Свободный полёт

Вскоре Винсента выписали из больницы и он остался под крылом Скотта, развеивавшего его тревожные мысли своими отчетами о положении дел в городе. Он не оставлял его ни на секунду, стремясь полностью перекроить его жизнь. Конечно, не обошлось без проблем, поскольку Винсент еще не совсем пришел в себя после больницы, но постепенно к нему пришло понимание. Скотт замерял бедра Винсента, чтобы проверить симметричность их движений. Получалась удивительная картина — результат, который показывали все анализы, был идеален. — Отпадные бедра, — сказал он восхищённо, — с самыми сильными мышцами, какие я только видел. Он хлопнул Винсента по заду. — Скотт! Ты хоть предупреждай о своих заявлениях! Я ведь чуть из штанов не выпрыгнул. Теперь у меня шрам на бедре. Скотт обнял его, и Винсент почувствовал запах его одеколона. Это было как раз то, о чем он тосковал с тех пор, как вышел из больницы. Он был готов с радостью принимать самые приятные для него знаки внимания. Через пару недель он чувствовал себя почти так, как когда-то в детстве. Просыпаться со Скоттом в одной кровати было лучшей наградой, какую можно было ожидать за все страдания. «Кажется, он действительно не имеет ничего против сожительства со мной, — думал Винсент, слушая как тот рассказывает про прошедший рабочий день, — и это действительно может стать началом хорошей жизни…» — Скотт иногда останавливался, чтобы перевести дыхание, и из-за разницы во времени было непонятно, сколько прошло времени. — Ночные смены это ад, — говорил он, — Но ты же понимаешь, что такое рутинные обязанности. Ты кстати, не знаешь, что это за костюмы у нас там висят на вешалках? Ты не заглядывал в них? Говорят, эксклюзив. Винсент отрицательно покачал головой. Он до сих пор не решил, как следует относиться к своей привязанности к Скотту: с насмешкой или с чем-то вроде грусти. — Я не трогаю твои вещи, — сказал он, когда Скотт перестал говорить о производственных делах. — Давай лучше поговорим о завтраке. У нас сегодня в меню печенье с орешками, йогурт и тосты. Хочешь йогурта? Скотт весело ухмыльнулся. — А у нас тут вегетарианский ресторан? , — сказал он, выразительно щелкая пальцем по горлу. — Все что угодно, лишь бы размяться. Винсент смущённо улыбнулся и кивнул. После их короткой, но тёплой и трогательной встречи он с удивлением и тревогой заметил, что Скотт — как бы это сказать — начинает его пугать. Может быть, потому, что именно такого ответа он ожидал от него больше всего и неожиданно Винсент почувствовал себя уязвимым и беззащитным, словно в его груди медленно, но уверенно разгоралось невидимое пламя, которое вскоре могло задуть его жизнь, как свечу. Скотт добродушно ухмыльнулся, как будто понял его чувства. Он взял его лицо в ладони и с удивительной нежностью поцеловал в губы. От него пахло мылом и немного шампунем, и этот запах показался Винсенту особенно трогательным. Он не мог понять, откуда Скотт знает его привычки и вкусы — ведь он ни разу не заметил, чтобы тот разговаривал с кем-нибудь, кроме себя. — Да, — сказал он, — давай действительно позавтракаем. Ты, кстати, не рассказывал про то, что происходило на прошлой неделе. Скотт вздохнул и погладил его по щеке. — Я каждый день тебе рассказываю, но кажется ты слушаешь меня с каким-то каменным лицом. А что касается прошлой недели… Там ничего особенного не происходило. Любопытные по привычке решили рассказать народу про эти пошлые торговые центры, но у них ничего не вышло. Так же как и у нашего ближайшего клиента, который не то что не проверил информацию, а даже не потрудился подать документы в департамент по этике. Хотя обычно такие материалы проходят только через него. Разговариваю о законах с бывшим зеком, и он вот так же смотрит на меня и молчит. Как будто я сошел с ума и нападаю на него только затем, чтобы поговорить об этом. Винсент вздрогнул. Видимо, он все-таки сказал что-то не то и по его лицу Скотт догадался об этом. Он даже покраснел от стыда. Затем сжал пальцы в кулак и ударил по деревянному столику. Раздался тихий треск, похожий на звук выстрела. — Неправда! Я все слушаю! Несмотря на судимость я не чувствую к тебе неприязни за пойманных. Хотя некоторых даже жаль… Скотт испуганно поднял руки. — Не пугай так! Я думал ты сейчас мне от души голову снесешь или в морду дашь. Я не понял, извини. Видимо, я все-таки… Проехали. Винсент взял стакан и сделал несколько глотков. Затем поставил его на столик и убрал руки за спину. — Откуда такие мысли? Я ни разу не поднимал на тебя руку. Нет, я признаю, что я не самый благополучный человек в этом мире, я даже думаю иногда, что мне можно было стать бандитом и зарабатывать бабло на чужих проблемах, но я и в мыслях не подниму руку на человека. Скотт развел руками и смутился еще больше. Его лицо осветилось догадкой, и он, откинув полу куртки, вытащил из-под нее нож. Проделал это он очень театрально, даже немного неестественно. Нож был длинным и толстым, с толстой рукояткой. А в руках у него он казался огромным. — В любом случае звучит невинно, но стоит напомнить тебе о некоторых твоих секретиках. Чувак! Без напряга! Я не осуждаю тебя — наоборот, мне это даже приятно. Люди всегда хотят быть честными с тобой, потому что ты всегда хочешь видеть их такими, какие они есть. Это дает им моральное удовлетворение… Винсент смотрел на нож, словно изучал его форму. С его лица не сходила спокойная и хитрая улыбка, словно он ждал, что Скотт выкинет сейчас что-нибудь новенькое. И это произошло — почти одновременно. Скотт раскрыл рот, быстро шагнул к Винсенту, высоко занес руку и со всего маху опустил ее. Нож громко лязгнул о деревянную панель столешницы, отскочил от нее, проскрежетал по полу и, косо воткнувшись в половицы, исчез в темной щели между ними. Через секунду до Винсента донесся еле заметный треск — то ли это сломалась доска, то ли что-то еще. Мужчина даже не вздрогнул абсолютно доверяя Скотту он знал что тот не причинит ему никакого вреда. Вместо того чтобы войти в образ, что у него получалось так легко, он замешкался на секунду и, наклонившись вперед, уставился в пол. По его лицу была видна его растерянность. Потом он опять поднял на Скотта глаза. Тот все ещё стоял на месте и, с невозмутимым видом качая головой, смотрел на него. Затем, словно придя в себя, он шагнул вперед и ловко подхватил отброшенный в сторону нож. — Я ни на секунду не сомневался в тебе Винсент… — сказал он негромко, поднимая и показывая лезвие. Свет в комнате уже совсем погас и стоявший напротив Винсент никак не мог разглядеть его лицо. Цветные пятна плясали в глазах, и все это было так непохоже на обычно спокойное и немного насмешливое выражение лица Скотта, что последние сомнения исчезли. Кто бы мог подумать, что в этом обычном и добродушном человеке скрывается так много холодной, отчаянной и безжалостной жестокости. Но теперь, когда этот страх был преодолен, сомнения больше не мучили Винсента. Он никогда не думал, что сможет заслужить такую оценку от человека, которого он всегда считал просто исполнителем чужой воли, и теперь ему было неловко за свою беспечность. Вдруг в руке Скотта сверкнул огонек зажигалки, и он несколько раз глубоко затянулся. Потом снова наступила тишина. Винсент понял, что разговор окончен.