Кошмар №171

      Slaves — Down for the Ride

             Декабрь. Конец семестра, а там рождественские каникулы у всего университета. Люди украшали свои дома гирляндами, фигурками оленей и эльфов, венками и фонариками. Этой зимой снег выпал раньше и улицы были укрыты белоснежным покрывалом. Весь город даже ночью светился множеством рождественских огней и почти на каждой улице стояла украшенная ёлка. В торговых центрах звучала тематическая музыка, а в кофейнях подавали новогодние напитки и десерты. И Хван с Йеном ждали эти праздники как никто другой. Парни были заняты то на учебе, то на подработке.       Хенджин нашел вакансию в музыкальной школе еще весной, когда поступил на факультет. Сперва он проводил занятия у ребят помладше, помогал им осваивать азы на гитаре и пианино, но потом ему предложили старшие классы и парень даже смог взять репетиторство, так что зарабатывал он весьма хорошо. Помимо этого он так же сочинял свою музыку и тексты, так что написал почти целый альбом.       Чонин прошел первую практику, поэтому устроился в ближайшую к дому больницу, где работал неполный день в пункте скорой помощи. И справлялся очень хорошо, ведь у него уже был опыт в том, чтобы зашивать и обрабатывать раны. Йен был лучшим студентом на курсе, быстро усваивал материал и даже обгонял программу.       Но из-за зимней сессии и всей этой работы у ребят совсем не осталось времени на друг друга. С начала декабря они приходили домой только чтобы поспать, утром быстро завтракали и убегали по делам, в университете встречались на обеде, а вечером ни на что сил не оставалось и успехом было уже то, что засыпали они в спальне, а не по пути туда. Поэтому на каникулы у них был один большой план — не вставать с кровати вообще. Но и сон в этой кровати так же не предусматривали.       Так одним вечером, за три дня до Рождества, Хенджин торопился домой. Один, но Йен уже был дома, потому что его занятия закончились раньше и старший сказал ему, чтобы не ждал и ехал домой. Брюнет так спешил, что его одежда развивалась по ветру, как и волосы, которые все еще были той же длины или даже длиннее, ведь когда Хван заговорил о стрижке, то у младшего едва не случилась истерика. Хенджин почти бежал, ведь сегодня был последний учебный день, а завтра начинаются каникулы и план уже хотелось начать осуществлять как можно быстрее.       Хван пулей влетел в подъезд. Лифт как назло ехал с последнего этажа и парень чуть не сломал кнопку его вызова, а когда он все же приехал, то кнопка пятнадцатого этажа довольно сильно пострадала. Только оказавшись на своем этаже, Хенджин выбежал из не до конца открытого лифта и полетел к квартире. Открыв дверь, парень скинул обувь и шапку и направился к кухне, потому что услышал шаги Йена там. Последний слегка испугался виду своего парня, ведь его волосы торчали в разные стороны, куртка почти сползла с плеч, а дышал он очень быстро. Младший застыл на месте и мягко улыбнулся.       — Наконец-то ты дома, — тихо произнес Йен.       Хван сделал шаг к парню, но остановился, едва сдерживая себя в руках.       — Я сейчас, — низко произнес старший и отправился с кухни прочь. — Я быстро, малыш, только в душ схожу.       Пока Хенджин бежал в ванную, сбрасывая с себя одежду по пути туда, Чонин засмеялся и достал из холодильника продукты, чтобы приготовить старшему ужин.       Хвану хватило семи минут на душ, поэтому младший особо ничего приготовить не успел, только помыл овощи и начал их резать, как старший подбежал к нему в одном халате и крепко обнял его со спины.       — Боже, неужели этот день и правда настал, — прошептал Хенджин в шею Чонина, оставляя теплые поцелуи. Руками он уже блуждал по телу Йена, сжимая кожу сквозь одежду.       — Как будто вечность целая прошла, — тихо сказал младший между громкими выдохами, ведь Хенджин очень хорошо знал все его самые чувствительные места.       — Тогда давай не будем ждать, пока эта вечность закончится, — низко произнес Хван и слегка прикусил ушко Чонина.       — Ты хотя бы поешь, мы же не обедали, — ответил младший, стараясь отвлечься от пухлых губ.       — Вот в кровати и поужинаю, идем.       — Хенджин, у тебя в животе урчит.       — Тогда откушу у тебя, — старший проник руками под футболку Йена и прижимал его ближе к себе. — Пойдем.       — Может, хотя бы чай?       — С кружкой в руках будет неудобно держать твои бедра, — сказал Хенджин и проехался руками по названой части тела, а младший усмехнулся и покраснел. — Пойдем, малыш, а то я с голода умру.       Хван поднял парня на руки и, пока тот тихо смеялся, понёс его в сторону спальни.       Ближе к рассвету младший заснул в руках Хенджина, а последний гладил парня по щеке и рассматривал такие знакомые черты будто в первый раз. Это стало одним из самых любимых занятий для Хвана — наблюдать за сном Йена. Ведь больше парень не просыпался с криками и слезами, а потом не спал несколько ночей подряд. Теперь младший всегда спал спокойно и старший старался хранить его сон как можно лучше. Больше кошмаров не было.       Хенджин перебирал темные волнистые волосы Чонина. Весной Йен поддерживал голубой цвет, потом он стал бирюзовым. Летом младший ошарашил Хвана, когда заявился домой с выкрашенными в блонд волосами, хотя обещал, что снова покрасит в синий. А осенью Чонин вернул свой цвет волос. Но Хенджин любил этот темный оттенок. И в принципе любил всего Чонина, независимо от цвета его волос или количества шрамов на его теле.       Хван разглядывал лицо своего лисенка и перевел взгляд на его руки, где на предплечьях остались длинные белые следы от сто семьдесят первого кошмара и серебряный браслет с подвеской в виде солнца. Прошло уже много месяцев с тех пор, как кошмар сбылся, как они прошли тяжелый суд и как Йену сняли швы, но старший все еще иногда содрогался от воспоминаний. Он обещал младшему не винить себя и старался держать слово, но все равно он еще не отпустил это до конца.       Хенджин зажмурился и старался отогнать от себя все эти страшные мысли и воспоминания. Он прижал Йена ближе к себе, укрыл его и себя одеялом, закрыл глаза и заснул за пару минут.       Чонин проснулся ближе к полудню в кровати один. Он открыл глаза и сразу сел, чувствуя в груди знакомые ощущения. Будто нырнуть в прохладную воду или вдохнуть зимний воздух жарким летом. Ничего опасного или страшного, но настораживающее. Ему приснился сон.       Чонин перебирал в голове картинки сна, как в комнату тихонько зашел Хван.       — Лисенок, ты проснулся, — сказал старший и сразу улыбнулся. Он подошел к младшему и сел рядом. — Выспался?       — Да, я хорошо спал, — с улыбкой ответил Йен, но думал о сне.       — Я приготовил завтрак, но он уже остыл. Ты так сладко спал, что я не решился тебя будить.       — Ничего, просто согрей.       — Приготовлю еще что-нибудь, — старший потянулся к чужим губам и мягко их поцеловал. — Чем хочешь заняться сегодня? Может, украсим квартиру к Рождеству? А то со всеми делами мы даже про ёлку забыли.       — Да, я не против. Надо только найти хорошую ёлку. Чем ближе праздник, тем меньше нормальных ёлок остается.       — Найдем, не волнуйся. Тогда после завтрака сгоняем в центр, купим украшения и подарки.       Чонин слегка округлил глаза, но быстро улыбнулся. Из-за большой занятости он совсем забыл о подарке для хена. И по правде, он не знал, что ему подарить, потому что Хван все время повторял, что ему ничего не нужно. Даже на день рождения он не просил подарков, но Йен подарил ему скетчбук с кожаной обложкой, который завязывается веревочкой с талисманом уробороса, как на его кулоне, и красивую перьевую ручку, чтобы Хенджин писал в альбоме этим пером свою лирику. Старший в тот день сильно растрогался и не мог нарадоваться подарку целый месяц. Он писал в нем свои песни, ноты, стихи и рисовал эскизы и до сих пор периодически говорил Чонину «спасибо» за этот подарок. И теперь Йен совсем не мог придумать, что же ему подарить.       — Да, — произнес на автомате младший. — Купим подарки.       — Идет, — сказал старший и вновь потянулся к губам парня, только в этот раз поцеловал более ласково. — Пойду, чтобы ты не одевался под одеялом, мой стеснительный лисенок.       — Да Хенджин, блин! — выкрикнул Чонин и резко покраснел, но засмеялся. — Иди отсюда!       Хван, смеясь, покинул комнату, ведь знал, что младший до сих пор очень скромный.       Когда Йен присоединился хену на кухне, то был с покрасневшими щеками. Хенджин приготовил ему завтрак и они обсудили предстоящий день. Чонин кивал головой, стараясь поддерживать диалог, но больше он думал не о подарках и праздничных украшениях, а о сне, который приснился ему сегодня. Только как рассказать об этом сне, он не знал.       