Кошмар №171

Paris Shadows — Enough's Enough

      На улице холодно.       Снега не было, хотя уже конец января и зима в самом разгаре, но погода решила по другому устроить этот месяц. Холод словно режет своими ножами и лишает вены тёплой крови. Без тепла остаются и чувства, которые так же уничтожаются в этой температуре.       По неровной дороге между домами с обшарпанными стенами, которые давят своим весом сильнее нескольких атмосфер, шел высокий парень, одетый в черное худи, а поверх черная кожаная куртка, на левой стороне которой несколько железных значков в виде черно-белых клавиш, гитары, скрипки и микрофона. На ногах синие рваные джинсы и пыльные старенькие кеды, которые совсем не греют в такой минус. Колпак худи покрывал вытянутое худощавое лицо с двумя маленькими следами, которые достались парню при рождении — на правой щеке и под левым глазом. Сами глаза раскосые и скрывали два темных мира. На лоб и щёки парню падала длинная челка, которую он без конца убирал за ухо, но она непослушно возвращалась в исходное положение. В нижней губе с левой стороны колечко пирсинга. На шее у парня серебряная цепочка с круглым кулоном, который качался из стороны в сторону от быстрых шагов юноши. На плече у него болтался чёрный рюкзак. На нем нашивки разных иностранных групп.       Руки парень сжал в кулаки и спрятал в карманы. Он не поднимал взгляда и шёл по пятам за своим спутником, который вёл все дальше и дальше во дворы, где источниками света были только тусклые желтоватые уличные фонари. Он сам не особо отличался одеждой — тоже в кожаной куртке и чёрных джинсах, только на ногах высокие чёрные ботинки в той же пыли, что и кеды парня в худи. У него была короткая стрижка и красная повязка на лбу, ничем непримечательное лицо с парой шрамов на щеке. Зубами он стискивал сигарету, выпуская клубы удушающего дыма. Сам он был хоть и не выше парня в худи, но крупнее сложен.       — Почти пришли, — быстро сказал парень.       Юноша в кедах послушно шёл за ним, смотрел только под ноги и как будто сомневался — лицо выдавало беспокойство и переживания.       Они свернули за угол, где и без того тусклый фонарь на стене одного из домов почти не освещал ничего. Парень в повязке кинул бычок на землю и затушил его, а затем упёрся спиной и ногой в стену.       — Ну? Сколько тебе отсыпать? — непринуждённо спросил он.       Юноша в колпаке мялся, стискивал кулаки и зубы и даже слегка дрожал, но не от холода. По нему было заметно, что это его первый опыт приобретения сомнительного товара.       — А…а сколько у тебя есть?       Дилер шмыгнул носом и усмехнулся.       — У меня того и другого много. Но твой друг мне сказал, что тебе нужны слипы. Их пару штук на один раз хватает с лихвой.       Длинноволосый кивнул и по прежнему был не уверен в своих действиях, но почему то все равно не отказывался.       — Тогда столько и возьму, — тихо произнес парень.       — Отлично, — улыбнулся дилер, а затем достал из внутреннего кармана своей куртки бумажный конверт. Из конверта он вытащил пакетик с двумя круглыми белыми таблетками. По толщине конверта можно было сказать, что таких пакетиков в нем хватит на целый многоэтажный дом. — Вот, держи.       Парень с чёлкой протянул руку к пакетику и уже почти взял его, но дилер резко его убрал и прижал к себе.       — Но-но, не так быстро, красавчик, — ухмылялся дилер. — Плата вперёд.       — Что? Он сказал, что новичкам первые бесплатно.       — Это старые правила, красавчик.       — Когда они успели так постареть?       — Как я тебя увидел, — дилер все так же ехидно улыбался глядя на парня с длинными волосами. — С тебя сто пятьдесят тысяч.       — Что?! Ты ахринел? — выкрикнул юноша и вытаращил глаза.       Дилер только продолжал ухмыляться.       — Вполне разумная цена за хорошо проведённое время, — ответил дилер, вальяжно размахивая пакетиком с таблетками перед собой.       Парень с чёлкой снял с себя капюшон и начал суматошно поправлять свои волосы, которые длиной доходили до ключиц или даже ниже. Его руки слегка дрожали, а лицо выдавало одновременно недовольство и сомнения. Он поджал кулаки и переступал с ноги на ногу, потому что холод уже пробрался до самой кожи, а сомнения нисколько не согревали.       — У меня нет столько, — ответил длинноволосый.       Дилер поджал губы в кривой улыбке.       — Ну, раз так, то мы можем кое что придумать, — он продолжал ехидно улыбаться. Даже не так, это было больше похоже на оскал. Дилер подошёл к юноше вплотную и одной рукой упёрся в стену позади брюнета, преграждая ему путь отхода.       — Что придумать? — спросил парень, метая глаза из стороны в сторону.       — Я как взглянул на тебя, то сразу понял, что такому красавчику, как ты, наверняка не хватает тепла. Так что давай сделаем одолжение друг другу, — дилер поднес пакетик с таблетками к лицу парня, словно дразня его. — Нам обоим будет хорошо, а тебе даже вдвойне.       По взгляду длинноволосого юноши полного отвращения можно было прочитать, что он понял, к чему клонит дилер, но все-таки надеялся на другой исход.       — Что ты имеешь ввиду?       Дилер слегка рассмеялся наивности парня.       — Ну а ты как думаешь, красавчик? — спросил он и при этом провел рукой по скуле парня и остановился на его губах. Пальцами он водил по его пухлым губам, дразня пирсинг на нижней, а телом прижимался вплотную.       Длинноволосый скривился в лице. Он резко оттолкнул дилера от себя, а пока тот был расслаблен, юноша воспользовался моментом и выхватил пакетик из чужой руки. Парень быстрым шагом двинулся обратно к улице, но дилер так просто отпускать его не хотел.       — Эй! Ахринел?! — он подбежал к юноше и дёрнул его за плечо, а затем резко толкнул в стену. — Ты, вроде, хорошенький мальчик, а ведёшь себя так плохо. Ну же, отдай это мне.       Длинноволосый крепко сжал пакетик в кулаке и не собирался его отдавать. Глазами он искал пути отхода, но дилер был крупнее него и буквально заполнял собой все пространство. Брюнет резко метнулся в проулок, но дилер обхватил его руками и снова толкнул в стену. Парень ударился головой о шершавую стену, так что на затылке осталось несколько крошек штукатурки.       — Слушай, красавчик, уже не смешно, — сперва дилеру это показалось забавным, но сейчас его терпение было на исходе. — Либо отдай мне эти штучки и проваливай, либо можешь оставить их себе, но тогда поворачивайся ко мне спиной и становись на колени.       Брюнет только больше морщился от отвращения. Он предпринял ещё одну попытку к бегству, но дилер снова оттолкнул его в стену. В этот раз юноша ударился сильнее от чего у него закружилась голова. Он схватился за лоб и протирал глаза. Через туманную пелену головокружения он заметил, что дилер блеснул чем-то железным из своего кармана. Брюнет напрягся и сфокусировал взгляд на вещице в руке дилера, а именно — на ноже бабочке, которым он ловко крутил вокруг пальцев.       — Последний раз, красавчик, не зли меня, — голос дилера изменился и звучал как рычание злобной собаки, которую парень взбесил своими выходками. В руке он крепко сжимал нож и указывал им в сторону пакетика. — Отдай их мне!       Парень с длинными волосами предпринял очередную попытку сбежать. В этот раз он сперва метнулся в левую сторону, но затем резко переступил в правую сторону, так что дилер по инерции качнулся и открыл парню путь к свободе.       Брюнет в силу своих длинных ног побежал прочь, но только он успел немного обрадоваться своей маленькой победе, как тяжёлая рука схватила его за плечо и снова откинула в стену.       Дилер был физически сильнее, но брюнет был быстрее. Он ловко оправился от толчка в стену и снова рванул в свободный проход, но внезапно все силы, которые были в его мышцах, покинули его.       Он почувствовал, как что-то невероятно холодное проникло ему под кожу, лишив всех сил.       Дилер перекрыл парню дорогу к побегу рукой, в которой крепкой хваткой сжимал свой нож. Но парень так резко побежал прочь, что буквально наткнулся на лезвие.       Никто из них такого не ожидал. Дилер одной рукой сжимал брюнета за плечи, а другой рукой упирался ножом ему в левый бок и в изумлении глядел в его глаза.       Длинноволосый начал дрожать. Он чувствовал, как что-то теплое разливается по его животу и вниз по ногам. Каждый, даже короткий, вдох отражался невероятной болью во всем теле. Казалось бы, такое маленькое и тонкое лезвие, но как много от него последствий.       По щекам брюнета прокатились слезы, когда дилер резко вытащил нож из его тела. Длинноволосый тут же упал на колени, а затем рухнул на бок, рукой сжимая место удара. Тёмная кровь сочилась между его пальцев так быстро и так легко, что парень даже не успевал о чем-либо подумать. Веки дрожали от слез, во рту был до ужаса отвратительный привкус металла за которым последовали струи крови, сочившиеся от разрыва вен.       Дилер не придумал ничего лучше, как оставить парня лежать на холодной земле и быстро убежал с места драки. Его быстрые шаги эхом отражались в ушах брюнета. Каждый шаг был тише предыдущего, а силуэт беглеца растворялся в тумане, который застилал глаза.       Боль и остальные чувства покидали тело парня так же быстро, как и кровь из раны. Сил не осталось даже на то, чтобы в последний раз закрыть глаза.       Тёмные зрачки застекленели, превращаясь в два черных мертвых моря покрытых льдом.       Вся эта картина словно увеличилась в скорости просмотра и вернулась к самому началу неимоверно быстрым потоком, сильным и резким ударом вытолкнув из сна молодого парня.       Он подскочил на кровати среди ночи и от испуга едва мог дышать. Он хотел кричать, но его голос словно тисками оказался зажат тем кошмаром, который ему только что приснился. По щекам стекали холодные слезы, а во рту был железный привкус. Он прерывисто дышал, все его тело дрожало, зуб на зуб не попадал. Сердце отбивало по груди так быстро и так сильно, что казалось оно пробьёт ребра и взорвётся. Собственная кровь будто покинула его вены вслед за той, которую длинноволосый парень потерял во сне.       Парень.       Кто он?       Молодой человек по имени Ян Чонин слегка успокоил свое дыхание, но продолжал дрожать. Он сел на край кровати и уперся локтями в колени, перебирая свой сон в мыслях. По лбу прокатились холодные капельки пота, от чего его синие кучерявые волосы прилипли к вискам.       Чонин прежде никогда не видел парня из сна.       Как и всех до этого.       Из комнаты Яна был выход на балкон. Он встал с кровати и приоткрыл дверь, впуская холодный январский воздух в комнату, которую он заполнил душным и тяжёлым сном.       Эти кошмары каждый раз отпечатывались клеймом на сердце паренька. Клеймо прожигало до самой сердцевины и уничтожало желание к жизни и силы для нового вдоха.       Ян присел на пол без сил. Совсем без сил. Как будто и не спал вовсе. Он взглянул на часы и увидел, что стрелки отбивали пятый час утра. Он тяжело вздохнул, поняв, что уже нет смысла ложиться спать, все равно скоро вставать на учёбу.       Чонин просидел на полу около двадцати минут, понемногу успокаиваясь и восстанавливая сердечный ритм. Затем он медленно поднялся на ноги, держась за стену. Он окинул свою комнату взглядом в поисках своего блокнота. Он заметил его под учебником общей анатомии на своём столе.       Это должен был быть блокнот для зарисовок сеульских улиц, кафешек и парков, которые он любил рисовать ещё с детства, но вместо этого парень рисовал в нем каждого человека, который умирал в его кошмарах.       Ян Чонин включил настольную лампу, открыл блокнот почти в самом конце на пустой странице и карандашом начал набрасывать лицо парня, которого только что видел во сне. Он нарисовал его длинные волосы, родинки на лице, цепочку с кулоном. Зарисовал его впалые щеки и высокие скулы, его волосы, которые спадали на лицо и прикрывали шею. Несмотря на то, что незнакомец держался холодно, в его лице были и мягкие черты — на его губах и в глазах, которые еще не утратили юношеский запал к жизни. Жизни, которой он лишился во сне.       Закончив рисунок, Чонин снова начал дрожать. Он смотрел на нарисованное лицо и не мог успокоиться. Ян определённо знал, что произойдёт с этим незнакомцем. Знал в точности, до последнего момента. Это знание как снежная лавина придавило невероятно тяжёлым весом.       — Боже… — Чонин запустил руки в волосы, зажав их в кулаки и все никак не мог успокоиться. — Ну почему…       Просидев в таком состоянии около пяти минут, Чонин шмыгнул носом и снова взял карандаш в руку. Пониже портрета Ян зарисовал то, как длинноволосый незнакомец упал на землю, схватившись за живот. Поверх рисунка он кратко записал все моменты сна.       