Весна

      Белый тигр бродил по горам. На тропе, утопая в листве и земле оставались капли крови. Впрочем земля благодарно принимала отданную колдуном жертву, тем самым пряча его от других хищников, если тем вообще придет в голову охотится за крупным и настолько опасным зверем. В своих прогулках тигр часто заходил на обрыв, или к ручью. По долгу сидел там глядя по верх гор на закатное солнце. Или лежал в солнечный день у воды, положив голову на лапы, любуюсь бликами. Такао любил горный край в котором находилась деревня. Природа здесь была невероятно живописной. Она позволяла расслабится полностью отбросить в сторону ненужные мысли сосредоточится на важном. И дзенину казалось, что глухая, скребущая тоска на время отступает. Он возвращался поздно ночью. Сбросив звериную личину садился за свой стол, на котором как правило оказывалось несколько донесений и контрактов, где от Такао главным образом требовалась подпись. Ближе к рассвету дзенин ложился спать и сны его по началу не глубокие, рваные, были посвящены лишь ей. Молодой императрице империи Нойре. Со временем сон мага улучшился. Постоянное колдовство, забирало много сил, глубокий сон помогал. Уже пару раз Чонгану приходилось поить дзенина укрепляющими, и насильно заставлять лежать в постели, оставляя приглядывать других ниндзя, чтобы дзенин не сбежал из собственного дома. А Такао не мог не ходить в горы ведь предательское сердце его успокаивалось лишь там. Такао не знал, когда Чонган впервые отправил посылку во дворец. Ему не докладывали об этом, потому когда однажды среди донесений об успешно выполненных заказа он нашел письмо на дорогой бумаге с печатью рода ирисов, был изрядно удивлен. Мужчина развернул письмо и будто слепой, самыми кончиками пальцев прошелся по четким, аккуратным строчкам. В каллиграфии Мэй была столь же безупречна как и в манерах. В письме Мэй рассказывала о делах в замке, видимо отвечая Чонгану на какие-то вопросы, говорила о том как ей живется в роли императрицы и с травмой. В ту ночь дзенана не было в доме и вернулся он только ближе к полудню. Еле перекинувшись в человека, упал на холодные татами. Ждавший его за столом Кадзу дернул щекой: — Вернулся, волшебный? — Кадзу…мне нужно было отвлечься, — по голосу мужчина определил, что друг недоволен его загулами. — Да, только лучше бы ты пил саке, как другие делают. — Только не бери на себя роль Чонгана пожалуйста. Мне и его упреков с головой хватает. — Он правильно говорит, стоит ли последнюю кровь отдавать? Ради чего? — Чтобы быть дзенином. Я несу ответственность перед всеми вами, за всех вас, потому что вы моя семья. — Сам на кровать влезть сможешь, ответственный? — c иронией спросил Кадзу.       На следующий день Такао решился писать ответ. Вместо Чонгана. Он счел это дозволительным, ведь глава клана может отвечать за весь клан. Так и повелось. Такао отвечал Мэй длинными, иногда витиеватыми письмами. Говорили о разном и о магии, но стараясь избегать главного и важного — чувств.       Дзенин продолжал свои вылазки, но делал их все реже и реже. Однажды, возвращаясь после вылазки Такао наткнулся на лекаря. Тот был недоволен. Колдун предпочел бы обойти Чонгана по большой дуге, но старик будто нарочно поджидал его у самой короткой тропинки. — Такао, мальчик мой, сколько можно издеваться над собой? — вкрадчивым голосом начал Чонган. — Столько колдовать даже самый сильный маг не выдержит. — Я колдую в меру дозволенного. Тебе не стоит беспокоиться, Чонган. , — резче чем следовало бы отозвался Такао, но осекся, наткнувшись на цепкий взгляд прищуренных глаз Чонгана. — То-то я вижу, что тебя с другими жердями к забору можно прилаживать, — лекарь покосился на свежую изгородь у одного из домиков, небольшая полянка для кур. Такао нахмурился. — Если критика