Свободный полёт

Внезапно Скотт начал в большом количестве получать письма, в которых неизвестный описывал свои чувства к нему. Звучало содержание писем одинаково своеобразно и извращённо, будто кто-то годами выискивал в разных языках одно и то же слово из разных смысловых контекстов, а потом собирал их вместе, чтобы написать мерзкую смесь из собственных представлений о том, как этот человек должен смотреться в роли партнера. Он старательно выуживал из грязной речи самого же извращенца новые слова, но не всегда мог удержать их в голове — ведь в то время он ещё не мог думать ни о чём, кроме работы. По подчерку найти человека было невозможно, так как продуманный аноним использовал вырезанные из журналов буквы и даже целые слова, поэтому письма становились все более странными и вызывали у него недоумение. Дочитав несколько штук, он решил, что вся эта галиматья просто плод неуемной фантазии спившегося алкоголика, и выбросил письма в корзину. Но на деле таинственный поклонник это возлюбленный самого Скотта, и письма свидетельствуют о его духовном упадке, которого он не осознает, пока пишет. Постоянные соблазнения без возможности продолжить или хотя бы приласкать партнера — вот что дает ему силы на грязные похабные и подлые мысли. «Хоть бы обнять себя позволил! Дольше пяти минут не выдерживает! Я так хочу его поцеловать, что все внутри болит! Расцеловать его аккуратные и до строгости прямые плечи… всю ночь напролет… всё, что он пожелает! А в один прекрасный момент я окажусь в его руках…» — всё это было просто невыносимо. Он изорвал письма в клочки, выпил стакан воды и лег в кровать. Но странная мысль только укрепилась и даже сделала его чуть живее и, кажется, подобрела. Если бы это была какая-то посторонняя мысль, это было бы просто отвратительно, но была его собственная, причем единственная, настолько близкая и острая, что он никак не мог заснуть. Встретив его после работы он решил напроситься к нему домой на субботний вечер. К этому времени он уже понимал, что никакого другого пути к успеху у него нет. Только его нельзя было назвать удачным, ведь Скотт совершенно негостеприимный человек и наверняка убьет его своим безразличием и холодным презрением. Наконец-то партнер показался у выхода. Надев плащ, он вышел из здания и тут же поймал такси. — Скотт! Может поедем в этот раз к тебе? — сказал он, даже не пытаясь скрыть нетерпения. Скотт задумался на минуту и отрицательно покачал головой. — Думаю, ты не хочешь видеть мой дом, так что не обижайся. Лучше, чтобы сегодня я отвез тебя в одно уютное местечко, где мы сможем спокойно поговорить. Винсент удивился: раньше Скотт никогда не соглашался на что-то, кроме встречи в клубе. Такси остановилось возле темного проулка, где, как Винс знал, Скотт был частым посетителем. Он вышел, расплатился с таксистом и вошел в темный проход между зданиями. Вокруг были только затененные кущи деревьев и пыльные колеи, выбитые в асфальте шинами дорогих автомобилей. Винсент понял, что Скотт ведет его к себе домой, но жить в таком месте было бы малоприятно. Идти пришлось долго. Постепенно уличное освещение начало меняться. Наконец они вышли в огромный пустой парк. Вдали виднелся шпиль собора, окруженного деревьями, сквозь которые смутно проступали его очертания. — Да-да! Я живу недалеко от кладбища. — сказал Скотт, сворачивая с аллеи на боковую дорожку. Вскоре он остановился у мрачного дома с железными воротами и кодовым замком, почти неразличимым в темноте. Все деревья вокруг были без листвы несмотря на то, что по бокам аллеи остались пушистыми. Все вещи, которые можно было покрасить были выкрашены в черный цвет. Поражало, что не было заметно никаких следов разрухи: дом был таким чистым и ухоженным, что мог похвастаться очень высоким уровнем жизни. Скотт ввел огромный код и ворота поползли в сторону, образовав проход. Наконец они вышли на довольно широкий двор и остановились перед входом в дом. Несколько минут ушло на проверку пропуска, и ворота закрылись. Скотт прошел внутрь и ввел код в дверь — с противным звуком механизмы сработали, скрывшись в стене. Как и ожидалось в доме многие вещи были черного цвета — резной шкаф в углу, несколько тумб в комнатах, спальня и большой кабинет на втором этаже. Комнаты были похожи одна на другую — шторы, ковер на полу, закрытый черный телевизор на стене и пара простых шкафов в углах. Несмотря на неброский вид, это был, несомненно, дом полицейского. — У вас довольно приятный, но что-то мрачноватый интерьер. Черный цвет, по моему не очень подходит для дома, — заметил Винсент. — Не переживай, это выглядит очень элегантно, несмотря на то, что выглядит мрачно. Скотт лишь пожал плечами, закрыв за ними дверь. Они поднялись по лестнице на второй этаж, и он проводил Винсента на кухню — там он указал на небольшой столик, накрытый на двоих. Поставив перед Винсентом тарелку с супом, он вышел. Когда он вернулся, Винсент был уже за столом и поглощал еду. Даже продукты в холодильнике юноши были разложены по цветам и форме. Примечательным было большое количество шпината и грибов в сыром виде. Хлеб был аккуратно упакован в крафт-бумагу, что