Так он записывал и зарисовывал и предыдущие. Все, какие видел.       Парень на рисунке не давал Чонину покоя. Его лицо отпечаталось в каждой извилине и крепко засело в памяти. С виду парень держался совсем обычно. Но Яну показалось, даже не так, он был уверен, что тот очень устал. Что-то в его лице выдавало сильную усталость.       Ян внезапно захотел сделать что-нибудь, что угодно, чтобы этот парень не чувствовал себя так плохо.       Чонин водил пальцами вдоль нарисованного лица — впалые щёки, высокие скулы, ровный нос. Губы очень пухлые. В нижней губе слева было колечко пирсинга, а большие раскосые глаза хранили в себе что-то притягивающее, что-то неизведанное, тайное. Вот бы заглянуть в эти глаза, узнать, что они скрывают.       От подобных мыслей Чонин, неожиданно для себя, смутился. И с чего бы это, даже сам не понял.       Вся эта ситуация смешалась с неприятным послевкусием после кошмара и знанием того, что это непременно сбудется.       Как и все кошмары до этого.       Незаметно для Чонина, стрелки часов дошли до времени, в которое ему нужно было проснуться, поэтому резкий и громкий звук будильника заставил паренька вздрогнуть всем телом и закашлять от суматошного вдоха.       Он захлопнул альбом, кинул его в ящик и отправился в ванную, чтобы смыть с себя этот кошмарный сон и собираться на учёбу.       Взглянув на себя в зеркало, Чонин лишь тяжко вздохнул, подметив под глазами новые синяки от бессонной ночи. Но студенту медику к такому не привыкать.       Он бегло позавтракал, скинул в сумку свои учебники, тетради, надел синие широкие джинсы, белую футболку, сверху накинул темно зелёный свитшот, теплую черную куртку, а на голову красную шапку. На ноги кроссовки, а на плечо рюкзак.       Чонин вышел из подъезда на холодную улицу и глубоко вдохнул свежий морозный воздух. Он окинул улицу взглядом и подметил, что снега нет. Как и во сне.       Тряхнув головой, он надел большие наушники и двинулся на остановку.                            Этим же ранним утром по тротуару спешил молодой парень в чёрных брюках, строгих ботинках, теплой чёрной кожаной куртке, под которой была темно синяя рубашка, а на шее у него был клетчатый шарф. На плече у него болталась чёрная кожаная сумка. У парня были тёмные короткие волосы, которые слегка завивались на концах. У него было вытянутое овальное лицо, ровные брови, на левой шрам, выразительные карие глаза. Правда под глазами были небольшие синяки — последствия бессонных ночей. В руках он держал стаканчик чёрного кофе, который купил по пути в новое место работы, куда, собственно, и направлялся.       Он добрался до центрального отдела полиции в районе Чонногу, куда его перевели совсем недавно, и сегодня был его первый рабочий день здесь. Парень допил свой кофе и, вдохнув поглубже, шагнул вперёд на встречу неизвестному.       Он прошёл в вестибюль участка, где, несмотря на раннее утро, было много народу — офицеры, сомнительные личности в наручниках, молоденькие девушки секретари и старшие служащие.       Парень прошёл к стойке регистратора, за которой сидела девушка в полицейской форме и оформляла какие-то бумаги.       — Здравствуйте, — парень поклонился девушке и едва заметно улыбнулся. — Я был переведён в этот участок, сегодня мой первый день.       Девушка отвлеклась от бумаг и взглянула на парня перед собой совершенно невозмутимым взглядом.       — Как вас зовут? — так же безразлично спросила она.       — Бан Кристофер Чан, из двадцать третьего участка района Ахен.       — Поняла. Подождите пару минут.       Бан Чан кивнул и отошел от стойки на пару шагов. Девушка какое-то время ещё заканчивала со своими бумагами, а затем встала из-за стола.       — Идите за мной, — она прошла вперёд и махнула Чану рукой.       Он направился вслед за девушкой. Она вела его по коридору мимо кабинетов следователей и детективов, в которых работали грозные на вид мужчины и женщины.       Чан подметил, что центральный участок совсем отличается от того, в котором он служил до этого. Здесь были светлые чистые стены, хорошая офисная мебель, лампочки не мигали, на полу не было пыли. У каждого сотрудника было хорошо оснащённое место.       Бан Чан после армии получил юридическое образование и поступил на службу в полицию в своём родном районе. Там он отличился уже в первую неделю, когда выследил и поймал сразу нескольких сбытчиков краденного на местном рынке. С тех пор он только больше заслуживал доверие начальства, отлично выполняя свою работу. Чан действительно стал хорошим следователем. Он был умен, восприимчив к людям и хорошо разбирался во внутренней бюрократии, что помогло ему к двадцати пяти годам стать самым молодым детективом в центральном участке.       Девушка провела Чана мимо мужчин, которые оторвались от своих дел и недоверительно покосились в его сторону. Сам Бан Чан был вежливым и сдержанно улыбался встречным людям, но те в ответ только закатывали глаза. Девушка постучала в дверь кабинета майора и немного её приоткрыла.       — Господин майор, к вам новый сотрудник.       Мужчина, на вид лет пятидесяти, с глубокими морщинами на лбу и в сером костюме оторвался от своих дел и поднял голову к офицеру.       — Сотрудник? Это который? — спросил майор слегка нахмурившись.       — Бан Кристофер, из двадцать третьего, — ответила девушка.       — А, точно, точно, вспомнил, — мужчина поспешно встал из-за стола и закрыл папку, над которой корпел до этого. — Пусть зайдёт.       Девушка обернулась к Чану, сказала ему заходить и удалилась в обратном направлении.       Бан Чан коротко вдохнул и зашел в кабинет к начальнику по имени Квон Бёнчхоль.       — Здравствуйте, господин, — Чан низко поклонился, а затем выпрямился и спрятал руки за спиной. — Бан Кристофер Чан на службу прибыл.       — Добро пожаловать, Бан Кристофер, — мужчина слегка улыбнулся.       — Можно просто Бан Чан, господин.       — Хорошо, Бан Чан. Тут меня все называют шеф Квон, поэтому ты тоже так ко мне обращайся.       — Принято, шеф Квон.       — Скажи, Бан Чан, почему ты пошёл служить в полицию?       Чан вытянулся ещё сильнее, продолжая держать руки за спиной.       — Я с детства хотел помогать людям, — честно ответил он.       — И все? — будто с издевкой спросил шеф.       — И все.       Старший покачал головой.       — Я наслышан о тебе, Бан Чан, — Квон спрятал руки в карманы и облокотился на стол, — Молодой, способный, трудолюбивый. Благодаря тебе преступность в районе снизилась более чем на двадцать процентов, а это больше, чем во всех районах Сеула.       Чан поджимал губы. Он был скромным человеком и не выполнял свою работу ради похвалы. Он делал это потому, что действительно хотел помогать людям.       — Это не только моя заслуга, шеф Квон, — правдиво ответил Чан.       — Ну, не скромничай, — улыбчиво сказал старший. — Так, что ж, нужно тебя со всеми познакомить. Идём со мной.       Они вышли из кабинета и Квон похлопал в ладоши для привлечения внимания.       — Народ! Прошу всех подойти поближе!       Следователи и офицеры нехотя встали со своих мест и подтянулись к шефу. Их было семь или восемь, все с недовольными и хмурыми лицами полными усталости.       — Прошу любить и жаловать, наш новый детектив. Знакомьтесь, Бан Кристофер Чан, ранее работал в районе Ахен и за свои заслуги был переведён в центральный отдел. Давайте поприветствуем его.       Шеф начал хлопать в ладоши, а его сотрудники, словно с сарказмом, захлопали в ответ очень медленно.       Чан всем низко поклонился.       — Здравствуйте. Я очень рад, что теперь буду работать в центральном отделении. Правда, мне очень приятно с вами познакомиться. Для меня честь работать здесь.       Детективы и офицеры все так же безразлично глядели на Бан Чана, который скромно улыбался.       Повисла неловкая пауза. Первым нарушить её решился шеф Квон.       — Так…ладно. Вы все можете возвращаться к работе. Бан Чан, иди за мной. Покажу тебе твой кабинет.       — Кабинет, шеф? — удивлённо спросил Чан.       — Да, кабинет. Подожди секунду.       Шеф метнулся в свой кабинет и вышел с папкой бумаг в руках.       Они прошли пару коридоров и зашли в пустой пыльный кабинет. Обстановка была стандартной — светлые панельные стены, два письменных стола, на них компьютеры, лампы, органайзеры для бумаг, стаканы для ручек и карандашей. У стены серые ящики для подшитых дел. Была даже доска для ведения расследования. На окнах были серые жалюзи.       — Твоё рабочее место, Бан Чан, — произнес шеф, когда подошёл к столу. — Можешь начать тут обживаться.       Чан прошёл в кабинет. Он медленно осматривал каждый предмет, что находился в помещении. Столы, стулья, шкафы, письменные принадлежности. На пару минут Чана одолела лёгкая меланхолия. Как будто все эти предметы были ему до боли знакомы, но ведь он впервые пришёл сюда. Да, он уже работал в полицейском офисе. Но то был не особо большой и не особо красивый участок, где было не так много служащих и похвастаться они могли разве что старенькой кофеваркой. Но важно ли это?       — Я сам раньше работал в этом кабинете, — своим низким голосом шеф Квон вырвал Чана из потока мыслей, от чего он едва заметно вздрогнул. — Это хорошее место.       — Спасибо вам, шеф Квон. Но я думал, что у меня будет общий стол в открытом офисе.       — Ты детектив, Бан Чан, а детективам полагается свой кабинет.       Чан улыбнулся.       — Ты пьёшь кофе, Чан?       — Литрами, шеф, — улыбнулся младший, а Квон усмехнулся в ответ.       — Не ты один. В комнате отдыха хорошая кофемашина, угощайся.       — Спасибо.       — Один из этих столов твой, скоро мы назначим тебе напарника…       — Нет, не нужно, — Бан Чан резко перебил начальника, чем слегка удивил его. — Ам…простите, шеф. Если вы не против, то я бы предпочёл работать один. По крайней мере, пока.       Шеф слегка прищурился. Он заметил в голосе Чана нотки волнения, но не стал за них цепляться.       — Хорошо, будь по твоему. Если тебе будет нужна помощь, офицеров или следователей, то обращайся к ним напрямую.       Чан кивнул, но пока не особо понимал, как он тут освоится, потому что особо теплого приёма со стороны нынешних коллег он не заметил.       — Так, ну а теперь пора работать. Вот твоё первое дело, Бан Чан, — шеф подошел к младшему и передал ему в руки папку с бумагами и фотографиями, которую принёс из своего кабинета. — За последние три месяца на улицах были убиты четверо бездомных парней и три девушки. Все они были найдены в разных местах — дворах, старых заброшенных зданиях, в подвалах. Если кратко, то в безлюдных местах. Им всем перерезали вены и оставили так умирать.       Чан открыл папку и внимательно начал изучать отчёты и фотографии, на которых были изображены погибшие парни и девушки, пока шеф вводил его в курс дела.       — Полагаю, суицид исключили потому, что места преступления выглядят слишком чисто? — предположил Чан.       — Да, это так, — ответил Квон. — Мы не обнаружили их вещей и обуви. Мало кто оставляет свои вещи где-то ещё, когда задумывает лишить себя жизни. Так же на двух местах преступлений были обнаружены дополнительные следы, не соответствующие следам жертв. Следы одинаковые в двух местах, это указывает на одного человека, который убил уже минимум двух детей. Из общего у них только юный возраст, им всем не больше двадцати лет и то, что они бездомные.       — Помимо этого ещё и следы трамадола в крови, — добавил Чан, пока читал отчёты о вскрытии.       — Да. Будь это вещество всего у пары подростков, то это было бы не так важно, а препарат нашли у каждого.       Чан вчитывался в каждое слово и внимательно разглядывал фотографии с мест убийств — это и правда были тёмные безлюдные места или помещения. Там подростки сидели с перерезанными венами в лужах собственной крови. Можно было подумать, что такой смертью убийца хочет что-то сказать. Но что, Чан пока не мог ответить.       — Хорошо, мне нужно время, чтобы подробнее изучить дело. Я приложу все усилия, шеф.       — Другого я и не жду. Удачи, Бан Чан.       Чан поклонился Квону, а тот в свою очередь похлопал его по плечу и покинул кабинет.       Чан положил папку на стол, а затем плюхнулся в кресло. Он снова осмотрел кабинет, прокручивая мысли в голове. Столько всего изменилось в его жизни за последнее время, что он слегка отстал от этого ритма и никак не мог его нагнать.       Он коротко вдохнул, а затем снял свою куртку и шарф, аккуратно повесил их на спинку стула и принялся изучать детали дела.                            