельный риск ради победы. Но мои помощники не должны предать меня в самый тяжелый момент. Есть только один способ гарантировать верность взрослого человека со сложившимся мировоззрением более-менее надежно. Этот способ выбора помощников и телохранителей — стар, как мир. Так делали все правители. Ты всем обязан мне. Уже сейчас, спустя всего три месяца моей школы, ты находишься на уровне силы, превосходящем лучших выпускников Бан Арда. Но, если я потеряю все — ты тоже потеряешь все. У тебя здесь, в этом мире, нет никого. Ты никому не нужен! — твердо сказал Вильгефорц, его красивое, молодое, волевое, чуть надменное лицо, по которому мечутся красные тени камина на секунду приобрело звериные черты. — И если ты думаешь, что тебе есть, что предложить этому миру, ты жестоко ошибаешься. Как ошибался и я в свое время. Я думал, что смогу применить свои знания человека XX века, думал, что это даст мне преимущество, но я даже не смог изобрести огнестрельное оружие. Потому что мои знания оказались бесполезными в этом варварском средневековье, в мире, где правят чудовища. Макс молчал. Вильгефорц внешне и по повадкам был немцем до мозга костей, культурным и цивилизованным. Рядом с ним чувствуешь себя комфортно, он интересный и приятный собеседник, строгий, требовательный, но великолепный наставник. Однако в такие моменты в нем как-будто пробуждалась кровь предков — свирепых и жестоких завоевателей. Он зверь. Хитрый, кровожадный, смертельно опасный. Он знает свою цель и идет к ней, не сворачивая. Максим знал его путеводную звезду. Зовется она просто: власть. — Подумай вот о чем. Сколько ты обучался у Меригольд? Два месяца? Три? Не важно. Она не научила тебя даже основам. А теперь подумай, чего ты уже достиг, и чего можешь достичь под моим началом. — это было чистой правдой, он за три месяца вложил в его голову в десятки раз больше, чем Макс узнал, живя почти четыре месяца у Трисс. «Если я совершу ошибку, то он сомнет меня, сокрушит» — думал Макс. — Не стоит путать небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда. То, что она тебе пару раз дала — ничего не значит, mein Freund. Любовь чародейки непостоянна, она не стоит и не значит ничего. Сегодня с одним, а завтра с другим. — говорил он — Посмотри на меня! — Взгляд Вильгефорца заставляет собеседника моргать и отводить глаза. — Помоги мне, и я дам тебе все. Я дам тебе силу, о которой в Капитуле даже мечтать не смеют, я дам тебе богатство, дам тебе власть. И если хочешь женщин… У тебя будет их сколько угодно, в любых количествах, самых разных — рыжих, блондинок, брюнеток, и все только твои, готовые удовлетворить любой твой каприз. Все, чего я от тебя прошу — верности. Но помни, предашь меня — потеряешь все. — Что я должен сделать? — напряженно сказал Макс. Иногда вопросы гораздо важнее ответов. Это был именно такой случай. Макс медитировал в саду. Если бы не повязка на глазах, он бы увидел бесчисленные огоньки звезд, щедро рассыпанных по всему полотну ночного неба, сверкающих ярко, как бриллианты. Сидя в позе лотоса, он парил в метре над землей, вокруг него плавали камни, управляемые лишь его волей. Концентрация. Контроль. Умиротворенность. В такие моменты в голове нет мыслей, мир словно исчезает, остаешься лишь ты, наедине с самим собой. Вдох. Морозный воздух последнего дня октября уже не пах травами и цветами, а только лишь хвоей и свежестью гор. Выдох. Вдруг он почувствовал, что какой-то объект быстро приближается к нему. Он телекинезом поймал нечто, летевшее в него. По ощущениям объект был