Атомный Чародей: Legacy

Ранним декабрьским утром из затянутого свинцовыми тучами неба над древним городом шел дождь, окутывая пеленой былое величие Лок Муинне — в недалеком прошлом великолепной в своей красоте и благоустройстве столицы Aen Seidhe — эльфов народа гор. Уже свыше четырехсот лет здесь не услышать ни детского смеха, ни мелодий флейт и арф. Не плетут здесь паутину своих хитроумных интриг эльфские знающие — Aen Saevherne. Покрошился мрамор изящных статуй и барельефов, заросли травой и сорняками сады. Здесь уже не пахло цветами, яблоками, вишней и свежим хлебом. И все же, город еще не исчез под натиском времени и непогоды, все еще стояли элегантные дворцы, амфитеатры и залы, сопротивляясь всем невзгодам. Единственное чему не смог противостоять Лок Муинне были люди. «Хороший эльф — мертвый эльф» — так говорил реданский маршал Раупеннак, четыреста лет назад ставший зачинщиком резни, навсегда уничтоживший надежду на будущее у Aen Seidhe. Теперь лишь дождь в пустынный зал по эльфам слезы льет. Две фигуры в черных шерстяных плащах шли через снегопад уверенной и дерзкой походкой. Тяжелые капли дождя не касались их, отражаясь от невидимой преграды. Впереди шел высокий и черноволосый с серыми, холодными как лед глазами. Он был собран и сосредоточен на собственных мыслях. За ним шел другой. Ниже первого на голову, c идеально гладкой головой и голубыми глазами, которые выражали живой интерес к окружающему миру. Они были одеты одинаково и, как говорится, по полевому: в косоворотках из крепкой кожи с высоким воротником, в крепких сапогах и теплых шерстяных штанах. Через плечо у них висели сумки. У первого это была алхимическая сумка, с колбами зелий и спиртом, у второго же там был в основном провиант. На поясах висели фляги с водой. Пройдя через крытую колоннаду разрушенного дворца, они очутились на площади. На западной стороне бывшей рыночной площади стояла пустая обгоревшая башня в пять этажей. Когда-то в ней располагалась библиотека, милостью короля, доступная всем желающим, а если принять во внимание тот факт, что все книги были рукописные, то эту башню можно было сравнить с сокровищницей. — Вход в катакомбы должен быть где-то неподалеку. — сказал Вильгефорц, осматривая площадь. — Как мы поймем, что ход именно тот, что нам нужен? Если верить Гедымгейту, сеть катакомб под Лок Муинне огромна. — Посмотри направо, что ты видишь? — Вильгефорц указал на полуразрушенное высокое здание, облицованное остатками плитки и мрамора. На первом этаже была арочная колоннада, этажом выше — терраса, а из третьего этажа на них смотрели пустые глазницы оконных широких проемов. — Судя по всему это был какой-то дворец. — Верно. Это был королевский дворец. — Как ты можешь знать — говорил Вильгефорц  — В культуре эльфов власть обожествлялась, король, если можно так его назвать, был еще и главным жрецом, а это значит… — Что дворец — еще и храм. — как это часто бывало, закончил фразу Максим — Это встречалось и в земных культурах, например древнеегипетские фараоны и римские императоры почитались, как боги. Вильгефорц усмехнулся. Чувство приятной ностальгии захватывало его когда ему доводилось слышать что-то из истории Земли, которую он покинул больше двадцати лет назад. За эти два десятилетия он забыл многие вещи о своей родине. — Старшая раса не настолько сильно отличается от нас, как принято считать. Не находишь? — А я не считаю их старшей расой. Их цивилизация якобы на тысячелетия древнее нашей, и, возможно, затрагивает многие миры. И чего они достигли? А теперь подумай, чего достигли мы? Человечество прогрессирует, все время достигая новых вершин знания и цивилизации, а они, владея магией на протяжении тысячелетий только деградируют. К тому же, чего бы они о себе не выдумывали, эльфы — всего лишь подвид людей. — Поясни. — удивленно сказал чародей. — Наука генетика говорит нам о том, что только очень близкие виды могут давать плодовитое потомство. А это значит, что эльфы произошли от людей. К тому же их язык очень напоминает ирландский или валлийский. Вильгефорц с интересом слушал мысли своего ученика. В молодости он мечтал получить высшее образование, но такая возможность ускользнула от него, поэтому он с долей уважения относился к образованным людям, впитывая все, что они говорят и стараясь устранить пробелы в своем кругозоре. — Продолжай — сказал он, рассматривая чудом сохранившуюся фреску. Его ученик не часто болтал, больше предпочитая слушать. Чародей пока не решил, почему. Или Макс не доверяет ему, хотя поводов для недоверия он не давал, или же после своей речи, которая, по его мнению, была неплохой для дилетанта, но совершенно неуместной и крайне наивной в том, что хоть кто-то к ней прислушается, он не хочет создать у своего учителя репутацию болтуна и пустозвона. Или же Трисс Меригольд успела заочно настроить Макса против него. Третий вариант был с точки зрения Вильгефорца наименее правдоподобным. По ряду причин. Одной из них было крайне низкое мнение о способностях рыжей чародейки. Во время битвы на Содденском Холме она не сделала ничего выдающегося. Испугавшаяся девка стояла в оцепенении, пока в нее не прилетел мощный огненный шар от Арториуса Виго, одного из лучших чародеев юга. Не могла же эта настырная рыжая  дура определить его вмешательство во сны Цириллы, в самом-то деле? Немец был уверен, что тщательно замаскировал все следы. — Моя гипотеза — продолжал Макс — состоит в том, что эльфы это потомки группы людей, предположительно с Британских островов, каким-то образом попавшие в другой мир. Где они эволюционировали, возможно, искусственно. И уже после, научившись путешествовать между мирами, они посещали Землю, оставив след в нашей культуре. К тому же, мы точно знаем, что люди попали сюда с Земли, и что сопряжение сфер длилось очень долго. Значит и предки эльфов могли сначала попасть в другой мир, где изменились. А затем из него прийти в этот. Следовательно, они — младшая раса, а мы наоборот — старшая. — Занятная гипотеза. — задумчиво ответил он — Между прочим для эльфа подобные сентенции могли бы стать самым страшным оскорблением, что ему довелось услышать в своей жизни. Это даже хуже чем сказать Esseat'eth mathair e fraoch. — он ухмыльнулся собственной шутке. — Принимать во внимание мнение эльфов о людях это тоже самое, что принимать во внимание мнение нацистов о славянах. — бросил Макс, разгребая телекинезом завал у башни. Вильгефорц мысленно отметил, что Макс быстро учится, благодаря общению с ним. Вот он уже научился задавать вопросы, не задавая вопросов. — До того, как я отправился в экспедицию, нам говорили, что никогда немецкий народ не испытывал враждебных чувств к народам России. — ускользнул от однозначного ответа Вильгефорц. Эти слова были правдой, но лишь отчасти. В глубине души он был естественным образом уверен, что Германия — страна номер один, а немцы это самый талантливый и величайший народ на земле. А кто не хочет этого признавать — попросту идиот и варвар. Впрочем, он не застал ожесточенной анти-славянской пропаганды военного и предвоенного времени. А попав в другой мир, где нет ни Германии, ни немцев и пережив многое он понял, что путал звезды с их отражением в поверхности пруда. — Пропаганда есть пропаганда. — продолжал Вильгефорц  — Ты должен это понимать. Я помню, как в печати итальянцы из недоумков-макаронников превратились в потомков римлян, а японцы из желтомордых обезьян в азиатских немцев. Если бы в интересах государства возникла такая необходимость, то Геббельс и евреев бы объявил избранным народом, почти ничем не отличающимся от немцев. Достаточно всего двух недель интенсивной пропаганды, чтобы люди изменили свое мнение на противоположное… — сказал он так, словно считал свои наблюдения, вполне очевидные человеку из XXI века обладающего хотя бы зачатками критического мышления глубокой мудростью, затем осекся и решил переменить тему — Что касается эльфов, то твоя точка зрения мне нравится куда больше, чем их бессмысленные завывания о былом величии старшей расы. — он сделал паузу— А знаешь что? Стоит отдать Вильгефорцу должное, он превосходно умел сходится с людьми, избегая опасных тем, обтекая неудобные вопросы, но что важнее всего — как бы соглашаясь и подстраиваясь под собеседника, говоря мягким и приятным голосом, в спокойном размеренном темпе. Так он давал собеседнику возможность комфортно себя чувствовать и, расслабившись, они, как правило, рассказывали ему больше, чем осмелились бы рассказать в ином случае. Макс отрицательно покачал головой в ответ. — У эльфов ранее существовала кастовая система, точь в точь как у народов Индии. Aen Saevherne, например, по сути своей брахманы. Пусть даже правил король, именно знающие были его советниками и таким образом определяли политику. А это — еще одна причина в пользу гипотезы о земном происхождении эльфов, — сказал Вильгефорц — Впрочем, мы заговорились. Пора приниматься за поиски. Несмотря на то, что за пять сотен лет сменилось