Парни закончили завтрак, оделись и вышли на улицу. Было довольно снежно, но снегопад делал атмосферу приближающегося праздника только ярче.       Хенджин и Йен зашли в торговый центр и сразу же отправились за елочными игрушками и гирляндами. Проходя мимо разнообразных магазинов, Чонин все думал, что же подарить старшему, но не видел ничего, что бы ему пригодилось или хотя бы понравилось.       Когда они набрали четыре пакета украшений и игрушек, то решили перекусить. Парни зашли в ресторанчик, где было не очень много людей, и выбрали столик. К их удивлению, за соседним столиком они увидели Ким Сынмина, который пил кофе и что-то писал в телефоне.       — Мин, привет, — с улыбкой сказал Йен. Ким поднял голову и сильно удивился, но улыбнулся. — Мы присядем?       — Привет, ребята. Да, садитесь конечно, — сказал парень, а Хван и Чонин сели по обе стороны от него. — Какими судьбами?       — Мы ищем ёлку, — ответил Хенджин. — Мы ещё не украсили квартиру.       — Серьёзно? — удивился Ким. — Но ведь Рождество уже послезавтра.       — У нас были другие дела. Ну там учёба, работа…       Хенджин слегка прикусил губу и посмотрел на младшего, а последний не смог сдержать улыбку и быстро покраснел и отвел взгляд.       — Кхм, — громко выдал Сынмин, когда все это заметил.       — А ты здесь по каким делам? — спросил Хенджин.       — Я…эм, — Мин опустил взгляд на телефон и сам немного смутился. — Жду кое кого.       — Оу, у тебя свидание? — спросил Хван и ехидно улыбнулся.       — Нет, не свидание!       — Да ладно, вы же пойдёте гулять?       — Ну…да.       — Значит свидание!       — Да отстань ты! Мы просто выпьем кофе и все. Мы не встречаемся. Просто…просто прогулка.       — Кто это? — спросил Чонин. — Ты мне ничего не рассказывал.       Ким совсем покраснел и тяжко вздохнул, прикрыв лицо рукой.       — Она со старшего курса иностранных языков. Мы познакомились в группе по японскому.       — Вау, у Сынмина появилась девушка! — запищал Хван.       — Отстань! — выкрикнул Ким и покраснел ещё гуще.       — Ещё и старше тебя, вот это да!       — Всего на год!       Парни засмеялись, чем побудили к смеху и Сынмина.       — Ладно, я пойду закажу нам поесть, — сказал Хван. — Сынмин, ты будешь? Хотя, обедать перед свиданием не самая лучшая затея.       — Это не свидание! — шикнул Ким и бросил в Хенджина меню, но парень успел увернуться.       Чонин засмеялся, а затем повернулся к своему смутившемуся другу.       — Мин, мы можем поговорить? — тихо спросил Йен.       — Это не свидание, мы не встречаемся! — повторял Ким.       — Да ладно тебе, — улыбнулся младший. — Она тебе нравится?       — Ну…вообще-то да.       — Тогда пригласи её на свидание. Чего ждать?       — Ха, сказал тот, кто боялся, что не нравится парню, который его поцеловал.       Чонин снова засмеялся, но его лицо было весьма задумчивым. Это заметил Ким.       — Эй, что с тобой? — спросил старший.       — Сынмин, мне приснился сон, — быстро произнес Чонин.       — Что ты видел?       — Я…я видел родителей Хенджина.       Ким округлил глаза и слегка приоткрыл рот. Сколько они все уже знакомы, Мин знал о предках Хвана только то, что они выгнали его из дома и больше на связь не выходили. Да и Хенджин их не ждал и не говорил о них.       — Что…подожди, как ты понял, что это его родители? Хенджин тоже был во сне?       — Нет, его не было. Но…я точно знаю, что это его родители.       Мин метнул взгляд к стойке, где Хван ждал заказ и, убедившись, что у них есть время все обсудить, повернулся у Йену.       — Что было во сне? — спросил он.       — Знаешь район таунхаусов в Каннаме?       — Да, это же один из самых дорогих районов в городе, где живут в основном всякие снобы. Хочешь сказать, что Хенджин из Каннама? — удивился Ким. — Да ладно. Никогда бы не подумал.       — Это потому, что он был бездомным? — возмутился Чонин и строго посмотрел на друга.       — Ам… — Мин сразу смутился. — Прости, Йен.       Младший закатил глаза, но продолжил.       — Все началось там. Я видел тот район, где было много дорогих домов. Такие современные, с необычным дизайном. Они все были украшены к Рождеству.       — Значит, уже скоро все сбудется?       — Думаю, что очень скоро.       — Что было дальше?       — Был один дом, который был украшен не очень ярко, по сравнению с остальными. Всего одна гирлянда на крыше и венок на двери. Перед домом был небольшой сад, а на порог рядом с гаражом мужчина и женщина выносили какие-то коробки. Скорее всего для того, чтобы все это выбросить, потому что они просто скидывали все в кучу. Но когда женщина кинула небольшую коробочку, то из неё выпала фотография в рамке. Она подняла её, а на фотографии был Хенджин вместе с теми людьми. Я узнал его по школьной форме, он уже показывал мне свои школьные фотографии. Это было семейное фото, Мин. Мужчина и Хенджин стояли рядом со стулом, на котором сидела женщина. Только…они все были такими серьёзными. Особенно Хенджин. Я знаю этот его взгляд. Он…злился. Потом женщина кинула рамку к коробками и вернулась в дом, а мужчина продолжал выносить коробки.       Чонин замолчал и накрыл голову рукой. Он начал нервничать, что было заметно по его трясущимся рукам. Младший взглянул на друга, а тот не особо отличался видом.       — Мин, что мне делать? — спросил Йен. — Мне рассказать ему?       — А ты не рассказал?       — Нет конечно. Как я ему расскажу, что его родители просто взяли все его вещи и вынесли из дома. Как будто они…вычеркнули его из своей жизни.       — А Хенджин вообще думал о том, чтобы снова с ними поговорить?       — Он очень редко вспоминает о них и говорит, что ему плевать на их мнение и что они давно забыли о нем. Но мне хочется надеяться, что они ждут его. Он же их сын, неужели им не страшно за него? В августе был ровно год с того момента, как они выгнали его и не может же быть такого, что они ни капли о нем не переживают.       Чонин сильнее задрожал и потирал виски руками, стараясь успокоиться. Йен прекрасно понимал, что сон обязательно сбудется, если ничего не делать, но вот что делать он не знал. Не знал и его друг. Но видя состояние Чонина, то, как сильно он переживает и надеется, решил, что стоит действовать.       — Может, тебе поговорить с ними? — предложил Мин. — Рассказать, через что прошёл Хенджин и…может, это заставит их задуматься о том, как плохо они с ним поступили.       Йен взглянул на старшего и задумался над его словами. За все то время, что они с Хваном уже вместе, у него было много вещих снов, которые так или иначе делали их отношения только крепче. Сны о том, как лучше поступить, чтобы помочь друг другу, как поддержать, выручить. Все это стало чем-то обыденным, но сейчас сон был по настоящему необыкновенным.       — Хорошо, — прошептал младший и улыбнулся. — Я попробую.       — Ты знаешь, где конкретно их дом?       — Да. Во сне я видел… — Йен замолчал, так как заметил приближающегося Хенджина с едой. — Все! Ни слова ему!       — Ладно, ладно. Удачи.       — В чем удачи? — спросил Хван, когда оказался рядом.       — Ам… — протянул Ким. — В том, чтобы найти ёлку.       В этот момент в кафе зашла высокая стройная девушка с темными длинными волосами. Она осмотрела помещение и заметила Сынмина. Девушка улыбнулась и помахала ему рукой, а парень сразу встал со своего места. Йен и Хван обернулись в её сторону, а затем переглянулись и начали хихикать.       — Все, я пошёл, — сказал Мин и поспешил покинуть парней.       — Удачи, Сынмин! — громко произнес Хенджин. — Не забудь до дома её проводить!       — И кофе предложи! — так же добавил Чонин.       — В кино сегодня отличные фильмы показывают! И последние ряды свободны!       — Омела везде специально висит!       Парни кричали ему вслед, хлопали в ладоши и показывали пальцами сердечки. До девушки Ким дошёл уже полностью покрасневшим, а вот молодая особа была слегка озадачена.       — Привет, Сынмин, — сказала она. — А…кто это?       — К несчастью, это мои друзья, — вздохнул Ким. — Пойдём лучше отсюда.       Они покинули кафе, а Хенджин поставил перед младшим его порцию еды и передал ему палочки. Пожелав друг другу приятного аппетита, они начали обед. Пока они кушали, болтали о том о сём, только вот Йен больше думал о своем сне.       Парни поели и отправились на поиски рождественского дерева дальше. По пути они покупали всякие украшения, продукты и сладости. Они обошли два торговых центра и ближайшие магазины, но нигде не было хороших искусственных ёлок, только какие то облезлые веники. И Йен так же не нашёл никакой подарок для хена.       Они вернулись домой довольно поздно. Пакеты разбирать не стали, заварили по рамену и свалились спать. Планы были другие, но у парней снова не осталось сил.       