круглый, размером с кулак. Объект сделал полуоборот вокруг него и как метеорит, сделавший маневр вокруг солнца вылетел обратно туда, откуда прилетел. Обернувшись и сняв повязку, он увидел Вильгефорца, держащего яблоко в руках. — Ты готов. — сказал он Максу — В последнее время учитель не уделял ему так много времени, как это было вначале, часто пропадая по делам, или уделяя время своему тайному ученику — Риенсу. Тот показался ему крайне неприятным типом, впрочем, неприязнь была взаимна, хотя причины этой неприязни были различны. Этот недоумок завидовал Максу черной завистью хотя бы потому, что новый ученик его обожаемого мэтра был во всем лучше него, чародея-недоучки, которого с позором выгнали из Бан Арда за воровство. — Готов к чему? — Пойдем. По дороге объясню. ***  — Огонь, —  говорил он строгим, глубоким, задумчивым голосом — это самая сильная из стихий, дарующий невообразимую мощь. Но вместе с тем огонь считается самой опасной стихией. Тиссая де Вриэ даже пыталась запретить обучение магии огня… — Почему? Насколько мне известно Клара Ларисса де Винтер, основательница Аретузы, была мастером стихии огня. — А почему, по-твоему, Капитул запретил некромантию или гоэтию? Это все предрассудки примитивных людей, трепещущих перед силами природы! Впрочем, — продолжал Вильгефорц — Стоит признать, в этом есть и рациональное зерно. Вспомни свои ощущения, когда ты черпаешь силу, — для Макса черпание энергии ощущалось приливом сил, повышенным настроением, словно хорошо выспался ночью, вкусно позавтракал и выпил крепкого кофе — А теперь умножь это раз в сто. Агрессивная энергия огня вызывает сильную эйфорию, чем-то похожую на эффект от кокаина. У многих даже возникают галлюцинации. Недисциплинированный ум в сочетании с мощной магической силой это опасное сочетание. Но в умелых руках она творит чудеса. Макс вспомнил, как в книгах Цири, оказавшись в пустыне, не найдя воды, чтобы зачерпнуть энергии из нее, обратилась к огню и словила мощные галлюцинации; испугавшись, она отказалась от магии. Впрочем… Отказаться от магии это как отказаться от электричества, то есть практически невозможно. Поэтому причины, по его мнению, были чисто психологические. Они шли через темный, хвойный лес. В нем было очень тихо, лишь холодный ветер качал вековые сосны. Наконец они взошли на лысый холм, днем с него открывался прекрасный вид на озеро, сейчас же стояла тьма, освещаемая лишь светом, отраженным от полной луны. Вдалеке виднелись огни в стоящей в далеке близлежащей деревне. Там кметы праздновали сбор урожая, сжигали чучело Фальки, пели песни, пили, гуляли, ели мясо — столь редкое в их рационе блюдо. Чародеи тоже развели костер. — Почему ты решил, что я готов, и почему именно в ночь Саовина? Здесь есть какой-то скрытый смысл? — спокойно спросил Макс, грея руки у огня и глядя на нетипично суровое выражение лица Вильгефорца, на котором плясали тени от костра. Ночь с 31 октября по 1 ноября по эльфскому календарю называлась Саовина, одна из восьми магических дат. — Буду откровенен. — сказал он в своей привычной снисходительной манере — Ты хотя и делаешь определенные успехи, которые заставляют Риенса кипеть от зависти, что меня к слову очень забавляет, но тем не менее ты все равно еще очень зеленый. Да, у тебя есть и талант, и усердие, но этого мало. Всегда было мало. — Вильгефорц покачал головой и по-заговорщицки улыбнулся — Учитель, при всем уважении, но ты так и не ответил на мой вопрос. — Сегодня именно та ночь, когда элемент огня наиболее силен. Саовина — ночь страха, ночь