Сидеть на каменном тротуаре холодно, поэтому длинноволосый парень с двумя родинками на лице — одна под левым глазом, а вторая на правой щеке, нашёл себе хорошую, если можно так сказать, картонку из-под холодильника или стиральной машины, точно не понять, и уселся на неё, облокотившись спиной на стену.       Он скрестил ноги, положил на них свой рюкзак и что-то писал в своём блокноте на кольцах. Или старался писать. Чернила в ручке почти закончились, а сам блокнот уже был едва не при смерти. Пустых страниц в нем не осталось, только несколько свободных кусочков на заполненных текстами листах.       Парень был одет в синие рваные джинсы, чёрные конверсы, черное худи и кожаную куртку со значками музыкальных инструментов. Его волосы были собраны в хвост на затылке, но непослушная челка все равно выбивалась и падала на лицо. Он заправлял её за уши, но безуспешно. В мочке левого уха у него было два железных гвоздика и два колечка, а в хрящике было колечко. В правом ухе было два гвоздика с острыми концами в хрящике и два колечка в мочке. На шее виднелась серебряная цепочка с круглым кулоном.       Он сидел на своей картонке в проулке между зданиями, где особо никто не ходит. Тут он провел почти всю осень и ту часть зимы, которая уже прошла. Каждый день он ходил по городу и искал что-то, или, может, кого-то, что заставит его прекратить мечтать о том, чтобы однажды не проснуться и не встать с земли.       Парень продолжал чиркать что-то в блокноте, пока не услышал, как к нему приближаются шаги со стороны.       — Чего сидишь, Хенджин? — низким, даже басовым, голосом спросил невысокий парень в джинсовой куртке, под которой была вязаная кофта с распустившимся низом и тёмная футболка, в чёрных штанах и коротких ботинках. Его волосы были выкрашены в блонд, но по тёмным корням было заметно, что они сильно отрасли, особенно сзади.       Парень с темными длинными волосами по имени Хенджин прикрыл блокнот и поднял голову в сторону друга.       — А что мне ещё делать, по-твоему? — с усмешкой спросил он.       Второй слегка усмехнулся.       — Ну, не знаю, может, пойти и найти нам поесть? Хватит уже писать свои поэмы, идём, сообразим что-нибудь.       Блондин подал парню руку. Хенджин ухватился за неё и встал с земли, отряхнув свои джинсы.       — Феликс, если так хочешь есть, сам иди и ищи, — Хенджин спрятал блокнот и ручку в кармане джинсов. — Я не особо голоден.       — Ага, конечно, — пробасил Феликс. — Идем, может у хена будет что-нибудь.       — Он уже и так почти бесплатно нас кормит, надо хоть прибраться будет у него потом.       — Пфф, не отказывайся от халявы, Хенджин. Ты не в том положении.       И правда. Жить на улице не сахар. Совсем. Любая мелочь, крошка с земли или полупустая бутылка пива уже роскошь, а помощь от парня владельца местного кафе больше смахивает на манну небесную.       — Все равно нужно будет потом хоть мусор вынести, — настаивал Хенджин.       — Да я не спорю, — махнул рукой Феликс. — Давай только потом ему об этом скажем.       Хенджин закатил глаза.       — Нахлебник.       — Зато сытый нахлебник, — произнес Феликс. — Идем уже.       Парни вышли из проулка и направились в место, где уже не первый месяц, можно сказать, подрабатывали. Этим местом было уютное кафе с домашней едой и свежим хлебом, который хозяин пёк сам каждое утро, а так же кондитерскими изделиями. Хенджин и Феликс прибирались там по утрам и вечерам, делали мелкие поручения, а взамен владелец кормил их, иногда пускал переночевать в кладовке и платил небольшие чаевые.       Парни дошли до кафе и зашли внутрь.       Кафе было светлым и чистым. Интерьер был в бежевых тонах, с мягкими диванами и винтажными столиками. На потолке висели старенькие, но красивые лампы. За стойкой на стене было развешено множество полароидов, просто фотографии посетителей, там же были фотографии Хенджина и Феликса. Здесь же суетился хозяин кафе. Он был ростом чуть повыше Феликса, с темными волосами, которые, как бы он не вертел головой, всегда оставались в идеальной укладке. Одет он был в голубую рубашку и тёмные брюки, а спереди был завязан темно синий фартук. На кармане рубашки был бейдж с именем Ли Минхо. Хенджин и Феликс подошли к Минхо, чтобы поздороваться.       — Привет, хен, — сказал Феликс. — Можем чем-нибудь помочь?       Минхо обернулся к ним и приветливо улыбнулся.       — Привет, ребятки. Работенка то всегда есть. Час назад как раз поставка продуктов была. Все надо по полочкам разложить.       — Без проблем, хен, — ответил Хенджин.       Они с Феликсом сняли свои куртки, Феликс остался помогать в зале, а Хенджин отправился наводить порядок на складе.       Хенджин прибрался в комнатах хранения, а сейчас заканчивал раскладывать продукты на кухне и напевал себе под нос неизвестную мелодию, что-то шептал и слегка покачивал головой под неслышимый ритм. Он барабанил своими длинными пальцами по поверхности столов и шкафчиков, шептал слова и слегка топал ногой. Внезапно он остановился и достал из кармана свой блокнот и ручку и судорожно начал что-то записывать. Около пяти минут он писал какие-то слова, что-то зачеркивал, переписывал. Слова едва помещались на заполненных страницах, поэтому, чтобы не потерять мысль, Хенджин выделил предложения жирным шрифтом.       Пока он записывал что-то в блокнот, к нему незаметно подошёл Минхо и аккуратно заглянул через плечо.       — Новая песня? — с улыбкой спросил он.       Хенджин вздрогнул от внезапного голоса старшего и уронил ручку на пол.       — Хен! Напугал… — младший быстро поднял ручку с пола и спрятал её вместе с блокнотом в кармане.       Минхо хитро улыбнулся.       — Да ладно тебе. Что-то новое пишешь? Или заканчиваешь?       Хенджин слегка покраснел. Всем его немногочисленным знакомым было известно, что он пишет свои песни. Но никогда их не озвучивает. И даже не показывает, что пишет и о чем. Только продолжает теснить слова на исписанных листах своего блокнота.       — Да так, хен, — махнул он рукой. — Всякое разное.       Минхо улыбнулся.       — Ладно, ладно. Но однажды мы обязательно должны услышать, что ты там насочинял.       — Вряд ли я доживу до этого момента, — опустив взгляд сказал младший.       