десять поколений, и по сей день были живы внуки и правнуки эльфов, живших в Лок Муинне. Однако информации о государстве и религии Aen Seidhe сохранилось мало. Эльфы, живущие среди людей в основном утратили свои верования, а те немногие из них, что сохранили, ни за что не поделятся тайнами своего народа с грязными D'hoine. К тому же, каста знающих, исполняющая в том числе и религиозные функции, прямо запрещала распространять религиозные тексты, основываясь на устном предании. После катастрофы это и сыграло с ними злую шутку, так как большинство знающих были или истреблены, или бежали в мир Tir na Lia. Как поступил, например, Авалакк’х. Большая часть того, что известно о ней людям, пришло через Нильфгаард. На юге Солнце считается подтверждением божественного могущества, хотя и не считается богом. Свою религию, как и язык, нильфгаардцы переняли от другой ветви эльфского народа — Dhu Seidhe, или, в переводе на всеобщий — черных сейдхе, которые, по теории, отделились от Aen Seidhe из-за религиозных разногласий. Известно, что эльфская религия политеистическая, а черные сейдхе перешли к монотеизму, объявив бога солнца — единственным. Что затем превратилось в культ Солнца и Императора. По воззрениям нильфгаардцев, бог не вмешивается в управление миром, поэтому он поставил своим наместником императора. Что однако не мешает им регулярно проводить дворцовые перевороты… Часами они рыскали по засыпанным обломками и поросшим мхом руинам города, тщетно пытаясь найти вход в катакомбы под дворцом. Макс, задумавшись, почему-то предложил поискать в районе площади. В конце концов они наткнулись на засыпанный обломками проход в канализацию. Зачем двум чародеям лезть в канализацию города, разрушенного половину тысячелетия назад? Для образованного человека ответ лежит на поверхности. Под Лок Муинне полторы тысячи лет назад находился другой город, название которого непроизносимо, так как вымершая по неизвестной причине раса вранов — двуногих ящеролюдей не обладала речевым аппаратом, похожим на человеческий. По исследованиям ученых, в первую очередь легендарного эльфского мага Даэрхенны, их язык состоял из шипящих звуков и более тридцати тонов. Так одно и то же слово могло иметь несколько десятков значений, определяющихся тоном и контекстом. Они искали здесь, во первых, лабораторию Даэрхенны, пропавшего больше века назад, а во вторых, по заданию Хена Гедымгейта, необходимо было найти ценный артефакт. Где-то в катакомбах находился меч, сделанный вранами из уникального металла, проводящего магию.   У старого чародея был интерес не сколько научный. За пять сотен лет жизни мэтр Хен пресытился и наукой, и политикой, и деньгами. Он видел все, что есть в этом мире. На его глазах потерпела крушение цивилизация эльфов, старик видел, как рождаются и умирают королевства, как династии сменяют друг друга, как строятся города и как они погибают, как зарождаются религии и незыблемые догматы меняются до неузнаваемости ради политической конъюнктуры. Гедымгейт говорил своим ученикам, что накопление богатств, почести, чины, политика, наука, работа — суета, и что все это уже было под солнцем. Что всегда будет глупость, жестокость и несправедливость. Единственная достойная позиция, по мнению Хена Гедымгейта, это получать удовольствие от самого процесса жизни, от простых вещей — вкусной еды, от вина, от общества женщин, потому что такова судьба каждого человека — жить и умереть, так почему же не насладиться своими днями под солнцем? А в последние десятилетия у него еще и развилась привычка начинать свой день с употребления дорожки фисштеха. Но все же, помимо крайнего фатализма и гедонизма, у старика осталась неуемная страсть к коллекционированию различных диковинок, особенно из древних легенд, особенно из Лок Муинне, где он когда-то, будучи еще ребенком, обучался магическому искусству у эльфов. Может быть именно поэтому ему и приглянулся Макс, как ученик, и он поверил ему, в отличии от Тиссаи де Вриэ? Человек из другого мира, со странным артефактом в руках, что может быть более диковинным? Но все же он уступил потенциальный экспонат своей коллекции Вильгефорцу, поддакивающему ему Артауду Терранове и поддерживающей молодого чародея в своей привычной сдержанно-лаконичной манере Францеске Финдебаир. Однако взамен Хен потребовал как дополнительного финансирования для своей школы, так и экспедиции в Лок Муинне, чтобы добыть уникальный колдовской меч, подобный которому он видел во время своего обучения пятьсот лет назад. Вильгефорц и Макс пробирались через подземные ходы, спускаясь все ниже и ниже. В подземелье было очень темно и пахло сыростью и только неестественное сияние магического шара из света пробивало непроглядную тьму. Канализация сменилась паутиной каменных ходов и залов. Где-то они были обрушены, где-то затоплены. Было очень тихо. Казалось, что они слышат, как стучат сердца друг друга. — И почему Гедымгейт сам не организовал экспедицию сюда? — вслух задумался Макс, упершись в очередной тупик. — Говори потише. Мы не знаем, что может обитать в этих тоннелях. Отвечая на твой вопрос; Как, по твоему, он прожил столько лет? Макс не ответил. Он уже привык к манере Вильгефорца отвечать вопросом на вопрос. — Не лез в опасности и не наживал себе врагов. К тому же, экспедиций в Лок Муинне было множество, и не все они окончились хорошо. — Ты уже бывал здесь? — Приходилось. Но не в катакомбах. В прошлый раз мы наткнулись на проклятый артефакт во время раскопок в эльфском некрополе. Именно тогда Лидия и получила свое увечье, с тех пор даже мысль о том, чтобы залезть в какие-нибудь руины вызывает у нее панический страх. — Что это был за артефакт? — В том-то вся и проблема, это был никакой не артефакт, а умело замаскированная пустышка, подделка для грабителей. Она сперва предусмотрительно попыталась просканировать его магией, что активировало заряд и ее спасла лишь скорость реакции. Моей реакции. — Теперь понятно, почему она так тебе предана. И во всех эльфских руинах находились такие подлянки? — В том-то и дело, что они появились сравнительно недавно. Некоторые эльфы считают своим долгом сохранить наследие своего народа. Вот и делают поход в их города смертельно опасным, думая что это отобьет у людей желание наживы. — Они недооценивают нас. — Это их и погубило. — спокойно заключил Вильгефорц — Но, как бы там ни было, с тех пор только наиболее опытным чародеям позволено вести раскопки. А желающих лезть в неизвестные руины среди братства, как ты понимаешь, немного. У большинства и так все слишком хорошо, чтобы ради научного интереса рисковать жизнью. Вильгефорц был один из немногих, кто по-настоящему любил исследовать руины и тайны древних цивилизаций. Этот природный дух авантюризма, развившийся с тех пор, как он в первый раз полез в горы, теперь подкреплялся еще и жаждой наживы. Но не денег, которых у него и так было в достатке, а знаний и магических артефактов. И само собой, он делился лишь маленькой частью находки с сообществом. Они руководствовались правилом правой руки — всегда делали поворот направо, а упершись в тупик возвращались. Так, спустя несколько часов, они обнаружили узкий лаз, напоминающий скорее трещину в стене. Оттуда шел воздух. Кое-как протиснувшись через него, чародеи оказались в достаточно большом круглом зале, похожем на амфитеатр. — И зачем враны строили города под землей? — Макс вновь изложил свои размышления вслух. — Ну так это же очевидно — сделал вид, что удивился Вильгефорц — Они же были рептилиями, а значит хладнокровными, а значит им нужно было сохранять тепло. И судя по всему, они чудесно видели в темноте. Вильгефорц внезапно замолчал. Прислушался. Было все так же тихо. Внезапно он выпустил волну магии, такую же волну магического зрения, какой еще недавно учил Макса и спустя долю секунды прижал руку к земле сотворив заклинание, окружившее их обоих светящимся куполом оранжевого цвета. Интуиция в этот раз не подвела чародея. Потому что позади них стояла женская фигура. Она, заметив, что ее обнаружили, подошла поближе. Незнакомка двигалась практически бесшумно, с кошачьей грацией. Будто изучая незваных гостей, играясь с ними. В мерцающем свете от заклинания и барьера Максу удалось рассмотреть ее. На первый взгляд это была обнаженная, худая человеческая женщина с длинными черными волосами, антрацитовыми глазами и миловидным лицом. Но вот ее улыбку ни в коем случае нельзя было назвать милой, это было выражение лица хищницы, играющей с добычей. — Брукса. Вампир. — выпалил Вильгефорц, готовясь к бою. Макс тоже был готов к столкновению. После того, что он увидел в закоулках своего разума, даже вампир не казался ему страшным. За долю секунды улыбка растянулась в зловещий, до ушей, оскал с рядами острых, как кинжалы клыков. Кожа словно туже натянулась, подчеркивая тугие мышцы, а ногти, и без того длинные превратились в когти, способные в два счета разорвать человека на куски. Тварь с ослепительной скоростью ринулась прямо