Четыре с половиной стиха по прочтении «Божественной комедии»

I

О ты, кто стал мне дорожайшим светом — Как Солнце, что лучами мир ласкает, От трав до самых высочайших веток Теплом и жизнь, и радость пробуждает; Как Солнце, что среди чужого края Укажет путь своим расположеньем; Так ты ведешь меня, любовью одавая, Души моей руководя спасеньем.

II

О как томится нежно мое сердце, Когда ты пальцы мне легко сжимаешь. Как можно от смущенья не зардеться, Когда ты над землею поднимаешь, Заботливо прижав к груди желанной, Меня, обвившего тебя руками? Мой свет, о мой учитель неустанный, Дай полы тоги мне залить слезами, Или утри своей ладонью снова Горячие ланиты, мокры очи… «Люблю,» — скажу я сладостное слово, И в чувстве пылком стану лишь упрочен. О милый, дай зацеловать те руки, Что вечное перо в себе держали, Потомкам оставляя вечной речи звуки, И что меня теперь в объятье сжали.

III

Сон в Чистилище

Пока лежал я, в странном сне забывшись, Ты рядом был, о мой учитель милый, Покой мой с теплою заботой стороживший. Ах, если бы со мной остались силы И не томила бы меня усталость, Хотел бы бодрствовать с тобою рядом, Продлив мгновенья хоть на малость, Когда могу тебя касаться взглядом. Ты целовал меня, пока лежал я в грезах? Держал ли осторожно мою руку? Иль думал ты о вечности вопросах, Забыв меня? Со скорою разлукой Как примириться мне? Прольешь ли слезы, По мне тоскуя любящей душой, Те чистые зари утраты росы? Верджилио, прекрасный мудрый друг мой, Как счастлив бы я был, когда бы вечность Я видел бы тебя с собою рядом И нежно целовал, мой безупречный, Восторгом трепетной любви объятый.

IV

На Герионе

Я слышал крик и ветер, плеск и грохот, Мой дух смешался, страхом я объят. Мне страшно было сделать даже вздоха, Вниз глядя на разверзнувшийся ад. Как рад я, что держали твои руки Меня, храня с заботой безграничной; Что слышал дорогого гласа звуки; Что целовал меня, любя, язычник.