Весна

      Шла третья весна правления нового ириса на троне империи Нойре. Люди все еще принимали новую императрицу, хотя перемены уже потихоньку происходившие в империи многим нравились. За окном запела белоглазка. Девушка раскрыла веки и вяло повернулась на другой бок. С некоторых пор Мэй не любила весну. Коротко постучали в дверь, это была Сино-Одори: — Доброе утро, тебе тут мешочек и послание. От него, — при упоминании последнего екай слегка поморщилась. Она пожелала остаться во дворце со своей умной и храброй лисичкой и потому не до конца могла понять того, о ком упоминала. — Доброе утро, Сино, — слегка дрогнувшим голосом сказала императрица. Она светски улыбнулась, в протянутую ладонь легла бумага и холщовый мешок. Небольшой, но содержимое его было ценно, ведь травы от Чонгана в столице не могли сыскать даже лучшие лекари. Что касается письма… в этот раз она задержалась на нем дольше положенного. Всего лишь сложенный в квадрат листочек. Получив такой в первый раз Мэй злилась больше на себя, что не смяла, не выкинула или не сожгла в огне, а лишь бегала затуманенными слезами глазами по строчкам идеальных иероглифов, словно ища у них ответа. Но содержание письма было лишь описанием трав и способом их применения. Не больше, не меньше. Тогда Мэй направила сдержанную благодарность, и небольшой подарок для Чонгана. Ответная благодарность не заставила себя ждать. И постепенно каждые неделю-две послания приходили стабильно. Мэй пыталась заставить себя не читать, жгла, рвала, приказывала Сино не ходить к тайнику. Но все равно ловила на мысли, что ждет скупых строчек, написанных исключительно официальным языком и исключительно по делу. Да так и повелось. Спустя годы лапидарный стиль их общения не изменился, но читать письма дзенина было занятно, хоть сердце под шелками периодически ныло. -…презамечательные одежды как раз для того, чтобы лишний раз напомнить придворным как их императрица прекрасна, — прервала Сино-Одори мысли Мэй. Праздник весны и красоты, для этого случая были пошиты так восхваляемые подругой наряды, остался доброй традицией империи Нойре и многие знатные мужчины до сих пор присматривали пары именно там, среди танцующих девушек. А императрице просто нравилось смотреть на их танцы, живые, яркие, молодые, они вдохновляли Мэй еще больше учиться и еще усерднее работать на благо империи. Хотя она и так старалась отдавать этому все силы. Увы, вечером грустные мысли все равно возвращались к ней. Новые люди, имена, хитросплетения власти, среди всего этого она чувствовала себя безумно одинокой, хотя как Нгаи Ше и обещал помощников и учителей у юной императрицы было пруд пруди. Но душевной близости с кем-то кроме Сино-Одори она не испытывала, от того часто вспомнила синие глаза, водопад седых волос, теплые руки… В такие вечера бедро ныло сильнее обычного, а Мэй давилась слезами в подушку, стараясь чтобы никто не увидел слабости императрицы. Но были и другие стылые вечера, когда в память раскалёнными иглами врезалась та ночь, последняя когда еще что-то можно было изменить.       Мэй стояла на западном балконе, который выходил в сад, а там просматривались задние ворота дворца. Через них ниндзя и уезжали. Последние слова что она слышала от дзенина: ''Я останусь и прослежу, чтобы все пошло как надо''. А потом она его толком и не видела. Сейчас был их последний шанс поговорить, но Мэй так и не смогла спустится к ниндзя. Услышав стук копыт девушка проскребла по массивной деревянной колонне пальцами ломая ногти и медленно опустилась на пол. Она выбрала не его, а свой народ, потому что верила так будет правильно. Ведь Савада мог разрушить все то, ради чего они сражались. А потому дзенин клана Наито Такао возвращался домой один. Во дворце с императрицей поселилась боль.       Мэй погладила шершавую колонну, взглянула на открывавшийся вид в сад. Надо же куда занесло. К счастью императорский дворец был довольно большим и императрица могла себе позволить не заходить в определенную его часть хоть на протяжении всей жизни. Сердце впрочем забилось быстрее и нити былой боли будто бы натянулись, а легкий весенний ветерок как заядлый музыкант решил что не прочь поиграть на них словно на сямисэне. Мэй прижалась лбом к колонне, погладила пальцами небольшие вмятины. '' Да что ж за день сегодня такой? '' Императрица рыкнула тихо, чтобы никто не слышал и утерев непрошенную слезу пошла по направлению к дверям. В коридоре ее встретила Йоко: — Госпожа моя, мы все тебя ищем. Паланкин готов, пора на праздник выезжать. — Прекрасно, едем, — Мэй попробовала было изобразить улыбку, вышло скверно.        