моего внешнего вида закончена… — Такао почему-то не стал договаривать. Почувствовал что лекарь разговаривает с ним ни как с дзенином, скорее как с родным человеком, с сыном, вместо едкой иронии голос Чонгана выражал беспокойство. — Я скажу так: ты принял решение быть дзенином. Так либо следуй своему решению, либо пересмотри его. Хватит бить себя палками за то, что делает тебе больно, — Чонган поднял палец вверх наставительно, и развернувшись пошел прочь от дома, что-то бубня под нос. Такао снова еле заполз в дом. Но на этот раз гордости у него хватило на то, чтобы рухнуть на кровать. Дзенин не хотел чтобы его слабость видели так рьяно потому с того дня Такао решил собраться. Сделал свои вылазки короче и реже. С головой ушел в дела и магические трактаты, и ему показалось жизнь пошла своим чередом. Лишь письма каллиграфическим почерком выбивали дзенина из колеи и тогда тоска и печаль гнали его в горы в зверином облике. C этих прогулок он возвращался с рассветом, и в доме его обычно ждал Кадзу. Как бы Такао не раздражали его появления именно в это время, верный друг помогал добраться до постели, обработать раны и порой просто испить воды. Потом Такао проваливался в черное забытье. Становилось легче и с рассветом следующего дня он снова становился властным главой клана, могущественный колдун, который в ответе за жизни многих.       Сатоши как раз вернулся с очередного задания. Приведя себя в порядок, он направился к дому дзенина для того, чтобы отчитаться. Но передумал. В приоткрытой двери виднелся силуэт со свесившимися до пола волосами. Мужчина что-то читал, казалось нюхая бумагу. Сатоши едко усмехнулся про себя, не решившись беспокоить дзенина. Зашагал обратно к дому. Хонг вышел ему на встречу и на полпути ниндзя поравнялись. — Знаешь прежний, холодный дзенин нравился мне больше, чем то что сейчас. Любовь сломала в нем что-то важное, — не весть с чего обронил Хонг. — Может открыла? По чем нам знать? Мы не имеем права обсуждать и его выбор, как и осуждать. — Что ж, тогда нам остается стараться вдвое больше, дабы главе не было стыдно за свой выбор, — Хонг вздохнул. Сатоши остановился. Повернулся к ниндзя, и тремя шагами сократил расстояние между ними. Провел пальцами по щеке Хонга, той самой, что когда-то была сожжена магическим огнем они. Чонган впрочем постарался хорошо. На лице ниндзя от той ночи осталось лишь несколько белесых полосок шрамов. Дыхание мужчины стало чуть рваным. Сатоши сощурил лукавые глаза и ответил. — Я не для Такао стараюсь каждый раз вернуться целым и невредимым и выкладываюсь до предела, если нужно, тоже не ради него. — Спасибо, что каждый раз выбираешь меня.  — Разве я могу иначе, — мужчина тепло улыбнулся. Ниндзя сплели руки и двинулись по дорожке к дому Хонга. — Опять придется мне горшки чистить. Влюбленный, — из тени колоны появился Кадзу. Такао оторвал взгляд от письма. — Заказ выполнен. Голова чиновника в мешке на улице, сюда не стал заносить, вонючая, — Кадзу ждал от дзенина одобрения или хотя бы кивка, но тот смотрел мимо его плеча. — Ты меня слушаешь, задумчивый? — Да, продолжай, — властно, более чем следовало отозвался Такао. — Что продолжать? Я все сказал. — Прекрасно, теперь ступай отдыхать, голову заказчик получит завтра, я все устрою. — Зачем было возвращаться? Я вижу, ты до сих пор мечешься как тигр в клетке… Возможно было бы лучше, чтобы ты остался с ней? — Я вернулся к себе домой. Как я могу оставить клан? Это моя прямая обязанность как дзенина и… — Я не о дзенине клана Найто сейчас, о человеке. — А о человеке… Да, Кадзу, да, я полагал что вернулся домой, но оказалось запер себя в горах как в клетке где у риса вкус травы, воздух пахнет горькой полынью, а вода солона. Это то, что должны были произнести мои уста? Что же, заметного