Атомный Чародей: Legacy

Нильфгаард, Город Золотых Башен, Главное Управление Военной Разведки. Секретно. Рапорт. Начальнику Имперской Военной Разведки, Ватье де Ридо. Агентура в Эббинге сообщает: В ночь с девятнадцатое по двадцатое марта в бесовой бухте, находящейся к югу от устья леты, произошло боестолкновение некой преступной организации нордлингов, так же известной как «Саламандра» (опознаны по характерной татуировке) и неустановленных лиц в обмундировании бригады Наузикаа. Тела пригодные для опознания будут направлены в столицу. Характер следов битвы, показания очевидцев (громкий шум и вспышки), остаточные эманации установленные чародеем-резидентом указывают на то, что в столкновении принимало участие как минимум трое магов. Кроме того, помимо человеческих тел, найдены останки принадлежащие неизвестному существу, возможно демонической природы. На месте были найдены следы фисштеха в большом количестве, а также фрагменты бомбы c неизвестным веществом внутри. Образцы будут переданы в алхимическую лабораторию для анализа. Предварительная версия следствия: Саламандры доставили крупный груз фисштеха. Их встретила другая преступная группа, возможно организованная из (бывших?) бойцов Наузикаа. По неизвестной причине между двумя группами разгорелся конфликт, в котором одержали верх саламандры. Альтернативная версия: Преступные группы имели контакт, но были атакованы третьей, неизвестной группой, возможно связанной с эббингскими мятежниками. Ватье де Ридо отложил пергамент. Занятно. Если подтвердится информация что Наузикаа замешана в торговле фисштехом, то полетят головы. Допустить такое разложение дисциплины и коррупции, а главное где? В элитной военной части. Если там творится такое, то что же происходит в остальной армии? Альтернативная версия, была еще хуже. Не прошло и двух лет с прошлого восстания, а там уже готовят новое. Это не было новостью для Ватье. Но его агентура в стане мятежников пока не докладывала о готовящихся акциях. Неужели что-то пропустили? А эти Саламандры? Они ведь под Вильгефорцем, как и многие другие группы в шпионской сети на севере. Ватье не доверял ему, но так как чародей пользовался благосклонностью императора, то с этим пришлось примириться. Ватье все же решил принять альтернативную версию за рабочую. Слишком много факторов сходились в одной точке. Все же, Вильгефорц, хоть и не заслуживал доверия, умел держать своих подопечных в узде. Опыт подсказывал шпиону, что вмешательство третьей стороны, при чародейской поддержке это самый вероятный вариант. А что если кто-то из северян начал играть с нами в ту же игру, что и мы с ними? Кто на это способен? Только Дийкстра из Редании. Растет, сын сапожника, могу лишь похвалить. Пусть неуклюже, но действует правильно. Так бы и ходил Ватье де Ридо довольным, планировал бы операции и шпионские игры, если бы через несколько дней ему не донесли, что корабль перевозивший тела подозреваемых так и не пришел в порт по графику и пропал без следа. — Эшафот простаивать не будет, ох не будет. *** Эббинг, село Голожопье. Худощавый и поджарый кмет лет шестидесяти сидел на крыльце своего дома вместе с двумя сыновьями и раскуривал трубку. Как и вся ранняя весна, этот день был трудным, нужно было отрабатывать повинности у помещика, и о своем поле не забыть, ведь сев был в самом разгаре. Было холодно, но он мудро рассудил, что комфортнее будет потерпеть холод, чем ругань своей сварливой бабы, чья сварливость с каждым годом росла в, как говорят ученые мужи, геодезической прогрессии, или геосферической? Черт его разберет. — Ну как же вы, батя, мамину ругань-то выносите-то? Вот моя баба только рот откроет, а я ей как дам! И сразу как шелковая. Старик усмехнулся, выпустил струйку дыма и сказал: — Я с вашей мамкой полвека прожил и ни разу руку не поднял. Ведь ты же Лукаш, привык же к скрипу колес на своей телеге? А ты, Миклош привык к гоготу своих гусей. — Ну так гуси дают мне яйца и птенцов — удивился сын. — А она мне родила вас — сказал старик сыновьям и вдруг замер, как будто увидел привидение. К двору приблизилось четверо всадников. Один из них все время крутил головой, будто эти места были ему знакомы. — Ты Матей, сын травницы? — спросил всадник в капюшоне у старика. Его сыновья привстали, сжимая кулаки. Старик ничего не говоря, встал при помощи сына и сделал пару шагов к всаднику. — Мама померла, лет пять с тому назад. Тихо, во сне. — сказал старик всаднику. Всадник с минуту помолчал. А затем слез с лошади и опустил капюшон. — Выпить есть? — Для родного дядьки-то, найдется — сказал