Свободный полёт

Разбираясь в завалах на работе Скотт наверняка растратил бы немало энергии, но он отлично понимал, что именно это состояние свидетельствует о необходимости отдыха. Винсент же в это время осваивал новые для него продукты и рецепты на кухне. Скотт же нарушил мирную идиллию, неожиданно появившись в углу. — Винсент, ты злостный потрошитель креветок — прошипел он — мне нужно твоё присутствие, иначе я уже схожу с ума в бумагах. Если ты не долбишь меня, то этому подвергаются креветки? Винсент сначала не обратил внимания на возмущенный тон Скотта — с его точки зрения не быть разбуженным было самой лучшей и спокойной формой отдыха. — Ну я никуда не ухожу, так что всегда готов составить компанию, — миролюбиво ответил он. — Ты теперь всегда мне будешь напоминать об этом? Скотт многозначительно хмыкнул и плюхнулся на стул напротив Винсента. — Да! Появился новый предлог для того, чтобы тебя задирать, а это лучше любых шуток. У меня нет желания тебя оскорбить, но подколоть это вполне в моих силах. Винсент по привычке внутренне усмехнулся — он знал, что и сам мог бы задираться на него. Скотт встал рядом и облокотился о плечо Винсента — почему-то он чувствовал себя комфортно с ним в этой позе. — Могу тебя обрадовать, но кажется, что скоро наш Мэр поедет прямиком к демонам — я это только что выяснил в банке. Спекуляции добром никогда не заканчиваются! Как поймаем за хвост — сразу за решетку и надолго. Может быть, он даже побьет твой рекорд отсидки! Винсент ничего не ответил — ему нечего было сказать, но его не оставляло чувство, что Скотт просто издевается над ним, причем со своего излюбленного юмористического угла. — Почему я должен радоваться тому, что кого-то сажают в тюрьму? — спросил он. — Только ты любишь закрывать на руках людей наручники по любому поводу. Хотя, возможно, в этом есть свой кайф… Скотт облокотился о стену чуть ближе к Винсенту. — Смотря в каком контексте, знаешь ли. Хочешь пристегну тебя заветными «алюминиевыми браслетами» к постели? Такое точно будет по душе такому извращенцу как ты. Винсент хотел было ответить, но слова почему-то застряли в горле — он вдруг ясно понял, что именно мог испытывать Скотт в своем внутреннем мире — странную смесь страха, отвращения и интереса. — Откажусь от такого удовольствия. Не люблю полицейскую атрибутику, — тихо сказал он. — Знаешь, какие они холодные? Ни за что не позволю пристегнуть меня наручниками. Скотт криво ухмыльнулся, поняв, что собеседник начинает поддаваться. — Но встречаться с легавым это всегда пожалуйста. Винсент закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, и с головой погрузился в спокойствие, пришедшее от какого-то внутреннего чувства. — А разве ты не наврал мне, представившись социальным работником? Скотт подскочил на месте. — Какой еще социальный работник? Совсем с головой не дружишь? Тебе приснилось однозначно. Винсент покачал головой, и опять погрузился в спокойствие. Сначала Скотт хотел дать ему пинка, но передумал — понял, что нет смысла. Винсент подошёл к мужчине и положил руку на его голову, стараясь показать, что дружелюбие и доверие, которые он хотел вызвать, так же важны, как и раньше. — Точно, приснилось, — ответил он. — Просто смешно получилось. Можно мне поцеловать тебя? Строгий полицейский не любит такие нежности. Мы ведь не на работе, да? Скотт заглянул в глаза Винсенту, и увидел в них искреннюю привязанность и заботу. Не говоря ни слова, он наклонил голову и поцеловал Винсента в щёку. — Не солидно двум взрослым мужчинам лобызаться как подростки, — заметил Скотт, отпуская Винсента. — Тем более, полицейскому! Твоя беспечность меня поражает, но я знаю, что ты искренен. Гордый своей способностью чуть ли не читать мысли, он рассказал Винсенту свою новую теорию. Смысл её был таким — он не может смотреть людям в глаза просто потому, что глаза — это зеркало, в котором человек отражает собственные мысли и чувства. Поэтому на работе ему нужно каким-то образом делать вид, что он не замечает окружающих, хотя на самом деле это не так. Пусть эта мысль покажется абсурдной, но она должна быть очень соблазнительна. Отсутствие эмпатии не более чем иллюзия, которую строит Скотт, чтобы скрывать свои сильные чувства. «Я не жалуюсь, — говорил он, — работа действительно утомительная и однообразная, но с детства я был уверен, что в мире есть только две вещи, доступные в жизни таких как я — жестокость и власть. Когда на нас обрушивается страшный ураган, самый привычный пейзаж начинает изменяться, и это не случайность». Винсент помнил этот разговор и тогда, когда отец его партнера