мы сказочно богаты;

      Фила, в отличие от Космоса, угомонять не было нужды. Закрыв за отбывшими друзьями дверь, Фаина с Пчёлой сразу же растолкали дремлющего Валеру. Он причмокнул разбитыми губами и медленно открыл глаза.       — Валер, — тихо позвала его Фая, — там в зале постелено… — она вполне была готова довести его.       Фил, однако, с этим оказался не согласен. Он аккуратно высвободился из рук подруги и нашел дорогу самостоятельно. Пчёла, на всякий, высунулся за ним в коридор, чтобы убедиться, что тот не промахнется мимо разложенного дивана.       — Ну всё, первый готов, — вернувшись, оповестил он Фаину, — ты-то как, пойдешь?       — А ты тут один? Не гостеприимно получается, — Фая отправила в раковину грязные тарелки, а сама присела, до утра подождут.       — Наоборот, гостеприимней некуда. Я и похозяйничать могу. Но раз остаешься… — в его руке прогремел графин с плохо державшейся стеклянной пробкой, — будем?       Фаина живенько поёрзала на стуле, прикидывая уровень своего опьянения на данный момент. До сонной дозы оставался запас, поэтому она выдвинула рюмку вперед.       — Хорошо, что не поехала, — заместо тоста произнес Пчёла, имея ввиду сегодняшнюю заварушку со стрельбой.       — Спасибо, что не взяли, — дополнила Фая прежде, чем они чокнулись.       Земляничная настойка, а от земляники взяла только цвет. Градус такой, что и вкуса ощутить не успеваешь. Фаина щурилась, сглатывая, а Пчёла напротив неё пропустил с легкостью.       — Слушай, Фань, — начал он, после недолгой паузы на закусь, — я всё сказать хотел, чтоб ты на нас не дулась.             — Ты о чём? — О том, что с собой не приглашаем. Сама понимаешь, наверное, — он снова прервался, прожевывая хлебный мякиш, — чё тебе там смотреть, засветишься только понапрасну. Фаине, глядя на него, тоже захотелось. Она отломила кусок буханки и посыпала солью.       — Понимаю, — поддакнула Фая: ей и правда не особо важным было присутствие на подобных сборищах, — мне и собственноручно набитых шишек хватает.       По лицам обоих пробежала ироничная улыбка.       — Само собой, это не дело, — уже серьезнее продолжил Пчёла, — калечиться мы и без тебя горазды, а раны зализывать ползём по известному адресу.       Фаина развела руками, мол ничего удивительного:       — Место встречи изменить нельзя, — улыбнулась она.       — Тут не права, — возразил Витя, — не всегда мы куролесим.       — А когда нет? — пытливо склонив голову набок, в шутку поинтересовалась Фая. — Не мордобой, так оркестр скрипучих коек.       Пчёла, обалдевший от последнего факта, прозвучавшего из уст Фаины, поперхнулся крошкой.       — Тебе какая птица напела, а? — успел выдавить он, перед тем, как раскашляться. Ему вдруг в красках представились все их самые сочные ночки и пирушки и как какая-нибудь из фиф, побывавшая с ними, делится с Гончаровой впечатлениями.       — Н-да, даёшь, Витя Павлович, — Фаю подобная реакция позабавила: Пчёлкину, которого она знала, стыдно не бывало, — я хоть и редко, но среди девушек-то бываю.       — И что, много понарассказывали?       Фая хитро сверкнула глазами, не желая упускать возможности его подразнить.       — Без подробностей.       У Пчёлы вырвался смешок.       — Н-да, — повторил он за Фаиной, — бабы.       Он наполнил стопку и, не медля, опрокинул. Фая многозначительно посмотрела на свою, пустующую, потом на Витю, встретившись с ним взглядом, который тот сразу потупил.       — Пардон, — односложно изрёк он, следом долив и ей.       Фая к рюмке не притронулась.       — Не пойму, Пчёл, — искренне недоумевала она, наблюдая за тем, как скоро упал до единицы его настрой потрепаться, — ни для кого не секрет, что уж перед поцелуем-то вы давно не робеете. А от меня таиться… да не маленькая, вроде, тоже.       Витя кивнул на автомате, и по привычке потянулся в карман за зажигалкой, которая ждала его на столе. Отвечать внятно он, видимо, пока не думал, поэтому Фая пододвинула к нему зажигалку.       Зная, что раньше второй хорошей затяжки от Пчёлкина слов не дождешься, она откинулась на спинку стула и стала открыто его рассматривать. Пчёлу это не смущало, он мирно покуривал в свое удовольствие.       — Как по мне, так есть вещи, которые одним женщинам о других знать не нужно. — В какой-то момент выдал он.       — Интересное наблюдение, — прокомментировала Фаина, состроив удивление, — а мне о таком не рассказывали.       Голубые глаза грозно глянули на нее исподлобья. Пчёла терпеть не мог, когда она включала режим нянечки — будто с трёхлетним дитятком говорит.       — Считай, просветил.       Чего он этим собирался добиться, Витя и сам не до конца понимал, зато понимал, что такими темпами успеха, в чем бы он ни заключался, предприятию не видать.       — Ладно, — он затушил сигарету и целиком переключился на Фаину, — Фай, ты у нас в первую очередь кто?       — Друг? — наивно предположила Фаина и, судя по выражению лица Пчёлы, прогадала.       — Девушка, — отрезал он, однако голос его подернулся едва заметной нежностью. — Знаешь, что это значит?       — Что же? — послушно вторила ему Фая, пока не поняв, к чему он клонит.       — Ну смотри, — принялся доходчиво объяснять Пчёла, — ни Саня, ни я — Коса в расчет не берем по понятной причине — с матерью о блядствах не базарим, пра-льно?       — Вить, — Фая ему даже разогнаться не дала, теперь наконец уловив ход его мыслей, — да я ведь тебе кодекс чести и благоразумия не цитирую. Просто ты спросил, я ответила. Я не мать и не сестра, мне ваше святое послушание без надобности. Вы ни за что передо мной ответ не держите.       — Да чё ты вечно себя со счетов сбрасываешь? — Пчёла вскипел, — как будто ни хрена ни один из нас тебе не обязан, а если обязан, то он, получается, чёрт последний, потому что ты по таким понятием не живешь.       — Обязан, не обязан, мне простой дружбы более чем достаточно. — Сдержанно отозвалась Фая, чем еще больше вывела Пчёлкина. — Я вас жизни учить не собираюсь.       — Слабый из тебя мушкетер, Гончарова. По-твоему один за всех и никто за одного, — чтобы с собой совладать, Пчёла потянулся закурить, зажигалка опять куда-то делась, и он воспользовался спичками, чиркнув о коробок, — А я за пацанов отвечаю ровно как они за меня. Мы друг другу и брат, и отец, и первый судья. Простой дружбы ей достаточно! Гроши цена такой дружбе… — бормотал он, — сама говоришь, что нас рядом толком не бывает.       — Я не так сказала, — на свой страх и риск вставила Фая.       — Я так понял. — Ловко оборвал он дальнейшие пререкания.       Фаина устало вздохнула. От духоты разрасталась головная боль. Кухня метр на метр, не продохнуть, а форточка и та была прикрыта.       — Не чужая, запомнишь ты это или нет? Все права у тебя на руках. За остальных щас не скажу, за себя отвечу, — Пчёла говорил с ощутимым непонятным внутренним надрывом, но и стойкой убежденностью, — будет как ты скажешь. И если сама скажешь, что хочешь с нами — возьму куда угодно, мне наплевать, Фань.       — Я своя в доску, мне это известно, — нарочито бойко откликнулась Фая, желая уверить в этом и его, — поэтому и жаловаться не на что. Меня всё устраивает.       — Всё? — переспросил Витя.       — Пчёл, ты меня на чем-то конкретном подловить пытаешься? — нахмурилась Фаина.       Пчёла тоже изменился в лице, открытым, распахнутым взглядом смотрел он на неё, придав ему тот вид молчаливой, но безоговорочной, беспрекословной любви, какой — хотя бы насчет этого Фая сомнений не имела — знали от Пчёлкина только его родители. От понимания этого нутро у нее всё сильнее завывало. Никто из ребят в затруднительное положение ее не ставил, не ставил целей доказать, что она в приоритете и оставляя её задумываться а правда ли? Ловушки ей подсовывал исключительно Пчёлкин, раз за разом обязательно назревал какой-то разговор, в лучшем случае ведущий в никуда, в худшем — к временному разладу.       — Ты слышала, что я сказал? Это ты тут правишь балом.       Так было и сейчас.       Стольких трудов Фаине стоило отвести от него глаза, опустить и не видеть такого его.       А вот не воспринимать всерьёз слова казалось проще простого из-за целого ряда разнопёрых причин — тех самых блондинок, брюнеток и рыжих, что он ставил в противовес ей, и которые, она была уверена, при нужном давлении в штанах, сумеют оттеснить её будь она хоть сто раз ему друг. Поэтому она отмахнулась и, возможно, излишне цинично, бросила:       — С трудом верится.       Витя поджал губы, не подыскав что сказать, отшутиться даже не попробовал. Фая бесшумно поднялась и, наконец, открыла окно. Как ветерок, лишь слегка задев Пчёлу, она прошла мимо, коротким мигом положив ладонь на его плечо. Минутами позже, присоединившись к ней, он тоже отправился вон из кухни, несильно клацнув кулаком по выключателю.       В гостиной на диване ворочался Фил. Фаина уже вытащила вторую подушку для Пчёлкина из шифоньера и как раз доставала покрывало.       — Оставь, я сам.       Но она всё-таки выволокла плед, только потом отошла, остановившись в дверном проеме, чтобы оглядеться:       — А кепку куда дел?       — Там во время драки посеял.       — Мне она нравилась.       Витя присел на краешек разобранного дивана и понял, как на самом деле хочет просто отоспаться, один.       Фаина в комнате зашторила окна, и стало совсем темно.       — Фань?       — Да?       — Спокойной ночи.       Ему было слышно, как она с охом зевнула.       — Спокойной.