Когда старший заснул, то Чонин поставил будильник на раннее утро. Он знал, что Хван его не услышит, ведь спит очень крепко и не просыпается, даже если поднести будильник к уху. Так и было.       Утром Чонин быстро умылся, мелко позавтракал и вернулся в комнату, чтобы одеться. Надел черные джинсы, белую рубашку и серую безрукавку. Когда он вышел из гардеробной, то взглянул на Хвана, который тихо сопел. Йен улыбнулся и подошёл к нему. Он наклонился и тихонько поцеловал чужую щеку, а рукой заправил непослушную чёлку за ухо.       Чонин посмотрел на противоположную стену, где над столом висели рисунки и фотографии. Он подошёл к ней и взял фото Хвана, которое было сделано в начале лета. Хенджин смотрел в объектив и улыбался. На плече у него была гитара, а в руках был тот самый блокнот, который ему подарил младший. Йен уже собирался выходить из комнаты, как услышал вошканье.       — Йен-а, ты куда? — прошептал Хенджин и потирал глаза рукой. — Ещё же очень рано.       Младший спрятал фото в кармане, подошёл к Хенджину и сел рядом.       — Мне позвонила мама, попросила приехать, — ответил Йен и снова убрал волосы Хвана ему за ухо. — Что-то там случилось у них. Поеду сейчас, пока пробок нет.       — А что случилось? Может, мне с тобой поехать? — спросил Хван и сел ближе к младшему. Он взял его ладонь в свою и мягко массировал.       — Нет, не нужно, — улыбнулся Йен и поцеловал парня в щеку. — Отдыхай. Что-то там с подарком для папы, ничего страшного.       — Ну ладно, — ответил Хенджин и потянулся к чужой щеке, чтобы поцеловать.       Только простого касания брюнету было мало и он переместил свои губы на уста Йена и начал жадно их сминать. Рукой хен добрался до шеи Чонина и мягко гладил. После страстного поцелуя он отстранился, но продолжал касаться носом мягкой щеки паренька.       — Эй, малыш, а может, поедешь попозже? — произнес Хван, глотая воздух. Руку он плавно опустил с шеи на грудь и дальше на талию, сжимая её через одежду. — Давай с пользой проведём это утро, раз уж мы оба не спим, м?       Чонин улыбнулся и поцеловал Хенджина в родинку на щеке несколько раз. Предложение было весьма заманчивым, но в планах было другое.       — Вернусь и у нас будет полно времени, — произнес Чонин, оставляя маленькие поцелуи на родинке.       — Тогда возвращайся скорей, — ответил Хенджин и ещё раз поцеловал парня в губы.       Старший упал на подушку и провожал взглядом Йена, а тот смотрел в ответ. Они улыбались друг другу и в какой-то момент Чонин врезался из-за этого в стену, а Хван засмеялся.       — Аккуратней, лисенок, а то будешь на Рождество с синяками.       — Зато хоть что-то в этом доме будет украшено. Можешь, кстати, украсить квартиру, пока меня нет.       — Нет, я хочу сделать это с тобой. Иди уже, а то моё терпение не вечное.       Хенджин отвернулся на другой бок и укрылся одеялом. Чонин улыбнулся ему и направился к выходу. Он надел куртку, шарф и шапку и, вдохнув поглубже, смело шагнул за порог.       Парень сел в автобус и надел наушники. Под музыку он перебирал в голове мысли обо всем, что задумал. Его план был простой — найти дом родителей Хенджина и поговорить с ними. Просто. На первый взгляд. Чонин не имел никакого представления о том, что им сказать и как. Как они отреагируют, когда узнают, что их сын, вопреки их установкам все же встречается с парнем. Что они ответят на вопрос, не стыдно ли им за то, как они поступили и ответят ли вообще. Может, они даже слушать не станут, захлопнут дверь и ещё полицию вызовут, чтобы их не беспокоили.       Но больше всего Йена волновала не реакция Хванов, а реакция Хенджина. В последний раз, когда Чонин сделал что-то не сказав об этом старшему, закончилось все очень плохо. Та ссора не только оставила ужасные шрамы, но и многому научила. Например тому, что помощь должна быть в меру и если намерения хоть и благие, то не всегда приносят позитивный результат. Поэтому с тех пор парни делились друг с другом всем. Тайн между ними не было, а сюрпризы были в основном романтические, вроде внезапных необычных свиданий.       Но сейчас Чонин снова ничего не сказал своему хену и чувствовал себя за это виноватым. Что если Хенджину это так же не нужно, как и его родителям? Возможно после того, как они его прогнали, он решил навсегда вычеркнуть их из своей памяти и не искать с ними встречи. Родители Йена были частыми гостями в их квартире, как и Чонин с Хваном в их доме и за это время они полюбили его так же сильно, как и он их. И все было хорошо.       Но Йен все равно не мог отделаться от мысли, что есть хоть малейшая надежда на то, что родители Хвана скучают по нему. И поэтому Чонин решил идти до конца, что бы там его не ждало.       Дорога до другого района заняла почти полтора часа. Йен вышел на остановке и отправился дальше пешком. Он прошёл несколько улиц и чем дальше он шёл, тем изысканнее становились дома. Большие современные коттеджи с панорамными окнами и косыми крышами. По улицам ездили дорогие автомобили, а по тротуарам гуляли дамы и их джентльмены в дизайнерских костюмах. Йен как будто попал в другой мир и на какой-то момент подумал, что Хенджин в этой местности и правда будет смотреться странно. Он совершенно другой человек, не похожий ни на кого из здешних обитателей. Словно панк среди классиков. Чонин усмехнулся этой мысли и прошёл дальше.       Йен приблизился к знакомой улице. Те же ярко украшенные дома, гирлянды, олени и фонарики. Но вот Чонин заметил дом, у которого была только одна гирлянда на крыше и скромный рождественский венок на двери. Это он. Тот самый дом. Чонин остановился и долго всматривался в него. Он пытался представить, что сейчас откроется дверь, а из неё выйдет Хенджин с короткой стрижкой, одетый в какой-нибудь дорогой чёрный костюм, поправит галстук и возьмёт в руки сумку с ноутбуком. Но это оказалось очень сложной задачей, ведь Хван скорее снова руку себе проткнёт, чем будет работать в офисе. Чонин усмехнулся. Он вновь посмотрел на дверь и представил, как оттуда выбегает Хван в джинсах и футболке с логотипом рок группы и надевает по пути свою косуху, а его длинные волосы развиваются по ветру. Да, это представить было намного проще.       Чонин ещё раз вдохнул и кивнул сам себе. Уже было поздно отступать. Йен подошел к двери и нажал кнопку звонка. Минуты ожидания показались вечностью и парень даже успел подумать обо всем, что произошло за этот год. Всё с самого начала — от кошмара о Хване и заканчивая сегодняшним утром. Пока он об этом думал, едва не пропустил момент, в котором перед ним открылась дверь. Парень очнулся и увидел напротив себя мужчину, которого уже видел во сне. Снова по телу пробежал холодок от ощущения дежавю.       — Чем могу помочь? — спросил мужчина.       Старший Хван был того же роста, что и Йен и Чонин сразу подумал, что Хенджин перерос отца. Мужчина был одет в серые брюки, белую рубашку и джемпер темно-красного цвета. Чонин заметил в лице старшего знакомые черты, в голосе ноты. Выражение его лица было невозмутимым и даже слегка безразличным.       — Здравствуйте, — тихо произнес Йен и поклонился. — Вы господин Хван?       — Да, это я. А вы кто?       — Меня зовут Ян Чонин. Я…я пришёл поговорить о вашем сыне.       Мужчина сразу посмурнел во взгляде. Безразличность сменилась холодностью, а глаза наполнились чем-то отдалённо напоминающим гнев. Таким взглядом Хван смотрел на младшего пару минут, пока к ним не подошла женщина. Йен взглянул на неё. Это была стройная женщина средних лет, одетая в классическое чёрное платье и домашние туфли. Волосы она собрала в высокий пучок, а на лице был изящный макияж. Черты её лица были более схожи с чертами Хенджина, что подметил Чонин.       — Дорогой, что происходит? — спросила она и посмотрела на младшего. — А вы кто?       — Здравствуйте, — сказал Йен и так же поклонился ей. — Меня зовут Ян Чонин, я…       — Он знает нашего сына, — перебил его мужчина.       Лицо женщины стало таким же серьёзным на вид. Она взяла мужа под руку и подошла к нему ближе. Все трое долго смотрели друг на друга и более напряжённой атмосферы Йен не ощущал, наверное, никогда. Парень тихонько прокашлялся и выпрямился, спрятав руки за спиной.       — Мы можем поговорить о Хенджине? — спросил Йен.       Супруги по прежнему молчали. Тишина длилась около минуты, но затем мужчина немного приоткрыл дверь. Женщина дернула его за руку, останавливая его действия. Они несколько секунд смотрели друг на друга, но потом все же открыли дверь. Йен облегчённо выдохнул и ступил за порог.       Прихожая была небольшой. Йен оставил обувь и куртку в шкафу и прошёл за старшими. Они проводили его за собой в гостиную — просторную комнату с серыми стенами и ламинатом. Мебель была темных оттенков, на журнальном столике было большое блюдо с зелёными яблоками. Рядом с искусственным камином стояла небольшая ёлка, которая была скромно украшена одной гирляндой и белыми игрушками.       