на них. Раздался оглушающий нечеловеческий вой, полный боли и злобы. Удар когтями по барьеру стал болезненным для вампирши, обломавший когти на правой руке о неприступный бастион из магии. Существо, которое, видимо, ранее никогда не сталкивалось с чародеями (или сталкивалось, но с неопытными) ухватилось за раненную руку, рыча от боли. Щит развеялся и в нее полетела кинетическая волна. Но вампирша была чудовищно быстрой. Уклонившись от волны, она с первобытной яростью снова атаковала в прыжке. Вильгефорц выпустил в нее огненный шар. Тварь, сделав кувырок в воздухе, ушла с траектории огня, прижалась к земле и, как дикая кошка, на четырех конечностях помчалась на них. Брукса застыла в полуметре от чародея, не в силах шевельнуться. Это была ловушка, так как Вильгефорц поймал ее телекинетическим полем. Огненный шар был лишь отвлекающим маневром. Через секунду из рук Макса вырвался маленький шар из плазмы, пронесшийся нестерпимой волной жара по всему помещению и ударивший в вампиршу. За мгновение высочайшая температура превратила чудовище в дымящуюся и горящую лужу. Впрочем, радоваться не пришлось. В момент поражения бруксы та издала пронзительный крик, но не голосом, а телепатически. Это был полный ужаса и боли крик отчаяния, мольба о помощи. Даже чудовища хотят жить. Чародеи услышали звуки, раздавшиеся из правого хода, из глубин подземелий. Вильгефорц действовал быстро. Он пробормотал заклинание, начертив круг, вспыхнувший голубым огнем. — Мы попали в вампирское гнездо! — ожесточенно сказал Вильгефорц, сосредоточено всматриваясь в темноту. — Скоро здесь будет вся стая. Ставь только активные барьеры. Бей молнией и телекинезом. По моей команде ударишь плазмой, только высокой температурой или серебром можно быстро умертвить кровососов. Они выпили зелья. Это была ядреная смесь из неизвестных Максу ингредиентов, выбрасывающая адреналин в кровь и понижающая при этом выработку кортизола, улучшающая реакцию. Вильгефорц трансмутировал из воздуха металлический посох. Макс и его учитель сотворили заклинание покрова молний. Данный покров представлял из себя активный барьер, который мог функционировать без постоянной концентрации. Что важнее всего, в отличии от пассивных барьеров, таких как, например, знак квен, сфера неуязвимости или щит Альзура (что спас им жизнь в прошлой схватке) покров молний был проницаемый с одной стороны, что позволяло атаковать. Атака происходила посредством реакции барьера на приближающейся объект в виде удара молнией. Недостатком подобной защиты было то, что ее емкость была ограничена и, перегрузив покров множественными атаками, можно было пробить его. Из правой арки показалась огромная глыба мышц и хищнической злобы. Это было существо похожее на громадную, антропоморфную летучую мышь. Это был носферат, один из самых грозных видов вампиров. Удар подобного чудовища может пробить панцирь в несколько миллиметров качественной стали! За носфератом показались еще две бруксы, которые, подобно погибшему сородичу, приобрели звериные черты, зловеще «улыбаясь» до ушей пастью с острыми зубами. Макс не раздумывая выставил руку. В затхлом воздухе запахло озоном, с кончиков пальцев сорвались искорки, превратившиеся в разряд электричества, с оглушительным треском ударившим в чудовище. Голубые глаза лысого чародея вспыхнули красным светом от распирающей его энергии. Молния пробила толщу воздуха и носферат улетел обратно во тьму. Какими бы быстрыми не были вампиры, электроны все равно быстрее. А вот и его рассвирепевшие самки. Потеря самца на время отодвинула инстинкт самосохранения в сторону. Разъяренные вампирши ринулись в лобовую атаку. Вильгефорц шевельнул рукой и окружающий их огонь встретил нападающих волной колдовского пламени. Слышался оглушающий визг, одна из брукс попала под пламя. Она горела, как факел, глаза чудовища лопнули, волосы загорелись, тело забилось в конвульсиях. Вторая вампирша тоже закричала. Невыносимые крики, многократно усиленным отличной акустикой зала, оглушили Макса, его вырвало, в глазах помутилось. Пламя вокруг погасло. Видимо, Вильгефорца тоже зацепило. Брукса кинулась на них. Удар когтей, способный пробить человека насквозь пришелся на окружающий Макса покров из молний. Электрические разряды, бившие чудовище раз за разом сковали ее мышцы. Она задымилась, но этого было мало, чтобы убить подобного монстра. Это кошмарное создание, отдаленно похожее на женщину, обезумевшее от смерти сородичей не обращало внимание на боль, а с хтонической яростью пыталось пробиться через безжалостное магическое поле, отталкивающее ее и поражающее разрядами электричества вновь и вновь. Впрочем Брукса все же слабела, замедлялась, удары и движения уже не были такими быстрыми и сильными, но и щит без активной подпитки слабел тоже. В этот момент оглушенный Макс плохо соображал. У него в глазах двоилось, в голове стоял звон. Но все-таки тренировки потому и ценны, что отдельные действия позволяют совершать бессознательно. Зелье и опыт боя со скоя’таэлями тоже помог. В момент, когда заклинание, защищающее его уже почти спало, он на автоматизме и рефлексах ударил по чудовищу кинетической волной. Еще половина секунды и нить его жизни оборвалась бы. Самый кончик когтя до кости процарапал правый висок парня. Половина сантиметра вбок и он бы лишился глаза. Заклинание получилось слабым, но его было достаточно, чтобы отбросить вампиршу на пару метров. Ее кожа превратилась в лохмотья, покрытое ожогами, волдырями и бороздами от разрядов. От нее жутко воняло горелым мясом. Существо тяжело дышало, уже не крича, а только хрипя от злобы и боли. Макса мутило, по правой стороне виска текла кровь. Вампирша снова кинулась на чародея из последних сил. Но вдруг ее голову насквозь пронзил металлический шест. Конец шеста засветился красным, а затем желтым светом. Это был Вильгефорц. Его посох пробил череп чудовища и усилием воли чародея нагрелся на конце, превращая мозг бруксы в горячий бульон. Немец тяжело дышал, его лицо было искажено безумной улыбкой, похожей на те, что можно было лицезреть на фотографиях контуженных, но готовых в любой момент продолжить забивать врагов прикладом винтовки солдат. Макс краем сознания почувствовал приближение огромной черной глыбы. Это был носферат, оклемавшийся от удара молнией. Он летел прямо на них в ужасающем прыжке. Вильгефорц среагировал быстро — одним движением он ударил посохом в направлении врага. Двухметровый шест вошел в плоть монстра. Но тот будто не заметил его, и ударом когтистой лапы переломил пополам сотворенную магией сталь, надвигаясь на чародея. Вильгефорц одним движением выставил какой-то простой барьер. Магия выдержала удар, но щит почти испарился. Вампир обнажил свои громадные конической формы клыки, чтобы разгрызть шею чародея. Но не успел. Разряд молнии, пусть и куда более слабый чем в начале, выпущенный Максом поразил монстра, заставив его пошатнуться. Чудовище зарычало, ударило вслепую, наотмашь. Удар, частично погашенный магией, достиг цели. Вильгефорц отлетел в сторону на добрых три метра. Макс остался один на один со здоровенным, обезумевшим от запаха крови, боли, чудовищной ярости и смерти своего гарема вампиром. Тот вытащил из себя кусок шеста и направился в сторону парня, за половину секунды преодолев четыре метра, разделяющих их. Еще один телекинетический удар. Сильнее того, что заставил бруксу пролететь несколько метров. Однако двухсоткилограммовый монстр не только не отправился в полет, но лишь попятился назад, потеряв момент движения. Стальные мышцы и острые, впившиеся в камень когти удержали носферата перед натиском безжалостной силы. Вампир заметно ослабел, но все еще был способен гнуть металл и крушить камень, не говоря уже о хрупких человеческих телах. Он занес лапу для удара. Макс пытался создать барьер, но не успел. Этот удар должен переломать ему все кости. Однако этого не случилось. Сгусток разогретых, ионизированных газов на огромной скорости встретился с плотью вампира. Мгновение и от грозного чудовища осталось только облако вонючего дыма и груда обгоревших костей и мяса. Весь бой продлился не больше минуты. Макс, покачиваясь, подошел к Вильгефорцу, протянув ему руку. Лежащий на каменном полу чародей ухватился за предплечье своего ученика и встал на ноги. Не говоря ничего, он сотворил защитный барьер из огня вокруг них. Разумно было предположить, что если в подземельях еще что-то живет, то оно знает о них. — Теперь ты понимаешь, почему такие экспедиции non penis canina est? — темноволосый чародей глубоко вздохнул, закашлялся и стряхнул пот со лба, адреналин все еще бушевал в его крови. Макс осмотрел зал. В нем стояла пелена из дыма и пыли. На полу лежали останки вампиров. Повсюду были следы битвы. Все таки умели враны строить, раз помещение выстояло полторы тысячи лет и выдержало бой чародеев с чудовищами! — Надо уходить отсюда, пока мы не надышались ядовитыми испарениями. — сказал Макс. По виску текла кровь, падая на порванную