Весенняя столица была прекрасна. Цветущая столица, повсюду благоухали глицинии и взгляду негде было протолкнуться от тяжелых шапок вишнёвых цветов. На улицах гомонили празднично одетые горожане, приветствуя императорскую процессию. Ветер колыхал бумажные фонарики, дожидавшиеся вечера. Мэй откинула полог и при помощи верной служанки выбралась из носилок. Небо было синим-синим с легкими перьями облаков. Императрица попыталась вдохнуть воздух полной грудью, но он казалось загустел, его глаза были такого цвета в ту ночь когда они… Нет это лишнее, надо гнать от себя мысли и воспоминания. Чтобы не случилось тогда, теперь все в прошлом, а значит все пустое. Императрица пыталась гнать. Но все что окружало ее сегодня будто умалилось, стало фоновым и не важным, как и тогда, когда он ушел. Танец девушек грандиозный и мимолетный, прекрасный как стая бабочек кружащая над цветочным полем. Когда-то и она сама танцевала на этой площади даря себя другим, всем кроме него. Столица и в тот раз разлучила их. Странно что три года назад Мэй ожидала иного. Взгляд ее метался и ни на ком не задерживался подолгу. Кицунэ старалась запомнить и легкие, воздушные движения девушек и улыбки горожан и весеннюю радовавшую солнцем и теплом погоду, и вдруг, совершенно случайно, лишь на миг ее взгляд встретился со взглядом голубых глаз. И эти глаза она узнала бы где угодно. Мэй словно молнией поразило. Упал на помост посох, сама императрица поборола желание подскочить и побежать в толпу чтобы искать его, а когда снова решилась посмотреть туда где всего лишь на краткий миг встретились их взгляды то никого не увидела. Возможно ей пригрезилось? Проклятое письмо растеребило душу вот и примерещилось всякое. Изящным жестом девушка поправила прядь волос и не удержавшись прикрыла глаза. — Госпожа моя, все хорошо? — спросила Сино-Одори. — Все в порядке, Сино, немного утомилась, — Мэй натянула на лицо приветливую улыбку.       Когда дневные празднества закончились и императрица вернулась к себе в покои чтобы немного отдохнуть, служанка по велению Сино принесла горячего чая. Мэй с достоинством приняла напиток. Выпила его, а дорогую фарфоровую чашку разбила о дверь. Она искала его весь оставшийся праздник, но обладатель голубых глаз словно бы растворился. Зато рядом с завидным постоянством попадался сегун Ясухара Савада. Сегодня он будто решил уделить госпоже Хаттори все свое внимание, игнорируя и прекрасных дев на площади и своих наложниц. На глаза вновь попался квадратик письма. Она покачала головой и порвала лист на части, как будто он был виновен в том, что разбередил ее душу. До вечера так и не удалось отдохнуть. На пиру Мэй вновь обязана была блистать безупречными манерами, и одаривать господ вниманием, равным для всех. За этим приходилось тщательно следить, чтобы никто не возгордился и не стал использовать милости императрицы в своих целях. Это было обременительно, поэтому как только приличия того позволили, Императрица удалилась, оставив подданных наслаждаться вечером. В покоях она вытащила тяжелые украшения из волос, c помощью верной служанки переоделась в простое по крою шелковое кимоно. Хотела засесть за бумаги, но утомленная достаточно длинным днем, через пару изученных документов отложила в сторону прошения когда в покои вошла взволнованная Йоко: — Госпожа, там один человек желает встречи с вами. — Гони его в шею, пусть завтра приходит. Я насмотрелась сегодня на людей достаточно. — Но госпожа, он проделал путь…- Мэй не дала своей стражнице договорить. Оборвалось что-то внутри, предательски ойкнуло сердце. ''Неужели не привиделось? после трех лет…зачем…'' Мысли путались и императрица, насколько позволяла старая травма, спешила в сад. Йоко не сказала где он ждет ее. Сердце девушки словно само почувствовало: ''Вернулся теми же воротами из которых уехал''. Лишь у самых дверей она позволила себе паузу. Отдышка и потное лицо не должны были остаться в памяти дзенина, не сейчас. Она прикрыла глаза, сосчитала до трех и распахнула двери. Он стоял в лучах полной, налитой серебром, луны. Ветер трепал белые пряди, срывал с деревьев лепестки вишни. В неверном свете луны они были похожи на крупные хлопья снега. '' Он похож на зимнюю ночь» — внезапно вспомнились Мэй ее собственные мысли. Сердце пронзила щемящая тоска и боль. Ком подступил к горлу, но молодая императрица собралась и обратилась к мужчине, который стоял перед ней уже не поднимая головы: — Приветствую тебя, дзенин, — не узнавая собственного, ледяного голоса молвила она. — Могу я узнать причину, что привела тебя в императорский дворец, поздно ночью?