умиротворения это не принесло. — Обиженный. Тебе стоило бы только попросить. Ты и так сделал для своей семьи все что возможно и даже более. Неужели ты думаешь, что клан бы не ответил взаимностью на твою просьбу? — У меня не заготовлено столь искусных речей, чтобы обратиться ко всему клану с подобной просьбой и предать их доверие. Нет на свете слов столь целительных, чтобы склеить разбитое сердце. Даже явившись перед ней я не смею промолвить и слова. Это все пустое, Кадзу. Терзания пройдут, нужно время, — Такао вздохнул. — ступай отдыхать, заказ был трудный, — маг посмотрел на ниндзя с тоской. Кадзу понял все и покинул друга. Дзенин же не сомкнул глаз до рассвета. А с рассветом клан получил новый заказ от Ясухары Савады.       Сегун империи решил что с помощью клана Найто, он устранит свою главную преграду на пути к трону Мэй Хаттори. Клан ему посоветовал давний знакомый. Он не раз прибегал к услугам ниндзя именно этого клана. Они были чисты на руку и выполняли заказы очень тщательно. Подчищая за собой мыслимые и немыслимые следы. Конечно такой заказчик решил лично встретится с главой клана. Такао дал ответ немедля и уже спустя три дня сегун ждал его в том самом доме, где когда-то члены клана решали что им делать с привратником.        Савада внимательно осмотрел ниндзя при встрече. Знакомых среди них не было. Разве что лысоватый парень с большим носом глазами напоминал бывшего охранника новоявленной императрицы, а может сегуну это просто казалось? Все они одинаковы, эти убийцы, а значит и взгляд один — змеиный. Наконец в помещение вошел глава клана, высокий, черноволосый мужчина в красном кимоно. Его брови нависали почти над веками, а проступающая щетина делала главу клана более всего похожим на разбойника, нежели на кого-то кто обладает статусом. Пожалуй единственное, что хоть как-то могло выдать Такао это голос, но за три года сегун должен был его если не забыть, то задуматься об этом позже. В остальном же Сатоши постарался на славу. И по дороге ниндзя украдкой посмеивались глядя на до неузнаваемости изменившихся товарищей. Голова чесалась под париком, накладные брови приклеенные воском, казалось вот-вот сползут на переносицу, но Такао мужественно терпел. Заказ…был из ряда вон выходящий. Впрочем как и задаток. На эти деньги деревня уже могла прожить три года не беря иных заданий. Когда все детали были проговорены в слух, Такао взял паузу на несколько минут. Вышел на улицу… Прислонился лбом к холодному камню. Мэй…что же она творит, почему не сместила сегуна после того как стала императрицей? Ясно же что в покое просто так он ее не оставит. План зрел быстро. И когда на входе показался Кадзу Такао уже спокойный вошел обратно в дом: — Клан принимает ваш заказ, господин Ясухара, — с излишним дружелюбием произнес Такао- Вы подпишите контракт, — не один мускул на лице дзенина не дрогнул, когда Савада оставлял отпечаток своей крови на документе. Сказать что сопровождающие Такао Хонг, Сатоши и Кадзу были удивлены происходящим, это не сказать ничего. Только многолетние обучение искусству ниндзюцу заставило их держать лица. Когда сегун в сопровождении хонга покинул дом переговоров Кадзу задал единственный вопрос: — Почему, властный? — ниндзя дернул щекой. — У меня есть план, — сказал Такао — хочу оставить репутацию клана незапятнанной.        В путь собирались быстро и молча. Такао посветил в то что хотел сделать только своих спутников, остальные, включая Чонгана недоумевали. Для ниндзя теплые чувства дзенина к императрице не были тайной. Ночью белый тигр покинул свой дом и рык его в горах был так страшен, что случайные путники поговаривали будто в горах бушует настоящий дракон еще с неделю.        Все должно было случится вечером, на пиру в честь праздника весны и красоты.