куртку. — Ты не ранен? — Я в порядке. А вот твою рану нужно будет обработать, иначе гангрена гарантирована. Вильгефорц поднял руки вверх и начал перемещать воздушные массы из помещения в трещину из которой они пришли. Стало свежее. Затем он занялся раной Макса. Заклинанием обезболил область у виска. Прохрипел заклинание очищения ран. До боя у них было подобие аптечки — зелья и спирт. Но когда Вильгефорц принял удар Носферата, колбы с зельями разбились. Пришлось применять магию. — Стой смирно. Не дергайся — сказал Вильгефорц. Немец, как бывший наемник и вообще связанный с военным делом человек был очень сведущ в магии, связанной с лечением, и за неимением ниток решил использовать метод заживления раны путем электросварки тканей — заклинание, принесшее ему титул магистра в свое время. При воздействии электротока невысокого напряжения частично разрушаются клеточные мембраны, в результате чего выделяется белковая жидкость, за счет свертывания белка ткани слипаются. Пока чародей возился с раной, Максим думал о произошедшем. Этот бой был непохож на бой с эльфами во время их путешествия через Каэдвен. В этот раз не было времени думать. Все решили инстинкты и тренировка. Счет шел на доли секунды. Прав был тот, кто сказал, что лучше отработать один прием тысячу раз, чем тысячу приемов по разу. А еще он поймал себя на мысли о том, что акустическая атака бруксы оказалась эффективной даже против Вильгефорца и сделал себе заметку на будущее создать заклинание наподобие светошумовой гранаты. Глаза тем временем приобрели естественный голубой цвет. По словам Вильгефорца, феномен смены цвета радужки глаз при использовании магии — редкость, и в основном встречается в Зеррикании, где в среде пиромантов их называют глазами ифрита. Это считается признаком мстительных, хитрых и злых людей. Макс неожиданно засмеялся. — В чем дело? — Только ты достаточно безумен, чтобы пойти на вампира с железной палкой! Вильгефорц только улыбнулся. Смеяться ему помешал ушиб спины и легких. — А ты мог бы и сразу ударить плазмой по Носферату! Если не уверен в превосходстве, надо сразу заходить с козырей. Впрочем, я тобой доволен. Риенс, завидев Носферата всенепременно наложил бы в штаны. — Зачем этот недоумок вообще тебе сдался? — спросил Макс. Он знал ответ на этот вопрос, из книг. Но сейчас уже не был ни в чем уверен. — Jedem das Seine — ответил он — Кому-то, в следствие скудоумия, предначертано scheiße чистить, а кому-то решать судьбы народов и государств. — он посмотрел на результат своей работы — Останется шрам. Потом выведем, если захочешь. Эта фраза, что в переводе с немецкого означает: «каждому — свое», резанула слух Макса, вроде бы он ее где-то слышал, хотя не мог вспомнить где. Макс дотронулся до виска. Вместо рассеченной раны, там был рубец. — И что дальше? — Переведем дыхание и продолжим наш путь. — жестко и уверенно ответил он. Подождав не более получаса, временами сканируя окрестные тоннели, они выдвинулись в путь. Шли осторожно, сохраняя бдительность. Обшарив первый тоннель, откуда пришли вампиры, они наткнулись на место, служившее пристанищем вампиру и его подружкам. Так и не удалось найти там что-либо интересное. Это место напоминало скорее звериное логово, чем дом разумного существа. Макс поймал себя на мысли, что вампиры, какими бы кошмарными существами они не были, всего лишь защищали свою территорию и стаю, и это именно люди вторглись к ним, а значит неизвестно, кто здесь большее чудовище. Впрочем юноша быстро прогнал от себя эту мысль. Или они, или мы — третьего не дано. Еще спустя несколько часов блужданий они наткнулись на то, что искали. У подножия каменной статуи, изображавшую двуногую рептилию, лежал меч. Внешне он напоминал скорее римскую спату — клинок длинной в метр из серебристого металла, прямой и обоюдоострый. На клинке была надпись на неизвестном языке, буквы которого больше походили на черточки и квадраты. Несмотря на то, что клинок лежал там уже как минимум полторы тысячелетия, он был в идеальной сохранности. Вильгефорц с Максом предприняли стандартные меры предосторожности. Выставили барьеры. Аккуратно, на расстоянии просканировали древнее оружие. Через предмет проходила энергия. Рано было делать выводы, но судя по всему данные Хена были верны. Клинок был почти что сверхпроводником магической энергии, а это дорогого стоило. Так как если провести слишком много магии через человеческое тело, то это может закончиться печальными последствиями как для мага, так и для окружающих. — Это настоящее сокровище. Элегантное оружие древней цивилизации, как же досадно будет отдавать его Гедымгейту. — сказал Вильгефорц. Он алчно блестя глазами, изучал артефакт. Если бы Макс играл во вторую часть ведьмака, то знал бы, что просто так забрать клинок им не удастся. Но проблема была в том, что играл он только в третью. Вильгефорц прикоснулся к мечу. Взял его в руки, покрутил. Позади них раздалась вспышка портала. Из нее появилась двухметровая фигура в балахоне. С посохом. На месте лица — стальная маска. От стража веяло магией. Чародей среагировал моментально. Грохот от множества молний был такой, что затряслись стены. Макс тоже не спасовал и зарядил в фигуру своей фирменной плазмой. Ноль эффекта. Заклинания разбились о магическую сферу окружавшую фигуру. Страж меча ударил огненным шаром из посоха в чародея. Вильгефорц отразил огонь силовой волной. Но вслед за огнем в него ударила молния из посоха. Барьер вспыхнул, поглощая мощный разряд. Макс бросил в него огненной стрелой, второй, третьей. Из посоха вырвался купол, образовавший поле зонтовидной формы, по которой стрелы проскользили и ударили мимо. Страж телепортировался за спину парня. Едва тот успел обернуться, как получил удар посохом по спине такой силы, что в глазах потемнело, а сам он был отброшен в сторону. Вильгефорц не терял времени зря. У него появилась секунда, чтобы проскандировать заклинание. Одно из самых грозных в его арсенале. Луч дезинтеграции, разрывающий молекулярные связи, пробивающий практически любые щиты. Тяжелое, чертовски сложное и требовательное к энергии заклинание, но убийственно эффективное против одиночной цели. Именно так он убил знаменитого мага Арториуса Виго на Содденском Холме. Красноватый луч вырвался из ладони мага. Вспышка на долю секунды. Попадание. Вильгефорц видел, что барьер противника был пробит. В груди врага была сквозная дыра. Каково же было удивление чародея, когда дыра начала сама собой зарастать. Макс пришел в себя. Он лежал на холодном полу, смотрел на поединок, не привлекая к себе внимания и пытался проанализировать противника. Страж обрушил на Вильгефорца огненный шторм. Чародей парировал водной преградой. Помещение заполнил водяной пар. Контратаковал шквалом магических стрел. Множество горящих синим огнем снарядов били по сфере окружавшей противника. Его барьер не выдержал напора. Снаряды достигли цели. Однако видимых повреждений они так и не нанесли. — Иллюзия? Нет. Призрак! — подумал Макс Противник телепортировался за спину, сократив дистанцию и занес удар посохом по Вильгефорцу. Посох с лязгом встретился с металлическим щитом, созданным чародеем за секунду до удара. Чародей оттолкнул стража. Создал подобие молнии в руке и ударил напрямую, прямо в голову врага. Рука чародея вошла в «плоть». Призрак замер. Набалдашник посоха с голубым сапфиром засиял. Фигура исчезла. Исчезла, чтобы появится на другой точке во вспышке телепорта. В голове Макса завертелись шестеренки. Враг использовал какой-то архаичный пассивный барьер и для атаки он вынужден открываться. И судя по всему, даже если пробить барьер, нанести ему вред практически невозможно. Так как он состоит не из живой плоти, а из чего-то иного. Эктоплазма? Призрак начал с частотой в половину секунды запускать в Вильгефорца огненные стрелы. Макс понял, что тактикой противника была измотать чародея. Он ведь не устает и может сражаться неопределенное время. Значит надо нанести ему мощные повреждения за короткое время, чтобы тот не успел регенерировать. Парень с болью встал. Сконцентрировался и создал огромную длань из твердой иллюзии поймавшую врага в захват. — Бей всем, что есть! Он не должен успеть регенерировать! — крикнул он учителю. Рука зажала призрака в тиски. Натиск прекратился. Вильгефорц развеял барьер. Выпустил во врага шквал молний такой силы, что задрожали не только стены, но и начал осыпаться потолок. Если и было еще что-то живое в этих катакомбах, то сейчас оно забилось бы в угол, дрожа от ужаса. Грандиозной силой поток ослепляющих молний бил по призраку, словно вырывая из него куски. Бил, пока от него не осталось ничего. Посох упал на землю, светясь и дрожа от переполняющих его энергий. Вильгефорц вытер пот со лба, тяжело дыша. Однако немец все так же был сосредоточен и серьезен. Из посоха начал выходить дым, снова образуя ту же фигуру. — Посох! Разбей его! — с хрипом крикнул он Максу Макс создал шар из плазмы и запустил его в посох. Вспышка. По залу