Ли немного нахмурился. Он подошел чуть ближе и похлопал Хенджина по плечу.       — Не стоит угнетать себя такими мыслями. Глядишь и однажды произойдёт что-то, что будет новым началом.       Хенджин взглянул на старшего, а затем слегка улыбнулся.       — Но что, хен? Что же произойдёт?       Минхо скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел вдаль.       — Что-нибудь.       С губ Хенджина сорвалась усмешка.       — Окей, запомню.       — Уж постарайся. Иди, там Феликс тебя заждался за вторым столиком. Как и ваш обед.       — Спасибо, хен, — Хенджин каждый раз произносил это с такой тяжестью, что вес этих слов буквально можно было ощутить. Ему с каждым разом давалось это труднее и труднее.       — Иди ешь уже, пока не остыло, — с этими словами Минхо вышел в зал, а Хенджин постоял около минуты на кухне. Он привёл свои мысли в относительный порядок, а затем отправился за столик.       Было ранее утро, поэтому гостей в кафе почти не было, только пара человек, кто не успел позавтракать перед работой. Ли и Хван закончили с едой и к ним подошёл Минхо, который держал в руках коробку с квадратным рисунком и двумя коробочками. Ребята сразу поняли, что старший от них хочет.       — Хочешь поиграть, хен? — спросил Феликс.       — Давно хочу. А вы как раз свободны. Кто сегодня поиграет со мной?       Младшие переглянулись. Они были давно знакомы с Ли и хорошо знали, как он любит любые настольные и азартные игры и не упускает возможности провести за игрой свободную минутку. Хван отвел взгляд и Феликс сразу понял, что тот не особо настроен на игру, поэтому повернулся к старшему.       — Я с тобой сыграю, хен.       — Отлично.       — Ты как обычно чёрными будешь играть?       — Конечно.       Игрой Минхо была го. Старший обучил парней играть в эту игру и частенько засиживался с ними допоздна. Младшие только не понимали, откуда такая тяга к этой игре.                            Ян Чонин сидел на скамеечке в крытом дворике университета и записывал что-то в тетради. Рядом стоял стаканчик с чаем из которого он периодически пил по глотку. Он сидел в наушниках и слушал свои любимые группы, поэтому не заметил, как к нему подошел его друг.       — Привет, Йен, — сказал парень с каштановыми волосами, одетый в бежевую вязаную кофту с вертикальными полосками и чёрные джинсы. — Эй, ты меня слышишь?       Чонин не отреагировал. Парень хлопнул его по плечу, так что Ян слегка вскрикнул от испуга.       — Что?! Кто?! — хриплым голосом произнес он, но успокоился, когда увидел лицо друга. — А, Сынмин, это ты. Чего пугаешь?       — Да ты не слышишь ничего, опять в своих наушниках…       Сынмин заметил, что у Чонина очень уставшее выражение лица. Даже сильнее, чем обычно. Он сразу понял, что это значит.       — Снова кошмар… — Сынмин даже не спросил. Это прозвучало утвердительно.       Йен кивнул пару раз.       — Да, снова, — тихо сказал он и снял свои наушники.       Сынмин присел рядом с Чонином и тяжело вздохнул.       — Знаешь того, кого видел?       — Нет, не видел его никогда.       — Что снилось вообще?       Чонин сглотнул. За пару секунд в голове снова пролетел этот кошмар. Снова от воспоминаний стало отвратительно.       — Там…там был парень, — Чонин нахмурился, вспоминая свой кошмар. — Высокий и с длинными волосами. На нем была чёрная косуха, а на ней значки как музыкальные инструменты. Он постоянно свою челку поправлял, — Йен глядел на свои руки и водил пальцами по ладони, будто что-то вырисовывал. — Он был…он был очень грустным. Будто все отвернулись от него и забыли. Ещё ему было холодно. Этот чёртов январь доконал его.       Сынмин подметил, что младший говорит о незнакомце с каким-то особым трепетом. Хоть Чонин переживал за каждый кошмар, сейчас он полностью был им поглощен.       — И что там было? — осторожно спросил Сынмин.       Чонин закрыл глаза и стиснул зубы. На секунду старшему показалось, что он сейчас заплачет, но Йен сжал кулаки и повернулся лицом к другу.       — Он хотел купить наркотики у какого-то парня. Его я тоже не видел раньше. Вроде как, это была его первая доза и она должна была быть бесплатной. Но дилер передумал. А у того, с длинными волосами, у него не было денег. Они начали спорить и… Тот в косухе в итоге забрал свои таблетки и захотел убежать, но…       — Что? — слегка нетерпеливо спросил Сынмин, а Йен только больше напрягся и начал мелко дрожать.       — Дилер ударил его ножом в левый бок. Думаю, ножом попал в сплетение вен, потому что тот парень сразу упал и начал…он начал…       Чонин не успел договорить, как его начал душить приступ паники. Он бегал глазами по окружению и короткими вдохами пытался восстановить свое состояние, но только больше задыхался.       Сынмин соскочил со своего места и присел перед Йеном, взяв его за руки. Давно он не видел такие приступы младшего. Не после каждого кошмара ему так плохо, какими бы ужасными они не были. Если ему так плохо, значит герой его сна стал очень дорог Чонину. Сынмин как никто знал это.       — Эй-эй, Йен, посмотри на меня, — Сынмин говорил тихо и спокойно. — Давай, дыши вместе со мной. Давай, раз, два, три, четыре, — Мин считал и вдыхал, а Чонин продолжал трястись, но дышал на счёт друга. — Выдыхай, раз, два, три, четыре.       Старший повторил действие ещё несколько раз, пока Йен не прекратил задыхаться. Он смотрел ему в глаза, которые уже были на мокром месте и слабо улыбнулся им. Чонин улыбнуться не смог. Он быстро вытер слезы рукавом и сделал вид, что ничего не произошло. Сынмин сел обратно на скамейку.       — Парень упал на землю и просто… Да нет, где там просто, твою мать, — Чонина одолела головная боль и он потирал виски руками. — Они истёк кровью. Так быстро. Боже…       Йен зарылся руками в свои синие волосы и сжал их в кулаки. Он сильно устал. Не от бессонницы, а от страха.       Сынмин положил руку ему на спину и тихонько гладил его. Сколько он знает Чонина, эти кошмары уже забрали столько его сил, сколько не может отдать ни один человек. Что уж говорить про обычного паренька, который своим добрым сердцем переживает за каждую потерянную в его кошмарах жизнь.       — Мне жаль, Йен, правда, — честно сказал старший.       — Мне тоже, — тихо ответил Чонин.       — У тебя сколько пар ещё? Может, тебе лучше домой пойти?       — У меня ещё одна, по гистологии, лучше её не пропускать, потом не разгребу ни черта. А у тебя?       — У меня ещё две, — старший слегка захныкал. — Международные отношения и психология. Фу, блин, не хочу ни на ту, ни на другую. Давай двинем с них?       — Нет, говорил же, нельзя мне пропускать. Да и я сомневаюсь, что ты уйдёшь с них, слишком ты отличник для этого.       Сынмин усмехнулся.       — Да, есть немного.       — Ну да, немного, всего лишь золотая медаль при выпуске из школы. Пфф, всего то.       — Да ладно тебе, — Сынмин слегка рассмеялся и толкнул младшего в бок. — Пошли, а то опоздаем на свои пары.       Они расстались в холле универа. Чонин отсидел свою пару и направился домой. Отсидел потому, что всю пару думал не о заданиях, которые нужно было выполнять, а о своём кошмаре. Точнее, о том парне с длинными волосами и родинками на лице. Йен ещё пару раз зарисовал его в тетради. Что же такого особенного в этом человеке? Он как и все предыдущие. Просто очередной кошмар. Но что в нем такого, что Чонин думает о нем с самого утра не переставая?       Неизвестно. Чонин не знал ответа. Только сильнее устал от этого.       Собрав вещи, Йен накинул куртку, под шапкой спрятал свои синие кудри, включил музыку в наушниках и отправился вон из университета.       Он дошёл до автобусной остановки, но решил прогуляться пешком и проветрить свою голову от кошмара, который никак не отпускал его. Холодный воздух очищал лёгкие от духоты страшного сна. Музыка в наушниках успокаивала ещё немного.       Шаг за шагом Чонин миновал пару кварталов от университета. Он раньше не особо часто гулял в этой части города, просто проезжал мимо на автобусе. Многие здания были однотипными и не имели ничего примечательного. Какие то магазины, офисные здания, открытые лавки и пара киосков с журналами. Было много вывесок, реклам и объявлений на стенах этих зданий. Мимо ходили люди, сновали дорожные работники, в ларьках люди покупали быстрые обеды и убегали работать дальше. Обычный район.       Йен шёл вдоль по тротуару и подходил к остановке. Спрятав руки в карманы, он старался сосредоточиться на мелодии в наушниках, но вдруг он остановился. Его одолело до боли знакомое чувство. Как если получить легкий раздряд током. Примерно в десяти метрах от себя он заметил знакомого и в то же время незнакомого ему человека.       Руки в тот же миг охладели и затряслись, голова потяжелела, сердце разогналось до предела и с болью билось в груди.       На холодном тротуаре в позе лотоса сидел длинноволосый брюнет в чёрной куртке с музыкальными значками и синих рваных джинсах. Его челка прикрывала лицо, а сам парень просто сидел на земле и как будто даже спал.       В груди у Чонина стало ужасно тесно. Будто сердце совсем потеряло тормоза и продолжало набирать скорость. Во рту пересохло и голова закружилась, а веки задрожали. Чонин снова вспомнил каждый момент сна и ему стало страшно. Просто до невозможного страшно так, что хотелось кричать.       И так каждый раз.       Каждый раз, когда он встречал погибшего во сне человека. А это обязательно случалось.       Чонин почувствовал, что вот-вот его одолеет новый приступ паники. Сынмина рядом не было, чтобы провернуть фокус с дыханием, но на парах психологии Йен выучил один способ борьбы с такими приступами.       Он отвернулся от парня и, облокотившись на стену одного из зданий, начал шептать себе под нос:       — Одни говорят, мир сгорит в огне. Иль станет льдом. Вкус страсти я познал вполне. Пожалуй, мир сгорит в огне. Но, если дважды гибель ждёт, то, ненависть познав сполна, я знаю, как смертелен лёд. Боюсь, зима нас всех убьёт.       Йен закрыл глаза и шёпотом повторил стишок ещё несколько раз, пока дыхание не стало ровным.       Он взглянул на незнакомца из-за плеча. Тот сидел на тротуаре с опущенной головой. Никому не было до него дела, все безразлично проходили мимо. Кроме одного человека.       Чонин в принципе волновался за каждого, чью смерть видел во сне. Но этот парень… Что в нем такого?       Йен окинул улицу взглядом и отправился в обратном направлении к ларьку. Он купил стаканчик любимого молочного улуна и, набравшись смелости, двинулся к брюнету.       Сперва его походка была довольно резвой, но чем ближе он подходил к незнакомцу, тем медленнее становились его шаги. Руки слегка дрожали, а мысли путались. Зачем он вообще полез к нему? Сидит себе парень и пусть сидит. Что ему приспичило к нему подходить да ещё и чай ему покупать?       Но раз уж начал, то иди до конца.       Чонин остановился в одном шаге от парня на земле и тихонько поставил рядом с ним стаканчик с чаем.       Брюнет сразу открыл глаза и сперва увидел стаканчик, а затем поднял голову и разглядел перед собой паренька в красной шапке и чёрной куртке с сумкой на плече. Он нахмурился, а Йен слегка улыбнулся.       — П-привет.       Брюнет только хмуро смотрел на Чонина, а последний разглядывал его лицо — все те же родинки под глазом и на щеке, пирсинг в губе, раскосые большие глаза, спадающая челка. Всё как во сне. Новыми деталями были серёжки в его ушах, которые до этого прикрывали волосы и капюшон.       — Сегодня на улице холодно, даже холоднее, чем обычно.       — И поэтому ты принёс мне кофе? — низким и слегка хрипловатым голосом спросил длинноволосый.       Чонин немного вздрогнул от звука его голоса. Он уже слышал его. Во сне. Только сейчас ему казалось, что этот звук ещё на тон ниже. Но очень красивый голос.       — На самом деле это чай, — тихо сказал Йен, сминая рукава куртки. — Я не знал какой напиток выбрать, поэтому взял тот, который может понравиться.       — Чай это просто вода с травой, — сухо произнес парень.       — Да, — Йен улыбнулся ещё чуть шире, от чего его глаза приобрели милый лисий разрез. — Но это вкусная трава.       Губы парня напротив слегка дрогнули, когда он посмотрел в глаза Чонину. Но он не подал виду. Просто усмехнулся его словам.       — Надеюсь, что вкусная, иначе ты зря потратил свои деньги, — брюнет взял стаканчик в руки и отпил немного. Он прищурился и дегустировал вкус чая. Он опустил взгляд и едва заметно улыбнулся. — Ладно, вроде неплохо.       Йен улыбнулся ему и облегченно выдохнул. Будто от того, понравится ли незнакомцу чай, зависела его собственная жизнь.       