чудес! — костер внезапно вспыхнул, искрами устремившись ввысь — к звездам. — Огонь это власть. Это наиболее дикая и опасная часть природы, она пробуждает в человеке ту часть психики, которую он не признает, которой боится. Но именно она дает силу! — говорил он с аппломбом — Ты можешь бороться с ним, подавлять его, бежать от него, а можешь… Слиться с ним, принять его как часть себя. Понимаешь? — Ночь темна и полна ужасов. — ответил Макс спокойно с легким налетом театральности. Он не любил и не признавал мистики. Вильгефорц на секунду задумался, словно вспоминая что-то давно забытое. Он заметил тень ухмылки в словах своего протеже. — Один выдающийся психолог… Юнг, кажется… Называл это тенью. Как давно же это было… — сказал он в сторону, как будто вспоминая прошлую жизнь — Ну да ладно. Я хочу, чтобы ты зачерпнул силу из огня, чтобы ты взял ее как можно больше и пропустил через себя. Так ты обретешь могущество… Может быть. — Я не могу понять. Это опасно или нет? — Смертельно опасно. — Я не боюсь. — Ну тогда начинай. Макс действительно не боялся. Потому что не видел в магии никакой тайны, потому что был уверен, что природа подчиняется неписаным законам, поняв которые, можно ею управлять. Огонь это всего лишь низкотемпературная плазма, природное явление. Пусть даже и существует элементальный план огня, пусть магия получающаяся из огня более плотная и потентная, не имеет значения, откуда черпать силу. Из стихий, из собственного тела, это не важно. Так он тогда думал. Он сел на колени перед огнем, в медитативной позе. Он не спешил, был собран и спокоен, сосредоточен. Медитация это, наверное, самое полезное упражнение для чародея, она делает ум спокойным и управляемым, она освобождает разум от тирании психики и страстей, оставляя лишь чистую волю. У него была четкая цель — победить природу, обрести над ней власть. Темнота. Мысли, до того текущие непрерывным потоком утихли, остался слышен только шум костра и запах горящей древесины. Глаза были закрыты, но он видел огонь перед ним. усилие воли и пламя вспыхнуло ввысь, еще одно и оно уменьшилось. Желание. Воля. Сила потекла из пламени, заполняя его тело, каждую клеточку, каждый капилляр, каждую мышцу. Примоидальная хтоническая мощь первоэлемента растекалась магматическим ручьем по его венам. Он чувствовал напор этой силы, но силой воли, дисциплиной ума подавлял ее, не давая ей прорваться бурной грохочущей волной. Этот поток был самым приятным ощущением, которое он когда-либо испытывал. Все как будто исчезло, не было ни гор, ни деревьев, ни звезд, ни Вильгефорца наблюдающего за ним, ни деревни вдалеке, ничего — только он наедине с собой и блаженным, неведомым, смертоносным пламенем. Хотелось испить больше, из этого сладкого источника чудесной силы. Агонией и экстазом отдавались попытки подавить в себе это всепожирающее желание. Захотелось выпить всю силу, впитать в себя, стать ей. Макс на одну секунду поддался искушению. Его глаза были закрыты, но он видел. Видел бурлящую в безумном танце огненную бездну. Он смотрел в нее, а сырая магическая энергия, клубившаяся, как дым, исходящая из этого ползучего хаоса первобытной энергии тянулась к нему, обволакивала, проникая в легкие, вызывая экстатическую эйфорию. Оно притягивало его к себе, пытаясь слиться с ним воедино в ужасном апофеозе. — Нет! Я не поддамся тебе! Я человек — я царь природы! — яростно кричал в пустоту Макс. Бездна забурлила, загрохотала скрежетом и злым шипением. — Подчинись! Повеливаю тебе! — ожесточенно кричал чародей во всепожирающую бездну. Бездна