прокатилась волна горячего воздуха. Что-то со свистом вылетело из остатков сапфира, венчавшего посох. Ему показалось что он услышал шепот сказавший: «Hantanyel». Что на эльфском значило: «благодарю». Вильгефорц достал флягу. Сделал пару глотков воды. Макс подошел к нему, прихрамывая. — Это было впечатляюще. — громко сказал Макс. Уши все еще болели от бушевавшей пару секунд назад оглушающей какофонии звуков — Что это были за заклинания? — А? — громко спросил Вильгефорц. — Ты в порядке? — Перелом ребер. Ушиб ноги. Ничего серьезного. Чародеи решили дать себе передышку. Усталость начала давать о себе знать. Перекусили сухарями. Запили их водой из фляг. — В первый раз вижу призрака, который может пользоваться магией. Плохо, что посох не уцелел. — сказал Вильгефорц, уже не крича. Слух постепенно возвращался к нему. — В следующий раз надо будет не забыть взять затычки для ушей. — Я много в своей жизни повидал руин. Но эти — худшие и на текущий момент самые опасные. — серьезно сказал Вильгефорц — Сначала целая стая вампиров, теперь призрак, что дальше? Драконы? Демоны? — ответил Макс — Хуже. — И что же, позволь узнать, по твоему мнению может быть хуже чем призрак эльфа и стая вампиров? — Ничего. Если лаборатория Даэрхенны не принесет мне ничего стоящего, то это будет значить что Хен Гедымгейт нас изящно поимел. — Ты думаешь он знал, что здесь может нас ожидать? Но в чем тогда его мотив? — задумался вслух Макс. — В этом-то и кроется корень проблемы. У меня нет поводов подозревать его в нелояльном ко мне отношении. Все таки это с его помощью я стал членом капитула. И мы, по конечному счету, не являемся соперниками. — Я его конечно не очень хорошо знаю, но может быть старику очень хотелось себе новую игрушку? Он ведь заядлый коллекционер. А то, что, кто-то там может погибнуть… Ну так это, судя по местным нравам, не великое дело. — Умного от идиота отличает умение рассматривать и предугадывать все возможные варианты. Запомни это. — Ты невероятно спокоен, учитывая то, что мы здесь пережили. — Боялся ли Беовульф Гренделя? Трясся ли от страха Зигфрид при виде Фафнира? — Это мифические персонажи. — спокойно ответил Макс — Миф всегда имеет своей основой реальность. Существует два вида людей. Это те, кто пытаются убежать от опасности и те, кто встречают ее лицом к лицу. Именно вторые и становятся героями мифов. К тому же, к таким вещам в конце-концов привыкаешь. Они продолжили свой путь по катакомбам. Спустя какое-то время чародеи наконец-то наткнулись на проход, за котором открылся достаточно большой зал. Помещение резко контрастировало со всем, что они видели ранее. В нем было чисто и сухо. На полу был мрамор. У стен стояли полки заполненные книгами. Были стенды с алхимическим и прочим оборудованием. А еще, посреди зала стояла огромная, в три человеческих роста каменная глыба. Роль глаз у нее играли два больших мутных бриллианта. Глыба напоминала человека и не подавала признаков активности. На полу перед истуканом лежали останки двери и несколько скелетов. — Это голем. — невозмутимо сказал Вильгефорц — Невероятно крепкие и опасные конструкты. — Он не активен. — В этом нельзя быть уверенным. Стой спокойно. Вильгефорц горделивой походкой сделал пару шагов вперед. Раздался металлический, но вместе с тем размеренный меланхоличный голос. — Ты гость или враг? — сказал голем. — Я — гость. Ты умеешь говорить? Редкое качество для конструкта. — искренне удивился чародей. — Я таков, каким меня создал мастер Даэрхенна. Макс сделал шаг вперед. Выровнялся вровень со своим наставником. — Ты можешь нас пропустить? — Нет. — Но мы гости. Разве ты не должен оказать гостеприимство? — спросил Вильгефорц — Я должен делать то, что задал в программе мастер. Я страж. Я должен принимать гостей и останавливать врагов. — С ума сойти. Это же настоящий искусственный интеллект. — сказал Макс. — Припоминаю, ты говорил, что на Земле уже изобрели искусственный интеллект. Может быть подскажешь, что с ним делать? — Я в этом не разбираюсь. Но у меня есть одна идея… — Скажи мне, страж. — обратился Макс к голему — Насколько ты разумен? — Скажи мне, гость. — ответил голем — А насколько разумен ты? Вильгефорц рассмеялся. Затем закашлялся. — Вот уж никогда не подумал бы, что встречу голема, способного вести философские беседы! — фыркнул он. — Мастер Даэрхенна создал меня таким, каков я есть. Я страж. Я должен принимать гостей и останавливать врагов. — Но как ты отличаешь гостей от врагов? — спросил Макс — Гости спокойно разговаривают. Не пытаются напасть на меня или проникнуть ко мне в сущность. — меланхолично отвечал автомат. — Но как ты поймешь, если враг притворится гостем? — Для этого у меня есть железная логика, ограниченная программой. Я могу отличить правду от лжи. Таким меня создал мастер. — То есть ты просто автомат, имитация разума. Ты можешь сделать что-то новое? Создать шедевр, написать симфонию? — А ты можешь? — безэмоционально ответил Голем. Максу пришла в голову одна дерзкая идея. — Если последняя цифра после запятой в числе пи четная, то я гость, если нет, значит я враг. Голем ничего не ответил. Неподвижно застыл, перестав проявлять какие либо реакции. Макс сделал еще пару шагов вперед. Вильгефорц осадился от безрассудности своего протеже. Тот прошел мимо голема в центр зала. — Что ты сделал? — спросил Вильгефорц, проходя мимо истукана. — Сначала я думал создать логический парадокс. Сказать что-нибудь вроде: «Это выражение — ложно». Но затем я подумал, что такой гений как Даэрхенна точно предвидел бы такой вариант. Поэтому я загадал голему задачу, у которой нет решения. — Одобряю. Насилие — всегда последний вариант для решения проблемы. Они принялись исследовать записи, работы и артефакты покойного гения Даэрхенны. То, что они там нашли, потрясло даже такого циника, как Вильгефорц до глубины души.

***

— Милсдарыня! — из за двери раздался испуганный и запыхавшейся женский голос, принадлежавший новой экономке, шестнадцати лет девчушке, служившей чародейке взамен ее недавно преставившейся бабушки. — Да? Входи, — ответила Трисс, натирая элегантную ножку мылом. Чародейка наслаждалась теплой ванной c добавлением офирских ароматических масел. Последний писк моды при королевском дворе, а она не хотела отставать от придворных дам. Ныне, когда торговля окончательно наладилась после военных потрясений, на север вновь начали поступать заморские товары в огромных количествах — шафран, нард, сандал, мирра, корица, кардамон, мускат, перец, апельсины, лимоны, ценные породы древесины, ткани, ковры, шелк, хлопок и многое другое. — Госпожа, к вам в дом вломилась какая-то личность. И даже не соизволил представиться. — сбивчиво протараторила девица, такие слова были ей в новинку. — И кто же это? Гретка, я тебе разве не говорила не пускать чернь на порог? А то и вовсе никого не пускать. Я ведь четко и понятно наказала, что сегодня мой день должен быть тихим и спокойным. — строго, подражая Йеннифер, спросила чародейка. Как учила ее Йен, нельзя давать спуску прислуге и распускать чернь. Хотя, Трисс сама себе признавалась, что слишком мягко обходилась с ее домашними, все-таки она с большой привязанностью относилась к бабушке этой девицы, доброй и порядочной женщине, прослужившей ей почти семь лет. — Простите, сударыня. — экономка потупила взгляд. Ее немного мутило, поскольку она, будучи замужем за молодым человеком недавно поступившим на службу в городскую стражу, начала подозревать что ждет ребенка. Притом не от мужа, а от мимолетной связи с лихим и красивым дворянином из Редании, по имени Ольгерд фон Эверек. Как обычно в таких ситуациях происходит, дворянин этот вскружил голову бедной девушке, подарил ей несколько чудесных ночей и забыл про простолюдинку. Бросил и даже пары слов на прощание не сказал, негодяй! Впрочем, девушка была готова простить Ольгерда, лишь бы тот вернулся. Да вот только ей, кажется, вряд-ли доведется когда-либо вновь его увидеть… — Я ему, как водится, вежливо сказала, что хозяйка велела гостей не принимать, а он как возьмет, как перепрыгнет одним махом через ограду! — Через трех метровую ограду? Прыжком? — удивилась Трисс — Я не выдумываю. Я перепугалася, кинулась в крик, а у меня как душу перехватило. Вот честное слово даю, ни звука не смогла издать. А он дал наказ мне провести в дом и вас покликать. — И как он выглядит? — чародейка вылезла из ванны. У Гретки захватило дыхание. Не от смущения, а скорее от удивления, приправленного нотками зависти. А завидовать было чему! Кожа госпожи-чародейки была гладкой и мягкой как шелк, волосы длинные цвета листвы осеннего каштана, фигура как песочные часы с узкой талией! Да, на ее груди красовались шрамы и ожоги, но она умело скрывала их разнообразнейшими нарядами ярких цветов — зеленого, лазурного и красного. Чародейка носила такие платья, о которых девочка из простой семьи даже не смела мечтать — длинные, широкие, до пола, с широкими треугольными рукавами из сатина, бархата и, по особым