А вдруг и правда так?       Парень выпил ещё. Он обхватил стаканчик горячего чая двумя руками, чтобы получше согреться. Чонину стало слегка неудобно перед ним. На улице было действительно морозно, а парень сидит на холодной земле.       — А…как тебя зовут? — очень робко спросил Чонин.       Незнакомец недоверчиво взглянул на Йена снизу вверх, прищурив глаза.       — Зачем тебе моё имя?       — Считай это платой за чай.       Брюнет несколько секунд так же хмуро глядел на Чонина, а затем усмехнулся.       — М-да уж, в этом мире и правда нет ничего бесплатного. Ладно, твоя взяла. Меня зовут Хван Хенджин. Доволен?       Йен улыбнулся.       — А сколько тебе лет?       — Не скажу.       — Почему?       — Ты не купил ничего к чаю, так что эта информация не бесплатная.       Чонин улыбнулся ещё шире.       — Но как мне к тебе обращаться, если я не знаю, старше ты или нет.       Хенджин задумался, сохраняя усмешку на губах.       — А тебе сколько лет? — спросил он.       — Мне девятнадцать.       — Пфф, ты младше меня.       — На сколько? — Ян инстинктивно двинулся вперёд к Хвану, но остановился.       — Не скажу я тебе. Ты даже не сказал свое имя.       — А, точно. Меня зовут Ян Чонин, но все называют меня Йен.       Старший кивнул.       — Йен, что тебе нужно? — серьёзно спросил Хенджин с холодным выражением на лице.       Чонин слегка растерялся.       — Я…Мне ничего не нужно, — честно ответил он.       Хенджин поставил стаканчик на землю, а затем встал, вытянувшись во весь рост. Чонин подметил, что Хван выше него самого. Во сне он показался ему не таким высоким. Старший спрятал руки в карманах джинсов и слегка нахмурил брови.       — За то время, что я сижу на улице, люди ко мне подходят только тогда, когда им что-то нужно. Всегда ищут себе выгоды. Так что тебе нужно?       Йен слегка запаниковал. Он сминал лямку своей сумки руками и бегал глазами по лицу Хенджина. Тот был очень холоден сейчас. Словно он был живым воплощением этой холодной погоды, которая стояла уже целый месяц. Он подошёл к младшему ещё ближе и слегка наклонил голову. Это было похоже на то, как волк загоняет ягнёнка в угол перед тем, как напасть и разорвать в клочья. Его большие глаза будто стали совсем чёрные. Младший испугался этой внезапной смены поведения Хенджина. Это действительно пугало. Чонин успел подумать, что Хван сейчас убьёт его, если он ответит неправильно. Но разве есть в этой ситуации верный ответ?       — Ничего, — ответил Йен. — Я просто хотел, чтобы…       — Чтобы что?       Йен тяжело сглотнул. Ему так сильно хотелось сказать, что этот момент, когда они познакомились, стал отправной точкой. Что после этой встречи всё будет следовать по написанному судьбой сценарию и что в конце этого сюжета хэппи энда не будет. Но как же сложно говорить правду, в которую никто не сможет поверить.       — Чтобы у тебя был горячий чай, — это все, что смог сказать младший.       Хенджин заметил, что Йен начал коротко и быстро дышать, а его руки не находят себе места. Хван не привык, что к нему относятся по доброму просто так, поэтому захотел сразу все разъяснить. Но, кажется, он все неверно понял.       Хенджин смягчился в лице и отступил на шаг, давая Чонину пространство для воздуха.       — Ладно, прости, лисенок. Спасибо тебе за чай, — Хенджин поднял с земли стаканчик и отпил ещё. — Он…правда хороший.       Чонин выдохнул и улыбнулся старшему, так что его взгляд стал совсем как у лиса. Хенджин улыбнулся ему в ответ. Это получилось само собой. Просто улыбка. А почему так тепло?       — Что ты вообще здесь делаешь, лисенок? — спросил Хенджин, попивая чай.       — Я иду домой с учёбы.       — А, ты в СНУ учишься?       — Да, а как ты узнал? — Ян удивился и слегка округлил глаза.       — В радиусе двух кварталов отсюда только этот универ находится, несложно догадаться.       — Твоя правда. А ты…ам, да ладно.       — Что? Хотел спросить, почему я сижу на земле в минусовую температуру?       — Прости, хен.       — Не надо, не называй меня так.       — Почему? Ты же сказал, что старше.       — Да, я старше тебя, но не называй меня хеном. Просто Хенджин.       — Хорошо… Хенджин. Прости, это не моё дело.       Хван едва заметно улыбнулся. Он переступал с ноги на ногу, будто был в чем-то не уверен.       — Да, это…да забей. Я живу здесь, если можно так сказать. Улица это мой дом.       — А почему так получилось? — немного суматошно спросил младший.       — Не все сразу, лисенок, — тихо ответил Хван.       Йен поджал губы в улыбке.       — На кого учишься?       — На хирурга.       — Уф, на медика? Серьёзно?       — Да, — усмехнулся Ян.       — А что, попроще ничего не было?       Улыбка Йена немного остыла и он опустил взгляд на свои ноги.       — Я…не знаю. Я хочу помогать людям хоть где-то.       — В каком смысле? — Хенджин немного не понял его слов и нахмурил брови.       Чонин взглянул на старшего и несколько секунд он смотрел тому в глаза, собираясь ответить.       — Да просто хочу помогать человеческим жизням.       — Понятно, просто скажи, что предки заставили, не надо тут красивых речей, потом будешь их на выпускном задвигать.       Чонин немного рассмеялся. Хван допил свой чай и бросил стаканчик в урну.       — Хочешь ещё чаю? — спросил младший.       Хван ненадолго завис после этих слов, но развернулся к Йену с лёгкой улыбкой.       — Нет, не хочу. На сегодня мне хватит травяной воды.       — Тогда я принесу чай завтра. Ты будешь здесь?       Старший не торопился с ответом. Он не понимал, что нужно человеку напротив. Но в этих глазах, хоть они и были как у лиса, честности в них было больше, чем у любого другого человека и не хранили в себе никакого злого умысла, как в них не посмотри. Он просто хотел принести ему чай. И все…?       — Да, — все-таки ответил длинноволосый. — Я всегда здесь, говорил же, что это мой дом.       — Тогда жди завтра, я принесу чай, — улыбнулся младший.       — Ладно, иди уже домой, делай уроки.       Местом Хенджина была автобусная остановка. Сразу после его слов подъехал автобус, в который Чонин нехотя запрыгнул. Он сел в самый конец автобуса и помахал старшему. Рука Хвана слегка дернулась в ответ, но он быстро себя остановил и лишь слабо улыбнулся, пока провожал взглядом транспорт.