Свободный полёт

Поймать Скотта в клубе, чтобы веселиться с ним вдвоем было невозможно, так как он социальная бабочка, постоянно в движении. Иногда ему даже доставались бесплатные коктейли со льдом, но все они были ужасны на вкус. В этот раз он отлучился пока все заказывали коктейли и один из друзей подсыпал ему что-то неопределенное в стакан. Внезапная карающая рука Винсента ударила злоумышленника об стойку и тот без чувств сполз на пол. Винсент отпихнул его ногой под стойку и вылил коктейль. Когда Скотт вернулся, то он не заметил ничего странного из-за громкой музыки и темноты. — Винсент! Ты выпил мой коктейль?! Я понимаю, что вкус у них никакущий, но мне все равно хотелось бы его выпить! Винсент перехватил недовольный взгляд друга и без особого удовольствия улыбнулся. — Идём домой, а то уже слишком поздно. Ночуешь сегодня у меня или у себя? — спросил он. Но Скотт лишь кивнул, продолжая сосредоточенно смотреть куда-то вдаль. Винсент глубоко вдохнул и понял, что тот почувствовал запах крови и его нужно срочно уводить с места своего преступления. Он схватил его за локоть и довольно резко потянул за собой. Скотт не стал сопротивляться. Быстро на выходе он оглянулся и поглядел в сторону стойки бара. Его глаза сощурились в попытке разглядеть темные силуэты. — Скотт, если мы сейчас не уходим отсюда, то я повезу тебя в багажнике связанным. Без прав! Лишение водительских прав навсегда это слишком, как по мне. Скотт ничего не сказал и они пошли к машине. Подойдя к ней Скотт аккуратно открыл дверь и вставил ключ в зажигание. — Совсем не даёшь мне развеселиться — вздохнул он и повернув ключ включил зажигание. Двигатель заурчал, и машина тронулась с места. Винсент глядел на его тонкие пальцы, пока он набирал какие-то номера на своем телефоне. По тому, как он прижимал его к уху, становилось понятно, что разговор для него довольно важен. Все это происходило на светофоре, возле станции метро. Скотт ничего не говорил, только слушал разговоры и так же как и Винсент смотрел перед собой. На улице было уже темно и за окном ничего не было видно, кроме тонких уличных фонарей. Скотт заехал в темный двор, где стояло несколько машин и поставил свою машину на подземную парковку. Из салона высунулся Винсент и посветил ему фонарем в лицо, но так ничего и не сказал. Вскоре они дошли до какого-то технического помещения, и Скотт завел его в него. Тут было еще темнее, чем в коридоре. Помещение оказалось просто множеством комнат и было понятно, что они идут по какому-то запутанному лабиринту. Скотт открыл дверь в последнюю комнату и включил там свет. Это был какой-то архив — повсюду лежали горы папок и книг, пахло старыми книгами и пыльным канцелярским клеем. Скотту было совершено комфортно в темном помещении, поэтому он никак не отреагировал на несколько поднятых с пола пыльных газет, упавших на его кроссовки. Даже факт того, что он совершенно один в совершенно темном помещении мог показаться Винсенту зловещим и он решил не оставлять его одного. Удивительно, но взрослый и сильный человек, каковым Винсент был до этого, как-то увял и стал тихим и немного испуганным в темноте. Место, которое должно быть довольно людным и шумным, стало казаться ему каким-то глухим и заброшенным. Если бы здесь был один Винсент, он, наверное, ходил бы по кругу, натыкаясь на шкафы и громко матерясь, но Скотт выглядел все таким же спокойным и собранным, и скорее всего он не замечал царившей в комнате тишины. — Ты не боишься, что тебя тут кто-нибудь схватит? Темно и тихо, хотя кроме нас тут больше никого и нет. Наконец-то заговорил Винсент. Не ожидая ответа он сделал несколько шагов в сторону, но тут же резко остановился, услышав за своей спиной тихий хлопок. — До того как ты это сказал я ничего не боялся. Зачем тебе меня похищать, если я и так твой? Скотт повернулся и не отрывая глаз от экрана поглядел на Винсента. На его лице мелькнула улыбка, и он опустил взгляд на свою ногу. Винсент испуганно попятился, когда камера сфокусировалась на его левом ботинке. — Что?! Как ты мог обо мне такое подумать?! Я не маньяк, чтобы тебя