случаям, шелка. А зимой советница короля могла себе позволить шубы из соболя или песца. Гретка хотя и демонстрировала безмерное почтение советнице короля, представительнице дворянской фамилии, но в тоже время откровенно говоря побаивалась зеленоглазую ведьму, причем тайно завидуя ей, живущей в усадьбе, носящей шелка, золото и драгоценные каменья, ходящей с непокрытой головой. В тоже время, получить работу экономки у такой господыни было большой удачей и зарабатывала она заметно больше чем ее муж, тянущий лямку в страже. Даже подворовывая (в рамках приличий) парень явно не дотягивал до ее нынешних доходов. Возможно, стоило подумать о более подходящем супруге или хотя бы любовнике, но немного попозже, так как сейчас было явно не до того. — Такой молодой, статный. С бритой головой, на правой щеке свежий шрам. Одет он был по-господски, хоть и не по-нашенски и при оружии. Велел передать, что будет ждать в будуаре. — Кто же это мог быть? — вслух задумалась Трисс, перебирая варианты, пока Гретка помогала ей одеться. Трисс не спеша оделась. На ней было элегантное приталенное зеленое шелковое платье и диадема. Нужно было продемонстрировать этому хаму, кто такая четырнадцатая с холма, королевская советница, Трисс Меригольд. Пусть этот наглый дворянский отпрыск знает свое место, пусть подождет, потомится! Когда госпожа чародейка все же соизволила принять гостя, спустившись в будуар, она быстро поняла, что посетитель, столь бесцеремонно ворвавшийся в ее обитель никакой не зазнавшийся рыцарь и даже не приударяющей за каждой юбкой младший сын барона Кимбольта, как она могла предполагать. В будуаре, рассматривая свежеприобретенную Трисс картину выдающегося реданского художника Ван Роога, стоял мужчина. Было что-то странное в его облике, ибо держался он слишком уж непосредственно, а не куртуазно, как пристало бы всякому порядочному рыцарю. Был одет не в доспехи, которые горделивые юнцы носили даже в повседневной жизни, претерпевая сопутствующие неудобства, и даже не в камзол, как диктовала мода. Вместо этого на нем был зелено-голубой кунтуш поверх белой с узорной вышивкой хлопковой рубахой. Парень был обут в мягкие кожаные сапоги из кожи виверны, а обликом напоминал реданского дворянина-раубриттера. Лицо его было свежим, пышущим здоровьем и юностью. Черты лица были правильными и пропорциональными, — широкий подбородок, прямой нос, кожа бледная, глаза голубые, а с правого виска до щеки его украшала тонкая полоска шрама. Волосы были очень короткими, не длиннее трех миллиметров и ни намека на бороду или усы не присутствовало на лице этого наглеца. Наряд дополняла висящая в ножнах на поясе карабела — недавно появившаяся разновидность сабли, снискавшая себе популярность в Редании и Каэдвене. — Боюсь вы ошиблись дверью, сударь. Ежели у вас нет чрезвычайного дела, то я требую, чтобы вы сию же секунду удалились! — сказала она холодным голосом, со всем церемониалом необходимым в общении со знатью. Гость только хитро ухмылялся. Что-то задумал?.. — А если это добрый друг? — мужчина подмигнул ей и улыбнулся. Тот самый мягкий доброжелательный голос, до ужаса знакомый… Неужели он? — Макс? Уверенной походкой парень приблизился к рыжей чародейке и, нежно взяв ее за подбородок, наклонился и поцеловал. Трисс переменилась в лице, из холодной и серьезной царедворицы она в миг стала собой прежней, такой, какой ее знали друзья и близкие — веселой, жизнерадостной и легкой на подъем. Она обняла его, затем немного отстранилась, чтобы рассмотреть новый облик возлюбленного получше. — Ты в своем репертуаре. Ворвался, как ураган, перепугал до смерти мою экономку! А выглядишь так, что я едва тебя узнала… — Ты не расстроилась, что я приехал без приглашения? — Ну как ты мог о таком подумать? Конечно я рада тебя видеть. Просто ты выглядишь так, словно решил вступить в хоругви легкой кавалерии короля Визимира Реданского! — улыбнулась чародейка — Это, в общем-то, не случайность. Я улаживал некоторые дела в Новиграде, вот и решил заскочить к тебе, в Вызиму. — Как это великодушно с твоей стороны, так внезапно нанести мне визит после того как ты пропал на полгода и даже не ни разу не написал! — укоризненно покачала головой чародейка, не переставая улыбаться. Вместо того, чтобы неловко оправдываться из-за вполне очевидных причин, Макс просто наклонил голову набок и с прищуром и ироничной улыбкой посмотрел на фигуру Трисс. — А как ты поживаешь? — переменил тему он, водя глазами от сокрытой шелком груди до тонкой талии и элегантных ног. — Моя жизнь в последнее время весьма прозаична — целыми днями одна только торговля, пошлины, подати, корабли, склады. Скука смертная… — театрально сказала Трисс, уже догадываясь, к чему все идет. Впрочем, сказанное ей было не просто дежурной фразой, а скорее полуправдой. Зная от Макса о приближающейся войне, она всеми силами пыталась помочь стране подготовится — найти кредиторов, прикормить гильдии оружейников, бронников, корабелов, лодочников, производителей луков и арбалетов заказами, договаривалась со значимыми купцами. Если верить ему, то война начнется через полтора года — летом 1267, с провокации в Дол Ангра и после готовящегося Вильгефорцем бунта на Танедде. Эта информация подтвердилась и действиями короля, недавно вернувшегося с совета в Хагге, который вроде как был секретным, но скрыть перемещения сразу четырех королей и одной королевы от разведок всего мира — что-то из области несбыточных мечтаний. Король впрочем не посвящал в свои планы ни ее, ни других советников. Зато его действия говорили сами за себя. Повышение налогов, назначенный на март высочайший смотр коронного войска, экономия на пирах и увеселениях -вместо ста блюд на последнем пиру подали всего двадцать семь, не было ни иллюзионистов, ни травли экзотических чудовищ, призы на рыцарских турнирах стали весьма скромными. К войне готовились основательно и серьезно, хотя и неспешно. — А что нового у тебя? — спросила она. — Ты даже не представляешь где я был, и что я там видел… Они переместились в башню, где были покои чародейки, вдали от лишних ушей. В ее рабочем кабинете был привычный бардак. На столе разбросаны письма, лежали стопками книги. Вокруг были стеллажи с книгами и свитками, стойки файлов, причудливые чародейские приборы из хрусталя, металла и различных драгоценных и полудрагоценных камней. Макс начал пересказывать события последних месяцев. Рассказал о своей жизни у Вильгефорца, о тренировках, о новых заклинаниях. — А еще, я черпал магию из огня… Зрачки голубых глаз чародейки расширились от тревоги. — Ты же знаешь, что магия огня крайне опасна? Это он заставил тебя? Ты же мог погибнуть или сойти с ума! — обеспокоилась она. — Вильгефорц — суровый наставник. Но все обошлось, и, как ты можешь убедиться, я жив и здоров. Ну разве что волосы подпалил… Немного. Но мне так даже больше нравится. И я даже рад, что он натолкнул меня на этот путь. Мои возможности возросли многократно! — улыбнулся парень. — С тобой происходило что-нибудь необычное? Помнишь, как я рассказывала тебе как чуть не спалила дом Йеннифер? Так вот, это было результатом именно таких экспериментов. — Когда я зачерпнул силу, я сначала испытал эйфорию, ничего похожего в своей жизни не испытывал, и боюсь, что никогда уже не испытаю. Но затем эйфория сменилась ужасающими, фантасмагорическими галлюцинациями. Позже я понял, что столкнулся со своей темной стороной, своими страхами и желаниями. Трисс замерла в немом вопросе. Ей показалось что Макс изменился не только внешне. Его речь вместо быстрой и сбивчивой стала спокойной и размеренной. — Я постараюсь объяснить. В моем мире есть ученые, которые изучают психику человека. Один из них писал, что психика состоит из трех частей — Я, сверх-я и оно. Вот это пресловутое «оно» еще иногда называют тенью или подсознанием. Это мир грез, животное начало или, если угодно, потемки души. Так вот, там, в мире грез, я увидел персонификацию своих желаний, страхов и чего-то еще, что я не могу однозначно описать. Я пытался сражаться с ними, пытался отрицать, пытался убежать. Тщетно. — пожал плечами он — Пока я не понял важную вещь. Я принял их как часть самого себя. Тогда же я понял, что развитие личности возможно только через принятие и осознание самого себя. Теперь я знаю чего я на самом деле боюсь, чего хочу и кем я хочу стать. — И чего же? — спросила Трисс сидя на стуле, закинув ногу на ногу. Очень соблазнительную ногу, кстати. — А что это за книга у тебя на столе? — невинно спросил он. Трисс нервно повернулась к столу, переполненному бумагами и стопками книг. Ей и самой стало интересно что за книга могла быть настолько интересной, что отвлекла Макса от премудрых речей о природе человеческой души. Стоило Трисс Меригольд лишь на секунду отвернуться, как она почувствовала сильные руки у себя на той части тела, что настолько прекрасна, что ее осмелятся воспевать лишь избранные в своей смелости поэты и барды. — Что ты… Она не успела закончить фразу. Он