указывало на то, что хлеб он делает самостоятельно, а не покупает в магазине. Когда кофе был выпит, а от сладостей осталось только несколько конфет, Скотт задремал на стуле, и Винсент встал и начал ходить по комнате, изредка прикладываясь к стаканчику, оставленному на столе. Его внимание привлекло несколько фотографий в рамках на стене. Все фотографии были исключительно из детства, но он смог разобрать, что одна из них была студенческой, и именно на ней были он сам в очках, одетый в пиджак, красивый и уверенный, рядом стояли еще два парня, что-то рассказывающих и делающих вид, что слушают. На одной из фотографий он заметил его семью, они весело сидели вокруг стола, и, хотя это фото, безусловно, было украшением интерьера, оно почему-то напомнило Винсенту сумерки осеннего сада. Винсент дошел до камина, поставил на него свой стаканчик и сел в кресло перед ним. На ранних фотографиях отец юноши был очень похож на Скотта, хотя сложно было сказать, кто из них кто. Несмотря на его принадлежность к среднему классу, на нем было пальто не по сезону, и вид у него был несколько смущенный. Рядом с ним сидела его жена, скромно смотрящая на все, но выражение ее лица было немного удивленным, словно она удивлялась, с какой стати этот элегантный и робкий человек, сидящий в её гостиной, её муж. Она казалась очень красивой, у нее были теплые светло-медовые волосы, лицо было одухотворенным и открытым. Несколько фотографий из студенческой жизни не вызвали у Винсента никаких чувств — конечно, было видно, что рядом с этим человеком необязательно выделяться. Поднявшись в спальню, он опустил жалюзи и долго стоял в пустой комнате, глядя на стену перед собой. Едкий запах химии намекал на то, что Скотт очень часто убирает свое гнездышко — зачем-то, кажется, ему было важно, что его считают брезгливым. Большое количество картин с глазастыми треугольниками пугали даже сильнее, чем факт черной отделки дома, настолько черной, что можно было, увидев её, поверить, что она навеяна эстетикой кошмаров. «Надеюсь, он не член какой-нибудь секты. Хотя спать и отдыхать, наблюдая кладбище из окна, не особо комфортабельно для обычного человека», — подумал Винсент и сам устыдился своих мыслей. Скотт зашёл в зал и сел неподалеку от погасшего камина. — Я же говорил, что тебе не понравится. Ну зато посмотри как тихо! Лучшая ласка для ушей это тишина! Винсент повернулся к нему. Скотт, не отрываясь, смотрел на камин и водил пальцем по лежащей на его поверхности кучке пепла. — Что же… У всего есть плюсы! Почему у тебя так много изображений с глазастым треугольником? Мне бы было жутко от такого соседства! Скотт достал из комода декоративный игрушечный глаз и приклеил его Винсенту на лоб. — Страшно? Я просто люблю и искренне хочу пугать людей. Разве ты не любишь ужастики? Например, о беременной жабе? Или о потопе в подводной лаборатории с опасностью в виде голодной акулы? Я люблю фильмы с такими ужасами, с такими загадками! Винсент смотрел на свой лоб, чувствуя, как в его голове проясняется. — Несомненно особенно тот случай когда аноним в интернете предсказывал даты ужасных происшествий и гибель знаменитостей, а в итоге это был очень хитро сработанный обман. Напугались многие! Предпочитаю ужастики, которые точно являются произведением. Скотт поглядел на него и улыбнулся. Щёлкнув пальцем по лбу Винсента, он перевернул его руку ладонью вниз и стал рассматривать рисунок у него на ладони. — Ты действительно такой наивный? Верить в такое тем более в интернете довольно странно. Может быть ты веришь ещё и в ящеров среди нас? Хотя… Их, наверное, среди нас действительно много, поэтому мы никогда об этом не узнаем! Винсент раскрыл ладонь. На его ладони был начертан узор чем-то похожий на рисунок. — Звучит жутко… Особенно от работника общественной безопасности! А вы были на «запретных зонах»? Скотт ухмыльнулся и перевёл взгляд на экран компьютера. Некоторое время он перебирал похожие рисунки, задумчиво глядя на мелькающие в центре полосы, затем поднял глаза. Вместо того чтобы ответить, он ткнул пальцем в экран. — Несомненно! Видел три миллиона видов пришельцев и лазерную пушку из тех самых фильмов! Ладно, если без шуток, то там нет ничего интересного для гражданских, так что забудем. Ты ещё скажи что веришь в то, что там есть портал в другие изменения! В одном ты чудовище из подвала жрущее людей, а в другом пациент психушки с маниакальным желанием вырвать кому-нибудь глаза! Кому нужны эти сопли? Пошли, я ещё не всё тебе показал. Спишь сегодня у меня, а то как, то страшно тебя ночью одного отпускать. Они прошли несколько поворотов по длинному коридору, миновали ещё пару дверей. Наконец, дойдя до небольшой комнаты с широким окном посередине, Скотт отодвинул в сторону одну из стеклянных панелей, прошёл внутрь и включил свет. К сожалению, до ласк и нежностей не дошло, ведь всю ночь Винсент думал о том что сказал Скотт, а потому пришлось погрузиться в ледяное молчание. Это оказалось сложнее, чем он думал, у Винсента было чувство, что стоящий перед ним человек — это не кто иной, как робот с ледяной бесстрастностью выполняющий всего лишь свою работу.