старик, — А вы, что встали? Это дядька мой родной, ведьмак. А ну, живо, Миклош, тащи самогон, а ты Лукан иди гуся режь. Что? Не спорь с отцом! Или забыл как я тя розгами порол? И были в тот вечер в доме старого кмета гости важные, да еще и какие — ведьмак, чародей, рыцарь да пират-скеллижанин и молвили они истории дивные. И принял их старый кмет как добрых и позвал к столу сыновей, внуков и правнуков. Не пожалел ни водки, ни птицы, ни солений, ни других яств, коими располагал дом крестьянский. На утро старик встал рано. Закурил трубку под пение петухов. На крыльцо вышел ведьмак и протянул старому кмету большой кошель с золотыми флоренами. — Вот, племянничек. Здесь достаточно денег, чтобы выкупить и тебя и сыновей твоих, и внуков твоих из крепостничества и чтобы на землю осталось — молвил ведьмак. Старик отложил трубку в сторону, не зная что ответить. — Ты прости, что мама тебя тогда погнала. Что я тогда поделать мог? Я же был тогда совсем мальчишкой. — по морщинистому лицу пробежала еще одна слеза, — А ведь сколько лет прошло, а ты все такой как я тебя помню. Не постарел совсем, не то что я — разваливаюсь на части. — Ведьмаки долго живут, хотя и не один еще не умер в своей постели. Но ты себя не кори. Я все равно свою сестру любил, никогда не забывал, и не забуду. Дядя и племянник молча обнялись и никто не заметил, что табак в трубке совсем погас. — И куда вы сейчас? — спросил старик. — В столицу, — ответил ведьмак. *** Темерия, Вызима, Королевский Замок. Вернон Роше вошел в зал королевского совета. Он всегда приходил туда первым, но сегодня первой там была советница-чародейка, Трисс Меригольд. Чародейка стояла у витражного окна и крутила в руках золотой медальон. — Здравствуй Трисс — ответил Вернон. Заметив Роше, чародейка приветственно кивнула в ответ. Командир спецотряда сел за длинный прямоугольный стол справа от королевского кресла. Было тихо. — Поздравляю Вас, барон Вернон Роше. — сказала рыжая чародейка. — Было бы с чем. — Не стоит скромничать. Сын проститутки, ублюдок Вернон Роше добился того, что стал командиром специального отряда, рыцарем и бароном. Так бывает только в сказках. — Была бы ты мужчиной, я бы уже зарядил бы по морде. — К счастью, я — женщина, и могу позволить себе говорить неудобную правду. Вернон промолчал, остыл и спросил: — Тебе, как я вижу, уже лучше. — Лучше. — кивнула она — Время лечит. — Мы живем, пока работаем, пока при деле. На кровать ляг, и все кирдык. Чародейка впервые за несколько месяцев прошедших с инцидента с дикой охотой улыбнулась. Вернувшись домой после заседания, Трисс решила погрузится в работу, поднялась на второй этаж своей башенки, там где был ее кабинет, села разбирать письма. Вдруг, мегаскоп замигал. Кто-то пытался ее вызвать. Чародейка активировала прибор. Появилась нечеткая, с чудовищными помехами картинка. — Привет Трисс — раздался знакомый ей голос. — Макс? Ты жив? — на зеленых глазах выступили слезы. — Жив. Прости, что не связался с тобой раньше. Мегаскоп штука дорогая. — Где ты? — Ты не поверишь.

***

Солнце над Tir-na-Lia, столицей народа Aen Elle стояло в зените, освещая своими лучами изящные дома украшенные фресками и барельефами, сады полные цветов, крытые колоннады улиц. Больше всего из материалов эльфы любили мрамор. Не только потому, что у них было множество мастеров-каменщиков с их отточенными за века умениями, но и из практичных соображений. Когда живешь сотню, другую лет, нет резона строить из дерева, ведь не успеешь там пожить, как постройка сгниет и потребует ремонта. Впрочем, большинство эльфов не принадлежало ни к касте знающих, ни к воинской, и вели жизнь скромную и размеренную, полную тяжелого труда и редко проживали более полутора веков. Он приехал с запада, укутанный в плащ и капюшон, верхом на белом коне. Всадник ехал по главной улице, мощенной крупным камнем, по обе руки было по колоннаде, где под тенью располагались лавки и сновала туда-сюда между рядами пестрая толпа, лишь иногда уступая дорогу телегам и всадникам. Но заметив всадника на белом коне, толпа расступилась, почтительно открывая ему путь с окраин города, на восток, через мост, к расположенному на утесе, прекрасному и величественному малахитовому Дворцу Пробуждения. — Caedmil aen saevherne — почтительно шептали эльфы, пропуская представителя высшей касты вперед. Во дворце его уже ждали. В садах где росли тысячи хризантем, роз, пионов и других цветов, названий которым нет в человеческих языках, под шум водопада и аккомпанемент арф и флейт, на резном троне сидел высокий эльф с длинными