был настойчив как голодный тигр. — Ах… Наверное каждой женщине польстит желание любимого, или по меньшей мере симпатичного ей мужчины, столь внезапное и столь искреннее, что даже приличия ради сопротивляться ему решительно невозможно. По сравнению с миниатюрной чародейкой он был великаном. В другом мире его рост в метр восемьдесят был вполне обыденным явлением, но здесь Макс был богатырем по осанке. Он обхватил ее за шею, прижал к себе. Устоявшимся парам, в особенности связанным священным узами брака, бывает тяжело вспомнить о том, что близость может быть чем-то большим чем банальной утехой. В данный момент между Максом и Трисс шел весьма занятный диалог. Для него она была самым близким человеком в этом чужом мире, а для нее он был тем, кто искренне полюбил. Впрочем, в этот момент у этой пары не было времени отрефлексировать происходящее. Макс повернул ее к себе лицом, прижался губами, она с удовольствием ответила. Они были молоды и страстны, ему было всего лишь двадцать четыре, а ей, несмотря на то, что благодаря магии и эликсирам она выглядела как девочка которой вечно двадцать лет, было тридцать один, пустяковый возраст для чародейки, но значительный для девушки. Этот возраст особенный, возраст когда женщина как правило перестает верить в чудеса. Они лежали на полу, пытаясь перевести дух. Повсюду лежала одежда. Где-то в углу валялась сабля, отобранная Максом у какого-то бандита в Новиграде. — Я скучал по тебе — Ему очень нравились ее теплота и нежность. Когда вокруг тебя лишь жестокость, борьба и ложь, начинаешь ценить теплоту тех ниточек, что связывают людей друг с другом. — И я по тебе — нежно сказала она, в эту секунду, прижавшись к нему. Ей нравилась его уверенность и детерминация с которой он проявлял свои желания. Приятно было почувствовать себя беззащитной и ранимой вместо того, чтобы носить маску коварной и холодной царедворицы.  Ей нравилось быть самой собой. — Трисс, я… О… — Она желала продолжения, а если быть точным — решительно его требовала, совершая действие, что ученые мужи окрестили fellatio. В этот раз ее заводила не только искренность, но и проступивший за время расставания рельеф мышц. Особенно ей нравились его руки, которые не держа в руках ни меча, ни сохи были нежными на ощупь, но все же очень сильными. *** — Твои шрамы. — Да? — отозвалась она расслабленным и приятным голосом, расчесывая при мягком свете свечей у зеркала рыжую копну волос. На улице уже было темно. — Они меньше, чем были раньше. Еще немного и от них не останется и следа. — Магия творит чудеса… — кивнула Трисс — Хотя и поддаются мне с трудом, но Йеннифер подсказала кое-что. Кстати, надолго ли ты заглянул в Вызиму? — Могу оставаться хоть до Йоля, а то и дольше. То бишь неделю с хвостиком. — Лежа на кровати, лениво отозвался Макс. — Вильгефорц ничего не заподозрит? — Он знает о нас. Наверное от Тиссаи де Вриэ. — Она всегда была до боли проницательна. — покачала головой она. — Он сейчас в Дол Блатанна, у него там какие-то дела с Францеской Финдебаир. Так что у меня полно свободного времени. Трисс улыбнулась. — Вот уж не ожидала от него так не ожидала. Остается только догадываться, какие у них там могут быть «дела». — По реакции Макса она поняла, что разговор о делах стоит отложить на какое-то время, — Может быть ты останешься погостить у меня на какое-то время? — переменила тему она. — С удовольствием. — Отлично! Король как раз дает пир в канун Йоля. — Пир? Знаешь, я бы не очень хотел сейчас светится при монаршьем дворе. — Почему? — Она обвела свою спальню рукой, где одна за одной на многочисленных канделябрах и светильниках гасли свечи. — Как бы это объяснить… Во первых, я не особо понимаю как вести себя в таких ситуациях. Во вторых, ко мне как к ученику Вильгефорца, который сейчас как бельмо на глазу королей севера, могут возникнуть неприятные вопросы. В третьих, я не хочу пересекаться ни с Феркартом, ни с Кейрой Мец. Трисс подошла к нему, наклонилась, оперлась левой рукой на грудь парня, а правой провела по окрепшим с прошлой встречи плечам. Затем взглянула возлюбленному в глаза. Макс посмотрел в ответ, затем все же не удержался, отвел взгляд и позволил себе полюбоваться представшими перед ним видами. На девушке была белоснежная ночная рубашка из шелка, длинной до пола, выгодно подчеркивавшая фигуру и ничего по сути не скрывавшая. — Ты не думал, что будешь делать после того, как закончится вся эта эпопея с Вильгефорцем? Нет? А теперь подумай, если Феркарт все же предатель и погибнет на Танедде, то у Фольтеста освободится место для нового советника. А насчет Кейры ты зря, она хоть и типичная представительница чародейского цеха — неумеренная в роскоши, жадная до власти и любовных и не только интриг, но все же не будущий предатель, в отличие от Феркарта… — продолжала настойчиво что-то там говорить Трисс. Тем не менее, Макс все же смог сконцентрироваться на словах чародейки и уловить основной смысл сказанного. — А… Кейра? В общем, с ней все в порядке, понял — кивнул парень — Проблема состоит в том, что этот мир не совсем такой, каким я его знал. Я уже не уверен, что все будет так, как написано в книгах. В них Вильгефорц не был из моего мира. — Пока что твои предсказания сбываются. Фольтест недавно вернулся с совета в Хагге. А это значит… — Что война начнется летом 1267, через полтора года. — Она уже началась. — заметила Трисс — Ситуация становится тяжелее с каждым днем. Проповедники и лжепророки уже вещают о спасителе с юга. Шпионы и дипломаты плетут свои сети, опутывая вельмож паутиной лжи, интриг и обещаниями золотых гор в свете великого солнца. Все, о чем ты говорил — сбывается. — Может быть. Надо рассматривать все варианты. — задумчиво произнес он. — Подумай вот еще о чем. Вильгефорц не преподавал тебе ни алхимии, ни зачарования, ни медицины. Ничего, что может принести чародею хороший доход. Зато учил бить молниями, ставить барьеры, показал как обуздать сводящую с ума энергию огня. О чем это говорит? Только о том, что он готовит из тебя… — Боевика, причем по ускоренной программе. Я тоже об этом думал. В любом случае это мой моральный долг, зная о том, что бойня на Танедде может случиться — остановить его. Она придвинулась поближе к нему, прижалась к плечу, обняла рукой и легла, устроившись поудобнее. — Твой шрам. Как ты его получил? Когда речь заходит о любви, у многих, а в особенности у молодых экзальтированных особ возникают образы страстных поцелуев, бурного секса, ярких свиданий и прочих атрибутов мелодрамы, однако в реальной жизни главным проявлением любви и доверия являются откровенные разговоры в постели. Так Макс рассказывал об их экспедиции в Лок Муинне. О том, что до эльфов их населяла раса Враннов. О стычке с вампирами, про стража и про голема. Затем он перешел к тому, что они обнаружили в записях Даэрхенны, которые он вместе с Вильгефорцем изучали в течении нескольких недель. — Так вот, цивилизация вранов, централизованная и высокоорганизованная, разделилась на две фракции. У главенствующей фракции, незадолго до сопряжения сфер, появилось очень своеобразное философское учение. Их ведущие ученые якобы доказали, что вселенная существует во сне или фантазии безумного бога. Такой себе солипсизм наоборот. У нас к слову тоже есть сторонники теории что мы все живем в грандиозной симуляции. Ну так вот, их правители решили, что жить, будучи лишь порождением больного разума — абсурдно и унизительно и тогда они решили совершить самоубийство всей их расой. А если кто-то будет несогласен или неспособен понять, то помочь им. Так их некогда великую цивилизацию, которая раскинулась по всему континенту, постигло кровавое безумие, одни добровольно совершали суицид, другие умерли от искусственной болезни, выведенной специально чтобы без тревоги уйти из жизни. Естественно, несогласные нашлись. Сначала они сражались, но именно смерть была целью их верхушки. Тогда они сбежали на запад, в место, где сейчас стоит Лок Муинне. Эта фракция, хотя и признавала правоту теории о больной божественной голове, отказывалась от фаталистичного смирения перед предназначением. Они попытались вырваться из сна. Вырваться путем пробития дыры в ткани пространства-времени, открыв проходы в другие вселенные. Понимаешь, о чем я? — Угу — прошептала она, мило зевнув. Судя по всему увлекательные истории о сражении с вампирами, философских концепциях исчезнувшей расы, непонятных человекоящерах и прочих событиях прошлого мало ее интересовали, а может быть ее банально усыплял голос Макса, изменивший свой характер с быстрого тарахтения на размеренную, акцентуированную речь. — Если то, что писал Даэрхенна — правда, то это именно они вызвали сопряжение сфер. Понимаешь? — Они что? — Трисс, еще секунду назад умиротворенно засыпавшая у него на плече, вскочила, чуть было не ударившись головой о спинку кровати. — И тогда Даэрхенна отправился на восток, в Зерриканию, на поиски ответов, где предположительно и погиб. — То есть вы раскрыли тайну