довольно пугающим образом похитил его, он не знал, что сказать. Как и ожидалось мотылек всегда возвращается к лампе даже после ожога, так что вскоре он понял, что его верность новым идеалам бесполезна. На следующий же день он приехал к злополучному дому один. Как и ожидалось встретили его лишь тряпичные подручные. Они толкали его к панели у двери, постоянно тыча в спину и негромко посмеиваясь. Но узнав на проходной цель визита они немного поувяли. Винсент хорошо помнил, где находился кабинет беспокойного отца — это была небольшая комната в начале коридора и оттуда до двери оставалось еще метров двадцать. Винсент постучал, но не услышав ответа зашёл внутрь. Потолок, словно удавкой стянутый паутиной, медленно вращался и казалось его центр совсем близко. Кроме того, в воздухе ощущалось еле заметное гудение. Но за столом была лишь очередная тряпичная кукла, а если быть точным лишь каркас её головы. Судя по заготовкам на столе хозяин дома собирает их двоих для своей «выставки». Заинтригованный Винсент обошёл вокруг стола, то же самое он проделал с телом куклы. Под гипсовой головой лежала его скомканная записка. Прочитать ему не дали, так как дверь громко захлопнулась и в комнату зашёл ночной кошмар внезапного гостя. — Винсент! Ты пришёл меня похитить? Опрометчиво. На твоём месте я бы не решился! — внезапно мужчина оказался рядом с ним. Он был таким же высоким как Винсент, но он немного кренился вправо. Лицо у него было болезненное и похоже от него веяло тоской и болезнью. Да и вообще он выглядел не очень здоровым — казалось, он не столько болен, сколько измучен одиночеством. Винсент понял, что у человека за спиной не просто дверь, а очень сложная ловушка. — Не думаю, что я настолько смышлённый, чтобы запомнить все коридоры в этом доме, а вы тут такое говорите. Нет! Я тут по поводу Скотта. Мужчина нахмурился. Он как бы ждал объяснений, но Винсент не мог сказать ничего путного. — Что же случилось? Неужели за пределами моего дома оказалось что-то, что его расстроило? Как всегда, отец прав? Никаких сомнений. Он дернул Винсента за плечи вниз и усадил его на стул, затем сел напротив. — Нет! Нет! Нет! Я хотел сказать, что меня тревожит его трудоголизм. Вы должны знать о его жизни… Всё-таки родитель… Мужчина попытался помассировать виски большими пальцами. Следы от химических ожогов с годами на руках становились все шире. — Почему же «Родитель»? Мелисса тоже тут! — сказал он, затем добродушно-заговорщицки, словно он говорил с ребенком, указал на трость стоящую в углу кабинета. — Была моей опорой и осталась ею и сейчас. Винсент с ужасом обнаружил, что трость была очевидно изготовлена из человеческих костей. — Ну… Славно! Тогда вам двоим говорю. Вы выглядите не очень здоровым, так что неловко вас тревожить. Разговор стал приобретать абсурдный характер. Винсент попытался было что-то сказать, но мужчина поднял руку, призывая его к молчанию. — Я понимаю о чем ты. Ранее он тоже страдал таким! Безумец, не иначе! Если бы он был со мной, все было бы так же хорошо, как и раньше. Тебя с нами не было раньше, но тебя я тоже жду! Надеюсь когда-нибудь увидеть тебя со светлыми волосами в таком случае. Винсент понимал, что эта фраза была частью процедуры цикла, но это все еще производило на него впечатление. — Ну, возможно я буду вас навещать, — ответил он, — чтобы не надоедать вам. Мужчина сразу же переменился в лице и перевел взгляд с Винсента на стол. — Грустно, что он ушёл и не захочет со мной общаться. Предпочел родному отцу бывшего тюремщика со странными причудами! — добавил он с гневом. Затем он осмотрел комнату, и его глаза остановились на столе. Он схватил тесак и сильно вонзил его в спинку стула у шеи Винсента. Тот отшатнулся и попытался убежать, упав на пол. — Прости, но будем честными, что это несколько не справедливо. Ох! Я напугал тебя? Кажется, у тебя проблемы с нервами! Так дергаешься… Винсент уже ничего не слышал. Мужчина приподнял его и несколькими рывками усадил его назад на стул. — Какой пугливый! Никогда бы не подумал, что ты отсидевший. Тебе будет лучше остаться со мной и отдохнуть от всего! И нервы восстановятся! — воскликнул он. Скрывшись за дверью он вскоре вернулся с чашкой чая и поднес ее Винсенту. Юноша, наученный жизнью решил не рисковать и взял чашку в руку, но пить не стал. — Вы ведь что-то намешали в чай? Я не хочу в ваш подвал… Опять… — прошептал он еле слышно и вдруг резко распрямился, и тесак с глухим стуком упал на ковер. — Верно думаешь, сынок, — сказал мужчина и усмехнулся. Довольный произведенным эффектом он сидел напротив него и пил чай из своей чашки.