до плеч белыми волосами. Он был одет в белые, шитые золотом одежды, на его руках были золотые наручи, а пальцы были украшены перстнями. Рядом, на столике, возле кувшина с вином лежала корона. Знающий тихо встал на краю сада в ожидании. Играла мелодия, протяжная и меланхоличная. Король сделал жест рукой и инструменты замолкли, а слуги и стража удалились, оставив их наедине. — Скажи мне, Авалак’х. Помнишь ли ты времена, когда полуденное солнце обжигало, а не едва грело? — Солнце осталось неизменным, ваше величество. Это лишь воздух стал охлаждаться быстрее чем небесное светило успевает его нагреть. Пророчество сбывается, и быстрее чем мы того ожидали. Король народа Aen Elle Ауберон о чем-то задумался. И сказал. — Вижу ты пришел один. Авалак’х кивнул. — Как он умер? — Как и подобает воину царского рода, смерть его была естественной. Ваш племянник и наследник престола пал в бою с коварным противником. Их отряд настигли лучшие из воинов дхойне. Эредин сошелся в бою с чародеем, но слишком жестоки и коварны были дхойне и богопротивный пиромант одержал верх. Он и его воины стояли насмерть, забрав с собой множество врагов. Все они предпочли смерть позору плена. Король народа ольх молчал. Казалось, что его бледное лицо само сделано из мрамора, как украшающие сад многочисленные статуи. — Вина на этом поражении лежит на Эредине. Мальчишка возгордился, недооценил врага, зазнался, уверенный в превосходстве. Та же ошибка, которую допустили Aen Seidhe. — Ваше суждение верно лишь отчасти, ваше величество. Дхойне веками не обращали внимания на походы красных всадников. Дикая Охота считалась человеческими учеными лишь интересным и загадочным феноменом. Но в ночь на мидинваэрн, они узнали правду. Аваллак’х сделал самый полезный риторический прием — паузу и продолжил в своей привычной, размеренной манере, с той разницей, что с королем он говорил прямо и настолько близко к откровенности насколько мог себе позволить. — Я пытался распутать клубок. Допуская предательство Энид ан Глеанна (Францеска Финдебаир), которая согласно злым языкам имеет регулярное общение с неким Вильгефорцем, могущественным чародеем, членом капитула, который приходится учителем пироманта, я все же не смог установить мотив. Кто был заказчиком? Зачем Энид раскрывать наши секреты дхойне? Ей присуще множество пороков, но легкомысленность не один из них, уверяю вас. Как и Вильгефорцу, прямой пользы для него в нападении на наших воинов нет. Я понял что-то здесь не сходится, и начал копать глубже. И этот пиромант оказался весьма занимательной личностью. Его зовут Макс Шредингер, и он пришел в мир Aen Seidhe из другой сферы. Король напряженно посмотрел на знающего. — Только наследники старшей крови могут пронзить барьер между мирами. — Я склонен считать, что, потенциально существует иной, доселе неизвестный способ. Не было зафиксировано ни сигнатур использования высшей магии, ни искажений ткани пространства и времени. Если наследие Лары живо, то оно еще не проявило себя. — Рассказывай. Или ты не готов? — Знающий никогда не приходит без подготовки, ваше величество. План у меня есть, и заверяю вас, не один. Я просчитал весь веер вероятности. Однако, боюсь, что действия придется растянуть по времени. Этот Макс уникален. Не только тем, что пришел, если положиться на доступную информацию, из Ard Tir, но и тем, что его совершенно невозможно отследить магическими методами. Король внезапно совершенно искренне улыбнулся. — Надо же. Знающий признал поражение. За долгие века моей жизни зрелище невиданное. — А я говорил о том, что признаю поражение, ваше величество? То, что его невозможно отследить магическими методами, не значит что это нельзя сделать методами традиционными. — Я согласен. Повисла многозначительная пауза. Никто не хотел прерывать молчание. Аваллак’х был сдержан и терпелив, но король обладал каким-то мистическим умением выбить его из равновесия. — Ваше величество, — поклонился Аваллак’х, показывая что он готов уйти и действовать прямо сейчас. — Красные всадники в твоем полном распоряжении. Остальные вопросы обсудишь с Ге’эльсом. А теперь, если тебе нечего больше сказать — ступай прочь, лис, дай насладится последними теплыми днями в Tir na Lia. — И вот еще, что, ваше величество, — отстраненно сказал знающий — Появление пришельца с Ard Tir внесло диссонас в музыку прорицания, струны судьбы перепутаны, доселе гармоничные они стали хаотичной какофонией. Впрочем, отсутствие ответа само по себе ответ. Но одно я могу сказать вам точно — судьба пришельца и старшей крови связаны неразрывно.