сопряжения сфер и ты говоришь мне об этом только сейчас? — Спокойно. — Он прижал ее к себе и поцеловал в лоб — Все это, конечно же, бред. Невозможно симулировать одновременно все неисчислимые элементарные частицы и их взаимодействие. А значит их теория — антинаучна. Но вот то, что они могли спровоцировать сопряжение сфер — вполне возможно. Цири ведь тоже сможет открывать двери измерений, а почему они не могли? Временные рамки ведь совпадают. — Ты так спокойно об этом говоришь… Словно такие открытия происходят каждый день! — Спокойно? Да я в самом неподдельном ужасе! — хмыкнул он, глядя на дорожку лунного света льющегося из окна — В бесконечном космосе, самые страшные кошмары которые может себе представить человек — обыденность. Взять вот эльфов. Для них встреча с людьми, обернулась вымиранием, столетиями унижения и притеснения. И это еще не самая плохая участь. Вот представь себе, например, паука. Самого обычного паука. И теперь представь, что будет, если разум паука засунуть в человека. Как он будет себя вести? Как понять, что движет таким существом, столь чуждым человеку? — Бррр — поморщилась Трисс — Мерзко. — А теперь представь, что где-то есть вид существ с психологией еще более чуждой, чем паук, который все-таки неразумное и довольно глупое животное, и при этом они могут обладать подавляющим превосходством над всем человечеством! Открыть врата миров — значит открыть человечеству возможность быть съеденными какими-нибудь безумными грибами, стать порабощенными инопланетными садистами или в лучшем случае умереть от пандемии какой-то чужеродной болезни. В общем, на достаточно большом промежутке времени с нами не случится ничего хорошего. — Ну это же только твои предположения, основанные на древней бредятине, переведенной эльфским безумцем… — Посмотрим. Одно я знаю точно. Если Цири попадет в лапы Вильгефорцу или эльфам Aen Elle, то может случиться катастрофа, которая уничтожит человечество во всех мирах. Ну или в этом уж точно. И тогда рабство и ответный геноцид от эльфов из другого мира или же диктатура отмороженного чародея-фашиста покажется нам благом. — Макс, успокойся. Это все только догадки. — Она нежно обняла и успокаивающе погладила возлюбленного по голове. — Догадки? — он посмотрел на нее тяжелым взглядом — Я живое подтверждение о том, что путешествия между мирами все еще возможны. Да что говорить, если все люди здесь — пришельцы. Не говоря уже о том, что есть вполне материальные чудовища — вампиры, драконы,  утопцы, трупоеды и прочая реликтовая фауна. — Макс. Ты же не предлагаешь убить девочку?! — Нет, конечно же нет! Но от ее судьбы зависит, как сложиться судьба всего человечества. Если в моем мире стараниями одного безумного ученого удалось меня забросить сюда, то что помешает чужим цивилизациям проделать тоже самое, только более организованно? Устроить вторжение? Эльфы из Tir na Lia, например, так и планируют сделать. Человечество должно быть готово единым фронтом отразить любую угрозу! — Не смеши меня. Человечество не может даже дерьмо с улиц убрать. Взять вот столицу Нильфгаарда, где проживает почти полмиллиона населения, Город Золотых Башен. По заверениям черных — оплот цивилизации. Так вот, про него говорят, что верх великому солнцу уподобно сияет, коли низ безбожно смердит. Вот так… Макс, ты хоть представляешь о чем ты сейчас говоришь? Может быть, у тебя уже даже созрел космического масштаба план? — Во первых, может. Это вопрос прогресса технологического, прогресса экономического и прогресса социального. Что до плана, его у меня пока нет. Одно я знаю точно. Развитие цивилизации это объективный процесс. Он происходит сам по себе и ни один человек не в силах остановить прогресс. Но в наших силах его ускорить и направить по верному пути. — Макс — сказала она нежно, сонным и уставшим голосом — Уже так поздно. В постели конечно решаются судьбы мира, но не в этой. По крайней мере не здесь и не сейчас. Дай мне заснуть и сам тоже спи. Спустя время, когда чародейка уже заснула у него под боком, Макс все еще не спал. Он пытался сообразить, что ему делать. У него в руках был большой козырь — знание событий, которые с большой вероятностью произойдут в будущем — Бунт на Танедде, вторая и возможно Третья Северная война, вылазки дикой охоты за Цири. Но в тоже, время после 1272 года, а возможно и ранее этот козырь исчезнет. Вариантов развития событий была масса. Вариант первый. Поддержать Вильгефорца. Он хоть и отмороженный аналог доктора Менгеле, но может обрести такую силу, с помощью которой сможет объединить человечество во всех мирах, и тем самым защитить его от всяческих угроз. А сам Макс станет почти всевластной тенью за спиной императорского или еще какого-нибудь трона, крайне сложнозаменимой правой рукой властителя, получив тем самым ресурсы для реализации своих планов. Вариант второй. Поддержать Филиппу Эйльхарт. Она была близка к созданию тайного мирового правительства, которое положило бы конец междоусобице. Если бы ее изначальный план — создать империю севера, управляемую чародеями сработал, то это открыло бы путь к невиданному расцвету экономики и науки и паритету с Нильфгаардом по военной силе. Причем в отличие от Вильгефорца Филиппа в меньшей степени стремится к абсолютной власти, хотя и не против занять доминирующее положение, правя из тени. Вариант третий. Создать собственную организацию, что-то вроде ордена или даже фонда по борьбе со сверхъестественной угрозой, совмещающий в себе и миротворческие функции и дипломатические функции. Такая организация включила бы в себя не только чародеев, но и ученых и политиков из разных стран. Тогда со временем страны этого мира объединяться не военной силой, а куда более могучей силой с помощью интеграции их экономики. В каком-то смысле своеобразный «союз угля и стали» из истории Земли, позже переросший в Европейский Союз. Вариант четвертый. Плюнуть на все. На все эти интриги, войны, эльфов и чудовищ. Уйти куда-то на край света, прожить там спокойную, долгую и счастливую жизнь. Или попросить Цири отправить себя назад. Или в другой мир. Макс подумал, что миру Ведьмака, да и старушке Земле предпочел бы пожить в мире Полудня Стругацких, Кольца Ефремова или, например, Star Trek. Вариант пятый. Сделать ход конем и поддержать Нильфгаард. Тогда они установят свою власть силой по всему континенту. А Цири станет или женой Эмгыра или Морвана Воорхиса, родоначальницей династии которая будет править тысячу лет. Макс на секунду пожалел, что он физик, а не какой-нибудь офицер спецслужб или разведки. Все варианты над которыми он размышлял имели как свои достоинства, так и недостатки. Второй вариант он откинул сразу. Во первых, в Ложу его не примут, гениталии у него не те. Во вторых, именно из-за Филиппы и махинаций Ложи началась охота на магов. В третьих, даже если в конце концов ее план удастся, это приведет в лучшем случае к аналогу холодной войны. И наконец, чтобы они о себе не думали, эти мастерицы интриг в каноне заигрались и даже не смогли убедить Цири примкнуть к ним. Победа Нильфгаарда? Это приведет в конце концов к катастрофе наподобие краха Римской Империи. Империя живет войной, грабежом и экстенсивным ростом — больше земель, больше людей, больше всего. Когда закончится место, куда можно расширяться — империя рухнет и настанут темные века и передел власти и имущества гигантских масштабов. Установить владычество своего наставника, а самому стать правой рукой в Империуме Вильгефорца. Заманчиво конечно… Но оставить народы всего мира, а возможно и многих других на волю и капризы всемогущего колдуна-нациста с комплексом бога? Максу, ценящему свободу превыше всего, не хотелось быть рабом, пусть даже и высокопоставленным. К тому же, Вильгефорц всего-лишь человек, а что если он сойдет с ума? Слишком стремный вариант, чтобы ему довериться. Создать свою организацию? Своеобразный аналог ордена джедаев или фонда SCP? Это отличный вариант. Но вот проблема, в отличии от Филиппы Эйльхарт и ее подружек, у него нет и не предвидится в обозримом будущем связей по всему миру, денег, влияния и десятилетий, а то и столетий опыта. Макс не очень понимал как это делается. Подойти к кому-то и сказать: «Псс, братец-чародей, не хочешь в масонскую ложу вступить?». Хотя существование такой организации безусловно решило бы многие вопросы относительно бескровно и с пользой для всего человечества. Но время, время… Слишком много времени потребуется на приобретение нужного опыта, исправление допущенных ошибок и решение прочих тому подобных проблем. Сбежать? Забиться в угол. Ожидать, что пронесет, что можно остаться в стороне. Соблюдать нейтралитет? Даже Макс не был настолько наивным. А вот предложение Трисс, стать королевским советником, на фоне остальных вариантов было не таким уж плохим, можно заработать связи, деньги, репутацию и что важнее всего продвигать прогрессивные явления в масштабе Темерии. С этими тяжелыми мыслями он заснул под утро, так и не решив, что делать дальше.