похищать, к тому же я не смогу себе позволить что-то большее, чем простой разговор о чувствах. Скотт почувствовал, как по его спине проходит дрожь, но он старался не подавать вида. Он сложил руки на груди и некоторое время глядел в пустоту, ожидая, что тот еще что-нибудь скажет. Но мужчина молчал, и на его лице играла загадочная улыбка. «Такой сосредоточенный и милый. Видимо, ему известно что-то очень важное, но он не хочет говорить прямо и ждёт, когда я сам к нему подойду… Я не буду его смущать… По крайней мере здесь…» — подумал Винсент и сделал шаг назад. — Нет, Винсент, я не думаю, что ты маньяк, но ты крайне озабоченный и непристойный тип. Письма грязные мне пишешь, а я их с радостью читаю на обеденных перерывах. Если тебя интересует моя позиция в этой области, то я отвечу тебе двумя словами — быть вместе и при этом писать письма о своих желаниях, не в силах рассказать о них через рот — так себе позиция. Я подумал, что ко мне преследователь пристал, а это ты! Не пугай меня так больше! Чуть за решетку тебя не отправил… Если делаешь гадость следи за отпечатками пальцев, мой дорогой гений преступного мира. Но в остальном отлично сработано! Я тобой горжусь, сладкий! Скотт устало прикрыл глаза. Напускное безразличие вернулось на его лицо, и он с интересом посмотрел на Винсента. Тот продолжал неторопливо идти к нему. «По спине мурашки бегают, кошмар!» — подумал Скотт и внутренне поморщился от неприятного ощущения. Но выражение лица Винсента было напряженно-серьезным, он сделал всего два шага вперед и остановился. — Прости! Я не знал как выплеснуть все то, что накопилось, поэтому решил просто это написать. Мне действительно жаль, что ты это увидел… Это был мимолётный порыв, но я не хотел напугать тебя. Сам не понимаю зачем я это сделал… Скотт осторожно сделал шаг назад. Винсент сделал еще шаг, и встал так, что теперь они стояли лицом к лицу. Скотт заглянул ему в глаза и, не увидя там ничего кроме страдания, пожал плечами и сказал. — Да я все понимаю, но не надо так драматизировать. Если тебе так будет легче, то я тоже много чего представляю с тобой в одной кровати, просто не со зла. В твоих письмах не было ничего противозаконного, но вот нарушение некоторых этических норм было. В любом случае это лишь фантазии! Ты смышлёный парень и разделяешь фантазии и реальность, иначе не заморачивался бы так над реальной подготовкой перед сексом. Копаясь на полках шкафа, Скотт вытащил две папки. Развязав бечевку на задней обложке, он бросил их на стол и залез за третьей. Вынув ее, он положил ее на стол и отошел на два шага, чтобы не мешать Винсенту откровенничать. — Я схожу исповедаться в это воскресенье, иначе не успокоюсь, но спасибо за понимание. Надеюсь, я получу прощение за такую глупую попытку совращения. Похоть это плохо… Скотт провел языком по губам. Он вспомнил, что хотел спросить еще одну вещь — действительно ли любовь превращает юношу в настоящего героя без страха и упрека? А, может быть, любовь делает его только грешником? Скотт еще раз взглянул на растрепанную кипу документов. — Ты ходишь в церковь? Никогда бы не подумал. Никогда тебя там не видел… Ну, то есть я тоже не хожу! Поэтому не знаю ходишь ты там или нет! Просто предположил… Винсент посмотрел на Скотта с недоумением. — Ну я давно уже не ходил, но это потому что у меня контролирующий браслет и я могу смущать людей. Подумают ещё, что убийца пришёл исповедаться и моё присутствие там причинит вред чьей-то душе. Скотт нашел необходимую информацию и они отправились домой к Винсенту. Несмотря на все любезности и пылкость, получаемые от Винсента, между ними оставалось необъяснимое напряжение, и Скотт, чтобы снять его, решил перейти на алкоголь. Он наклонился над столом и налил себе в стакан немного коньяку. За те полчаса, что прошло с момента их прихода, алкоголь подействовал на него неожиданно быстро. Теперь он чувствовал в себе что-то странное, какой-то новый образ, как будто из него вынули пугавшую его ранее часть личности и он ощутил присутствие незнакомого пространства — точно так же он чувствовал когда-то сосущую