ответила. Из огня и дыма появился пронзающий своим взглядом все нутро гигантский черный глаз. Он стал невообразимо огромным, по сравнению с ним Макс выглядел подобно песчинке на фоне яростно пылающей темной звезды. В гаргантюозного размера пустоте был только он, он и ужасающее черное горящее око. Он услышал металлический, скрежещущий, нечеловеческий и безумный смех. — ГЛУПЕЦ! — протяжно завыло оно — НА ЧТО РАССЧИТЫВАЕШЬ ТЫ. ЛЫСАЯ ОБЕЗЬЯНА. КОГДА БРОСАЕШЬ ВЫЗОВ МИРОЗДАНИЮ?! — Разум — мое оружие! — гордо сказал он. Оно разразилось издевательским хохотом в ответ. — Что ты такое? — вырвалось из уст Макса, оцепеневшего перед космическим ужасом. — Я ПОКАЖУ ТЕБЕ! — прошипело оно. Какая-то непреодолимая сила начала затягивать Макса в бескрайнюю черноту. Макс падал, само пространство начало деформироваться, унося его в черную дыру, откуда нет возврата. Он оказался в каком-то причудливом, переливающемся всеми мыслимыми и немыслимыми цветами хрустальном, постоянно меняющем форму бесконечном лабиринте. Он шел по нему. Стены лабиринта отражались причудливыми символами, узорами и мерцанием. Макс почему-то начал всматриваться в них. Он видел залитый солнцем пляж и мрачную метель в зимнем лесу, слышал сладострастные стоны и звонкий смех прекрасной рыжей девы, шелест книг, запахи цветов и горелого мяса, ощущал чудесный аромат вина смешанный с металлическим привкусом крови, почувствовал нежные женские руки на спине и боль от удара по лицу. Образы сменяли друг друга, захватывая его калейдоскопическим водоворотом видений, происходящих одновременно. Усилием воли Макс вырвался из плена видений. Шел дальше по лабиринту ведущего по ступенькам вниз. Во время дальнейшего продвижения по бесконечному коридору его снова посетили видения. Он яростно дрался в грязи на бесконечной войне. Он изнывал от жажды в бесплодной пустыне. Он смеялся в окружении друзей, которых не узнавал. Он был печальным шутом посреди смеющейся толпы. Он стоял на вершине горы и видел новый, неприступнее пик, еще выше. Он лежал на дне океана под чудовищным гнетом водной толщи. Он целовал сладкие губы красотки, которая ежесекундно меняла лица. И снова эти видения происходили одновременно, в прошлом, настоящем и будущем. — Сраные галлюцинации. Так и сойти с ума можно! — усилием воли Макс вырвался из порабощающих разум грез и пошел дальше. Он спускался все дальше и дальше вниз. Взору Макса предстал огромный, пустой и темный зал. Посреди него стояла фигура. Он подошел к нему. Это был человек, сотканный из тени с белыми, пустыми зрачками. У него нет лица, есть лишь чернота там, где оно должно быть. — Так, что ты такое? — ТЫ ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ, КТО Я? ХОЧЕШЬ УСЛЫШАТЬ МОЕ ИМЯ? — прошипела тень. — Скажи мне. — ВОТ КАК МЕНЯ ЗОВУТ. МЕНЯ ЗВАЛИ АРХИТЕКТОР СУДЕБ, ИЗМЕНЯЮЩИЙ ПУТИ, ТЮРЕМЩИК И ПЕРВЫЙ. Я ТОТ-ЧТО-ИЗ-ТЕНИ. — оно говорило и на месте черноты начали появлятся лица, людей которых он знал. Прекрасное лицо Трисс, доброе лицо матери, строгое лицо отца, горделивое лицо Вильгефорца, наивное детское личико Цири, и, наконец, его собственное. — Я ПОВЕЛИТЕЛЬ ПЕРЕМЕН И ТОТ-ЧТО-ЖАЖДЕТ, И Я ПОЖРУ ТЕБЯ! — Кончай пиздеть! — злобно сказал Макс. Чародей хотел было огреть его огненным шаром или молнией, но магии здесь не было! Ни намека на магию. Для мага потерять доступ к силе — все равно что обычному человеку отрезать себе руки, ноги и выколоть глаза, иначе говоря — всеуничтожающая катастрофа. Тем временем тень неумолимо приближалась. Мгновение назад он был грозным и уверенным