Мужчина и женщина сели на диван, а Йен сел в кресло напротив. Атмосфера не стала более спокойной ни на йоту, наоборот, в комнате будто стало холоднее. Младший смотрел на старших и думал, как начать разговор. Руки немного дрожали, а сердце очень быстро билось в груди.       Чем дольше длилась тишина, тем страшнее становилось, кажется, всем, не только Чонину. Поэтому Йен сомкнул руки в замок и глубоко вдохнул.       — Я бы хотел у вас кое что спросить, если позволите, — обратился младший.       Мужчина сперва посмотрел на жену, а затем на парня.       — Что ты хочешь спросить?       Йен решил не рубить с плеча и зайти издалека. Обставить все так, будто сам давно не видел Хвана и ищет его. Ведь заявляться в чужой дом для того, чтобы наехать на его хозяев не самая лучшая идея.       — Я ищу Хенджина. Вы знаете, где он может быть?       — Нет, мы не знаем, — подал голос мужчина. — Он…не живет с нами.       — Вы не связывались с ним?       — Нет, мы не выходили с ним на связь после…кхм, после ссоры, — очень осторожно сказал мужчина.       — То есть, вы не знаете, где он и что с ним?       — Нет, мы не знаем, — ответила женщина так, будто это было само собой разумеющееся.       — А вы искали его? Или, может, спрашивали у его друзей, где он?       — Нет, — ответил мужчина.       — Почему?       От этого вопроса старшие стали на вид только серьёзнее. Они сжимали кулаки и думали над ответом, но Чонин понимал, что все, что они скажут, будет лишь оправданием, ведь он знал, при каких обстоятельствах Хенджин остался на улице.       — Мы довольно сильно поругались и… — начала женщина, аккуратно подбирая слова. — Потом Хенджин сказал, что не хочет нас больше видеть. Он ушёл и больше не приходил.       — А из-за чего вы поссорились, могу я спросить?       — Он… — мужчина взглянул на жену, старательно думая над ответом. — Он в последнее время совсем нас не слушал, не учился в школе, испортил свой табель и не хотел никуда поступать. Мы пытались говорить с ним, направить на правильный путь, но он вечно витал в облаках и только спорил с нами. И…он связался с какими-то сомнительными людьми, которые его только портили.       Чонин слегка нахмурился и почувствовал в груди странное ощущение. Будто ему не хватает воздуха от всех слов, которые он сейчас услышал. Вспоминая то, что ему рассказал сам Хенджин, он чувствовал только растущее негодование.       — И что случилось после вашей ссоры? — спросил Йен, ожидая услышать новый ответ, от которого станет более тошно.       — Он взял свой рюкзак и сказал, что уходит, — ответила женщина. — С тех пор он не возвращался.       — А вы… — Йен старался сдерживать свое возмущение, от чего сминал рукава рубашки. — Вы не знаете, куда он мог пойти?       — Нет.       — И вы не пытались его остановить или найти его?       — Он открыто дал понять, что не хочет иметь с нами ничего общего.       — После того, как вы захлопнули за ним дверь и велели не возвращаться? — не выдержал Чонин.       Супруги побледнели, но мужчина сразу поспешил занять оборону.       — Что ты себе позволяешь, молодой человек! — выкрикнул мужчина и вскочил на ноги.       — Это вполне ожидаемый ответ на ложь, которую вы мне рассказали. Хенджин хорошо учился в школе и хотел поступать дальше.       — Кто ты вообще такой, чтобы так с нами разговаривать?!       — Я парень вашего сына! — ответил младший, слегка повысив тон.       Такой ответ обескуражил старших. Мужчина вернулся на свое место, точнее упал на него, а женщина стала еще бледнее и скривилась в лице, будто увидела что-то страшное.       — Ч-что тебе нужно? — дрожащим голосом спросила она. — Зачем ты сюда пришел?       — Я хотел понять, знаете ли вы, что случилось с Хенджином, после того, как вы…отвернулись от него. Но, видимо, вы ничего не знаете.       — Что мы должны знать? — спросил мужчина. — Он сам в этом виноват и сам вынудил нас так поступить.       — Как поступить? Выгнать из дома и забыть о нем?       — Он не проявлял к нам никакого уважения! Не собирался учиться, вечно лишь о своей музыке думал и…       Старший старался подобрать слова, но даже если бы он их нашел, то, кажется, произнести их для него было непосильной задачей. Йен догадался к чему он клонит, ведь его холодный взгляд не останавливался на младшем даже на пару секунд.       — Вы хотели сказать о том, что Хенджин встречался с парнями? — произнес Чонин с еще большим недовольством.       Женщина отвернулась от младшего и сделала вид, будто не услышала его, а бледность мужчины сменилась на багровые оттенки. Он сжал кулаки и встал с дивана, прошел к окну и какое то время смотрел на зимний пейзаж, а затем повернулся к младшему.       — Это нельзя называть отношениями, — низким тоном сказал старший. — Это ненормально.       — В чем вообще измеряется норма? — спросил Йен. — Если люди счастливы друг с другом, какая разница, какого они пола?       — Это омерзительно! — пискнула женщина и посмотрела на младшего. — Он должен был отказаться от этого, чтобы не позорить нас этими извращениями, а он, кажется, делал это нам назло. Поэтому мы и приняли такое решение в надежде, что он одумается.       — То есть, вы готовы навсегда лишить вашего сына любви и счастья, только чтобы вас не считали, как вы говорите, ненормальными, так?       Старшие снова замолчали. Мужчина подошел к дивану и спрятал руки за спиной, грозным взглядом наблюдая за Йеном.       — Это не любовь, а гнусность. Насмехательство над природой. Он должен это принять, чтобы жить нормально.       Йен не выдержал и сам возмущенно усмехнулся. Когда Хенджин рассказывал ему о своих родителях, что они невероятно стереотипные, консервативные и зажатые, младший думал, что не так уж все плохо, но сейчас сам во всем убедился. Даже преисполнился.       — А вы знаете, как он жил, когда вы его выгнали? — холодно спросил Йен.       Супруги лишь переглянулись и ничего не ответили.       — Я так и думал. Давайте я вам расскажу. Когда вы прогнали его, он остался на улице, буквально. У него не было денег, даже чтобы снять комнату в общежитии, и он…жил на улице.       Мужчина и женщина посмотрели на Йена и снова побледнели. На секунду Чонин заметил в их взглядах растерянность, но затем она сменилась безучастностью, будто парень не сказал ничего пугающего. Младший почувствовал ком в горле, от чего его надежда на этих людей сыпалась как разбитое стекло.       — Осенью он не нашел дома и денег у него все так же не было, — продолжил Йен, надеясь вызвать у старших хоть какое то сожаление за свою ошибку. — Он бродяжничал, но познакомился с человеком, который ему помог и стал его другом. Он тоже был бездомным. Они стали вместе подрабатывать, чтобы хоть раз в день поесть нормальной еды. Когда началась зима, он искал места для ночлега рядом с котельными, потому что там не очень холодно. Вы хоть представляете, как тяжело и страшно ему было?       Старшие не смотрели на Чонина, а их лица никак не изменились. Йен лишь больше злился.       — А вы знаете, что в январе он чуть не погиб? — спросил младший.       Мужчина и женщина все-таки посмотрели на парня. Но их холодные взгляды и невозмутимые лица ничуть не дрогнули.       — На него напал мужчина и ударил ножом. Хенджин мог погибнуть, но…я помог ему. Мы познакомились за несколько дней до этого и…боже, если бы с ним что-то случилось, как бы вы себя чувствовали тогда?       — Мы…не знали, — тихо произнес мужчина.       — Да, вы не знали. Кажется, вы и не пытались узнать, что с вашим сыном происходило все это время.       — Что ты от нас хочешь?! — не выдержала женщина и крикнула на парня. — Мы пытались его воспитывать, он нас не слушал!       — Может, это вам нужно было его услышать?       Женщина лишь фыркнула на это. Она поднялась со своего места и подошла к мужу, сохраняя безразличное выражение.       — Зачем ты пришел сюда? — спросил мужчина. — Чего хотел добиться?       — Я всю дорогу до сюда надеялся, что смогу вам сказать что-то, что хоть немного заставит вас задуматься о Хенджине. Но, кажется, вам и правда это не нужно. Извините, что потратил ваше время.       Йен встал, быстро поклонился и направился к выходу. Но остановился, когда посмотрел на ёлку. Рядом с ней стояла пара коробок с мишурой и другими украшениями, которые, по всей видимости, супруги не стали использовать, довольствуясь минимумом. Чонин вспомнил свой сон. в таких же коробках родители Хвана выбрасывали вещи Хенджина на улицу. На секунду парень сравнил это с тем, как они выгнали и самого Хвана. Ему сразу стало неприятно и за такие мысли о своем хене и он тряхнул головой, а затем развернулся к старшим.       — Скажите, вы еще не выбросили его вещи? — спросил младший.       Старшие немного нахмурились и переглянулись. Вид у них был такой, словно Йен прочитал их мысли.       — Нет, не выбросили, — ответил мужчина.       — Я могу увидеть его комнату?       — Зачем?       — Вам это так важно?       Они ничего не ответили. Мужчина отпустил руку супруги и прошел вперед.       — Иди за мной.       Они прошли на второй этаж, где было еще несколько комнат. Интерьер был таким же серым и темным, а рождественских украшений было еще меньше, только искусственные свечи и пара веток можжевельника. Мужчина остановился перед дверью и повернулся к младшему.       — Подожди здесь, — сказал он и прошел в другую комнату.       Он вернулся через минуту с ключом в руках. Открыв дверь, он впустил Йена, а сам остался на пороге.       Чонин осматривал комнату, это была просторная спальня. Здесь было не так серо, как в остальном доме. Стены были приятного бежевого оттенка, светлый ламинат, на котором лежал небольшой мягкий персидский ковер. Комната была больше похожа на студию, потому что в одной части была кровать, которую отделяла легкая ширма. А в другой, у больших окон, стоял письменный стол с ноутбуком, книжная полка и небольшой этюдник в котором все еще был маленький холст с начатой картиной и засохшими красками на палитре. Там же был мягкий серый диван и телевизор с приставкой. В комнате был порядок, хоть на кровати лежала пара кофт, а на столе были открыты книги и тетради. Все было в слое пыли. Младшему стало еще более неприятно от того, что родители Хвана даже не заходили в комнату после ссоры и не притрагивались к вещам.       Рядом с книжной полкой Чонин увидел белую гитару с черной защитной накладкой. Йен подошел к ней, вспоминая о том, как Хван ему рассказывал об этом инструменте, как купил её на свои деньги и как переживал, что родители уже выбросили инструмент.       Парень еще раз окинул взглядом комнату, а затем посмотрел на дверь, где увидел не только отца Хенджина, но и его мать. Они просто стояли и смотрели на все издалека. Чонин тихо усмехнулся и снова посмотрел на гитару.       — Хотите узнать, как мы познакомились? — спросил Йен, но не стал дожидаться ответа. — Я шел домой из университета и увидел, как на земле сидит парень. Он не двигался, и я подумал, что он спит. Тогда было очень холодно и я купил ему горячий зеленый чай, чтобы он согрелся. Я хитростью узнал его имя, — Чонин улыбнулся от воспоминаний, — но не его возраст, но он сказал, что старше меня. Это правда, Хенджин старше меня на год. Мы стали видеться каждый день, потом он угостил меня обедом. Меня, представляете? Меня накормил бездомный.       Чонин развернулся к старшим с улыбкой, а они смотрели на него в упор. Женщина легко дрожала, а мужчина крутил в руке ключ из-за беспокойства.       — Потом на Хенджина напали. Я чуть с ума не сошел, когда его увидел. Он сидел на земле, весь был в крови и очень сильно дрожал. Не знаю, как все получилось, это была судьба или удача, но я смог ему помочь. Я учусь на медика, поэтому оказал ему первую помощь. Упрашивал его пойти в больницу, но он отказывался. А потом… — Йен улыбнулся шире, а его щеки слегка покраснели. — Потом мы начали встречаться. Мне все равно, как вы к этому относитесь, но я правда его люблю. Мне никто не нужен кроме него.       Старшие по прежнему дрожали в проходе и молчали. Только лица их стали чуть менее холодными.       — Потом я пригласил его к себе. Он сперва отказывался, но все же согласился. И с тех пор много чего произошло, — Йен достал из кармана фотографию своего старшего и разглядывал его с улыбкой, вспоминая все, что произошло за эти месяцы. — Но самым лучшим было то, как он спел свою песню перед комиссией на вступительных экзаменах.       — Свою песню? — внезапно спросил мужчина.       — Да, свою, — ответил Йен. — Он написал песню и комиссия очень высоко ее оценила. Сейчас он учится на бюджете там же, где и я.       — Где? — спросила женщина.       — В Сеульском университете, — Йен подошел к старшим и протянул им фотографию. — Он там знаменитость.       Женщина взяла фото дрожащей рукой и взглянула на своего сына на снимке. Хенджин так ярко улыбался, будто с ним никогда не происходило ничего страшного и плохого. К ней подошёл мужчина и тоже взглянул на снимок. На секунду Чонину показалось, что старшие не узнали человека на фотографии, но они продолжали смотреть и, казалось, оттаяли.       — Разве не этого нужно желать своему ребёнку? — спросил Йен. — Чтобы он был счастлив.       — Мы желали ему счастья… — сказал мужчина, взяв фото в свои руки. — Только он не принимал наши пожелания.       Старший вернул фотографию Чонину и отвернулся к жене, а она снова приняла холодный и строгий вид. Йен громко шикнул и спрятал фото в кармане. Он отвернулся от супругов и осматривал комнату, медленно закипая изнутри. Парень не понимал, что происходит с этими людьми, почему они так жестоки с родным человеком. Но решил больше не тратить энергию и слова в попытках их понять или что-то объяснить. Если они для себя все решили, то так тому и быть. Чонин выдохнул и снова посмотрел на старших.       — Я хочу забрать его вещи, — сказал младший.       — Что? — спросил мужчина. — Зачем?       — Вам они не нужны, вы все равно собирались их выбросить.       — Откуда ты знаешь? — почти шёпотом спросила женщина.       — Могу видеть будущее, — сказал парень без единой доли сарказма.       Супруги нахмурились и посмотрели друг на друга. Пару секунд спустя они взглянули на парня.       — Если хочешь, то забирай, — сказала женщина, развернулась на каблуках и ушла прочь, а мужчина последовал за ней.       Йен проводил их взглядом и осмотрел комнату снова. Он прошёл к гардеробу и достал оттуда чемодан. Ян открыл его и начал складывать одежду Хвана, его украшения, обувь, все, что было в шкафу. Так же положил ноут и все наушники, какие нашел. Далее он взял рюкзак, который лежал рядом со столом, и сложил туда все из ящиков — альбомы, скетчбуки, пеналы. Открыв последний ящик, Чонин обнаружил там железную банку из-под чая. Парень удивился, так как знал, что раньше Хван чай особо не пил. Чонин открыл банку и только больше округлил глаза. Там были деньги. Йен вытащил их и насчитал чуть больше десяти миллионов вон. Он совсем запутался, ведь если у Хвана были такие деньги, почему он их не взял, потому что тогда бы он не остался на улице. Чонин закинул банку в рюкзак и решил подумать об этом позже.       Йен собрал этюдник, а в него сложил краски и кисти, как и незавершенную картину. После он взял в руки гитару и положил её в чехол, который стоял рядом с ней. Окинув взглядом комнату ещё раз, Чонин подумал взять приставку и книги, но понял, что не унесёт это все.       Парень глубоко вдохнул, взял рюкзак, гитару, чемодан и этюдник и отправился на выход. Когда он спустился вниз, то сразу направился к двери. Он не стал более разговаривать с родителями Хенджина, понимая, что не сможет ничего доказать. Йен надел обувь и куртку, взял чемодан и уже хотел открыть дверь, как услышал шаги позади.       — Ян Чонин, подожди, — произнес мужчина. Рядом с ним стояла его жена и держала его под руку. — Скажи ему…скажи Хенджину, что нам жаль, что все так получилось.       Йен около минуты смотрел им в глаза, пытаясь понять, правду ли они сказали. Но их лица были непоколебимыми, так что понять наверняка вряд ли бы получилось.       — Знаете, когда мы только начали встречаться, он сильно переживал из-за того, что я рядом с ним только потому, что мне его жалко, — сказал Ян. — Но я никогда не считал его жалким. Его не за что жалеть, потому что он невероятно сильный человек. Пожалеть можно только вас, потому что вы лишили себя такого замечательного сына.       Йен открыл дверь, подхватил чемодан и вышел из дома, а старшие смотрели ему вслед. Парень тащил за собой чемодан на колёсиках по снегу и думал обо всем, что произошло за это утро. В глубине души он все же надеялся, что родители одумаются, но не понимал как и когда это произойдёт. Поэтому решил подумать о другом — как он все это объяснит Хенджину, ведь будет довольно трудно не заметить все эти вещи их квартире. Чонин поймал такси, загрузил все в багажник и сел назад, думая над объяснением.       Когда парень вернулся домой, то старшего там не было. Йен облегчённо выдохнул, но сильно и не обрадовался, ведь он так ничего и не придумал. Он принёс все сумки на кухню и сел на стул, ожидая, пока домой вернётся Хван.       Примерно через полчаса Чонин услышал, как дверь открылась, и понял, что Хенджин пришёл домой. Сердце сразу в пятки упало, а руки задрожали. В голове было пусто, но парень решил просто сказать правду.       — Йен-а, ты дома? — послышался голос старшего, от которого Чонин вздрогнул.       — Д-да, — ответил младший. — Я на кухне.       — Ты не поверишь, я нашёл нам ёлку! — крикнул Хван из прихожей. — Не такая пышная, как я хотел, но лучше, чем ничего.       Хенджин зашел на кухню с улыбкой на лице и большой коробкой в руках. Но его радость немного остыла, когда он увидел непонятную картину того, как дрожит Чонин, а вокруг куча сумок. Он опустил коробку на пол и посмотрел на младшего.       — Йен-а, а что это? — тихо спросил Хван.       — Это… — тихо начал Йен. — Это все…только не злись, хорошо?       Чонин подошёл к хену и взял его за руки. Хенджин слегка нахмурился и почувствовал, какие у парня холодные руки. Он накрыл их своими, стараясь согреть.       — Что случилось, малыш? — спокойно спросил Хенджин.       — Мне…мне вчера приснился сон, — неуверенно начал Ян.       — Сон? — улыбнулся Хван. Такой ответ всегда означал, что это что-то захватывающе, ведь младший делился событиями каждого своего вещего сновидения. — А чего мне не рассказал? Что тебе приснилось? Кого ты видел?       — Твоих родителей.       Хенджин сразу стал серьёзным. От улыбки и следа не осталось, а его руки так же задрожали.       — Что? — нахмурился старший. — Подожди, как ты понял, что это мои родители? Ты же никогда их не видел.       — Ну, теперь то я знаю, как они выглядят, — пожал плечами младший.       — Что? Малыш, что ты видел во сне?       — Я видел мужчину и женщину рядом с большим домом. Они…они выносили на улицу какие-то то коробки и бросали их на землю. Женщина кинула коробку, а из неё выпала фотография в рамке. На снимке был тот мужчина, он стоял рядом с стулом, на котором сидела женщина, а позади стоял…ты, в школьной форме. Я помню твою фотку, где ты в форме и с короткими волосами. Так я и узнал тебя и понял, что это твои родители.       Хенджин смотрел в глаза своего любимого так пристально, будто что-то искал. Его руки так же дрожали, как и у Чонина, и спросить ещё что-то смелости почти не было.       — То есть… — протянул Хенджин. — Они…они выбросили мои вещи, так?       — Во сне да. Но я не хотел, чтобы так получилось. Поэтому я…я пошёл к ним домой.       — Ты был в их доме? — удивленно спросил Хван. — И…что было? К-как все прошло?       — Я пришёл к ним домой и сперва просто спросил, знают ли они где ты и что с тобой. Я притворился, что ищу тебя, будто я твой друг. Они сказали, что не видели тебя после ссоры. Я спросил из-за чего вы поссорились, а когда они ответили, то я сразу понял, что что-то не так.       — А что они сказали?       — Что ты плохо учился, ни в чем их не слушал и связался с плохими людьми. Я могу поверить, что ты не слушал родителей, но я знаю, что ты с отличием закончил школу. И плохие люди это, наверное, те музыканты, с которыми ты тогда дружил.       Хван тихо усмехнулся, но продолжал сжимать руки Йена, будто чего-то боялся.       — И что было дальше? — спросил Хенджин, глядя на своего парня печальным взглядом.       — Ам… — Йен поджал губы, так как не знал, как рассказать про конфликт. — Я им не поверил и…как-то все пошло не по плану.       — А у тебя был план?       — Ну, нет.       Хенджин снова засмеялся.       — Что ты им сказал?       — Я сказал, что не верю им, а они начали возмущаться…       — Они еще накричали на тебя? Боже…       — Да нет, все не так плохо было. Тут скорее...я на них накричал, — смутившись, сказал Ян.       Через секунду Хван засмеялся, чем побудил к смеху и младшего.       — Хоть кто-то из нас достаточно смелый для этого, — с улыбкой сказал старший.       — На самом деле, я не собирался с ними ссориться, — оправдывался Чонин, — просто хотел поговорить, но все как-то само собой произошло.       — А о чем ты хотел с ними поговорить?       — Я хотел поговорить о том, почему они так поступили с тобой и не переживают ли из-за этого. Но…       Йен опустил взгляд на их руки, перебирая пальцы Хенджина. Он глубоко дышал и думал, что сказать, пока старший не поднял его голову за подбородок, а следом заглянул ему в глаза.       — Что они сказали? — серьёзно спросил Хенджин.       — Что это…ты вынудил их так поступить.       Взгляд Хвана стал таким же холодным, как и у его родителей. Чонин уже видел его таким. Старший всегда так смотрит, когда злится и едва сдерживает этот гнев. Но за то время, что они вместе, Хенджин научился это контролировать. Хван отпустил младшего и отошел к столу. Он сжал кулаки и тихо стучал ими по столешнице. Пока он прогонял в голове мысли обо всем этом, младший спокойно ждал. Хоть Ян и видел, что старшему тяжело, он знал, что тот ничего об этом не скажет и лишь отмахнется. Таким уж был Хенджин. Но Йен не собирался оставлять его с этим наедине.       Чонин подошёл к брюнету и обнял его со спины. Руками водил по его груди и целовал плечи. Пару минут спустя Хенджин глубоко вдохнул и накрыл руки Чонина своими. Далее Хван развернулся к младшему лицом и крепко его обнял. Руками он гладил его по плечам и волосам и прижимал ближе к себе.       — Почему ты не рассказал мне про сон сразу? — спросил Хенджин.       — Я не знал как рассказать, — с грустным видом ответил Ян. — Как сказать о том, что…       — Что родители забыли меня? — старший немного отстранился от Йена и взял его за руки. — Ты же знаешь, что мне давно на это плевать.       — А точно ли это так? Может, ты так говоришь, а на самом деле все совсем иначе.       — Нет, малыш, — улыбнулся старший и положил ладонь на младшему на щеку. — Моя семья отвернулась от меня. Зато у меня есть ты. Другой семьи мне не нужно. Больше не скрывай свои сны, хорошо? Я всегда тебя выслушаю.       — Хорошо, — улыбнулся Йен. — Я не сказал ещё потому, что думал ты…будешь злиться и не захочешь, чтобы я говорил с твоими родителями.       Хенджин кивнул и поднес ладонь парня к губам для поцелуя. Он прижал её к своей щеке и взглянул в лисьи глаза Чонина.       — Йен-а, ты…ты все ещё боишься меня? — спросил Хван, глядя в любимые глаза.       — Нет! Хенджин, нет! Я не боюсь тебя и никогда не боялся!       — Просто…ты так сказал, будто…будто ждал, что я снова на тебя накричу.       — Нет, я так не думал. Я никогда так не думаю. Я просто вообще не знал, как это объяснить. Типа… Хенджин, я пошёл знакомиться с твоими родителями, передать от тебя привет? Так что ли?       Хван засмеялся и обнял младшего за талию.       — Ну, возможно, я бы не захотел, чтобы ты с ними разговаривал, потому что…боялся.       — Чего боялся?       — Что они скажут тебе что-то о нашей ссоре и ты им поверишь, а мою версию посчитаешь враньем.       — То есть, ты думал, что я поверю совершенно незнакомым людям, а не человеку, которого люблю больше всего на свете? Ну какой же ты дурак, я не могу!       Хенджин смеялся громче и прижимал парня ближе к себе. Посмеявшись, старший потянулся к губам Чонина и мягко их поцеловал, пройдясь языком по нижней, а Йен запустил руки тому в волосы. Хенджин ласково проник между губ младшего и мягко поглаживал его язык своим. Повторив такие движения несколько раз, старший отпрянул и потреся носом о носик Йена.       — Пойдём наряжать ёлку, м? — предложил старший.       — Давай сперва разложим твои вещи. Не зря же я все это тащил сюда. Хоть я ничего не изменил, но зато у тебя теперь есть твои вещи.       — Нет…подожди… — Хенджин задумался и рассматривал сумки, а потом взглянул на Йена. — Как раз наоборот, ты изменил все. Ты сказал, что во сне они все это выбросили, но ты пришел и все забрал. Теперь им нечего выбрасывать.       Йен ярко улыбнулся и крепко обнял старшего, а последний гладил его по волосам.       Хенджин подошел к сумкам и потянулся руками к гитаре. Он открыл чехол и достал свою гитару. Хван подержал её несколько минут в руках и отпустил, а затем посмотрел на младшего.       — Пойдём наведём порядок, — сказал старший и подал Йену руку.       — Да, идем, — ответил Чонин и взялся за мягкую руку.       Они взяли сумки и понесли все в комнату. Некоторое время парни раскладывали одежду и обувь, а затем приступили к рюкзаку. Когда Хенджин его открыл, то увидел банку из-под чая и округлил глаза.       — Малыш, ты и это забрал? — спросил старший.       — Я не забрал только твои книги и приставку, а это…можно спросить?       — Да, конечно.       — Там же твои деньги, да?       — Да, мои. Я брал разные подработки, чтобы накопить на учёбу в универе.       — Но почему ты не взял их с собой? Тогда бы ты смог снять комнату или даже квартиру. Тебе бы хватило.       — Я бы их взял, но…хочешь расскажу тебе, как все произошло в тот день?       — Конечно! Что случилось?       — Я позвал бывшего в гости, мы болтали, пили кофе, ничего такого, но потом пришли родители. Я сказал парню идти, а потом родители начали орать и тирада о том, что я извращенец, переросла в описание всех моих недостатков. И…они сказали, что не хотят видеть такую грязь у себя дома. Отец взял меня за руку и толкнул к двери. Я успел взять только свою куртку и рюкзак. В рюкзаке у меня было, наверное, тысяч десять, не больше. Я ходил пару раз к ним домой, когда родителей не было, чтобы забрать вещи, но они закрыли мою комнату и ключ я не нашёл. Забрал только то, что было не в комнате.       Чонин опустил взгляд на свои руки, которыми сминал края рубашки, и не знал, что сказать, никак не мог успокоиться и злился только больше. Но Хенджин накрыл его ладони своими и поднес к губам для поцелуя.       — Лисенок, ты чего грустный такой? — спросил Хван.       — Я просто…не понимаю, почему они так поступили. Неужели можно быть таким жестоким к своему сыну?       — Видимо, можно. Малыш, не переживай из-за этого, уже все давно прошло. Теперь я с тобой, у нас все есть, даже ёлка.       Йен усмехнулся.       — Хорошо. Если тебя это не беспокоит, то я постараюсь не волноваться.       — Мне абсолютно все равно на это. Не хочу портить праздник мыслями о людях, у которых слишком вычурный вкус. Скажи, у них в гостиной все еще стоит чёрный диван?       — Да, стоит.       — Терпеть его не мог. Дорого не значит красиво.       — Твоя комната была очень красивой.       — Ну, хоть у кого то в этой семье должен быть вкус, — усмехнулся старший, а Чонин засмеялся. — Пойдём наряжать ёлку? Рождество уже завтра, а Санте некуда складывать подарки.       — Да, идем, — ответил младший с улыбкой, но снова вспомнил, что подарок так и не подготовил.       Весь оставшийся день парни украшали квартиру к празднику. Повесили мишуру, венки и поставили ёлку, украсив её разными игрушками и гирляндами. Вечером они приготовили пару салатов и сходили в магазин за сладостями. Перед сном посмотрели рождественский фильм, а когда Йен заснул, Хенджин отнёс его в спальню, а сам оставил под ёлкой подарок и тоже лёг спать.       Утром Чонин проснулся позже Хвана, который лежал рядом и просто смотрел на парня. Они улыбнулись друг другу и старший подвинулся к Йену, чтобы поцеловать.       — Доброе утро, лисенок, с Рождеством тебя, — прошептал Хенджин.       — С Рождеством, Хенджин, — ответил младший и поцеловал старшего в ответ.       — Вставай, малыш, идем за подарками.       — А что, Санта уже приходил? — немного волнительно спросил Чонин.       — Конечно, пойдём узнаем, что он оставил.       — Ну…ладно.       Парни быстро умылись и прошли в гостиную к ёлке. Хенджин держал младшего за руку и сел с ним на пол. Чонин увидел под ёлкой большую коробку в подарочной упаковке с изображениями маленьких лисят в шапках и с большим бантом. Хван передал коробку младшему и с улыбкой на него смотрел.       — Это, наверное, тебе от Санты, — сказал Хенджин. — Открывай скорей!       Йен потянулся к коробке дрожащими руками, но остановился и опустил их. Он тяжко вздохнул и взглянул на Хвана, который все ждал, пока парень откроет подарок.       — Малыш, ты чего не открываешь?       — Хенджин, мне нужно тебе кое что сказать, — с грустным видом произнес Йен.       — Что такое? — обеспокоенно спросил Хван и сел рядом с парнем.       — Я…я не приготовил тебе подарок, — ответил Чонин. — Я не знаю, что бы ты хотел и не придумал никакой подарок.       — Но ты ведь подарил мне подарок.       — Что? Какой?       — Ты вернул все мои вещи, малыш, — сказал Хенджин и положил руки младшему на щеки. — Ты принёс мою гитару, мои краски, все, что я оставил в том доме. И ты утёр нос моим родителям. Блин, да я бы заплатил, чтобы увидеть это вживую.       Чонин хихикнул и слегка покраснел.       — Но это же и так твои вещи. Может, подарить тебе новые серьги или пирсинги? Или наушники?       — Ничего не нужно, Йен-а. Это для меня самый лучший подарок.       Хенджин потянулся к губам Чонина и мягко их поцеловал, а пальцами гладил его щеки.       — А теперь открывай свой, — сказал старший и подвинул к парню коробку. — Не зря же Санта старался.       Йен засмеялся и развязал ленту. Сняв крышку, Чонин увидел внутри коробки нарезки разной бумаги. Парень немного растерялся, но посмотрел на Хвана, а тот лишь улыбался. Йен убрал немного нарезок и увидел ещё одну коробку, только поменьше. Он её открыл, а там так же была цветная бумага, только скомканная. Под этой бумагой была ещё одна коробка меньшего размера. В ней были фантики от конфет. Но уже под фантиками Йен увидел бархатную коробочку белого цвета. Йен распахнул глаза и испуганно взглянул на старшего, который все так же улыбался. Чонин достал дрожащими руками плоскую квадратную коробочку и около минуты не решался её открыть.       — Открывай, малыш, — тихо произнес Хенджин.       Чонин очень аккуратно открыл коробочку, а внутри увидел круглый кулон с изображением солнца на короткой цепочке серебристого оттенка. Младший только шире открыл глаза и посмотрел на Хвана.       — Нравится?       — Т-ты спрашиваешь? — отозвался Йен. — Хенджин, он…прекрасен! Но зачем было покупать такой дорогой подарок?       — Потому что я люблю тебя, моё солнце.       Чонин широко улыбнулся и ярко покраснел. Он опустил взгляд на кулон и обводил его пальцами.       — И я люблю тебя, Хенджин. Спасибо, большое тебе спасибо. Он очень красивый. Теперь у меня к серебряному браслету серебряный кулон.       — Ну, вообще-то, кулон платиновый… — себе под нос произнес Хван.       — Что?! — выкрикнул младший.       — Но это неважно.       — Ты правда с ума сошел! — сказал Йен, потянулся к Хенджину и крепко обнял его за плечи.       — Уже давно, малыш, — усмехнулся Хван, тепло обнимая младшего. — Я боялся, что тебе приснится, что я собираюсь тебе его подарить.       — Нет, мне ничего такого не снилось.       — Хорошо, а то сюрприз бы не удался.       Чонин отпустил Хвана и взял его лицо в руки, оставляя мягкие поцелуи на щеках и губах.       — Спасибо, — тихо произнес Йен. — Помоги мне его надеть.       Хенджин застегнул цепочку и поцеловал младшего в шею.       — Я потом все равно придумаю какой-нибудь подарок, — сказал Чонин, разглядывая кулон.       — Ничего не нужно, малыш, — ответил Хенджин. — Ты мой самый лучший подарок.       Чонин хихикнул. Он взял ленту от подарка и завязал из неё бантик, а затем положил его себе на голову.       — Тогда я и буду твоим подарком.       У Хенджина на лице появилась хитрая ухмылка. Он подвинулся Йену ближе и потянулся к его губам, оставив немного влажный поцелуй.       — Что же мне сделать с таким подарком? — тихо произнес Хван почти в самые губы парня.       — Сделай все, что захочешь, — так же тихо ответил младший, пока его щеки заливались румянцем.       Хенджин усмехнулся и сел напротив Чонина. Он взял его руки в свои и мягко их массировал.       — Только если ты согласен.       — Я согласен.       — Тогда я сперва посмотрю на тебя, ведь ты всегда смущаешься, если я смотрю тебе в глаза с улыбкой.       Чонин начал смеяться и опустил голову, что только подтверждало слова старшего.       — Начало неплохое, — хмыкнул Йен. — Что потом?       — Потом я положу руки тебе на талию и потяну к себе, — Хенджин притянул парня ближе и посадил себе на ноги, сжимая его бедра.       Чонин обнял старшего за плечи и водил ладонями по шее и затылку, цепляясь за волосы и глядя ему в глаза.       — Я так полагаю, на этом ты не остановишься?       — О нет, ни в коем случае. Ведь ты уже сильно возбудил меня, когда дотронулся до моих волос.       — Тогда что сделаешь дальше?       — Я начну целовать тебя, — ответил Хван и припал пухлыми губами к шее парня. — Буду целовать до тех пор, пока не оставлю несколько следов на твоей нежной коже.       Хенджин посасывал и легко кусал тонкую кожу парня, а он тихо застонал и хватался руками за футболку старшего. Брюнет проник руками под одежду младшего и сжимал его кожу, щекотал бока и ребра, от чего Йен едва слышно смеялся.       — А потом что сделаешь? — спросил Чонин, приподняв голову Хвана.       — Поцелую тебя в губы, потому что очень их люблю, — ответил старший и сразу накрыл уста Йена своими, жадно их сминая и оттягивая. Он проник языком между них и встретился с чужим. Хен тут же сплетает их в быстрых движениях и в голове совсем не остается никаких мыслей, только стоны любимого и его мягкие губы.       Из-за недостатка кислорода поцелуй пришлось разорвать, но старший оставил еще несколько легких касаний в уголках губ. Йен улыбнулся Хвану и переместил свои руки ему к лицу, чтобы убрать непослушную челку.       — А что будешь делать теперь? — продолжал спрашивать младший.       — Если ты не против, то я положу тебя на спину, — ответил Хенджин, укладывая парня вниз.       — Почему я должен быть против?       — Потому что пол не такой мягкий, как кровать.       — Думаешь, меня это волнует?       — Думаю, что нет.       Хван снова потянулся к устам парня и легко их касался. Причмокивающий звук разносился по просторной комнате и сводил парней с ума. Невинные поцелуи переросли в хаотичный и жаркий танец, от которого спирало дыхание. Хван отстранился и заглянул в глаза своему лисенку. Тот все так же мило улыбался и краснел.       — Подожди немного, я сейчас приду, — произнес старший и хотел подняться, но Йен потянул его обратно.       — Куда ты?       — За всем необходимым.       — Да забудь ты об этом, — произнес младший и припал к губам Хвана. — Лучше разверни уже свой подарок.       Хенджин засмеялся в чужие губы и послушался.       — Тогда я быстро уберу всю упаковку, потому что очень хочу свой подарок, — хен запустил руки под футболку парня и стянул ее, сразу целуя чужую грудь.       Йен начал тянуть одежду Хенджина и так же отбросил ее в сторону, а старший не прекращал целовать его тело, его шрамы, которые так же любил, а Чонин ладонями водил по крепкой спине Хвана, сжимая ее пальцами и слегка царапая ногтями.       — Что-то не похоже, что ты очень хочешь свой подарок, — прохрипел младший между стонами.       — Я просто хочу получше им насладиться, — ответил старший, приблизившись к лицу Чонина, а рукой водил по его шее, от нее спустился к соскам, щекоча пальцами. — Хочу делать все так медленно, пока ты не начнешь пыхтеть мне на ухо.       — Я не пыхтю! — воскликнул Чонин, но задумался над правильностью произношения слова. — Не пыхчу?..       Хенджин засмеялся.       — Ещё как пыхтишь. Особенно когда я дотрагиваюсь до тебя здесь.       Хван переместил руку к паху младшего и тихонько его сжал, а Чонин шумно выдохнул и застонал одновременно. Хенджин ухмылялся и продолжал массировать возбуждение парня и вызывал этим новые стоны с его стороны. Еще немного и старший начал стягивать его штаны, освобождая сразу и от белья. Как только Хенджин откинул одежду, то младший сразу приподнялся и приблизился к его лицу, дотягиваясь до губ. Парень сел на чужие бедра, а Хван поглаживал его ягодицы и талию, дотянулся до волос и сцепил их в кулак. Чонин размашисто исследовал чужие губы, оттягивая и покусывая их и в какой-то момент он весьма сильно прикусил Хвану нижнюю губу, от чего тот тихо застонал.       — Прости, я был слишком резок? — спросил младший, глядя в темные глаза Хенджина.       Последний только хитро усмехнулся и снова потянулся к чужим губам.       — Связался с лисом — жди укусов, — произнес старший перед самым поцелуем.       Младший слегка надавил на чужие плечи, укладывая парня на спину, и отстранился от его губ. Йен так же снял с брюнета его одежду, а руками водил по внутренней стороне бедер, от чего Хенджин постанывал и выгибался. Чонин приблизился к пупку Хвана и целовал его так же нежно, как руками выводил узоры на чувствительной коже в области паха. Парень одновременно и целовал и цеплялся зубами за пирсинг, а старший только громче стонал.       — Йена-а, это же ты мой подарок, — прошептал Хван вместе с тихим всхлипом. — Иди ко мне.       Хенджин притянул младшего к себе и поцеловал его в губы, а затем снова перевернул на пол. Одарив его грудь десятком поцелуев, Хван взглянул в его глаза. Йен улыбнулся ему и положил руку на щеку, поглаживая пальцами.       — Что будешь делать теперь? — спросил Чонин.       — Я так сильно хочу тебя, но не хочу торопиться. Поэтому я буду гладить твою мягкую кожу, поглажу твою талию и животик, — ответил Хван и рукой скользил вдоль обозначенного пути, немного щекоча пальцами. — Дальше я дотронусь к твоему самому чувствительному месту, — старший коснулся кончика чужого члена, от чего ноги Чонина резко дернулись, а с губ слетел громкий стон, и провел пальцами вниз, — а затем немного раздвину твои бедра, чтобы пощекотать тебя.       Хван поглаживал проход пальцами, проникая фалангами внутрь и растягивая плотные стенки. Йен застонал снова, одной рукой обнял старшего и прижал ближе к себе, а второй потянулся к его члену и обхватил пальцами, массируя так же нежно. Хенджин громко застонал и уперся лбом в чужой висок. Все его тело напряглось с такой силой, что выступили вены.       — Малыш, я сейчас совсем с ума сойду… — сквозь зубы произнес старший, сдерживая новые стоны.       — Давай вместе это сделаем, — тихо произнес младший Хенджину на ухо.       — Ты еще не совсем…       — Не думай об этом.       — А если будет больно?       — Не будет.       Чонин убрал руку старшего, которой он разрабатывал проход, и положил себе на живот. Парень потянулся к пухлым губам Хвана и нежно их поцеловал. Младший потерся своим носиком о чужой и мягко улыбнулся. Хенджин улыбнулся в ответ и сел между ног Чонина. Придерживая чужие бедра, он тихонько толкнулся своим членом внутрь. Йен застонал и схватился за спину парня. Он тянул его ближе к себе и старался не стонать слишком громко, но ничего не получалось. Хенджин не спеша толкался не во всю длину, чувствуя как чужие мышцы поддаются лучше, но все равно тесно сжимают собственный член.       Младший стонал высоко и громко, хватаясь то за волосы Хвана, то за его плечи. В его глазах скопились маленькие капельки слез от переизбытка теплых и до одури приятных ощущений близости. Только Чонин заглянул в глаза своему хену, как последний нетерпеливо толкнулся во всю длину, задев самую чувствительную точку. От этого у обоих вырвались громкие стоны. Хван прижал парня к себе, сжимал его бедра и ягодицы, целовал его плечи, шею и губы, а сам тем временем наращивал ритм. Каждый раз, когда они были близки, это был как первый раз. Все ощущалось по новому — ярко, горячо и сладко. Любовь была одновременно страстной, но в то же время нежной, пылкой и свободной, как солнце и луна. И один без другого существовать не сможет.       Хенджин перевернул младшего, оказавшись снизу, а Йен не сбавлял темп. Младший накрыл губы хена нежным поцелуем, в котором чувствовалась вибрация от стонов обоих. Хван двигался ему на встречу и терял рассудок от жары внутри парня. Водил одной рукой по его спине, а второй по горячему члену удваивая удовольствие. Чонин оторвался от пухлых губ, так как совсем задыхался в поцелуе. Йен прижался к старшему и повернулся на спину, а Хенджин уже на полной скорости выбивал из него громкие крики, так что в ушах звенело. Еще несколько минут сильных толчков и Хван выскочил из горячего тела, а младший излился парню на живот и обмяк в чужих руках.       Хенджин прижал лисенка к себе, пока тот успокаивался и протяжно стонал, водил ладонью по его щечкам и волосам, перебирал его кудри и целовал в лоб и носик. Младший приоткрыл глаза и встретился с таким же уставшим взглядом Хенджина. Он ярко улыбнулся и приблизился к его губам и очень нежно их поцеловал.       — С Рождеством, хен… — тихо прошептал Йен.       Старший широко улыбнулся и снова поцеловал мальчика, поглаживая его шрам на боку. Отдышавшись, Хван нашел свою футболку и вытер их животы, а затем крепко обнял свое солнце и разглядывал его глаза.       — И тебя с Рождеством, лисенок, — сказал брюнет и чмокнул того в нос. — А это ведь наше первое Рождество вместе.       — Тебе понравился подарок?       — Очень понравился, невероятно понравился, — ответил Хенджин, а Чонин начал хихикать и опустил смущенный взгляд. — Подаришь мне такой же подарок на день рождения?       — Ну уж на день рождения постараюсь что-нибудь придумать.       — Не надо. Можешь дарить мне этот подарок на каждый праздник. Да и необязательно только по праздникам.       Йен громче засмеялся, как и Хван.       — Эй, малыш, Чан и Феликс приглашали нас к себе на рождественский ужин. Пойдём?       — Мама звала домой. Я спрошу, может она не против, если мы приведём друзей.       — Хм, так странно…       — Что странно?       — Год назад мы с Феликсом праздновали Рождество в общественном центре. Волонтеры приглашали туда всех, кому было тяжело в тот период. Там было много людей и мы почти никого не знали, только несколько ребят с улицы. Но было весело и мы ненадолго забыли, что…никому не нужны. А сегодня, благодаря тебе, у меня есть дом и я правда счастлив. Я никогда не забуду тот день, когда ты подошел ко мне на улице и…всю жизнь буду тебе благодарен за то, что ты меня спас.       — Но ты уже сказал мне спасибо, — младший переместил свою ладонь Хенджину на левый бок, где остался шрам от ранения. — Больше мне ничего не нужно, только быть рядом с тобой.       — Я навсегда с тобой, малыш, навсегда.       — Я люблю тебя, Хенджин, всем сердцем.       — И я люблю тебя, больше всего на свете.       Хенджин потянулся к устам мальчика и очень нежно их коснулся. Отпустив любимые мягкие губы, Хван приподнялся и помог подняться Йену. Они оделись и стали готовиться к празднику.