пустоту в животе и какое-то странное гудение, которое он не мог описать. Он сделал несколько глотков из стакана и подумал, что странно будет столкнуться в мире совсем не той жизнью, к которой он так привык. Винсент сидел рядом и дремал в кресле. Скотт самым наглым образом развернул его кресло к себе и припал губами к его рту усевшись ему на колени. Винсент почувствовал вкус коньяка во рту и понял, что находится в полной власти Скотта. Он сделал попытку оттолкнуть его, но Скотт не понял, что происходит и продолжал целовать его в лицо. — Стой! — вскрикнул вдруг Винсент. — Прекрати сейчас же! Да остановись же, или я запру тебя в ванной, понятно? Ты, кажется, очень пьян. Успокойся и не делай глупостей… Он перехватил его за запястья и попытался оторвать от себя. Скотт что-то зашептал и вдруг повалился на него. Винсент почувствовал на своем лице дыхание, и его лицо уткнулось в щеку партнера. Это было щекотно и приятно, так что Винсент чуть не рассмеялся. Придерживая его одной рукой за плечи, другой он провел по его шевелюре. Скотт продолжал молчать. Некоторое время Винсент пытался понять, в чем дело, и вдруг почувствовал, что его партнер улыбается. — Вроде бы такой извращенец, а меня боишься. Что может быть лучше пьяного секса, да? Или, может, тебе просто стыдно, что ты такой трезвый по сравнению со мной? Винсент почувствовал, что опять начинает возбуждаться, и понял, что надо что-то делать. Он опять оттолкнул Скотта, но на этот раз тот вскочил на ноги и схватил его за воротник, продолжая посмеиваться. — Не надо Скотт, не надо, — пробормотал Винсент и высвободился, — ты этого не хочешь и не готов к такому. Скотт сел перед ним на колени и положил его руки себе на плечи, глядя в глаза. — Раздвигай ноги, дружище, — сказал он, — тут мы на равных. Я, конечно, не специалист в этой области, но все мы с чего-то начинаем! Винсент испуганно глянул на него, пытаясь понять, не шутит ли тот. Но его партнер, похоже, не шутил, и его действия были очень настойчивыми. — Скотт, нет! Ты этого боишься и тебе будет очень противно, когда ты придешь в себя утром. Скотт уткнулся ему в живот и стал быстро и неловко расстегивать его брюки. Винсента бросило в дрожь и дыхание у него перехватило словно от внезапного и сильнейшего шока. Конечности онемели, а грудь пронзила острая боль, и он понял что у него началась паника. Скотт посмотрел на него и в его широко раскрытых глазах был такой ужас, что его первое чувство игривости сменилось самым настоящим страхом за своего партнера и они немного отодвинулись друг от друга, словно опасаясь сделать что-нибудь не так. «Что это с ним? Учащённое дыхание, как при затяжном приступе астмы, держится за сердце, синий весь… — его вдруг осенило, — он, кажется, боится! У него паническая атака!» — Оцепенело глядя на своего партнера, Скотт вдруг вспомнил, что совсем недавно сделал ему замечание за недавнюю грубость и густо покраснел. — Эй! Бро, ты чего?! — испуганно зашептал Скотт, — ты давай дыши, дыши, ну! Сейчас я тебе помогу, ты только дыши, дыши… Винс почувствовал, что его партнер задрожал всем телом и вновь повернулся к нему. Скотт сбегал за холодным полотенцем и распахнул окно в комнате. На улице было прохладно, но для того чтобы успокоить приятеля, ему пришлось совсем отворить окно. Винс в очередной раз испугался за него, но вслух ничего не сказал, а только глубоко и шумно вздохнул и покосился на расцарапанную спину Скотта. Мужчина протер ему лицо полотенцем и несколько раз провел ладонями по лбу. — Все нормально! Никто больше тебя не трогает! — виновато пробормотал он. — Прости, пожалуйста! Ты бы вдарил мне разок и я бы тебя понял. Давай, я тебе еще водички налью? Вот я дубина… В качестве извинения готов бросить все вредные привычки, ты только прости меня, пожалуйста! Винс хотел было ответить, что ему не нужны извинения, что он и сам все прекрасно понимает, но не успел — Скотт уже взялся за бутылку с лимонадом, стоявшую на подоконнике. Извинялся Скотт целый вечер, и всю ночь, и весь следующий день, и утром за завтраком тоже бормотал что-то невнятное и извинялся.