чародеем, а теперь ощущал себя беспомощным ребенком перед непреодолимой угрозой. — Это сон! Галлюцинация! Пошел прочь! Бежать! Он бежал изо всех сил, но как бы не старался, тень не отставала, неотвратимо приближаясь. Безполезно. Макс решил дать бой. Удар изо всех сил. Кулак погряз в темной жиже, из которой состояла тень, затягивая руку все глубже. Оно прижало парня спиной к колонне, обхватило его руками, пытаясь поглотить. Мозг Макса работал на всю катушку, пытаясь найти выход из ситуации. — Я понял! Ты — порождение моего разума! — Макс неведомым образом отбросил тень. У него не было левой руки, было страшно больно, но он ни за что не хотел сдаваться. — Ты — часть меня. И тебе меня не победить! Кошмарная фигура зарычала и с утроенной свирепостью бросилась на Макса. Она была больше его, неутомимая, неотвратимая. Он изо всех сил сопротивлялся. Но оно было сильнее. «Чтобы победить чудовище — нужно самому стать чудовищем» — подумал он, в очередной раз из-за всех сил отталкивая тень. Оно остановилось и смотрело на него своими белыми глазами, выжидая. Макс почувствовал первобытную, ослепляющую ярость и злобу, переполняющую его. Тело стало быстро расти, мышцы укреплялись. Рука, еще секунду назад оторванная чудовищем снова выросла, но уже сильнее, крепче, чем была ранее. Дикий, дьявольский, пронзительный вой. Громадное человекоподобное чудовище кинулось на всех четырех конечностях в бой. Обхватило могучими ручищами тень и бросило ее на колонну. Со звериным рыком чудовище принялось рвать кошмарную фигуру на куски, которые затем, разрывая острыми зубами, пожирало. *** Вильгефорц наблюдал за своим учеником, уже почти час неподвижно медитирующего у костра. Странно. Обычно при первом контакте с магией огня люди впадают в транс, испытывают экстаз от ощущения всемогущества. Это его и тревожило, но он не вмешивался. Огонь внезапно погас. Макс воспарил в воздухе. Чародей предусмотрительно закрылся Щитом Альзура. Он открыл веки, его глаза закатились, из них пошла кровь. От него хлынул мощный поток магии, тепловой волной разлетевшийся по окрестности. Парень издал нечеловеческий, протяжный вой. Лес вокруг холма вспыхнул пламенем пожара, освещая ярким заревом непроглядную тьму. Вильгефорц был спокоен, собран, он выжидал, обдумывая варианты и сценарии своих действий. Еще одна волна. Но в этот раз она исходила не от зависшего в воздухе и воющего адским криком Макса, а надвигалась с нечеловеческим жаром, со всех сторон к эпицентру, где находились двое чародеев. — Scheiße! Волна магии и жара сошлась в одной точке — в Максе. Лесной пожар бушующий вокруг погас, так же быстро и внезапно, как и начался. Ученик замолк. Его волосы вспыхнули огнем. Парень рухнул на землю. Вильгефорц напряженно выжидал. Если ученик сошел с ума, он собирался просто убить его, чтобы не мучился. Он уже начал немного жалеть о произошедшем, потерять такого способного лейтенанта могло стать глубочайшим разочарованием! Внезапно Макс встал и провел рукой по идеально гладкой лысине, почему-то оставшейся без ожогов, вдыхая свежий лесной воздух без малейшего намека на запах гари полной грудью. Открыл глаза: радужки вместо голубых окрасились в кроваво красный цвет. Он блаженно и искренне улыбался. Лицо светилось счастьем и умиротворением. — Ты в порядке? — Лучше не бывает. — Ты помнишь, как тебя зовут? — Максим. — Как ты себя чувствуешь? Макс продолжал улыбаться, глядя красными глазами на Вильгефорца. От неестественного спокойствия своего протеже тот чувствовал себя настороженно. —  Я чувствую себя — собой. Как будто я всю жизнь спал и наконец проснулся. Вильгефорц облегченно вздохнул. *** — Лидия, ты записываешь? — вежливо и с нотками симпатии, спросил лысый молодой парень с красными глазами, на что она, улыбнувшись в ответ глазами, кивнула. Она была хоть и застенчивой, скрытной из-за своих травм, но все же очень приятной девушкой. — Пробкотрон Вильгефорца-Шредингера, вариант восемь, испытание номер двадцать семь. Между рук чародея нагнеталось магнитное поле. Внутри него, материализовался шар из сжатого магией жидкого псевдо-водорода. Меньше чем за секунду вещество воспламенилось, преобразившись в низкотемпературную плазму (всего в 2000–3000 градусов цельсия) и конец магнитной ловушки обращенный вперед от чародея открылся. Шар из плазмы вылетел из сковывающих его полей, как пробка из бутылки. Облако из ионизированного газа с ослепляющей скоростью устремилось в лист стали. Попадание. Там, где долю секунды назад был лист из махакамского красного железа, а если пользоваться земной терминологией — булатной стали, осталась только лужица из раскаленного жидкого металла. — Испытание успешно. Примечание — доработать сжатие полем во время полета плазменного заряда. Эффективная дальность по прежнему оставляет желать лучшего из-за рассеивания газов. Идея создать более мощное заклинание, на замену классическому огненному шару, принадлежала Вильгефорцу, однако применив совсем немного знаний в физике плазмы, удалось создать гораздо более грозную магию, чем тот ожидал. Макс, Вильгефорц и Лидия были первыми людьми в этом мире, кто увидел железо в жидком состоянии, ни магия, ни технология этого мира не позволяли достичь нужной температуры — более чем 1500 градусов цельсия. — Браво! — возгласил Вильгефорц, глядя на результат их совместного труда — Полагаю, на этом можно будет остановиться… На текущий момент. — Жаль. — ответил Макс — Я вот о чем думаю в последнее время. Если продумать защиту чародея от высокой температуры во время применения пробкотрона, можно будет достичь температуры на порядки выше, вплоть до нескольких миллионов градусов. — Для наших целей то, чего мы уже достигли более чем достаточно. Даже высший вампир не сможет устоять перед объединенной мощью магии и науки. — Вильгефорц похлопал лысого чародея по плечу. — К слову, я бы предпочел другое название. Слишком уж пробкотрон — усмехнулся он, пребывая в повышенному настроении — гротескно звучит. — Да и не важно, как оно звучит, в общем-то. Мы ведь все равно не будем его регистрировать. — Верно. Но плоду своего труда приятно дать какое-то имя. Как насчет Инферно Шредингера-Вильгефорца? — Звучит неплохо. — покачал тот головой. Отметив про себя перестановку в порядке имен. — У меня есть новости. — Внимаю. — сказал Макс сканируя своего наставника красным радужками глаз. С того дня прошел уже месяц, но волосы на голове парня так и не выросли и что-то подсказывало, что уже не вырастут никогда, а глаза так и остались необычного кровавого цвета. — Все готово для экспедиции в Лок Муинне. Отправляемся завтра на рассвете. Макс ждал этого дня, возможность увидеть заброшенный древний город, в котором остался отпечаток двух чуждых и загадочных культур — эльфов и вранов, будоражила воображение. За пять месяцев тренировок, учебы, исследований, ему хотелось настоящего приключения. И, что не менее важно — снова испытать то пьянящее чувство риска, этот коктейль из адреналина и тестостерона. Для человека эмоциональная жизнь — самая важная, потому что другой жизни у него — нет. Это он понял на собственном опыте.